Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тропа Эльфов » Библиотека Ученого Кота » Сказочные персонажи


Сказочные персонажи

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Немного теории

0

2

Баба-Яга — персонаж славянской мифологии и фольклора (особенно волшебной сказки) славянских народов, старуха-чародейка, наделённая магической силой, ведунья, оборотень.
По своим свойствам ближе всего к ведьме. В славянском фольклоре Баба-Яга умеет колдовать, летать в ступе, живёт в лесу, в избушке на курьих ножках, окружённой забором из человеческих костей с черепами.
Баба Яга обладает способностью уменьшаться в размерах — таким образом она и перемещается в ступе.
Она заманивает к себе добрых молодцев и маленьких детей и зажаривает их в печи (Баба-яга занимается каннибализмом).
Своих жертв она преследует в ступе, погоняя её пестом и заметая след помелом (метлой).Баба-Яга-дарительница

(она дарит герою сказочного коня либо волшебный предмет)

Баба-Яга-воительница,

сражаясь с которой «не на жизнь, а на смерть», герой сказки переходит к иному уровню зрелости.

При этом злобность и агрессивность Бабы-Яги не являются её доминантными чертами, но лишь проявлениями её иррациональной, не детерминированной натуры.
Двойственная природа Бабы-Яги связана, во-первых, с образом хозяйки леса,

которую надо задобрить, во-вторых, с образом злобного существа, сажающего детей на лопату, чтобы зажарить.
Этот образ Бабы-Яги связан с функцией жрицы, проводящей подростков через обряд инициации.
Так во многих сказках Баба-яга хочет съесть героя, но либо накормив, напоив, отпускает его, давая с собой клубок или некие сокровенные познания, либо герой убегает сам.

По другим сведениям, Баба-Яга у некоторых славянских племён — жрица, руководившая обрядом кремации мёртвых.
Существует и иная трактовка. Согласно ей, Баба-Яга — персонаж не исконно славянский, а заносной, привнесенный в русскую культуру.
Первым письменным источником о ней служат записи Джильса Флетчера (1588) «О государстве русском», в главе «О пермяках, самоедах и лопарях» :
Пройдя испытания в избе Бабы-Яги, человек оказывается принадлежащим одновременно к обоим мирам, наделяется многими волшебными качествами, подчиняет себе разных обитателей мира мёртвых, одолевает населяющих его страшных чудовищ, отвоёвывает у них волшебную красавицу и становится царём».

В Индии обращение Баба производное от слова Бабаджи (Святой) так называют отшельников, отрёкшихся от мира и переводится с санскрита как Отец.
То есть ,тот кто отрёкся от семьи и стал отцом для всех живых существ.
Яга или Ягья (санскр. यज्ञ ) — обряд жертвоприношения , который берёт своё начало в практиках Ведической культуры.
Ягья обычно совершается для удовлетворения девов (Полубогов) или для исполнения определённых желаний .
Самым важным элементом Ягьи является жертвенный огонь (Бог огня Агни), куда предлагаются различные подношения, которые через посредство Агни уходят к девам (Полубогам).
Считается, что Агни выступает как свидетель и посредник между миром людей и Полубогов.
Ведун или вещун — (в славянской мифологии) человек, одаренный сверхъестественной мудростью.

Происходит от слова «Ведать».
Ведавит на санскрите обозначение того кто знает Веды.
В русском языке Ведать и Знать синонимы.
В славянской мифологии ведуны — синонимы слов ведьмак, ведьма, маг.
Активные ведуны практикуют волшбу (магию) и являются волхвами.
Описание Бабы Яги мы встречаем во многих сказочных сюжетах, и выступает этот персонаж то в роли злой и коварной похитительницы детей, то в роли мудрой помощницы. Откуда взялась эта лесная ведьма и что собой представляет ее образ?

Культом славянского язычества являлось поклонение силам природы и духам предков. Считалось, что, умирая, человек отправляется в царство мертвых, населенное существами иного мира. Существа мира мертвых назывались навями, где Навь - мир, противостоящий Яви, к которой принадлежит все живое. Баба яга, согласно древним легендам - существо, принадлежащее двум мирам - живому и мертвому. В сказках этот персонаж выступает своего рода, проводником в "Тридевятое царство" - царство мертвых.
Описание Бабы Яги, согласно которому она, с одной стороны, старушка, живущая в избушке "на курьих ножках" и, повелевающая лесными зверями, а с другой - ведьма, представительница нечистой силы, полностью соответствует предположению, что это существо соединяет границы двух миров.

Внешность Бабы Яги имеет довольно символичное значение:"лежит на печи - зубы на полке, а нос в потолок врос", "костяная нога" - выражения, представляющие данный персонаж в качестве живого мертвеца. О том, что в избу явился "гость", Яга узнает по запаху: "русским духом пахнет". Это служит доказательством тому, что она не видит людей. Согласно древним представлениям, живым не дано видеть духов, а духи не видят живых, но могут определить их присутствие по запаху, который неприятен для мертвых.
Жилище Бабы Яги

Как известно, Баба Яга живет в избушке на курьих ножках на лесной опушке или в глубокой чаще. Избушка повернута "к лесу передом" и окружена частоколом из кольев, на вершине которых человеческие черепа. Чтобы понять символическое значение данного обиталища, обратимся немного к древним славянским ритуалам.

Как известно, древние славяне относились к душам умерших предков с особым благоговением. Погребальные обряды дохристианской Руси заключались в кремации тел с последующим хранением урны с прахом в домовинах, представляющих собой подобие избушки. Часто домовины устанавливались в лесу на высоких пнях, корни которых напоминали "куриную ногу". Считалось, что дух отныне живет в новом доме.

Напоминанием о домовинах в наши дни служат могильные кресты с крышей. А у старообрядцев и поныне принято устанавливать на могилу памятник в виде домика на столбе, олицетворяющего жилище для души.

Есть основания предположить, что сказочная избушка на курьих ножках, по представлениям наших предков, является домовиной, в которой обитают нави, духи предков, представительницей которых и является Баба Яга.
Баба Яга и сказочный герой

Отношения Бабы Яги с людьми складываются, судя по сказочным сюжетам, непросто. Однако, и здесь прослеживается определенная символика. Когда главный герой оказывается возле избушки, он произносит: "Избушка, стань к лесу задом, а ко мне - передом!" Слова эти служат показателем того, что герой готов перешагнуть рубеж Яви, чтобы оказаться "по ту сторону", в царстве мертвых.

Но чтобы получить помощь от Бабы Яги, герою необходимо доказать, что он достоин доверия, приобщившись к этому миру. И для этого ему предстоит пройти через испытания, которые можно назвать погребальными обрядами. Для этого Яга топит гостю баню - обряд омовения, затем кормит его погребальной пищи, запретной для живых.

Требуя перечисленных обрядов, герой, как бы доказывает, искренность своих побуждений. И только после этого, став одним из существ загробного мира, получает помощь, в которой нуждается.

Персонажи, имеющие много сходства с Бабой Ягой, существуют в мифологиях очень многих народов, что говорит о схожести культовых представлений об устройстве мира.
http://cs417524.vk.me/v417524385/7245/WxAz16J8Udc.jpg

0

3

Кот Баюн — персонаж русских волшебных сказок, огромный кот-людоед, обладающий волшебным голосом. Он заговаривает и усыпляет своими сказками подошедших путников и тех из них, у кого недостаточно сил противостоять его волшебству и кто не подготовился к бою с ним, кот-колдун безжалостно убивает. Но тот, кто сможет добыть кота, найдёт спасение от всех болезней и недугов — сказки Баюна целебны. Само по себе слово баюн означает «говорун, рассказчик, краснобай», от глагола баять — «рассказывать, говорить» (ср. также глаголы баюкать, убаюкивать в значении «усыплять»). В сказках говорится о том, что Баюн сидит на высоком, обычно железном столбе. Обитает кот за тридевять земель в тридесятом царстве или в безжизненном мёртвом лесу, где нет ни птиц, ни зверей. В одной из сказок о Василисе Прекрасной Кот Баюн проживал у Бабы-Яги.

Существует большое количество сказок, где главному действующему персонажу дают задание изловить кота; как правило, такие задания давали с целью сгубить доброго молодца. Встреча с этим сказочным чудовищем грозит неминуемой смертью. Чтобы захватить волшебного кота, Иван-царевич надевает железный колпак и железные рукавицы. Поборов и поймав животное, Иван-царевич доставляет его во дворец к своему отцу. Там побеждённый кот начинает служить царю — сказки сказывать и исцелять царя убаюкивающими словами
Образ кошки в системе русских мифических образов является одним из самых таинственных. Уральские рабочие верят в то, что ювелирные сокровища гор стережет под землей загадочная гигантская кошка. Снизу от земли видны ее пылающие уши. Эта кошка — гроза волков, людям вреда она не причиняет. Максимум, что она может сделать — испугать. Согласно сибирским и уральским преданиям, коты и кошки — спутники Хозяйки Медной Горы.

Кошка внушает благоговейный страх. Нередко совсем сворачивали с пути, если на дороге встречалась черная кошка. Больше всего боялись однотонных кошек — черных или белых. А кошки с трехцветным окрасом были в большом почете. Люди верили в их способности отпугивать злых духов.

Жители Древней Руси верили как в разрушительные, так и в созидательные способности маленького зверя. Ей придавали то значение «хозяйки дома», то связующего звена между этим миром и миром богов и мертвых. В связи с этим можно выделить четыре направления, по которым развиваются мифы о кошках:

кошка-созидатель;
кошка-разрушитель;
кошка-хранитель домашнего очага;
кошка-проводник в потусторонний мир.

Кот Баюн в славянской мифологии является котом-проводником. Если образ кота нам вполне знаком, то что же значит «баюн»? Слово баюн произошло от глагола «баять»  то есть, говорить, причем достаточно гладко и убедительно. От него же произошли слова «баюкать», «убаюкивать», «баю-баюшки-баю». Маленького ребенка укладывают спать, ласково с ним разговаривая и шепотом рассказывая сказки. Неспешная, тихая речь оказывает усыпляющее воздействие.

По преданию, кот Баюн сидит на железном столбе возле золотой мельницы за тридевять земель. Этот столб (у Пушкина это вековой могучий дуб) является пограничной осью между миром живых и миром мертвых. Спускаясь, кот поет, поднимаясь — рассказывает сказки. У баюна настолько сильный и громкий голос, что слышно его очень далеко.

Очень силен и сам Баюн. Он способен победить любого, действуя, если не силой, то усыпляющими песнями и прибаутками. Баюн — альтернатива греческих сирен. Мифически сочетает в себе сходство со сладкоголосой птицей и могучим чудищем заморским.

Очень часто кота Баюна можно встретить в русской волшебной сказке. Никто не в силах с ним справиться, кроме Ивана-царевича. Чтобы не слышать усыпляющего пения, сын царя надевает железный колпак. А чтобы справиться с недюжинной силой кота Баюна, Иван-царевич берет железные рукавицы.

Поборов могучее чудище, герой забирает его с собой во дворец и показывает своему батюшке. Баюн начинает служить царю — рассказывать сказки и лечить убаюкивающими словами.

Мифического кота часто можно встретить в лубочных рассказах, очень популярных среди русского народа. Благодаря ним, кот Баюн попадает и в русскую литературу. Всем известен ученый кот из повести А. С. Пушкина «Руслан и Людмила». Он ходит по цепи вокруг могучего дуба. Только кот Баюн движется не вертикально, а по горизонтали — «идет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит».

Кот — главный герой русских колыбельных песен. Укачивая младенцев, матери в колыбельной песне звали кота помогать, обещая за это «кусочек пирога, да полкринки молока».
http://cs417524.vk.me/v417524385/76a7/DBFv9duundE.jpg

0

4

Русалки — (Криницы, Берегини) водяные девы; также — и души утонувших. Русалки — представители Нави. С наступлением весны, хотя они и оживают, но обитают все-таки в темных недрах земных вод, еще холодных весною.

У западных Славян и малороссов русалки — веселые, шаловливые и увлекательные создания, поющие песни восхитительными и заманчивыми голосами; в Великороссии — это неприветливые божества, растрепы и нечесы: бледнолицые, с зелеными глазами и такими же волосами, могущие защекотать до смерти и потопить.

В образе русалок народная фантазия соединила представления о водяных и лесных девах: русалки любят качаться на древесных ветвях, они заливаются злым хохотом и щекочут насмерть завлеченных к себе неосторожных путников.

На частое отождествление русалок с душами усопших указывает также их прозвание «земляночками», т.е. обитательницами подземного, «нижнего мира».

Любят Русалки привлечь прохожего и начать его щекотать, для отпора надо иметь полынь, которую нужно бросить в лицо. От скуки у заночевавшего стада гусей завёртывают крылья за спиной одно за другое.
Из волшебных предметов у Берегини — Русалки есть гребень, которым она может затопить и сухое место. Доколе она чешет им свои волосы, дотоле с неё будет струиться вода, если же на ней и волосы обсохнут, тогда она умрёт, поэтому она не отходит далеко от берега.
http://cs417524.vk.me/v417524385/7597/57JDEtEuXHI.jpg

0

5

Жар-птица
В разных уголках нашего мира существуют легенды об удивительных зверях и птицах, которых никто никогда не видел, однако описания которых поразительно сходны.

В разных культурах образ Жар-птицы обрастал своими подробностями и оттенками.

Славяне связывали Жар-птицу с золотом и кладами, считая, что именно птица указывает на них. Где она опустится, там в земле сокровища и таятся. Иногда говорили, что в купальскую ночь Жар-птица спускается на землю, и именно ее сияние принимают за цветок папоротника.

Египтяне считали, что Феникс является связующим звеном между божественным замыслом и воплощением замысла в жизнь, напоминает о божественном созидании и возрождении жизни. Феникс – это душа Осириса, это надежда на преодоление пути мертвых. В египетской «Книге мертвых» написано: «Как феникс пройду я через области потустороннего мира».

Греки, воспринявшие историю Феникса из Египта, полагали, что жизнь Птицы циклически связана с мировой историей и зависит от хода планет (Солнце, Луна и др. планеты возвращаются на свои «прежние» места). Стоики в подтверждение этому говорили, что мир, подобно Птице, погибает и рождается в огне, и нет этому превращению конца.

Иранцы знали другое имя этой птицы – Симург. Птица обладала даром предвидения, но натура ее была двойственна, заключая в себе «добрую» и «вредоносную» половинки.

В суфизме Симург символизирует Совершенного Человека, обладающего знанием Божественной Сущности. Эту Сущность, как и легендарную птицу, невозможно увидеть.

Евреи, называющие чудо-птицу Мильхам, рассказывали, что только она отказалась вкусить запретный плод, и за это Бог даровал ей бессмертие.

В раннехристианском апокрифе Варуха писалось о Птице: «Это хранительница мира… Если бы не прикрывала |огненный зрак| солнца, то не был бы жив ни род человеческий, ни вся тварь на земле от жары солнечной".

Китайский огненный Фен-хуан являлся одним из четырех священных созданий, и символизировал бессмертие, совершенство и великодушие. Появление такой птицы пусть даже во сне означало поворотный момент в жизни человека, необходимость совершения значимого деяния либо рождения ребенка, наделенного особыми талантами.

Алхимики средневековой Европы считали Феникса символом возрождения, завершения «Великой Работы». Для них он также означал очищающий и преобразующий огонь, химический элемент серу и красный цвет.

Описание Птицы весьма сходно для разных народов. «Воздух расцветился всеми цветами радуги, от перьев и крыльев птицы шли красивые звуки, от нее исходил приятный запах...» - так было сказано о чудесной птице Симург в арабском трактате 13 века. «Есть там другая священная птица,… и имя ей Феникс, – писал Геродот. - Ее облик и стать весьма напоминают орла, а перья у нее частью золотистые, частью красные». «Киноварная птица, вещество пламени», «его цвет радует глаз, его гребень выражает праведность, его язык искренен» - говорили китайцы, имея ввиду Фэн-хуан, властителя Юга. Птица-огонь, - полагали славяне, подразумевая Жар-птицу, - об ее оперение можно запросто обжечься. Каждое перо же светится, как множество свеч, и остро, крепче булата. А сама же она сияет то голубым, то малиновым светом.

«О Атум-Хепри, ты воссиял [в образе] Бену на предвечном Холме Бен-Бен…» - так звучат слова древнеегипетского Гимна о сотворении мира. Никем не сотворенная, бывшая изначально птица летала над водами океана, пока не свила себе, наконец, гнездо на холме Бен-Бен. А может, это был вовсе не Бену, а прекрасный белый гусь Великий Гоготун, снесший на все том же холме яйцо, из которого родился солнечный бог? Впрочем, многие народы рассказывают истории, что в процессе создания мира принимала участие птица. Вряд ли люди точно знали, кто сотворил мир, но образ ослепительной птицы остался в мифах и легендах, и сияли, отражая солнце, обелиски на памятном холме близ Гелиополя.

Если попытаться по сохранившимся преданиям восстановить историю сказочной Жар-птицы, или как она чаще известна - Феникса, то можно рассказать такую легенду.

Прекрасная Птица с ослепительным оперением существовала с самого начала мира, погибая и возрождаясь в очищающем пламени на рубеже эпох. Сама она приносила себя в жертву, и каждый раз, вновь восставая из пепла, обращала свой взгляд за земные пределы, сквозь звезды, к миру чистого света, туда, где рождены были некогда бессмертные боги, и куда она отправлялась в те три дня, пока тело ее превращалось в прах, а душа становилась свободной. Птица знала что было, что есть и что будет, и все же она хранила мир, в котором свила себе гнездо. Люди же, слышавшие о Птице, верили, что подобно ей и они обладают бессмертной душой, лишь меняющей оболочки.

Жила волшебная Птица далеко-далеко, на самом краю земли. Где точно, никто не знал. Одни говорили, что гнездо ее спрятано от людских глаз на вершине горы, другие – что свила его она средь бескрайней пустыни, в тридесятом «ином» государстве, совершенном и далеком от мирской суеты. Множество испытаний и опасностей подстерегали на пути тех, кто дерзнул отправиться на поиски, ибо любой путь к существу, хранящему в себе огонь первоначального творения, тернист и непредсказуем.

Чтобы добраться до Птицы, надо было преодолеть Долину Поиска, Долину Любви, Долину Знания, Долину Разлуки, Долину Единения, Пустыню Изумления, Пустыню Уничтожения и Смерти. И этот долгий путь можно было пытаться пройти по дорогам, стирая железные сапоги и сгрызая железные караваи, а можно было – в своем сердце, преодолевая и изменяя себя.

Редко смертные могли лицезреть прекрасную Птицу во всей ее красе. Чтобы случилось это, на земле должны были воцариться мир и согласие. Увидеть ее, преодолев множество испытаний, мог лишь отчаянный смельчак с чистыми помыслами, ведомый по жизни мечтой. Недаром иногда называли Птицу Жар-птицей, ведь жар, огонь – это и творчество, и творение, и «горение».

Она была совершенным творением Единого, и каждый, кто хотя бы издали видел ее, становился обладателем чудесного дара. Свет божественного сияния, окружавший Птицу, ложился и на человека, наделяя его тем, чего он больше всего хотел в своем сердце: талантами, умениями, счастьем. И вот уже человек, получивший дар от Птицы, сам нес на себе отблеск волшебного света.

И уже потом люди, чтобы удача и счастье, которые дарует Жар-птица, не покинули их, стали делать амулеты и обереги, расписывать посуду ее яркими изображениями.
http://cs417524.vk.me/v417524385/786f/_DaX0CWuwMg.jpg

0

6

Волх Всеславьевич
В былине о герое Волхе, которая дошла до нас в текстах XVIII—XIX веков, все дышит глубокой стариной и пронизано древними мифологическими мотивами. Подобно многим персонажам мировой мифологии, Волх обязан своим рождением фантастическим обстоятельствам.

По саду, саду зеленому
Ходила-гуляла молода княжна
Марфа Всеславьевна.
Она с каменю скочила на лютого на змея,
Обвивается лютой змей
Около чебота зелен сафьян,
Около чулочика шечкова,
Хоботом бьет по белу стегну*,
А втапоры княгиня понос понесла**,
А понос понесла и дитя родила:
А на небе просветя светел месяц,
— А в Киеве родился могуч богатырь.

Итак, Волх родился от фантастического змея и от него унаследовал способности, которые обыкновенному человеку не свойственны. Что родился великий герой, которому предстоят чудесные деяния, — об этом сразу же узнала природа:
Подрожала сыра земля...
А и синее море сколыбалося
Для-ради рожденья богатырского...
Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайиы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, кунииы по островам.
Звери испугались еще и потому, что знали:
Волх будет великим охотником и им от него не станет спасения.
Второе после рождения чудо с Волхом заключалось в его невероятно быстром росте и взрослении. Ему еще не было полутора часов, а он уже попросил мать, чтобы она пеленала его в крепки латы булатные», надела бы на голову золотой шлем и положила бы ему «по праву руку» «тяжку палицу свинцовую» весом в «триста пуд».
И, наконец, третье чудо, завершившее формирование богатыря, — это быстрота, с какой Волх овладел науками — грамотой и волшебными премудростями:
А и первой мудрости учился —
Обвертываться ясным соколом,
Ко другой-то мудрости учился он, Волх,—
Обвертываться серым волком,
Ко третьей-то мудрости учился Волх —
Обвертываться гнедым туром —
золотые рога.

Так оправдалось имя, которое ему дали: Волх, то есть волхв — волшебник, кудесник, колдун. Но также — и жрец в языческом храме. Нашему Волху от рождения предстало быть великим воином — недаром он уже младенцем потребовал воинское снаряжение и оружие. В древние времена — докняжеские — ему была уготована роль вождя племени. Но в Киевской Руси вождей уже не было, на смену им пришли князья. И вот былина делает Волха киевским князем: он набирает дружину и во главе ее совершает свои подвиги. Обратим внимание на его отчество: Всеславьевич. Летопись сохранила имя полоцкого князя Всеслава Брячиславича: в 60—70-е годы XI века он принимал деятельное участие в княжеских междоусобицах, и его считали князем-кудесником. Это о нем говорилось в «Слове о полку Игореве» как о князе, что волком рыскал ночами по Русской земле, успевал «до петухов» преодолеть расстояние от Киева до Тмутаракани, перебегая по-волчьи путь солнцу, на момент захватывал киевский княжеский стол и тут же соскакивал с него «лютым зверем»... Конечно же, Волх Всеславьевич — персонаж вымышленный, пришедший в историю из древней мифологии. Но, может быть, перекличка его отчества с именем реального князя, которому приписывали способности кудесника, и не случайна...
Итак, набрав дружину, Волх отправляется в поход к чужому царству. В былинах, записанных в XVIII—XIX веках, оно называется Индийским. Как оно звалось в древнерусских былинах, мы не знаем, но это и не имеет значения, потому что речь идет ведь не о действительном, имевшем место в истории событии, а о вымышленном, фантастическом. Важно, что царство это — враждебное, Волх хочет напасть на него, чтобы пограбить либо предупредить поход индийского царя на Русь.
Самое интересное — в описании похода и в рассказе о победе. На пути в чужую страну дружина не терпит никаких трудностей: ночами, пока она спит, Волх, обернувшись «серым волком», охотится на зверей, кормит мясом дружину и одевает ее в шубы соболиные; а ради перемен оборачивается «ясным соколом» и бьет на синем море гусей, лебедей, уток. Когда нужно разведать вражеские силы, он же оборачивается сначала гнедым туром и в несколько скачков достигает чужеземного царства, а затем превращается в сокола и, усевшись на окошке, подслушивает разговор царя с царицей; наконец, оборачивается горностаем, пробирается в царские арсеналы и портит все оружие.
Когда его войско подходит к городу, перед ним оказывается каменная стена с железными воротами, и тогда Волх обращает всю дружину в муравьев, и они легко преодолевают препятствие. И лишь в самом городе дружина, вернув облик добрых молодцев, проявляет свои воинские способности. После полной победы Волх становится царем. Снова повторим: ничего исторического — в смысле событийном, летописном — былина о Волхе не заключает. Ее можно было бы счесть за сказку, если бы не одно очень важное обстоятельство: сам народ и к ее герою, и к описываемому в ней относился с полным доверием. И в этом смысле Волх — лицо историческое, он — персонаж народной устной истории. Образ Волха наглядно свидетельствует, что в Древней Руси сохранялась живая память о временах языческих, что герои языческих преданий занимали в этой памяти свое место. Но они не оставались такими, какими их создала народная фантазия языческих времен. Волх соединяет в себе черты героя мифологического и исторического. Заметим, что в нем нет никаких следов влияния христианского учения. Слияние ранней мифологии и поздней истории (уже княжеских времен) характерно для народного сознания Древней Руси; оно проявлялось в самых разных формах. В данном случае — в перенесении персонажа из языческих времен в эпоху Киевской Руси, в превращении древнего волхва (племенного вождя) в князя — предводителя дружины.
Былина о Волхе Всеславьевиче во многих отношениях представляет собой интереснейшую проблему. Выше уже приходилось указывать, что она, по нашим данным, принадлежит к числу древнейших, что она как целое сложилась задолго до образования Киевского государства. Ей присущи черты некоторой грандиозности, некоторого размаха, величия, воинственности, и этим она для народа сохраняла свою привлекательность в течение ряда столетий. Вместе с тем она по своему замыслу чужда новой киевской эпохе. Можно проследить весьма интересные попытки ее переработки: попытки эти должны быть признаны мало удачными и художественно малоубедительными.
В науке не было недостатка в трудах, посвященных этой былине. Большинство ученых с полной уверенностью утверждало, что Волх этой былины не кто иной, как Олег. Такая точка зрения должна быть признана совершенно фантастической. Поход Волха на Индию отождествлялся с походом Олега на Царьград, хотя в походе Волха, описанном в былине, нет, как мы увидим, буквально ничего, похожего на поход Олега, каким он описывается в летописи. Легендарная смерть Олега от змеи сопоставлялась с рождением былинного Волха от змеи, хотя и здесь ровно никакого сходства нет, кроме того, что в том и в другом случае фигурирует змея. Были и другие теории, но данная теория преобладала. Несмотря на ее полную и очевидную несостоятельность, она была повторена и некоторыми советскими учеными.
Былина о походе Вольги известна в 11 записях, но не все они равноценны.2 Две записи сделаны повторно и по существу совпадают (Гильф. 91 = Рыбн. 38, от Романова, Сок. 76 = Кон. 12, от Конашкова). Из оставшихся девяти записей три отрывочны и содержат только начало. Похода в них нет (Гильф. 15, Онч. 84, Гул. 35). Запись от Конашкова также фрагментарна. В ней нет начала и нет описания похода. В этой записи содержится лишь описание того, как Волх подслушивает разговор турецкого султана и как он расправляется с ним. Из пяти остальных записей одна, а именно запись Маркова от Аграфены Матвеевны Крюковой несомненно восходит к книжному источнику — к тексту Кирши Данилова, хотя разработка и иная. Зависимость эта может быть доказана документально. Текст Марфы Семеновны Крюковой (дочери А. М. Крюковой) частично восходит к материнскому тексту, но сильно отличается от него. Отдельные детали образа Волха могут быть дополнены текстами былины о встрече Вольги с Микулой Селяниновичем. Некоторые из этих записей начинаются с рассказа о чудесном рождении Вольги и о его оборотничестве.
Полученная картина показывает, что былина обладала какими-то достоинствами, которые не дали ей вымереть вплоть до XIX века. Вместе с тем мы видим, что о походе Волха фактически повествуется только в 4—5 записях. Чаще поется только о рождении Волха, поход отбрасывается. Это наводит на предположение, что былина о походе Волха обладала какими-то недостатками, особенностями, которые не удовлетворяли художественных запросов народа.
Рассказ о рождении Волха (или, как он также иногда именуется — Вольги Всеславьевича или Святославьевича), каким оно описывается в былине, сохраняет древнейшие тотемические представления о животных как о предках человека и о возможности рождения великого охотника и волхва непосредственно от отца-животного. Волх рождается оттого, что мать, спускаясь с камня, неосторожно наступает на змея. Змей обвивается вокруг ее ноги, и она зачинает (К. Д. 6 и др. Волх рождается с восходом солнца или луны (К. Д. 6). При его рождении гремит гром (Марк. 51), колеблются земля и море. Сохранилось это начало, конечно, не потому, что сохранилась вера в такое рождение, а потому, что картина эта полна величественности. Художественность ее отметил В. Г. Белинский в своем пересказе сюжета этой песни. «Это — апофеоза богатырского рождения, полная величия, силы», — так пишет он об этом начале.
Имя героя, Волх, указывает на то, что родился великий кудесник, волхв. Он рождением связан с природой, как с природой и борьбой с ней была связана вся жизнь первобытного человека. Предки русских, раньше чем стать земледельцами, зависели от охоты, которая когда-то была основной формой добычи средств существования. Когда Волх рождается, звери, рыбы и птицы в страхе прячутся: родился великий охотник.

Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайцы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, куницы по островам.
(К. Д. 6)

Волх умеет обращаться в животных: рыб он ловит в образе щуки, птиц — обернувшись соколом, лесных зверей — серым волком. Он чародей и оборотень.
Песня о Волхе подтверждает точку зрения акад. Грекова на языческие верования восточных славян. «По-видимому, — пишет он, — у восточных славян долго сохранялись пережитки, связанные с тотемическими представлениями, например вера в оборотничество, то есть в превращение людей в зверей. Кроме зверей, славяне поклонялись камням, деревьям, ручьям, рекам. Пережитки этих верований долго существовали и после принятия христианства». В былине прямой веры в оборотничество уже нет, оно использовано только как поэтический прием, но создаться образ героя-оборотня мог только тогда, когда эта вера еще была.
Родился герой, соответствующий идеалам первобытно-общинного строя: великий охотник и колдун, умеющий покорять себе природу, и в первую очередь — животных, от которых когда-то зависела вся жизнь человека.
Но Волх не только великий охотник, он и великий воин. Как воин он, однако, совершенно не похож на воинов позднейшего русского эпоса — на Илью, Добрыню, Алешу.
Он воюет так же, как охотится: путем волшебного умения, «хитрости-мудрости». Поход Волха, цель этого похода, определяются совершенно иной идеологией, чем те войны, в которых принимают участие основные герои русского эпоса. Правда, Волх или Вольга набирает себе дружину вовсе не как колдун. В одном варианте он даже возглавляет огромное войско в 40 000 человек. Но для Волха характерно не это. Для него характерны и специфичны черты волхва и кудесника. Победу он одерживает своим волшебным искусством, а не искусством военным, хотя он, едва родившись, уже просит пеленать его не пеленой, а в латы:

Ай и гой еси, сударыня матушка
Молода Марфа Всеславьевна!
А не пеленай во пелену червчатую,
А не пояси в поясья шелковые.
Пеленай меня, матушка,
В крепки латы булатные,
А на буйну голову клади злат шелом,
По праву руку палицу,
А и тяжку палицу свинцовую,
А весом та палица в триста пуд.
(К. Д. 6, ср. Марк. 51)

Образ этот напоминает выражение из «Слова о полку Игореве»: «под трубами повиты, под шлемами взлелеяны, концом копья вскормлены». Образ пеленаемого в латы ребенка присоединен к Волху позднее, по он не изменил его природы оборотня.
Решающим моментом для оценки и определения Волха являются, однако, не столько обстоятельства его рождения и воспитания, сколько характер и цель совершаемого им похода.
Русский эпос знает и признает для своих героев только один вид войн — войны справедливые, войны, целью которых служит защита родины от нападения врага.
На первый взгляд может казаться, что и Волх совершает именно такой поход. В некоторых вариантах поход вызван похвальбой индейского царя, что он возьмет Киев и сожжет его церкви (К. Д. 6). В других случаях царь хвастает, что он поедет воевать на святую Русь, девять городов он похваляется подарить своим сыновьям, а Киев взять себе. Жене он обещает привезти дорогую шубу.
Картина получается совершенно определенная: Волх отправляется в поход потому, что Киеву грозит опасность, и эту опасность он хочет предотвратить. Но это — позднейшее наслоение. Можно утверждать, что древнейшая основа песни была иной, и что эту основу народ отбросил. Волх первоначально совершал набег с совершенно иными целями: поход Волха был чисто хищнический. Достаточно сравнить защиту Киева от татар. Калина или Батыя Ильей Муромцем или Василием Игнатьевичем с той войной, которую ведет Волх, чтобы сразу увидеть разницу между подлинной защитой Руси и такой защитой, которая представляет собой лишь малоубедительный предлог для нападения. Волх сам ведет свою дружину к индейскому или турецкому царству и вплотную подходит к городу раньше, чем индейский царь вообще что-либо может предпринять. Можно было бы предположить, что Волх избрал наиболее совершенный способ защиты, а именно нападение. В таком случае он был бы более совершенным защитником родины, чем Илья Муромец. Явно, что это не так. О целях Салтана он узнает волшебным образом: он обращается в птицу и подслушивает разговор его с женой. Сказочный характер такой разведки совершенно очевиден. Но очевидно также, что намерение Салтана привезти жене из Киева шубу, подарить своим девятерым сыновьям девять русских городов не идет ни в какое сравнение с теми страшными и исторически реальными угрозами, с которыми в эпосе под Киев подступает Батый. Враг, на которого надвигается Волх, не имеет определенного исторического лица. На пять самостоятельных вариантов мы имеем три разные страны и трех разных врагов, против которых он воюет: это Индия, Золотая Орда и Турция. Былина отражает не те исторические войны, которые вела древняя Русь, а межплеменные схватки, набеги, которые в позднейшее время получили неустойчивое историческое приурочение.
Волх — предводитель этого набега не как военачальник, а как кудесник. Его волшебное искусство обеспечивает успех предприятия. Чтобы снабдить свою дружину всем необходимым, он обращается волком и соколом; охотой он и кормит дружину и одевает ее в шкуры убитых им зверей. Воины, одетые в звериные шкуры, отражают древний охотничий быт. В Волхе, заботящемся о своей дружине, есть несомненная привлекательность. Такая строка, как «дружина спит, так Волх не спит», выражает идеал военачальника, всем существом своим преданного своему делу и своим людям. Дружина же по существу представляет собой не княжескую дружину позднейшего типа, а скорее беспорядочную орду завоевателей. Успех предприятия решается «хитростью-мудростью» их предводителя. Все это объясняет нам, почему эта былина была почти забыта, когда создался собственно воинский эпос. Волх летит в индейское царство соколом и там обращается в горностая или других животных. Здесь он портит оружие врага: в образе горностая он перекусывает тетивы у луков, от стрел он отламывает наконечники, в образе волка он перекусывает горла лошадям и т. д. У «ружей огненных» он вынимает кремни, причем наличие в одной и той же песне древних луков и стрел и нового огнестрельного оружия нисколько не смущает певцов. Такое неслаженное сосуществование старого с новым чрезвычайно характерно для этой песни.
Совершив это дело, Волх будит свою дружину и ведет ее в индейское царство. Дружина робеет, увидев неприступные стены, но Волх обращает всю свою дружину в муравьев. Они перелезают через стены или сквозь ворота, а в индейском царстве Волх вновь превращает их в молодцев. Призыв, с которым он к ним обращается, выдает цель похода, определяет его
http://cs417524.vk.me/v417524385/7826/8Gq_nzWp47Y.jpg

0

7

Гамаюн
Птица Гамаюн - посланница славянских богов, их глашатай. Она поет людям божественные гимны и провозвещает будущее тем, кто согласен слушать тайное.

В старинной «Книге, глаголемой Козмография» на карте изображена круглая равнина земли, омываемая со всех сторон рекою-океаном. На восточной стороне означен «остров Макарийский, первый под самым востоком солнца, близ блаженного рая; потому его так нарицают, что залетают в сей остров птицы райские Гамаюн и Феникс и благоухание износят чудное». Когда летит Гамаюн, с востока солнечного исходит смертоносная буря.

Гамаюн все на свете знает о происхождении земли и неба, богов и героев, людей и чудовищ, зверей и птиц. По древнему поверью, крик птицы Гамаюн предвещает счастье.
А.Ремизов. Гамаюн
Один охотник выследил на берегу озера диковинную птицу с головой прекрасной девы. Она сидела на ветке и держала в когтях свиток с письменами. На нем значилось: «Неправдою весь свет пройдешь, да назад не воротишься!»

Охотник подкрался поближе и уже натянул было тетиву, как птицедева повернула голову и изрекла:

- Как смеешь ты, жалкий смертный, поднимать оружие на меня, вещую птицу Гамаюн!

Она взглянула охотнику в глаза, и тот сразу уснул. И привиделось ему во сне, будто спас он от разъяренного кабана двух сестер - Правду и Неправду. На вопрос, чего он хочет в награду, охотник отвечал:

- Хочу увидеть весь белый свет. От края и до края.

- Это невозможно, - сказала Правда. - Свет необъятен. В чужих землях тебя рано или поздно убьют или обратят в рабство. Твое желание невыполнимо.

- Это возможно, - возразила ее сестра. - Но для этого ты должен стать моим рабом. И впредь жить неправдой: лгать, обманывать, кривить душой.

Охотник согласился. Прошло много лет. Повидав весь свет, он вернулся в родные края. Но никто его не узнал и не признал: оказывается, все его родное селение провалилось в разверзшуюся землю, а на этом месте появилось глубокое озеро.

Охотник долго ходил по берегу этого озера, скорбя об утратах. И вдруг заметил на ветке тот самый свиток со старинными письменами. На нем значилось: «Неправдою весь свет пройдешь, да назад не воротишься!»

Так оправдалось пророчество вещей птицы Гамаюн.
http://cs312929.vk.me/v312929385/2410/KF_gpOoPBIw.jpg

0

8

Алконост
Алконост - это чудесная птица, жительница Ирия - славянского рая.

Лик у нее женский, тело же птичье, а голос сладок, как сама любовь. Услышавший пение Алконоста от восторга может забыть все на свете, но зла от нее людям нет, в отличие от ее подруги птицы Сирин. Алконост несет яйца «на крае моря», но не высиживает их, а погружает в морскую глубину. В эту пору семь дней стоит безветренная погода - пока не вылупятся птенцы.

Славянский миф об Алконосте сходен с древнегреческим сказанием о девушке Алкионе, превращенной богами в зимородка.
А.Ремизов. Заветное желание
Кaк-тo раз молодой птицелов с вечера навострил поставухи - сети на перепелок, а утром отправился их проверять. Пришел на конопляник, куда слеталось множество птиц, - и не поверил своим глазам: в силках билась прекрасная девушка. Лик у нее был женский, а тело птичье.

Потемнело в глазах юноши от ее красоты.

- Как зовут тебя - спрашивает.

- Алконост, - отвечала она.

Хотел было птицелов поцеловать пленницу, но дева закрылась руками-крыльями и принялась плакать и причитать, уверяя, что после того, как поцелует ее человек, она навсегда утратит волшебную силу и больше никогда не сможет взлететь в небеса, а на земле ей придет погибель.

- Отпусти меня, - говорила птицедева, - а взамен проси чего хочешь, исполню любое твое желание!

Задумался юноша: чего пожелать? Богатства? - оно иссякнет. Любви красавиц? - они изменят...

- Хочу при жизни изведать райского блаженства! - воскликнул наконец птицелов. В тот же миг зашумело в его ушах, потемнело в очах, земля ушла из-под ног и засвистел вокруг ветер. Через миг он увидел себя в светлой и необыкновенной стране. Это был Ирий - небесное царство по ту сторону облаков. В Ирии обитали крылатые души умерших. Кругом благоухали поющие цветы, струились ручьи с живой водой. Алконост пела сладкие песни, от которых на земле наступала ясная солнечная погода. Все кругом было прекрасно, и юноша понял, что достиг предела своих желаний.

Однажды он задремал под деревом, но был разбужен вороном.

- Что ты делаешь в Ирии, бескрылый? Что ищешь среди мертвых, живой? Ты еще не изведал любви и счастья, которые отмеривает судьба полной мерою, зачем же поспешилдобровольно проститься с радостями жизни? Немедленно возвращайся в родные края!

Спохватился птицелов. Сказать по правде, безделье начинало ему надоедать, здешние летающие красавицы не обращали на него внимания, а яблочки райские уже приелись. Но ведь не станешь ловить в раю райских птиц, чтобы сварить себе похлебку!

- Я бы рад воротиться, - сказал он робко. - Но как отыскать дорогу обратно?

- Так и быть, - ворчливо каркнул ворон, - я тебя выведу в мир людей. В награду за то, что твой прапрадед - тоже прицелов - выпустил меня однажды из сетей.

- Прапрадед? - не поверил юноша. - Но как же... когда же... быть того не может!

- Может, может, - кивнула вещая птица. - Разве ты не знаешь, что мы, вороны, живем триста лет? Теперь закрой глаза и возьмись за мой хвост.

Юноша зажмурился покрепче... засвистели ветры вокруг него... и через миг он ощутил под ногами твердую землю. Открыл глаза - и оказался на той же самой поляне, где перепелки клевали коноплю.

Он воротился домой, дожил до глубокой старости и лишь на исходе жизни рассказал внукам об Ирии - райской обители, куда его завлекла сладкими песнями птицедева Алконост.
http://cs312929.vk.me/v312929385/23c5/7BQKWrG0RzI.jpg

0

9

Волхвы́ (древнерусск. «кудесники», «волшебники», «гадатели») — мудрецы, или маги (санскр. — mah, клинописное — magush, латинское — magis, русское — жрец), пользовавшиеся большим влиянием в древности. Мудрость и сила их заключалась в приписываемых им знаниях различных тайн, недоступных обыкновенным людям. Всякого рода гадатели, волшебники, маги, прорицатели были известны практически во всех культурах
Волхвы — особый класс людей, пользовавшийся большим влиянием в древности. Это были «мудрецы» или так называемые маги, мудрость и сила которых заключалась в знании ими тайн, недоступных обыкновенным людям. В зависимости от степени культурного развития народа, его Волхвы или мудрецы могли представлять собою разные степени «мудрости» — от простого знахарства до действительно научного знания. Волхвы или маги являются в качестве особого класса у мидян и персов — по свидетельству Геродота, они составляли одно из шести племён древних мидян, быть может, сосредоточивавшее в своих руках все религиозные функции.
Магия или волхвование было одной из важнейших отраслей знания в древней Ассиро-Вавилонии. Тамошние маги существенно отличались от жрецов; жертву богам, например, приносят жрецы, а изъясняют сны, предсказывают будущее Волхвы, маги, мудрецы. У них был свой глава или начальник, так называемый раб-маг который, как и другие высшие чины, носившие соответствующие же титулы (раб-сарис, раб-сак), был одним из ближайших соратников вавилонского царя (Иерем. XXXIX, 3 и 13).

Сами Волхвы разделялись на несколько разрядов, из которых каждый имел свою особую специальность и носил соответствующее название. К одному разряду относилось составление писаных заговоров или талисманов, прикладывавшихся к телу больных людей или к дверям домов, поражённых каким-нибудь большим несчастием.

Волхвы, занимавшиеся этим, назывались хертуммимами, в собственном смысле магами. Другой класс мудрецов (ашшафимы или мекашафимы) имел своей специальностью чтение заклинаний; третий класс (газеримы) вёл запись различных физических и астрономических явлений, которые служили для них основой предсказания будущих событий. Особенно важное значение имели газеримы или звездочёты.

Ассиро-вавилонские Волхвы были самыми знаменитыми в древности, так что их общее название халдеи сделалось впоследствии у других народов синонимом магов.
У египтян также были мудрецы или волхвы; их волхвование весьма близко напоминает собою подобную же мудрость халдеев. Они также отличались знанием тайн природы, которыми пользовались для произведения необычайных явлений, как это можно видеть из их состязания с Моисеем в присутствии Фараона (Исход VII, 8 — 12 и др.), истолковывали сны и делали предсказания на основании астрономических наблюдений. Но у египтян, сообразно с их более серьёзным характером, и самые волхвы отличались большей серьёзностью и преданы были главным образом научной разработке представлявшихся их наблюдению явлений.

От ассиро-вавилонян волхвы перешли и к персам, где они сначала встретили себе сильный отпор со стороны туземных жрецов. Но затем магизм привился и у персов, слившись с местным жречеством, так что и самое слово маг или волхв у персов получило значение жреца или священника. Зороастр во многих древних памятниках выставляется как глава и преобразователь класса магов или волхвов. Из Персидской монархии понятия волхвов перешли к грекам, сначала азиатским, а затем и европейским. Под именем волхвов или магов (magoi) греки стали вообще разуметь разных чародеев или колдунов, заклинателей, искусство которых имело иногда весьма сомнительное значение. Самое слово маги сделалось, особенно впоследствии, синонимом всякого обмана и шарлатанства.
У греческих писателей, впрочем, можно заметить значительные колебания в этом отношении. У Эсхила, напр., оно просто означает племя, как и в свидетельстве Геродота, а у Софокла уже имеет укорительный смысл, встречаясь среди поносительных эпитетов, которые царь Эдип прилагает к фиванскому мудрецу Тиресию (Oed. Туг. 387). Платон с уважением говорит о магии Зороастра, как составляющей такую основу воспитания, которая лучше афинской (Alcib. 1, р. 122а). Ксенофонт также одобрительно отзывается о магах в своей Киропедии. По определению позднейшего лексикографа Свиды, магами назывались «у персов философы и богословы».

В греческом переводе Библии под магами разумеются вавилонские и египетские мудрецы, снотолкователи, толкователи священных книг, врачеватели, волшебники, вызыватели мёртвых (некроманты) и пр.
От греков, а потом и непосредственно от восточных народов, Волхвы перешли к римлянам, которые весьма скоро стали смотреть на восточных волхвов, как на низких обманщиков, бессовестно эксплуатировавших народное суеверие. Тацит называет мудрость восточных волхвов суеверием (magicae superstitiones), а Плиний видит в ней «пустоту» и «обман» (vanitates magicae, mendacia magica).

Римские сатирики времён Империи бичуют как самих магов, так и их многочисленных клиентов. Несмотря на это, волхвы получали всё большее и большее влияние в римском обществе. Во многих домах римской знати волхвы состояли на жаловании, а при дворе кесарей по временам жили целыми полками, играя важную роль во всех придворных интригах. Уже во II веке до н. э. была попытка изгнать халдеев из Рима. Закон Суллы, относившийся к разным сикариям и тайным злодеям, на практике применялся и к В. В последующее время иные правители преследовали волхвов, а другие, напротив, покровительствовали им.

Так, император Октавиан Август, старавшийся восстановить старый римский культ, запрещал азиатским волхвам и астрологам заниматься своими предсказаниями и даже сжигал их книги. Тиберий и Клавдий также издавали различные постановления касательно изгнания «математиков и магов», хотя известно, что лично Тиберий был далеко не равнодушен к ним и тайно окружал себя целыми «стадами халдеев» (по саркастическому выражению Тацита). Нерон относился к ним настолько благосклонно, что не прочь был принять участие в пиршествах магов. Веспасиан, Адриан и Марк Аврелий относились к ним с терпимостью. Некоторые из восточных волхвов, как, например, Аполлоний Тианский, приобретали громкую известность.

Самое понятие о магах всё более расплывалось, и под ними разумелись вообще приверженцы всего таинственного и непостижимого. Знаменитый языческий полемист против христианства Цельс почти не различал магов от христиан и приписывал самому Христу знание магии. Со своей стороны, христиане объясняли магией чудеса, совершавшиеся, будто бы, известными в то время еретиками. В царствование Каракаллы волхвы были сжигаемы живыми, а пользовавшиеся их чарами ко вреду другим были распинаемы или отдаваемы на растерзание зверям. Александр Север относился к волхвам так благосклонно, что давал им государственное содержание. Диоклетиан возобновил прежние против них указы, но вполне отрицательное отношение к ним установилось лишь при христианских императорах. Константин Великий издал ограничительные постановления касательно всякого волшебства, а его сын Констанций II и последующие императоры запрещали магию под страхом смертной казни. Это отношение к волхвам нашло себе ясное юридическое определение в законах Юстиниана, послуживших основой последующего законодательства христианских народов.
Словом «волхвы» средневековые книжники обозначали библейских магов, пришедших к младенцу Иисусу, — в евангелии сказано, что к Христу в Вифлием «пришли с востока Волхвы и спрашивали, где родившийся царь Иудейский» (Матф. II, 1 и 2). В евангельском подлиннике слово «волхвы» звучит как «маги», что обычно означает людей, искусных в чародействе. Однако какие побуждения могли привлечь в Вифлеем языческих заклинателей? Легенда, видевшая в них царей, ещё больше затемнила действительный смысл события.

Между тем в античные времена слово «маг» имело довольно определённое значение: так именовали жрецов иранской религии, которая ко времени Рождества Христова была широко распространена не только на Востоке, но и в самой Римской империи. Следовательно, по Евангелию, именно исповедники и служители этой религии первыми из всего языческого мира склонились у колыбели Богочеловека. Религия Ирана — зороастризм — так же, как и христианство, исповедует монотеизм, то есть веру в единого Бога. Авеста (священная книга зороастрийцев), как и Библия, обещает приход Спасителя в мир. Основной темой зороастризма является противостояние добра и зла и выбор человека между ними.

Иранцы (Персы) увидели духовных единомышленников в иудейском народе, потому что евреи, как и персы, не поклонялись идолам, а чтили единого Бога. Вскоре после своей победы над Вавилоном Иранский правитель Кир освобождает евреев, которые находились в Вавилонском плену. Он отправляет их на родину и повелевает восстановить храм, снабжая всем необходимым для этого.

Около времени Рождества Христова, а именно в 747 году после основания Рима, на небе видно было чрезвычайно редкое сочетание планет Юпитера и Сатурна в созвездии Рыб. Оно не могло не обратить на себя внимания всех, кто наблюдал за звёздным небом и занимался астрономией. В следующем году к этому сочетанию также присоединился Марс, который ещё более усилил необычайность всего явления. Волхвы, поклонившись новорожденному Христу, найденному ими в Вифлееме, по свидетельству евангелиста, «отошли в страну свою», возбудив тем крайнее раздражение Ирода I. О них сложился целый цикл легенд, в которых восточные мудрецы являются уже не простыми волхвами, а царями, представителями трёх рас человечества. Позже предание знает даже самые имена их — Каспар, Мельхиор и Валтасар, и подробно описывает самую их наружность. В восточных христианских сказаниях волхвы получают ещё более внешнего величия и блеска. Они прибыли в Иерусалим со свитой в тысячу человек, оставив позади себя на левом берегу Евфрата отряд войска в 7000 человек.

По возвращении в свою страну (на отдалённейшем Востоке, у берегов океана) они предались созерцательной жизни и молитве, и когда апостолы рассеялись для проповеди Евангелия по всему миру, то апостол Фома встретил их в Парфии, где они приняли от него крещение и сами сделались проповедниками новой веры. Легенда прибавляет, что их мощи впоследствии были найдены царицей Еленой, положены были сначала в Константинополе, но оттуда перенесены были в Медиолан (Милан), а затем в Кёльн, где их черепа, как святыня, хранятся и доселе. В честь их на Западе установлен был праздник, известный под названием праздника трёх царей (6 января) и они сделались вообще покровителями путешественников. Вследствие этого последнего обстоятельства имена их нередко употреблялись для названия гостиниц.
В славянском языческом обществе волхвы выделились как особая группа, связанная с проведением религиозных обрядов, предсказаниями и гаданиями. Волхвование это синоним колдовства, предсказания; волхв считался пророком, шаманом , целителем и составителем снадобий. В древнеславянской иерархии волхвы традиционно занимали высокое место рядом с правителем Князья приходили к волхвам за предсказаниями (Гостомысл, Олег Вещий).

Слово волхв (и производные от него волшба, волшебство) пока что не имеет убедительной этимологии. По мнению В. В. Иванова и В. Н. Топорова, это слово родственно словам волосы, волосатый, волхатый, что, видимо, связано с ношением длинных волос, нестриженностью.

В историографии принято называть волхвами всех языческих жрецов у восточных славян.

После принятия христианства на Руси волхвы стали участниками восстаний и поддерживали оппозиционные киевскому князю силы. Волхвы были близки к семье полоцкого князя Брячислава Изяславича, боровшегося против Ярослава Мудрого. Ярослав Мудрый известен разрушением храма Велеса на месте будущего Ярославля (ок. 1010 г.) и подавлением восстания в Ростовской земле во главе с волхвами в 1024 году.

Сын Брячислава — Всеслав Полоцкий — был рожден «от волхования», носил на шее «рубашку» (пелену), в которой родился, из-за чего, по словам летописца, он был «немилостив на кровопролитие». «Слово о полку Игореве» приписывает князю умения волхвов: оборотничество, гадание и наваждение. Одновременно с неудачной борьбой Всеслава Полоцкого за Новгород и Киев по Руси прокатывается ряд выступлений во главе с волхвами (ок. 1071 г.): в Новгороде (подавлено князем Глебом), около Ярославля и Белоозера (подавлено Яном Вышатичем); волхв объявился и в Киеве, но бесследно исчез в одну из ночей.

По мнению доктора исторических наук И. Я. Фроянова, выступления волхвов — это «религиозный и бытовой конфликт общины со своими высшими властями. Но в нём заключена также очередная попытка сопротивления Новгорода Киеву в лице его представителей — князя и епископа, оказавшегося в волховской столице по воле киевских светской и духовной властей»
На вече у волхвов было право снять с должности князя. Возможно именно для укрепления своего положения князьями была введена христианская вера и истреблены волхвы.

Волхвы упоминаются в XIII—XIV вв. в Новгороде и Пскове. Позже под этим названием в России понимались разного рода народные знахари, еретики и новоявленные чернокнижники.
http://cs416627.vk.me/v416627385/6203/b0jS8J4t1sQ.jpg

0

10

В славянской мифологии русалки — разновидность проказливой нечисти. Ими становились утопленницы, девушки, умершие недалеко от водоема, либо люди, купающиеся в неурочное время. Русалок иногда отождествляли с “мавками” — от старославянского “навь”, мертвец) — детьми, умершими без крещения либо задушенными матерями.
Глаза таких русалок горят зеленым огнем. По своей натуре они существа гадкие и злые, хватают купающихся людей за ноги, тянут под воду, либо заманивают с берега, обвивают руками и топят.
БОЛОТНИЦА (омутница, лопатница) — дева-утопленница, живущая на болоте. Её чёрные волосы раскинуты по нагим плечам и убраны осокой и незабудками. Растрёпа и нечёса, бледнолицая с зелёными глазами, всегда голая и готовая завлекать людей к себе только для того, чтобы без всякой особой вины защекотать до смерти и потопить их в трясине. Болотницы могут насылать на поля сокрушительные бури, проливные дожди, разрушительный град; похищать у заснувших без молитвы женщин нитки, холсты и полотна.
ВОДЯНИЦА — жена водяного, но утопленница из крещённых, а потому и не принадлежит к нежити. Ещё называют — шутиха, шутовка. Водяницы предпочитают лесные и мельничные омуты, но больше всего любят пади под мельницами, где быстрина мутит воду и вымывает ямы. Под мельничными колесами они будто бы обыкновенно собираются на ночлег вместе с водяными. Водяницы вредничают: когда они плещутся в воде и играют с бегущими волнами или прыгают на мельничные колеса и вертятся вместе с ними — рвут сети, портят жернова.
МАВКИ (навки, мевки) — в восточнославянской мифологии злые духи, часто смертоносные. По украинским поверьям, в мавок превращаются умершие до крещения дети: имя мавка образовано от «навь» (навка), что означает воплощение смерти. Мавки бестелесны и не отражаются в воде, не имеют тени, спины у них нет, поэтому видны все внутренности. Мавки и русалки не одно и то же, они имеют много различий.
______________________________________
Славянские –
Анчутка, Берегини, Болотники и Болотницы, Бродницы, Водяницы, Водяные, Кикимора, Лобасты, Лоскотуха, Мавки, Медузы, Мемозины, Фараонки. (В образе русалки сочетались черты духов воды (речные русалки), плодородия (полевые русалки), «нечистых» покойников (утопленниц) и пр
http://cs416627.vk.me/v416627385/6129/rOa-LU2Rknw.jpg

0

11

Алёша Попо́вич — фольклорный собирательный образ богатыря в русском былинном эпосе. Алёша Попович как младший входит третьим по значению в богатырскую троицу вместе с Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем. В украинских думах также встречается персонаж Олексий Попович
Алёша Попович — сын ростовского попа Ле(в)онтия (редко Фёдора).

Алёшу Поповича отличает не сила (иногда даже подчёркивается его слабость, указывается его хромота и т. п.). Ему свойственны удаль, натиск, сметливость, находчивость, хитроумие. Умел играть на гуслях. Алёша готов обмануть даже своего названного брата Добрыню, посягая на его супружеские права (Алёша распространяет ложный слух о гибели Добрыни, чтобы жениться на его жене Настасье Никулишне). Вообще Алёша хвастлив, кичлив, лукав и увёртлив; шутки его иногда не только веселы, но и коварны, даже злы; его товарищи-богатыри время от времени высказывают ему своё порицание и осуждение. В целом образу Алёши свойственны противоречивость и двойственность.

Иногда на Алёшу переносятся черты, свойственные Вольге Святославичу: рождение его сопровождается громом; Алёша-младенец просит пеленать его не пеленами, но кольчугою; затем он немедленно просит у матери благословенья погулять по белу свету: выясняется, что он уже может сидеть на коне и владеть им, действовать копьём и саблей и т. п. Хитрость и ловкость Алёши Поповича сродни «хитростям-мудростям» Вольги, а его шутки и проделки близки магическим превращениям Вольги.

Женой Алёши Поповича в былинах о нём и сестре Збродовичей (Петровичей и т. п.) становится Елена (Петровна), она же Еленушка, Алёна, Алёнушка (Еленой зовется и жена Вольги). Это женское имя как бы подвёрстывается к имени Алёши Поповича (варианты Олёша, Валеша и Елешенька) — Елена и Алёнушка, и таким образом формируется «одноимённая» супружеская пара, подобная Волос-Велес — Волосыня или Елс — Елесиха. В одном из вариантов былины об Алёше и сестре Збродовичей братья отсекают Алёше голову за то, что он опозорил их сестру (в остальных вариантах этого сюжета Алёше тоже грозит опасность, но всё кончается благополучно).

Наиболее архаичным сюжетом, связанным с Алёшей Поповичем, считается его бой с Тугарином. Алёша Попович поражает Тугарина по дороге в Киев или в Киеве (известен вариант, в котором этот поединок происходит дважды). Тугарин грозит Алёше Поповичу задушить его дымом, засыпать искрами, спалить огнём-пламенем, застрелить головнями или проглотить живьём. Бой Алёши Поповича с Тугариным происходит нередко у воды (Сафаст-река). Иногда, одолев Тугарина, Алёша рассекает и размётывает по чистому полю его труп (аналогично действиям Индры в отношении поверженного Вритры). Вариантом сюжета о бое Алёши с Тугарином является редкая былина «Алёша убивает Скима-зверя», где противник Алёши Поповича во многом напоминает Тугарина.
Сюжеты об Алеше Поповиче

С именем Алеши Поповича, третьего выдающегося представителя младших богатырей, связаны следующие главные сюжеты: 1) борьба с Тугарином Змеевичем и 2) приключение с сестрой Збродовичей.

Алеша Попович и Тугарин Змеевич

Под именем Тугарина разумеют историческое лицо - половецкого хана Тугоркана (как под именем Идолища разумеют половецкого хана Боняка). О Тугоркане наши летописи рассказывают следующее. В 1094 году "сотвори мир Святополк с половци и поя себе жену, дщерь Тугорканю". В 1096 г. "воева Куря с половци у Переяславля и Устье пожже, месяца мая 24 день...Сего же месяца приде Тугоркан, тесть Святополчь, к Переяславлю, месяца мая 30...и сдея Господь в тот день спасенье велико: месяца иулия в 19 день побежени быша иноплеменници, и князь их убиша Тугоркана, и сына его и ини князи; много врази наши ту падоша; на заутрие же налезоша (нашли) Тугоркана мертва, и взя и Святополк, аки тестя и врага, и привезше и к Кыеву, погребоша и на Берестовем".
Весьма вероятно, что родственные или враждебные отношения между Святополком, великим киевским князем, и половецким ханом Тугорканом и послужили историческим зерном, из которого развились былины о взаимных отношениях Владимира, Евпраксии и Тугарина; гибель Тугоркана, в свою очередь, послужила основой для поэтического изображения Алеши с Тугарином.

История типа Алеши Поповича
Былинный Алеша Попович встречается в летописях под именем Александра Поповича. Александр Попович был одним из выдающихся "хоробров" Ростовской земли. Тверская летопись, составленная на основании ростовских летописей под 1224 г. рассказывает об Александре Поповиче следующее. "Бе бо некто от ростовских житель Александр, глаголемый Попович, и слуга бе у него именем Тороп; служаше бо той Александр великому князю Всеволоду Юрьевичу...". Когда старший сын Всеволода Юрьевича Константин получил в удел Ростов, Александр Попович перешел на службу к Константину и верно служил ему, так же верно, как и отцу его. Между Константином и его младшим братом Юрием возникла борьба из-за престолонаследия. В этой борьбе деятельное участие принял и Александр Попович. Когда Юрий отправился на Константина с войском, Константин отступил к Костроме и сжег ее. Войско Юрия остановилось на реке Ишне недалеко от Ростова. Тогда выступил против Юрия Александр Попович с войсками и убил много слуг Юрия, части которых, говорит летописец, видны и до сих пор на реке Ишне. В победоносной битве Константина с тем же Юрием на реке Узе опять принимает участие храбор Александр Попович и его слуга Тороп; товарищем Александра был Тимоня Золотой пояс, былинный Добрыня. В битве был убит храбор Юрия Юрята. В Липецкой битве, происшедшей между Юрием, в союзе с его братом Ярославом, с одной стороны, и Константином в союзе с Мстиславом Мстиславовичем Удалым, с другой стороны, опять фигурирует Александр Попович: Юрий потерпел поражение; в битве пал другой его храбор - боярин Ратибор. Константин занял престол во Владимире и через два года скончался. Тогда Александр Попович, опасаясь мести со стороны Юрия за убиение Юряты и Ратибора и многих других, решил покинуть Ростово-Суздальскую землю. Он собрал совет из своих "храбрых" в одном городе у гремячего колодца на реке Узе. На совете решено было, вместо того, чтобы служить разным князьям и избивать друг друга, отправиться на службу к великому Киевскому князю Мстиславу Романовичу Храброму. Мстислав был очень рад, что к нему на службу поступил такой славный храбор, как Александр Попович с товарищами, и похвалялся, что теперь он справится с каким угодно врагом. Дальнейшие события показали Мстиславу, что он ошибается: в битве с татарами на Калке (1223 г.) он потерпел поражение, причем пал и Александр Попович с другими семьюдесятью "храбрыми".
В Никоновской летописи Александр Попович представлен уже современником Владимира святого. Под 1000 г. рассказывается следующее: "Прииде Володарь с половцы к Киеву, забыв благодеяния господина своего кн. Владимира, демоном научен. Владимиру же тогда в Переяславцы на Дунаи: и бысть смятение велие в Киеве. И изыде нощию во сретение им Александр Попович, и уби Володаря и брата его и иных множество половец уби, а иных в поле прогна. И се слышав Володимер, и возрадовася зело, и возложи на нь (него) гривну злату и сотвори и (его) вельможа в палате своей". Рассказанное здесь событие, как предполагают, отнесено Никоновской летописью к 1000 году, ошибочно: в действительности оно может отнестись к 1110 г., когда Владимир Мономах находился в Переяславце на Дунает; в отсутствии Владимира Володар Перемышльский мог в самом деле привести к Киеву половцев. По-видимому, заметка Никоновской летописи представляет отголосок древней былины об освобождении Киева от врагов Александром Поповичем. Современная былина на этот же сюжет напоминает летописное сказание. Василий Прекрасный (соответствующий былинно-летописному Володарю) осадил Киев: он хочет завладеть столицей, сжечь святые церкви, князя Владимира казнить, княгиню Евпраксию взять себе в жены. Алеша предлагает своей дружине напасть на врагов и освободить Киев: "Выслуга наша, - говорил Алеша, - не забудется, а пойдет про нас слава великая про выслугу нашу богатырскую...". Алеша с дружиной напускается на великую рать Василия Прекрасного и разбивает ее. Разбежалась сила великая по полю широкому, по тем кустам ракитовым, очистила дорогу прямоезжую. Когда Алеша проехал в Киев, он был за свой подвиг награжден селами и проселками, городами с пригородами; не закрыта была ему и казна княжеская.
Под 1001 г. в Никоновской летописи опять сообщается об Александре Поповиче: "Александр Попович и Ян Усмошвец, убивый печенежского богатыря, избиша множество печенег и князя их Родмана и с тремя сыны его в Киев к Володимеру приведоша. Володимер же сотвори празднование светло и милостыню многу раздаде по церкавам и по монастырем, и убогим, и нищим и по улицам больным и клосным (увечным) великия кади (кадки) и бочки меду и квасу, и перевары, и вино поставляше и мяса, и рыбы, и всякое овощие, что кто требоваше и ядяше". Эта заметка, может быть, является отголоском былины о борьбе Алеши с Тугарином. Что касается описания пиршества у Владимира, то оно тоже напоминает былинное описание, напр., после поражения Калина: "Ай, как тут солнышко Владимир князь на радости на великой для удалых для молодцов забирал столованье почестен пир; ай как начали пить, кушать, добром проклаждаются, над собой невзгоды боле не начаются... Публиковал он указы строгие по городу по Киеву, растворил он все кабаки, чтобы весь народ пил да зелено вино: кто не пьет зелена вина, тот бы пил да пива пьяные, а кто не пьет пивов, тот бы пил меды стоялые, чтобы все да веселися".
Все эти данные рисуют Алешу Поповича могучим дружинником-храбором, явившимся из Ростово-Суздальской области на службу к Киевскому князю в начале XII в., причем процесс циклизации песен о киевских богатырях заставил приурочить время деяний Алеши к эпохе Владимира святого. Приблизительно до XVII-XVIII в. Алеша Попович выступает с положительными чертами. С течением времени, под влиянием, вероятно, вероятно, прозвища (Попович), Алеше начинают приписывать поповские черты, а это в свою очередь привлекло к имени Алеши ряд сказаний, в которых рисуются несимпатичные черты духовного сословия. Вследствие этого Алеша приобрел следующие качества: он коварен, хитер, обманщик, предается любовным похождениям.
АЛЁША ПОПОВИЧ
мифологизированный образ богатыря в русском былинном эпосе.

Алёша Попович как младший входит третьим по значению в богатырскую троицу вместе с Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем. А. П.— сын ростовского попа Ле(в)онтия (редко Фёдора).

Всех богатырей объединяет общее происхождение из Сев.-Вост. Руси (Муром, Рязань, Ростов), поездка в Киев, сопряжённая с поединком с чудовищем, богатырская служба в Киеве при дворе князя Владимира Красное Солнышко. Алешу Поповича отличает не сила (иногда даже подчёркивается его слабость, указывается его хромота и т. п.), но мужество, удаль, натиск, с одной стороны, и находчивость, сметливость, хитроумие, с другой. Иногда он хитрит и готов идти на обман даже своего названного брата Добрыни Никитича, посягает на его права; он хвастлив, кичлив, излишне лукав и увёртлив; шутки его иногда не только веселы, но и коварны, даже злы; его товарищи-богатыри время от времени высказывают ему своё порицание и осуждение.

В целом образ А. П. отражает определённую противоречивость и двойственность.

Одним из наиболее архаичных сюжетов, связанных с Алешей Поповичем, считается его бой с Тугарином. А. П. поражает Тугарина по пути в Киев или в Киеве (известен вариант, в котором этот поединок происходит дважды). Тугарин грозит А. П. задушить его дымом, засыпать искрами, спалить огнём-пламенем, застрелить головнями или проглотить живьём. Бой А. П. с Тугарином происходит нередко у воды (Сафаст-река). Одолев Тугарина, А. П. рассёк его труп, разметал «по чисту полю» (ср. действия Индры в отношении поверженного Вритры). Сходным вариантом сюжета о бое А. П. с Тугарином является былина «Алеша убивает Скима-зверя», где противник А. П. многим напоминает Тугарина.

Рождение Алёши Поповича было чудесным, напоминающим рождение Волха: оно сопровождается громом; «Алёшенька Чудородыч млад», едва родившись, просит у матери благословенья погулять по белу свету, не пеленать его пеленами, но кольчугою; он уже может сидеть на коне и владеть им, действовать копьём и саблей и т. п. Хитрость и ловкость А. П. сродни «хитростям-мудростям» Волха, а его шутки и проделки близки магическим превращениям Волха. Женой А. П. в былинах о нём и сестре Збродовичей (Петровичей и т. п.) становится Елена (Петровна), она же Еленушка, Олёна, Олёнушка (Еленой зовется и жена Волха).

Это женское имя как бы подвёрстывается к имени А. П. (варианты — Олеша, Валеша и Елешенька): Олёша—Олёнушка, Елешенька — Елена и Олёпушка, и таким образом формируется «одноимённая» супружеская пара, подобная Волос-Велес — Волосыня или Ёлс — Елёсиха. «Матримониальная» неудача А. П. повторяется и в былинах о неудачном сватовстве А. П. к жене Добрыни Никитича Настасье Никулишне во время отсутствия её мужа (А. П. распространяет ложный слух о гибели Добрыни) и в одном из вариантов былины об Алёше и сестре Збродовичей, где братья отсекли А. П. голову за то, что он опозорил их сестру (в остальных вариантах этого сюжета Алёше Поповичу грозит опасность, как и сестре Збродовичей Настасье Збродовичне, которой братья собираются отсечь голову). Когда сестра должна вот-вот расстаться с жизнью, А. П. просит не губить её и отдать её ему в жёны.

Принимавшееся ранее исследователями мнение о том, что историческим прототипом А. П. был некий Александр Попович, погибший в битве при Калке в 1224, как об этом сообщает летопись, ставится под серьёзное сомнение: актуализация темы Александра Поповича в поздних летописных сводах может отражать знакомство с былинами о А. П.

Характерны архаичные реликты в описаниях самого Алеши Поповича и всех трёх богатырей (см. Илья Муромец, Добрыня Никитич), в состав которых он входит: во всех этих персонажах просвечивают их некогда более тесные связи с хтонической стихией, и поэтому при глубокой реконструкции три былинных богатыря могут быть сопоставлены со сказочной триадой — Горыня, Дубыпя и Усыня.
http://cs616823.vk.me/v616823385/a8b3/xgDn7118fto.jpg

0

12

ЛЕШИЙ

"Стоят леса темные от земли и до неба" — поют слепые старцы по ярмаркам, восхваляя подвиги могучих русских богатырей, и борьбу их с силами природы. И в самом деле: неодолимой плотной стеной кажутся синеющие вдали, роскошные хвойные леса, и нет через них ни прохода, ни проезда. Только птицам под стать и под силу трущобы еловых и сосновых боров, эти темные "сюземы" или "раменья", как их зовут на севере. А человеку, если и удастся сюда войти, то не удастся выйти. В этой чаще останавливаются и глохнут даже огненные моря лесных пожаров. Сюземы тем уже страшны, что здесь на каждом шагу, рядом с молодой жизнью свежих порослей, стоят тут же деревья, приговоренные к смерти и валяются уже окончательно сгнившие и покрытие, как гробовой доской, моховым покровом. Но еще страшны сюземы тем, что в них господствует вечный мрак и постоянная влажная прохлада среди жаркого лета. Всякое движение здесь, кажется, замерло; всякий крик пугает до дрожи и мурашек в теле. Колеблемые ветром древесные стволы трутся один о другой и скрипят с такою силою, что вызывают у наблюдателя острую, ноющую боль под сердцем. Здесь чувство тягостного одиночества и непобедимого ужаса постигает всякого, какие бы усилия он над собой ни делал. Здесь всякий ужасается своего ничтожества и бессилия. Здесь родилась мрачная безнадежная вера дикарей и сложилась в форму шаманства с злыми, немилостивыми богами. В этих трущобах поселяется и издревле живет тот черт, с которым до сих пор еще не может разлучиться напуганное воображение русского православного люда. Среди деревьев с нависшими лишаями, украшающими их на подобие бород, в народных сказках и в религиозном культе первобытных племен, издревле помещены жилища богов и лесных духов. В еловых лесах, предпочтительно пред сосновыми, селится и леший, или, как называют его также, лесовик, лешак {В Новгород. губ. (в белозерских краях) и в ярославском Пошехонье этому духу дают еще название "вольного" и все с тою же целью, чтобы не обижать его общепринятым прозвищем. В Олонецкой же губ. лешего зовут "лядом" ("ляд тя возьми", "пошел к лядам", т. е. ступай ко всем чертям) и еще проще прямо "лесом" сознательно веруя в то же время, что "лес праведен, — не то что черт". Прозвищем "праведного" леший неизменно пользуется во всех лечебных заговорах. Великие знатоки всех лесных порядков и трущобных обычаев — олончане и онежане — знают не только о том, что у леших имеется свой царь-воевода, но и как надо звать его по имени. Если кто-либо из его подданных чем-либо обидит лесника, — последний говорит заклятье, жалуясь в нем на "праведного леса", причинившего лихо, и просит избавить от беды. В противном-де случае будет послана грамотка царю в Москву и царское величество пришлет два приказа (отряда) московских стрельцов да две сотни донских казаков и вырубят они лес в пень". В подтверждение такой острастки около рябины кладется и грамотка. Старожилы лесовики, перед отправлением на сплав или рубку, умеют предохранять себя, знают, как "заклясть леса". Они отыскивают лядину, т. е. такую возвышенность, которая обросла мелким лесом и где между прочим, присоседилась рябина. В ней-то и вся сила обороны. Вырубается такая ветка у которой была бы "отростелина" (отпрыск), и еще несколько рябиновых палочек. Одни кладут против сердца, другие на спинной хребет, а без тех и других наговор царю Мусаилу не действителен, и прошение он оставит у корня рябины без последствий, и никаких угроз не побоится.}. В этих лесах наиболее чувствуется живой трепет и леший является его олицетворенным представителем.
В ярославском Пошехонье лешего называют даже просто "мужичок", а в Вологодском полесовье лешему даны даже приметы: красный кушак, левая пола кафтана обыкновенно запахнута за правую, а не наоборот, как все носят. Обувь перепутана: правый лапоть надет на левую ногу, левый — на правую. Глаза у лешего зеленые и горят, как угли. Как бы он тщательно ни скрывал своего нечистого происхождения, ему не удается это сделать, если посмотреть на него через правое ухо лошади.
Леший отличается от прочих духов особыми свойствами, присущими ему одному: если он идет лесом, то ростом равняется с самыми высокими деревьями. Но в то же время он обладает способностью и умалиться. Так, выходя для прогулок, забав и шуток на лесные опушки, он ходит там (когда ему предстоит в том нужда) малой былинкой, ниже травы, свободно укрываясь под любым ягодным листочком. Но на луга, собственно, он выходит редко, строго соблюдая права соседа, называемого полевиком или "полевым". Не заходит леший и в деревни, чтобы не ссориться с домовыми и банниками, — особенно в те, где поют совсем черные петухи, живут при избах "двуглазые" собаки (с пятнами над глазами в виде вторых глаз) и трехшерстные кошки. Зато в лесу, леший является полноправным и неограниченным хозяином: все звери и птицы находятся в его ведении, и повинуются ему безответно. Особенно подчинены ему зайцы. Они у него на полном крепостном праве, по крайней мере, он даже имеет власть проигрывать их в карты соседнему лешему. Не освобождены от такой же зависимости и беличьи стада, и если они, переселяясь несметными полчищами, и забывая всякий страх перед человеком, забегают в большие сибирские города, причем скачут по крышам, обрываются в печные трубы и прыгают даже в окна, — то дело ясное: значит лешие целой артелью вели азартную игру, и побежденная сторона гнала проигрыш во владения счастливого соперника. По рассказам старожилов, одна из таких грандиозных игр велась в 1859 году между русскими и сибирскими лешими, причем победили русские, а продавшиеся сибиряки гнали затем из тайги свой проигрыш через Тобольск на уральские горы, в печорскую и мезенскую тайболы. Кроме большой игры артелями, лешие охотно ведут и малую, между собою, с ближайшими соседями, и перегоняют зайцев и белок из колка в колок почти ежедневно. А то случается и так, что нагонят в эти колки зайцев и угонят мышей и т. д. У леших же в подчинении находятся и птицы и в полной зависимости от них все охотники: любимцам своим они сгоняют пернатых чуть не под самое дуло. Кого же задумают наказать за непочтение к себе, — у тех всегда осечка.
Кому удавалось видеть лешего, хотя бы и через лошадиное ухо, те рассказывают, что у него человеческий образ. Так, например, в новгородчине видали лешего во образе распоясанного старика в белой одежде и белой большой шляпе. Олончане же на столько искусились в опознавании всей лесной нечисти, что умеют отличать настоящих леших в целых толпах их от тех "заклятых" людей, которые обречены нечистой силе в недобрый час лихим проклятьем. Леший отливает синеватым цветом, так как кровь у него синяя, а у заклятых на лицах румянец, так как живая кровь не перестает играть на их щеках. Орловский леший — пучеглазый, с густыми бровями, длинной зеленой бородой; волосы у него ниже плеч и длиннее, чем у попов. Но, впрочем, в черноземной Орловской губернии лешие стали редки, за истреблением их жилищ (т. е. лесов), а потому, за наиболее достоверными сведениями об этой нечисти, следует обращаться к жителям севера. Здесь эта нечисть сохраняется местами в неизменном старозаветном виде (напр., в Вятской и Вологодской губ.).
Настоящий леший нем, но голосист; умеет петь без слов и подбодряет себя хлопаньем в ладоши. Поет он иногда во все горло (с такой же силой, как шумит лес в бурю) почти с вечера до полуночи, но не любит пения петуха и с первым выкриком его немедленно замолкает. Носится леший по своим лесам, как угорелый, с чрезвычайной быстротой и всегда без шапки {В карачевских и брянских лесах его всегда видят с огромной дубиной в руках.}. Бровей и ресниц у него не видно, но можно ясно разглядеть, что он — карноухий (правого уха нет), что волоса на голове у него зачесаны на лево. Это удается заметить, когда он иногда подходит к теплинам дроворубов погреться, хотя в этих случаях он имеет обыкновение прятать свою рожу. Владея, как и прочая нечисть, способностью перевертываться, леший часто прикидывается прохожим человеком с котомкой за плечами. При этом некоторым удавалось различать. что он востроголовый, как все черти. С последним показанием, однако, сведущие люди не соглашаются, признавая в лешем, как и в домовом, нечисть, приближающуюся к человеческой природе, а многие прямо-таки видят в нем "оборотня" т. е. человека, обращенного в лешего.
Лешие умеют хохотать, аукаться, свистать и плакать по-людски, и, если они делаются бессловесными, то только при встрече с настоящими живыми людьми. Во Владимирской губ. {По сведениям из Меленковского уезда.}, где леших крестьяне называют "гаркунами", прямо уверены в том, что эта нежить произошла от связи женщин с нечистой силой и отличается от человека только тем, что не имеет тени.
Лешие не столько вредят людям, сколько проказят и шутят и, в этом случае, вполне уподобляются своим родичам-домовым. Проказят они грубо, как это и прилично неуклюжим лесным жителям, и шутят зло, потому что все-таки они не свой брат, крещеный человек. Самые обычные приемы проказ и шуток леших заключаются в том, что они обходят человека, т. е. всякого, углубившегося в чащу, с целью собирать грибы или ягоды, они либо "заведут" в такое место, из которого никак не выбраться, либо напустят в глаза такого тумана, что совсем собьют с толку, и заблудившийся человек долго будет кружить по лесу на одном и том же месте. Но зато, выбравшись кое-как из чащи, натерпевшийся страху искатель грибов непременно потом будет рассказывать (и может быть, вполне чистосердечно) что он видел лешего живым, слышал его свист, его ауканья и хлопанье в ладоши.
Однако, во всех таких приключениях, нередких в деревенской жизни, (особенно после гулянок со сватами и пиров с кумовьями), шаловливый и сам гульливый, леший все-таки не ведет людей на прямую погибель, как делает это настоящий дьявол. Притом же от проказ лесного можно легко отчураться, — конечно, прежде всего молитвой и крестным знамением, а затем при помощи известных приемов, которым учат с малолетства, по заповедям отцов и прадедов. Так заблудившемуся рекомендуется присесть на первой колоде, снять с себя и выворотить наизнанку носильное платье и затем в таком виде надеть на себя. Обязательно при этом также левый лапоть надеть на правую ногу, или правую рукавицу на левую руку. Если же в беду попало двое или трое, то им следует всем перемениться одеждой, предварительно выворотив ее наизнанку (в этом случае рекомендуется подражать обычаю того же лешего, у которого все навыворот и наизнанку). Можно точно также вызволиться из беды, проговоривши любимую поговорку лешего, которую удачливые люди успели подслушать у него издали: "шел, нашел, потерял". А кто спохватится закричать: "овечья морда, овечья шерсть", перед тем леший исчезает с криком: "а, догадался!"
Бывают, впрочем, случаи, когда все способы борьбы с лешими оказываются бессильными. Это случается раз в год. в тот заповедный день, когда лешие бесятся (4-го октября). В этот день знающие крестьяне в лес не ходят.
На Ерофея мученика указано лешим пропадать или замирать. Перед этим они учиняют неистовые драки, ломают с треском деревья, зря гоняют зверей и, наконец, проваливаются сквозь землю, чтобы явиться на ней вновь, когда она отойдет или оттает весною, и начать снова свои проказы все в одном и том же роде.
Вообще, побаиваясь злых и неожиданных затей лешего, лесной народ не прочь над ним посмеяться, а пользоваться его именем, как ругательным словом, вся крещеная Русь считает первым удовольствием ("иди к лешему", "леший бы тебя задавил" и т. п.).
Существование "лесовых" внесло в жизнь и быт лесных обитателей своеобразные верования, нелишенные некоторых нравственных правил, так что миф о леших недаром просуществовал на земле тысячелетия. По народным воззрениям, леший служит как бы бессознательным орудием наказания за вольные и невольные грехи человека. Так, помимо того, что он заставляет бесконечно блуждать по лесу рассеянных людей, забывших осенить себя крестным знамением при входе в глухие трущобы, — он же является мстителем и во многих других случаях. В Никольском уезде, (Вологод. г.) например, леший на виду у всех унес в лес мужика за то, что тот, идя на колокольню, ругался непотребным словом. Еще сильнее карает леший за произнесение проклятий, и, если случится, например, что роженица, потерявши в муках родов всякое терпение, проклянет себя и ребенка, то ребенок считается собственностью лешего с того момента, как только замер последний звук произнесенного проклятия. Обещанного ему ребенка леший уносит в лес тотчас по рождении, подкладывая вместо него "лесное детище" — больное и беспокойное. В случае же, если каким-нибудь чудом заклятого ребенка успеют окрестить ранее, так что взять его сразу нельзя, то леший ждет до 7 лет отрочества и тогда сманивает его в лес. (Лешему дана одна минута в сутки, когда он может сманить человека). В лесу проклятые живут обыкновенно недолго и скоро умирают. А если и случится, что кто-нибудь из них, по усиленным молитвам матери, выживет, то находят его в самом жалком виде: ходит он одичалым, не помнит, что с ним было, и сохраняет полнейшее равнодушие ко всему, что его может ожидать при совместной жизни с людьми {У олончан в их густых и непочатых лесах, кроме леших, живут еще особенные "лесные старики" или "отцы", которые собственно и занимаются тем, что сманивают в лес детей, но с какою целью держат их там и чем кормят — самые сведущие люди сказать не могут.}.
Деревенские слухи очень настойчиво приписывают, между прочим, лешим страсть к женщинам и обвиняют их в нередких похищениях девушек. Кое-где рассказывают об этих связях с мелкими подробностями и уверяют, что похищенные девушки никогда не рожают детей. В Тульской губ. (в Одоевском у.) указывают на окрестности села Анастасова и уверяют, что в старину, когда около села были большие леса, девушки сами убегали к лешим, жили с ними года два-три, и затем возвращались домой с кучей денег и т. п. Едва ли, впрочем, во всех подобных рассказах, лешие не смешиваются с заведомо сладострастными чертями дьявольской породы. Лешим также навязывают жен одинаковой с ними породы (лешачиха, лешуха) и детенышей ("лешеня"), но в этих духах отчасти подозревают живущих в камышах русалок из некрещеных младенцев, отчасти проклятых людей, которые, в ожидании светопреставления, от безделья также проказят (отчего и зовутся, между прочим, "шутихами").

Из книги С. В. Максимова "Нечистая, неведомая и крестная сила"
http://cs323219.vk.me/v323219116/7f37/1hRKqIZyiMQ.jpg

0

13

Сирин - это одна из райских птиц, даже самое ее название созвучно с названием рая: Ирий.
Однако это отнюдь не светлые Алконост и Гамаюн.

Сирин - темная птица, темная сила, посланница властелина подземного мира. От головы до пояса Сирин - женщина несравненной красоты, от пояса же - птица. Кто послушает ее голос, забывает обо всем на свете, но скоро обрекается на беды и несчастья, а то и умирает, причем нет сил, чтобы заставить его не слушать голос Сирин. А голос этот - истинное блаженство!
А.Ремизов. Исполнение желаний
Один дровосек во время сильной бури спас дитя птицедевы Сирин. В награду Сирин предложила исполнить любое его желание.

- Хочу видеть то, что ярче солнца и чего не видел никто на земле, - пожелал дровосек.

- Остерегайся впредь подобных желаний, - сказала Сирин. - Не все дозволено увидеть человеку, а на смерть, как на солнце, во все глаза не взглянешь. Но что обещано, будет исполнено.

Не успев моргнуть, дровосек увидел себя в огромной пещере, где горело множество свечей. Время от времени кто-то невидимый гасил ту или другую свечу.

- Что это? - спросил дровосек.

- Это жизни. Горит свеча - жив человек. Ну а погаснет...

- Хочу видеть гасящего! - потребовал дровосек.

- Подумай, человече, прежде чем просить неведомо что, - сказала Сирин. - Я могу тебя озолотить, могу показать красоты всего света. В моей власти сделать тебя владыкою над людьми. Трижды подумай!

Но дровосек был упрям и потому повторил свое желание:

- Хочу видеть гасящего!

Через миг он очутился в непроглядной темноте и наконец понял, что ослеп. Так сбылось страшное пророчество птицы Сирин: «На смерть, как на солнце, во все глаза не глянешь!»

Долго горевал дровосек, став слепым. Но нет худа без добра: довольно скоро он обрел себе и пропитание, и уважение односельчан тем, что начал врачевать наложением рук, а также предсказывать будущее. Случалось, он отвращал людей от дурных деяний, которые те замышляли, или говорил охотнику и рыболову:

- Оставайся завтра дома. Все равно добыча от тебя уйдет, а вот на чужой самострел нарвешься, либо лодка твоя на крутой волне перевернется.

Сначала люди ему не верили, но потом убедились в правоте его пророчеств. Однако более всего трепетали те, кого он призывал к себе негаданно-нежданно и предупреждал:

- Приуготовьтесь к похоронам. Послезавтра ваш Агафон отойдет к праотцам. Предупреждения эти сбывались неукоснительно. А если кто-то отваживался спросить слепого дровосека, от кого он узнает о скором бедствии, тот ответствовал загадочно:

- Я вижу гасящего.
http://cs312929.vk.me/v312929385/2444/vtc4VVfIDqk.jpg

0

14

Огненный Змей – дух-соблазнитель, являющийся одиноким женщинам в виде пропавшего или уехавшего мужа, а иногда – просто обаятельного незнакомца. Признаком, что к кому-то летает Огненный Змей, служит столб огня, ныряющий в трубу. "У огненного змея голова шаром, спина корытом и длинный-предлинный хвост – иногда до пяти сажен" – писал о нем С. В. Максимов. Женщина, к которой летает Змей, начинает сохнуть и может совсем зачахнуть, если злокозненного духа не прогнать. Было хорошо известно, что Огненного Змея привлекало чрезмерное горе вдов. Тогда он нередко принимал облик именно мужа. Способы прогнать и отвадить Змея предлагаются самые разные. От несложных – отхлестать несчастную жертву соблазнителя до крови, окропить избу святой водой или заткнуть все щели чертополох, до довольно занятных. Женщине надо сесть на порог, расчесать волосы, очертиться кругом и жевать коноплю (товарищ милиционер, да мы только Змея гоняли, мы не наркоманы!), а на вопрос любопытного Змея, что она ест, следует ответить: "Вши!" От такого бедный любовник навсегда сбежит (а кто бы не сбежал?). От союза со Змеем могут рождаться дети, причем женщина носит такого полукровку не 9, а 10-11 месяцев! Случается, что на свет появляется странное существо – богатырь Змей Огненный Волк, сочетающий черты змея и оборотня. Порой он вступает в борьбу с отцом и побеждает его.
Впрочем, сведущая в ворожбе могла и подчинить "гостя". В Самарском крае сохранилось поверие о "Беседующих" с Летунами. Когда он прилетал, остановить и подчинить его можно было сказав: "Тпру!" В некоторых источниках добавляется необходимость, перед прилетом змея, предварительно воткнуть в землю определенным образом три железных ножа. После этого змей, попадал в некоторую зависимость от человека, выполнял его просьбы, открывал тайны - Земли и Неба, прошлого и будущего. Отпуская змея, было необходимо разорвать на себе рубашку вниз от ворота, иначе Змей не улетел, а губил остановившего его человека.
У Змея много имен. В Малороссии его зовут перелестник, а в южных землях – обаяснык (нетрудно догадаться, что эти слова произошли от "прельстить" и "обаять"). Также его называют Летун или Летавец, подчеркивая его способность летать. Есть у этого слова и женская форма – Летавица. Летавица так же опасна своей нечеловеческой красотой, как и её брат-Змей, но время от времени может и помочь кому-нибудь. А еще Огненный Змей хранит сокровища и может подарить его людям, подчас вместе с проклятием.
Огненный Змей - воплощение стихии огня; и эта его функция, как и связь с потайными кладами и укрытыми богатствами, которые он часто приносит в дом, куда летает, сближает его с Жар-птицей восточнославянских сказок. Также представляется возможным связь преданий об Огненных Змеях с верованиями в древнеславянского божество Усеня, представленного в ряде сказаний в образе «Огненного колеса».
Впрочем, в некоторых версиях наделен Змей и чертами нечисти. Так он не способен правильно произносить святые имена: вместо «Иисус Христос» он говорит «Сус Христос», вместо «Богородица» — «Чудородица». Считалось, что увидев летящего Змея надо было сорвать пояс или нательный крест – тогда он выронит сокровища.
Ушлому человеку Огненного Змея можно было вывести и самому, тогда он становился верным слугой и ни о каких соблазнениях не помышлял. Для этого надо было выносить куриное яйцо в котором нет белка, а есть один желток, шесть недель подмышкой, а самому при этом – не мыться и не молиться. Естественно, что такое бесоводство весьма пагубно для души. В этом случае легенда перекликается с рассказами о «выведенных бесах».
Внешний вид Змея (во время полета) различен. Вот как описывают его жители Тверской области (собрал описания Г. Базлов):
"Чаще всего это огненный шар или светящаяся змея большого размера: «Долгой, а хвост растопыренный, как у вороны, ярко-красный, как огонь». Случается, пылающий шар и змею объединяют в одно целое: «Змей летал, как огненный шар». В таких случаях извивающуюся змею помещают внутрь шара. Нередко объединение образов выглядит подобно шару с хвостиком, при этом свечение шара сравнивают с «огневой грудой», «огневой копной». В целом стараются не называть имя «уж», а предпочитают давать описательную характеристику: кроме указанных сравнений, можно ещё услышать: «огоньки», «искры». Цвет «ужа» варьируется от ярко-жёлтого до пламенно-оранжевого, но чаще всего он – пылающе-красный с разлетающимися искрами.
В некоторых описаниях «уж» крылат. Иногда крылья сравнивают с совиными, и поэтому этот персонаж уподобляют огненной птице. Крылья могут быть и из кожи, размером с воловью шкуру или овчину: «Уж летит, как овчина огня».
О ногах всегда говорят неуверенно: «Может и есть»; «Кажется, есть».
Весьма частой чертой «огненного змея» является корона, венец или гребень: «с красным гребнем, как петун (то есть петух)»"

Часто "Огненными Змеями" в народе называются болиды (яркие метеоры).

Вот такой он, Змей. Далекая родня и Горынычу, и Жар-Птице, инкубу и хранителю кладов, он то древний бог, то христианский бес. Но в любом случае – он неотразим и он знает это!
http://cs424929.vk.me/v424929869/85e/uXTjMM7q7O0.jpg

0

15

Aurvin Do'Arn,отправь мне,пожалуйста,последнюю картинку еще раз...А то у меня почему-то не открылась...(((...Очень хочется посмотреть...

0

16

Чудь, Чудь белоглазая - коренные обитатели ряда областей России, первопредки - первопоселенцы,  богатыри и чародеи; «дикий народ»; иноземцы-завоеватели; склонные к чудачествам люди.
   Название чудь в легендах и преданиях закрепилось прежде всего за различными группами коренного населения некоторых регионов (Арх., Волог.,) Сиб.). Оно характеризует их как чужих, чуждых нынешним жителям и  в то же время — как необычных, чудных, чудесных, чудящих и т. п.; живших давно, но и продолжающих пребывать «где-то по соседству».
     «Еще недавно на Новой Земле наши рыбаки видели чудь. Увидят эти чудны люди рыбаков, да и скроются. Выглядят и одеты они как лопаришки. Ружья у них не было, только копьишко да стрелы» (Беломор.) <Северные предания, 1978>.   автор эллектронной мифологической энциклопедии Александрова Анастасия myfhology.narod.ru
    Чудины ~ первопоселенцы, отчасти отождествляемые с конкретными этнческими группами, — все же полулегендарны. «Народная память заселяет этим древним населением почти все пространство Архангельской губернии». По рассказам поморов (г. Кемь), «чудь имела красный цвет кожи и скрылась от новгородцев на Новую Землю и ныне там пребывает в недоступных местах" (Арх.) <Ефименко, 1869>.
    «Белоглазость» чуди (вероятно, соотносимая со слабой пигментацией глаз у некоторых представителей прибалтийско-финских племен) может подчеркивать и ее принадлежность к чуждому, иному миру, «иное зрение».
В поверьях и преданиях чудь наделяется необычными или сверхъестественными чертами, способностями. Ср.: чудины — богатыри и чародеи, колдуны: останки чуди — «кости большие, как не человеческие» (здесь контаминируются представления о чудинах-первопоселенцах и о первопредках-богатырях . Один из чудинов (Архангельский уезд) был так силен, что, чихая, убил барана; «Члены его поколения могли разговаривать между собою на шестиверстном расстоянии» (некоторые из живших в XIX в. в Архангельсой губернии семейств считали чудинов своими предками).
      По некоторым поверьям, «чудь народ поедала» (Онеж.); она же — нападающая на русских чудь может быть и староверской (Арх.) "Следами" чуди (реально относимым к разным этническим группам и разным историческим периодам — от неолита до средневековья) могут считаться — курганы и городища; насыпи и ямы; остатки строений, пашен, сенокоса; рощи, почитавшиеся священными; архаические предметы домашнего обихода; древние захоронения (в частности, «чудские» могильники, которые представляли собой опущенные в ямы срубы с деревянными перекрытиями) <Северные предания, 1978>. Ср.: Некоторые курганы — места захоронения чуди белоглазой, которая, испугавшись русских, «сама в землю ушла», «живьем закопалась» (Вят.) Кудрявцев, 1901>. В Шенкурском уезде Архангельской губернии рассказывали, что «тамошние коренные  обитатели, чудь, защищая отчаянно свою землю от вторжения новгородцев, ни за что не хотели покориться пришельцам», с остервенением защищались из крепостей, бежали в леса, умерщвляли себя, погребались живыми в глубоких рвах (выкопав яму, ставили по углам столбики, делали над ними крышу, накладывали на крышу камни, землю, сходили в яму с имуществом и, подрубив подставки, гибли). «Закапывалась» чудь и от Ермака.
     Один из возможных «следов» чуди — считающийся и в XIX в. необычным, таинственным местом Холмогорский ельник (на Курострове, близ г. Холмогора).  По упоминаемой II. Ефименко легенде, в ельнике якобы находился когда-то "чудской идол". Идол, слитый из серебра, «прикреплен был к одной самой матерой лесине и держал в руках большую золотую чашу». Украсть идола и окружавшие его сокровища было, казалось, невозможно: «Чудь берегла своего бога крепко: постоянно около него стояли часовые, около самого идола были проведены пружины. Кто дотронется до идола, хотя одним пальцем, сейчас же пружины эти заиграют н зазвенят разные колокольчики, и тут не уйдешь никуда; часовые сейчас же позаберут, а окаянная чудь поджарит на сковороде да и принесет в жертву своему идолу»
    Несмотря на эти предосторожности, русские все же сумели ограбить священное иное место и уйти невредимыми. Согласно одной версии, сбежавшаяся чудь постояла, посмотрела на удалявшиеся корабли, похлопала руками да и разошлась — «и с этой самой поры перестала собираться в ельнике». По другой версии, чудинцы гнались за новгородцами верст десять до теперешнего селения Курьи вниз по Двине и там иступили н бой с ними, но одолеть похитителей не смогли (Арх.) <ЕФИМЕНКО),1869Г.)
     "Следы» чуди в XIX - начале XX п. может окружать суеверное, смешанное со страхом почитание. «На Кинг-острове были уничтожены остатки разбитой чуди,  спасшейся на этот остро» Тут и легла вся чудь. Этот остров считается священным: он порос лесом, н рубить этот лес считалось греховным и опасным, так как если сама убитая чудь и не вступится  непосредственно за свои права, то он впоследствии должна отомстить оскорбившему ее святынию».
http://sf.uploads.ru/t/CIiSv.jpg
http://sf.uploads.ru/t/jJFS1.jpg
http://sf.uploads.ru/t/0TOy7.jpg

0

17

Морской царь - Мифологический персонаж, встречающийся в русских былинах и сказках. Вероятно, образ Морского царя был заимствован русским фольклором и представлен в былине о Садко и в сказках, где Морской царь является отцом Василисы Премудрой.
В былине Морской царь – повелитель подводного царства. Когда он танцует, на море разыгрывается разрушительная буря. Узнав об этом, Садко рвет струны на гуслях и отказывается продолжать игру. Пытаясь навсегда оставить героя в подводном мире, Морской царь предлагает ему жениться на одной из своих дочерей. Садко выбирает царевну Чернаву, которая помогает ему перехитрить Морского царя. Она превращается в реку и помогает Садко попасть в мир людей. В рассказе о появлении реки Чернавы отчетливо видны черты новгородского предания о происхождении местных рек.
В волшебной сказке «Елена Премудрая и Морской царь» Морской царь наделяется традиционными чертами чудовища. Он проникает в колодец. Когда царь хочет напиться воды, Морской царь хватает его за бороду и берет обещание послать к нему новорожденного царевича.
Достигнув определенного возраста, царевич отправляется к Морскому царю. По дороге он знакомится с его дочерью, которая оказывается Еленой Премудрой. Она помогает царевичу выполнить требования отца, потом герои убегают из морского царства. Сказка заканчивается свадьбой героев.
http://sf.uploads.ru/t/mGzPC.jpg
http://sf.uploads.ru/t/biOAt.jpg
http://sf.uploads.ru/t/LIg5h.jpg

0

18

Лихо – злое человекоподобное существо, встречаются как мужские, так и женские особи. Отличается лихо высоким ростом и худощавым телосложением, у него всего один глаз, поэтому видит оно в узком диапазоне. Питается лихо плотью и страданиями людей и животных, обычно оно старается не появляться в крупных поселениях, а большую часть жизни обитает в лесу, питаясь местным зверьем и птицами, чем часто злит лешего. Но если лихо попадется одинокий человек или небольшая группа людей, то тут оно свой шанс не упустит. Пристав к одному человеку оно ввергает того в уныние и питается негативными эмоциями. Такой рацион делает существо еще сильнее, и чем больше негативных эмоций испытывает «носитель» тем сильнее лихо. Если же ему не удается справиться с волей человека, то существо предпочтет съесть жертву, нежели отпустить. Когда попадается группа людей, лихо выбирает себе одного, а остальных убивает прямо у него на глазах, опять же чтобы сломить волю человека. Если лихо овладело человеком, то избавиться от него практически невозможно. Оно будет следовать за жертвой повсюду, попутно нападая на тех, кто оказывается рядом с «носителем» и так пока несчастный не умрет, что в принципе наступает довольно скоро, после чего лихо начнет искать себе новую жертву.
В некоторых сказаниях говорится, что лихо отделяет от человека все его радостные воспоминания и светлые чувства и запирает их в какой-нибудь предмет-амулет, который хранит у себя в жилище.
Несмотря на то, что лихо плохо видит, сбежать от него очень непросто, так как данное существо обладает прекрасным слухом и обонянием, а в купе с высокой скоростью передвижения эта задача и вовсе становится невыполнимой.
У лиха нет особых предпочтений в месте жительства, оно селится там, где для него есть пища, но все же старается селиться вдали от крупных людских поселений, чтобы не привлекать к себе чрезмерного внимания. Поэтому чаще всего оно селиться в густом лесу либо на окраинах деревень, причем выбирает для жительства большие просторные дома или заброшенные мельницы.
Способности
Лихо способно прочитать все страхи и мысли человека, оно обладает гипнотическими способностями, с помощью которых заставляет человека впасть в уныние. Также с помощью гипноза лихо может изменить свой облик в глазах человека, хоть при этом само существо не меняется, поэтому если посмотреть на него не напрямую, а например, через зеркало или видеокамеру, то можно увидеть его истинный облик. Еще лихо отличает исключительная физическая сила и высокая скорость перемещения.

0

19

Иван-Царевич — один из главных персонажей русского фольклора.

Иван-Царевич выступает в сказках в двух разных ипостасях:
положительный персонаж, борющийся со злом, помогающий обиженным или слабым. Очень часто в начале сказки Иван-Царевич беден, потерян родителями, преследуется врагами, не знает о своем царском происхождении. В таких сказках как награду за героическое поведение и добрые дела Иван-Царевич получает назад свое царство, трон или находит своих царственных родителей. Но даже если он изначально царевич, то в конце сказки он обычно получает своеобразный приз в виде чужого полцарства, царской или королевской дочери, волшебного или дорогого коня, драгоценных или волшебных предметов или даже дополнительного ума или волшебных умений.
Отрицательный персонаж, который противопоставляется другим царевичам, но чаще персонажам простого происхождения, например, Ивану-рыбацкому сыну. В этом случае Иван-царевич зол, коварен и различными способами пытается погубить положительных героев и отнять у них заслуженную награду. В конце бывает посрамлен и наказан, но практически никогда — убит.

Как сказочный персонаж, Иван-Царевич связан чаще всего только с несколькими определенными сюжетами. Каждый такой сюжет от сказки к сказке почти не меняется, меняются только описания действующих лиц и их имена.

Обычно Иван-царевич (как и Иван-дурак) является младшим из трех сыновей царя.

0

20

Синд ба́д (от перс. سندباد — Sandbād,араб. السندباد البحري — as-Sindibād al-Baḥri) — имя легендарного моряка, попадавшего во множество фантастических приключений во время путешествий через моря к востоку от Африки и к югу от Азии. Коллекция историй его путешествий составляет «Семь путешествий Синдбада-морехода» в книге «Тысяча и одна ночь» и основана частью на реальном опыте восточных мореплавателей, частью — на античной поэзии, такой, как «Одиссея» Гомера, а частью — на индийских и персидских чудесных рассказах-«мирабилиях».

Считается, что прообразом Синдбада был китайский мореплаватель эпохи династии Мин Чжэн Хэ имевший буддистское прозвище Саньбао — «Три Сокровища» или «Три Драгоценности». Согласно Нидэму, несмотря на несомненно мусульманское происхождение, это прозвище служит напоминанием о «трёх драгоценностях». В своих плаваниях Саньбад совершил 7 путешествий в Западный океан.

По мотивам сказок снято множество художественных и мультипликационных фильмов.
Путешествия Синдбада

Первое — к острову, оказавшемуся китом.
Второе — встреча с птицей Рух.
Третье — встреча с великаном-людоедом.
Четвёртое — путешествие в Индию и женитьба на индуске.
Пятое — Синдбад становится рабом злого деда.
Шестое — путешествие в страну крылатых людей.
Седьмое — последнее путешествие Синдбада.

0

21

ВАСИЛИСА МИКУЛИШНА

Василиса Микулишна — поленица, старшая дочь былинного богатыря Микулы Селяниновича, жена Ставра Годиновича в былинах «Про прекрасную Василису Микулишну» и «Ставр Годинович» (две версии одного сюжета).

СЮЖЕТ БЫЛИНЫ

Василиса Микулишна обладает качествами недюжинного богатыря, умом, смелостью и скромностью. Она запрещает мужу хвастаться её достоинствами. Но Ставр Годинович не слушает жену — на пиру у князя Владимира в Киеве хвастается, попадает за хвастовство в погреб. Владимир приказывает привести его жену к себе во дворец. Узнав о несчастье, она переодевается татарским послом (сыном короля ляховецкого — в другой версии) и представляется Василием. Однако Забава Путятична сразу поняла, что это переодетая женщина. Владимир пытается испытать гостя, чтобы узнать — мужчина это или женщина. Василиса вводит его в заблуждение, требует себе в жёны Забаву Путятичну, а на свадебном пиру этот татарский посол говорит, что, дескать, «плохи песенники гусляры», и требует привести Ставра. Ставра забирает с собой, уезжает и затем открывается мужу, после чего Василиса и Ставр уезжают к себе в Чернигов (в Литву — в другой версии). На чём и кончается былина.

В былине заметно противопоставленность этой поляницы Киеву. Хотя она чрезвычайно сильна, она не применяет свою сверхъестественную силу, в чём похожа на отца. Сила, состоящая в обладании, но не в применении могущества. Только освободить мужа и после этого всё, до Киева дела нет.

БЫЛИНА В ПЕРЕСКАЗЕ И. В. КАРНОУХОВОЙ

Шел раз у князя Владимира большой пир, и все на том пиру были веселы, все на том пиру хвалились, а один гость невесел сидел, мёду не пил, жареной лебёдушки не ел, - это Ставер Годинович, торговый гость из города Чернигова.
Подошёл к нему князь:
- Ты чего, Ставер Годинович, не ешь, не пьёшь, невесёлый сидишь и ничем не хвалишься? Правда, ты и родом не именит, и ратным делом не славен - чем тебе и похвастаться.
- Право слово твоё, великий князь: нечем мне хвастать. Отца с матерью у меня давно нету, а то их бы похвалил... Хвастать золотой казной мне не хочется; я и сам не знаю, сколько её у меня, пересчитать до смерти не успею. Хвастать платьем не стоит: все вы в моих платьях на этом пиру ходите. У меня тридцать портных на меня одного день и ночь работают. Я с утра до ночи кафтан поношу, а потом и вам продам. Сапогами тоже не стоит хвастаться: каждый час надеваю сапоги новые, а обносочки вам продаю. Кони все у меня златошёрстные, овцы все с золотым руном, да и тех я вам продаю. Разве мне похвастать молодой женой Василисой Микулишной, старшей дочерью Микулы Селяниновича. Вот такой другой на свете нет!
У неё под косой светлый месяц блестит, у неё брови черней соболя, очи у неё ясного сокола!
А умнее её на Руси человека нет! Она всех вас кругом пальца обовьёт, тебя, князь, и то с ума сведёт.
Услыхав такие дерзкие слова, все на пиру испугались, приумолкли... Княгиня Апраксия обиделась, заплакала. А князь Владимир разгневался:
- Ну-ка, слуги мои верные, хватайте Ставра, волоките его в холодный подвал, за его речи обидные прикуйте его цепями к стене. Поите его ключевой водой, кормите овсяными лепёшками. Пусть сидит там, пока не образумится. Поглядим, как его жена нас всех с ума сведёт и Ставра из неволи выручит!
Ну, так всё и сделали: посадили Ставра в глубокие погреба. Но князю Владимиру мало этого: приказал он в Чернигов стражу послать, опечатать богатства Ставра Годиновича, а его жену в цепях в Киев привезти - посмотреть, что это за умница!
Пока послы собирались да коней седлали, долетела обо всём весть в Чернигов к Василисе Микулишне. Горько Василиса задумалась:
- Как мне милого мужа выручить? Деньгами его не выкупишь, силой не возьмёшь! Ну, не возьму силой, возьму хитростью!
Вышла Василиса в сени, крикнула:
- Эй вы, верные мои служаночки, седлайте мне лучшего коня, несите мне платье мужское татарское да рубите мне косы русые! Поеду я милого мужа выручать!
Горько плакали девушки, пока резали Василисе косы русые. Косы длинные весь пол усыпали, упал на косы и светлый месяц.
Надела Василиса мужское платье татарское, взяла лук со стрелами и поскакала к Киеву. Никто и не поверит, что это женщина, - скачет по полю молодой богатырь.
На полдороге встретились ей послы из Киева:
- Эй, богатырь, куда ты путь держишь?
- Еду я к князю Владимиру послом из грозной Золотой Орды получать дань за двенадцать лет. А вы, молодцы, куда направились?
- А мы едем к Василисе Микулишне, её в Киев брать, богатство её на князя перевести.
- Опоздали вы, братцы. Василису Микулишну я в Орду отослал, и богатства её мои дружинники вывезли.
- Ну, коли так, нам в Чернигове делать нечего. Мы поскачем обратно к Киеву.
Поскакали киевские гонцы к князю, рассказали ему, что едет в Киев посол от грозной Золотой Орды. Запечалился князь: не собрать ему дани за двенадцать лет, надо посла умилостивить.
Стали столы накрывать, на двор ельничек бросать, поставили на дороге дозорных людей - ждут гонца из Золотой Орды.
А посол, не доехав до Киева, разбил шатёр в чистом поле, оставил там своих воинов, а сам один поехал к князю Владимиру.
Красив посол, и статен, и могуч, и не грозен лицом, и учтив посол.
Соскочил с коня, привязал его к золотому кольцу, пошёл в горницу. Поклонился на все четыре стороны, князю и княгине отдельно. Ниже всех поклонился Забаве Путятишне.
Говорит князь послу:
- Здравствуй, грозный посол из Золотой Орды, садись за стол. отдохни, поешь-попей с дороги.
- Некогда мне рассиживаться: нас, послов, хан за это не жалует. Подавай-ка мне побыстрее дани за двенадцать лет да отдай за меня замуж Забаву Путятишну и, я в Орду поскачу!
- Позволь, посол, мне с племянницей посоветоваться. Вывел князь Забаву из горницы и спрашивает:
- Ты пойдешь ли, племянница, за ордынского посла? И Забава ему говорит тихонько:
- Что ты, дядюшка! Что ты задумал, князь? Не делай смеху по всей Руси, - это ведь не богатырь, а женщина.
Рассердился князь:
- Волос у тебя долог, да ум короток: это грозный посол из Золотой Орды, молодой богатырь Василий.
- Не богатырь это, а женщина! Он по горнице идёт, словно уточка плывёт, каблуками не пристукивает; он на лавочке сидит, колена вместе жмёт. Голос у него серебряный, руки-ноги маленькие, пальцы тонкие, а на пальцах видны следы от колец.
Задумался князь:
- Надо мне посла испытать!
Позвал он лучших киевских молодцов-борцов - пять братьев Притченков да двух Хапиловых, вышел к послу и спрашивает:
- Не хочешь ли ты, гость, с борцами потешиться, на широком дворе побороться, размять с дороги косточки?
- Отчего же кости не размять, я с детства бороться люблю. Вышли все на широкий двор, вошёл молодой посол в круг, захватил одной рукой трёх борцов, другой - трёх молодцов, седьмого бросил в середину да как ударит их лоб об лоб, так все семь на земле лежат и встать не могут.
Плюнул князь Владимир и прочь пошёл:
- Ну и глупая Забава, неразумная! Женщиной такого богатыря назвала! Таких послов мы еще не видели!
А Забава всё на своём стоит:
- Женщина это, а не богатырь!
Уговорила она князя Владимира, захотел он ещё раз посла испытать.
Вывел он двенадцать стрельцов.
- Не охота ли тебе, посол, из лука со стрельцами потешиться?
- Отчего же! Я с детства из лука постреливал!
Вышли двенадцать стрельцов, пустили стрелы в высокий дуб. Зашатался дуб, будто по лесу вихрь прошёл. Взял посол Василий лук, натянул тетиву, - спела шелковая тетива, взвыла и пошла стрела калёная, упали наземь могучие богатыри, князь Владимир на ногах не устоял. Хлестнула стрела по дубу, разлетелся дуб на мелкие щепы.
- Эх, жаль мне могучий дуб, - говорит посол, - да больше жаль стрелку калёную, теперь её во всей Руси не найти!
Пошёл Владимир к племяннице, а она всё своё твердит: женщина да женщина!
Ну, - думает князь, - сам я с ним переведаюсь - не играют женщины на Руси в шахматы заморские!
Приказал принести золотые шахматы и говорит послу:
- Не угодно ли тебе со мной потешиться, поиграть в шахматы заморские?
- Что ж, я с малых лет всех ребят в шашки-шахматы обыгрывал! А на что мы, князь, играть начнём?
- Ты поставь дань за двенадцать лет, а я весь Киев-город поставлю.
- Хорошо, давай играть! Стали шахматами по доске стучать.
Князь Владимир хорошо играл, а посол раз пошёл, другой пошёл, а десятый пошёл - князю шах и мат, да и шахматы прочь! Запечалился князь:
- Отобрал ты у меня Киев-град, - бери, посол, и голову!
- Мне не надо твоей головы, князь, и не надо Киева, отдай мне только твою племянницу Забаву Путятишну.
Обрадовался князь и на радостях не пошёл больше Забаву и спрашивать, а велел готовить свадебный пир.
Вот пируют они день-другой и третий, веселятся гости, а жених с невестой невеселы. Ниже плеч посол голову повесил.
Спрашивает его Владимир:
- Что же ты, Васильюшка, невесел? Иль не нравится тебе наш богатый пир?
- Что-то князь, мне тоскливо, нерадостно: может, дома у меня случилась беда, может, ждёт меня беда впереди. Прикажи позвать гусляров, пусть повеселят меня, пропоют про старые года либо про нынешние.
Позвали гусляров. Они поют, струнами звенят, а послу не нравится:
- Это, князь, не гусляры, не песельники... Говорил мне батюшка, что есть у тебя черниговский Ставер Годинович, вот тот умеет играть, умеет и песню спеть, а эти словно волки в поле воют. Вот бы мне Ставра послушать!
Что тут делать князю Владимиру? Выпустить Ставра . так не видать Ставра, а не выпустить Ставра - разгневить посла.
Не посмел Владимир разгневать посла, ведь у него дани не собраны, и велел привести Ставра.
Привели Ставра, а он еле на ногах стоит, ослабел, голодом заморён...
Как выскочит тут посол из-за стола, подхватил Ставра под руки, посадил рядом с собой, стал поить-кормить, попросил сыграть.
Наладил Ставер гусли, стал играть песни черниговские. Все за столом заслушались, а посол сидит, слушает, глаз со Ставра не сводит.
Кончил Ставер.
Говорит посол князю Владимиру:
- Слушай, князь Владимир киевский, ты отдай мне Ставра, а я прощу тебе дань за двенадцать лет и вернусь к Золотой Орде.
Неохота князю Владимиру Ставра отдавать, да делать нечего.
- Бери, - говорит, - Ставра, молодой посол.
Тут жених и конца пира не дождался, вскочил на коня, посадил сзади Ставра и поскакал в поле к своему шатру. У шатра он его спрашивает:
. Али не узнал меня, Ставер Годинович? Мы с тобой вместе грамоте учились.
- Не видал я тебя никогда, татарский посол.
Зашёл посол в белый шатёр, Ставра у порога оставил. Быстрой рукой сбросила Василиса татарское платье, надела женские одежды, приукрасилась и вышла из шатра.
- Здравствуй, Ставер Годинович. А теперь ты тоже не узнаёшь меня?
Поклонился ей Ставер:
- Здравствуй, моя любимая жена, молодая умница Василиса Микулишна! Спасибо, что ты меня из неволи спасла! Только где твои косы русые?
- Косами русыми, мой любимый муж, я тебя из погреба вытащила!
- Сядем, жена, на быстрых коней и поедем к Чернигову.
- Нет, не честь нам, Ставер, тайком убежать, пойдём мы к князю Владимиру пир кончать.
Воротились они в Киев, вошли к князю в горницу.
Удивился князь Владимир, как вошёл Ставер с молодой женой.
А Василиса Микулишна князя спрашивает:
- Ай, Солнышко Владимир-князь, я - грозный посол, Ставрова жена, воротилась свадебку доигрывать. Отдашь ли замуж за меня племянницу?
Вскочила Забава-княжна:
- Говорила я тебе, дядюшка! Чуть бы смеху не наделал по всей Руси, чуть не отдал девицу за женщину.
Со стыда князь и голову повесил, а богатыри, бояре смехом давятся.
Встряхнул князь кудрями и сам смеяться стал: - Ну уж и верно ты, Ставер Годинович, молодой женой расхвастался! И умна, и смела, и собой хороша. Она всех вокруг пальца обвела и меня, князя, с ума свела. За неё и за обиду напрасную отдарю я тебя подарками драгоценными.
Вот и стал отъезжать домой Ставер Годинович с прекрасною Василисой Микулишной. Выходили провожать их князь с княгинею, и богатыри, и слуги княжеские.
Стали они дома жить-поживать, добра наживать.
А про Василису прекрасную и песни поют, и сказки сказывают.

0

22

НАСТАСЬЯ МИКУЛИШНА

Настасья Микулишна — поленица, младшая дочь былинного богатыря Микулы Селяниновича, жена Добрыни Никитича в былинах «Добрыня и змей»; «Женитьба Добрыни»; «Неудавшаяся женитьба Алёши Поповича».

ОБРАЗ ПОЛЕНИЦЫ

Настасья Микулишна — это имя двух, совершенно разных героинь в русском эпосе. Одна из них — это исполинская поленица (богатырка).

Былина о женитьбе Добрыни на Настасье известна в двух основных вариантах. В одном — какая-то сила удерживает Добрыню от боя с Настасьей Микулишной, которую он сначала принимает за богатыря-мужчину.

В другом варианте, после победы над змеем — Добрыня, видя огромного богатыря, вступает с ней в поединок, но терпит позорное поражение. Настасья «ухватила Добрыню за жёлты кудри, сдернула Добрынюшку со седла долой», и не глядя суёт Добрыню себе в карман, и потом задумывается, кого, собственно в карман сунула. Решает: если богатырь понравится — я за него замуж пойду, если не понравится — голову срублю. Достаёт Добрыню и Добрыня ей нравится, она выходит за него замуж.

Настасья является героиней ещё одной былины — «Неудавшаяся женитьба Алёши Поповича». В этой былине князь Владимир отправляет Добрыню «в орду» со сложным дипломатическим поручением, Настасья верно ждет Добрыню двенадцать лет, но затем приходит ложная весть о гибели Добрыни, и князь Владимир принуждает Настасью выйти замуж за Алешу Поповича. Узнавший об этом Добрыня является на свадьбу, переодетый скоморохом. И все же Настасья Микулишна узнала мужа.

ЖЕНИТЬБА ДОБРЫНИ

Как ехал он, Добрыня, целы суточки,
Как и выехал на дорожку на почтовую.
Как едет Добрынюшка‑то почтовоей,
Как едет‑то Добрынюшка, посматриват,
Как видит – впереди его проехано,
На коне‑то, видит, ехано на богатырскоем.
Как стал‑то он коня свого подшевеливать,
Как стал‑то он плетью натягивать,
Догнать надь и этого богатыря.
Как ехал‑то Добрынюшка скорёшенько,
Как нагнал‑то богатыря да чужестранного,
Скричал Добрыня тут да во всю голову:
«Как сказывай топерику, какой земли,
Какой же ты земли да какой орды,
Чьего же ты отца да чьей матери?»
Как говорит богатырь нунеку:
«Если хочется узнать тебе‑то топерику,
Дак булатом‑то переведаемся».
Как налетел‑то Добрынюшка скорёшенько,
Как разгорелось его сердце богатырское,
Как хотел‑то еще хлопнуть палицей богатыря,
Как рука у него в плечи застоялася,
Как отвернулся тут Добрыня поскорёшенько,
Как повыехал Добрыня в сторонку,
Поразъехался теперь да на палицы
И ударил палицей стародревний дуб;
Как все тут на куски разлетелося,
И знает, что силушка по‑старому;
Как отправился по‑старому к богатырю
И кричал‑то тут Добрыня во всю голову:
«Как сказывай, дружище, ты какой земли,
Какой земли да какой орды,
Чьего же ты отца да чьей ты матери?» –
«Если хочется тебе узнать, какой земли,
Так булатом переведаем».
Как разгорелося сердце богатыря,
Как хлыстнул Добрынюшка добра коня,
Как занес‑то он палицу во сорок пуд,
Как в плечи‑то тут рука застоялася,
Как скочил‑то тут Добрынюшка с добра коня,
Как прибегал Добрынюшка к богатырю,
Как ставал Добрыня пред богатырем,
Как говорил ему да таково слово:
«Ну сказывай топерику, какой земли,
А сказывай топерику, какой орды,
А сказывай, чьего отца, чьей ты матери?» –
«Послушай‑ка топерику, я что скажу:
Земли‑то нахожусь я Ханаанскоей,
А я и ведь Настасьюшка Никулична».
Как подходил‑то тут Добрынюшка скорёшенько,
Опускал ее с коня тихошенько,
И говорил‑то он Настасьюшке Никуличной:
«Рука у мня в плечи да застоялася,
То убил бы я Настасьюшку Никуличну».
Как стал‑то он к Настасьюшке похаживать,
Как стал‑то он Настасьюшку подсватывать:
«Поди‑ка ты, Настасьюшка Никулична,
Поди‑ка ты да замуж за меня».
Как садились да тут‑то на Добрынина коня,
Как поехали‑то они в одну сторону,
Приехали к Добрыне на широкий двор,
Как заходили в терема они в высокие,
Как царю они топерику доложилися:
«Красно солнышко Владимир стольнекиевский!
Как приехал‑то Добрынюшка Никитинец,
Как привез‑то он невесту из другой земли,
Как хочет‑то на ней да женитися,
Приглашает‑то да тебя да на почестный пир.
Красно солнышко Владимир стольнекиевский,
Приходи‑ка ты ко мни да на почестный пир
Со своей‑то дорогой своей Апраксией».
Как тут да у них почестный пир пошел,
Свадьбой провели да и окончили
И все да на пиру напивалися,
И все да на пиру да наедалися.

0


Вы здесь » Тропа Эльфов » Библиотека Ученого Кота » Сказочные персонажи


Создать форум