Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тропа Эльфов » Наше творчество и фото » Сказочная повесть


Сказочная повесть

Сообщений 1 страница 30 из 52

1

Почти 10 лет назад я взялся писать сказочную повесть.
Как и многие - забросил через пару лет.

Недавно моя недописанная старая повесть попала в руки к новым читателям. Внезапно один из читателей стал активно меня пинать на продолжение. Я написал две новых главы. Мне понравилось. Возникла перспектива продолжить писать и возможно даже дописать повесть.
Но старые главы меня раздражали. И я взялся переписывать и править повесть с начала.

Сейчас хочу представить первую пилотную главу на суд уважаемых форумчан.

Буду рад, если кому-то станет интересно продолжение повести. Тогда буду вывешивать все последующие главы.

0

2

http://www.hqoboi.com/img/nature/field-photo-159.jpg

Украденный дом.

Глава 1.

The world seems not the same,
Though I know nothing has changed.
It's all my state of mind,
I can't leave it all behind.
I have to stand up to be stronger.

Pale (Within Temptation)

Он шел, касаясь кончиками пальцев, влажных от росы, колосьев. Босые ступни глубоко зарывались в мокрую прохладную землю. Утренний ветер играл длинными непослушными волосами. Вокруг расстилалось поле. Где-то далеко на горизонте первые лучи солнца пробивались из-за черных силуэтов деревьев.
Утренний воздух был студен и свеж. Человек вдыхал полной грудью, зажмурившись от удовольствия. Каждый вдох дарил наслаждение.
Он смотрел вокруг и не мог налюбоваться. Казалось в эти мгновения происходит рождение мира.
Человек поднял глаза к чистому небу. Позади него еще были звезды, а впереди загорался рассвет.
Высоко в небе запел соловей. Прокричал ворон. Взвизгнула лесная свинка, бредя к ручью.
Жизнь неотвратимо пробуждалась вокруг.

Человек шел по полю навстречу солнцу и ни о чем не думал.

Он наклонился к ручью и умылся. Потом набрал в ладони студеную воду и долго с наслаждением пил, пока не заломило зубы. Где-то ухала сова и стучал дятел. Пахло хвоей. Человек подошел к опушки леса. Он вспоминал названия деревьев, по голосу узнавал животных и птиц. Каждое воспоминание отражалось улыбкой на лице, дарило радость.
Подвернув белоснежные штанины он зашел по щиколотку в ледяной ручей. Волна прохлады пробежала по телу. Человек счастливо засмеялся. А потом подняв тучу брызг, подпрыгнул в воде.

Крупные сочные ягоды он собирал с небольшого куста в подол белоснежной рубахи. Потом уютно расположился под деревом. Сквозь листву падали теплые солнечные лучи. Ягоды на вкус были горько кислыми. Они неплохо утолили разыгравшийся не на шутку аппетит.
Он еще немножко посидел. Над ним в кроне дерева заливается соловей. А потом человек поднялся и отправился дальше.

Вскоре голова начала кружиться, а живот скрутило в узел боли. Человек упал на колени и долго извергал ягоды обратно. Встать сил не нашлось. Он лег на землю и уснул.

Когда он пробудился, вокруг стрекотали цикады. Солнечный диск приближался к горизонту. В лесу наступал вечер. Состояние значительно улучшилось и можно было продолжить путь.

Лес закончился невысокой изгородью. Человек легко перемахнул через нее.
Над кустами смородины столбом вилась вечерняя мошкара. Пахло навозом и дымом. Впереди виднелся домик с крышей, покрытой дерном. Заливаясь громким лаем, из конуры выскочила собака. Пушистый хвостик метался из стороны в сторону. Человек радостно улыбнулся лохматому гостю и сел на корточки. В приветствии раскинул руки. Собака нерешительно остановилась, но продолжала лаять.
- Заткнись Закат! - раздался грубый мужской голос. - А тебе что здесь надо?
Человек в белых одеждах встал и повернулся к незнакомцу. Пожал плечами.
- Еды.
- Тебе что тут, таверна? А ну иди отсюда! - незнакомец угрожающе замахнулся деревянной лопатой.

Человек в белых одеждах шел по деревне. Люди испуганно косились на него и переходили на другую сторону дороги. Ребенок бросил в человека камешек и убежал, сверкая грязными пятками.

- Парень! Эй, постой!
От одного из домов торопливым шагом шел невысокий мужчина средних лет с шикарными усами.
- Погоди же говорю!
- Добрый вечер. - человек остановился и подождал, когда незнакомец его нагонит.
- Фух! Приветствую. - усатый мужчина перевел дух. - Насилу тебя нашел. Весь день сегодня лес прочесывали. Все ноги стоптали. А ты оказывается уже в деревне.
- Простите, а мы знакомы? Я вас не помню.
- Неудивительно. Ты небось и имя то свое не помнишь. - сочувственно сказал усач.
- Имя? Хм. - человек глубоко задумался: восходящее солнце, поле, лес, ручей, ягоды. остальное было словно чистый лист бумаги, огромное светлое пространство пустоты. А потом посреди этого пространства, из глубины светлого Ничто всплыл звук. Звук обрел форму и губы произнесли: - Лаиколло!
- Ого! - опешил незнакомец. - Ты смог вспомнить? Ну и имечко. А я Бронсвальд, здешний староста.
- У вас не лучше.
Крепкое рукопожатие скрепило знакомство.
- Вы сказали, что искали меня. Зачем?
- Ой, друг! - отмахнулся Бронсвальд. - Это такая длинная история. Уже темнеет, не будем обсуждать её посреди дороги. Я приглашаю тебя в нашу таверну. Там мы выпьем пива и поболтаем в тепле и уюте.
Женщина на веревке вела по улице козу. Она окинула недобрым взглядом собеседников. Прикрикнула на козу и поспешила скорее пройти мимо.

В вечерний час таверна была забита под завязку. Столы сдвинули к стенам, освобождая место для плясок. Играла флейта. В центре залы танцевали три пары. Уперев руки в бока, они ловко отстукивали каблуками зажигательный ритм. Зрители хлопали в ладоши в такт музыке.
Для старосты деревни и его гостя моментально освободили один из столов. Долговязый хозяин таверны лично принес две кружки пенного пива и пожелав приятного вечера, удалился.
- Ну, за твое удачное появление! - провозгласил тост Бронсвальд и осушил половину кружки. Потом тыльной стороной ладони вытер и разгладил усы.
Ароматный прохладный напиток, Лаиколло пил не отрываясь долго и жадно. Привкус у пива был какой-то странный.
- Ну, как ты? - полюбопытствовал староста.
- Спасибо, неплохо. Утром я отравился какими-то ягодами. Но сейчас уже все в порядке. А у вас тут здорово!
- Не то, что там у вас.
- Где у нас?
- Ну там... - неопределенно отмахнулся усач.
- Вы собирались рассказать зачем искали меня.
- Сейчас расскажу. - староста чокнулся своей недопитой кружкой о кружку Лаи. - А ты пей-пей.
Лаиколло сделал еще пару глотков. Староста пристально смотрел на него.
- Я слушаю. - юноша улыбнулся и вытер с губ пену.
Староста нахмурился и крикнул хозяину таверны:
- Щука! Ты принес тот заказ, который я просил?
- Ясное дело тот! - вспыхнул долговязый. - Я шо тебе, околотень1 какой!
- Тогда я ничего не понимаю. - Удивился усач, пристально рассматривая Лаиколло.
- Что-то не так? -  не понял юноша.
- Как же меня это все задолбало. - устало вздохнул Бронсвальд.
- Простите?
- Задолбало. - по буквам повторил староста и резко переменившись в лице, заорал. - Давай сюда свою цацку!
Лаиколло испуганно вскочил из-за стола.
- Куда смотрите? Хватайте его! - приказал Бронсвальд.
Двое здоровенных мужиков схватили юношу за руки. Бронсвальд поднялся с табурета и одним движением разорвал на Лаиколло рубаху. Лаи с удивлением уставился на маленький медальон в форме капельки у себя на груди. Раньше он его не замечал.
- Любишь голых мальчиков? - спросил худощавый, гладко выбритый мужчина с короткой стрижкой седеющих волос на голове. Позади незнакомца стоял крепкий бородатый мужик и высокая стройная рыжеволосая девушка.
- Отвали мордофиля2, не до тебя сейчас. - огрызнулся староста.
- Отвалим мы тогда, когда ты отдашь обещанные деньги. - пробасил бородатый крепыш.
- Или вернешь наших лошадей! - поддержала рыжая и скрестила руки на груди.
- Ты меня еще поучи, плеха3 блудливая! - зло выплюнул Бронсвальд.
На симпатичном конопатом лице, вспыхнули два холодных светло голубых огонька глаз. Девушка схватила со стола недопитую кружку Лаиколло и выплеснула пиво Бронсвальду в лицо.
- Прикуси язык, пентюх4!
Староста схватился за лицо и завизжал, словно это было не пиво, а кипяток. Он упал на пол, отплевываясь и стряхивая руками пиво с лица и волос.
- Отравить меня захотела? Вяжите эту бабу, олухи! - закричал он мужикам, все еще держащим Лаиколло за руки.

Табуреты полетели в разные стороны. Опрокинулся стол. У кого то в руке блеснул нож. На другом конце таверны истошно завизжала женщина.
Лаиколло на четвереньках попытался покинуть эпицентр потасовки. Но в плечо ему вцепились сильные пальцы.
- Стой крысенышь! Мне нужна твоя цацка. - это был Бронсвальд.
Под руку попала мокрая от пива кружка. Лаи крепко сжал ручку. Староста навис над юношей. Кружка описала широкую дугу и глиняные черепки прыснули во все стороны, раня усатое лицо. Бронсвальд свалился ничком. Лаиколло отбросил, оставшуюся в пальцах ручку кружки и огляделся.
С десяток дюжих молодцов наседали на седого, бородача и рыжую девушку. Лаи посмотрел на дверь. Посмотрел на драку. Вновь посмотрел на дверь. Вновь на драку. Бородатого повалили и били ногами. К седому со спины заходил боец с ножом. Рыжая пока неплохо справлялась, ловко орудуя кулаками. Лаиколло задумался: в конце концов внезапное вмешательство этой троицы спасло его от быстрой расправы, значит он чем-то обязан им.
Юноша подобрал табурет и подскочил к человеку с ножом. Тот ловко развернулся к новому противнику, сделал выпад ножом. Лаи обрушил табурет на атакующую его руку. Нож упал на пол. Противник вскрикнул, схватился за запястье и попятился. Пара молодцов повернулись к Лаиколло. Седой получив секундную передышку, оглянулся на дверь.
- Бежим! - прокричал он.
Лаиколло швырнут табурет в надвигающихся на него противников и юркнул в дверь вслед за седым и рыжей. Бородач так и не смог подняться.

Лаиколло несся не разбирая дороги сквозь ночь. Разорванная белая рубаха хлопала на бегу, как парус. Юноша прыгал через ограды, пробегал по чьим-то грядкам, оббегал дома.
Над деревней раздался голос Бронсвальда. Видимо староста быстро пришел в себя после удара кружкой.
- Эти бандиты пытались убить меня! Найдите их!
Лаи припустил еще быстрее. Впереди показались силуэты людей с факелами. Похоже он заблудился в темноте и пробежав круг, вернулся к таверне. Факелы приближались. Юноша вжался в бревенчатую стену какого-то сарая.
- Пссс! - раздалось над головой.
Лаиколло посмотрел вверх. Над ним в темноте белела рука.
- Лезь сюда! - раздался женский голос.
Юноша не раздумывая схватил руку. Рука оказалась на удивление сильной. Перебирая ногами по бревенчатой стене, он вскарабкался и ввалился в чердачное окно. Там была та самая рыжая девушка.
- Пригнись! - прошептала она.
Мимо дома пробежали люди с факелами. В руках у них были топоры и ножи.
- Ушли вроде. - девушка выглянула из чердачного окна, потом перевела взгляд на Лаи. - А ты что за фрукт?
- Я не фрукт, я Лаиколло.
- Замечательно. Я Трицитиана.
- Язык сломаешь.
- Тихо! - опять зашептала девушка.
Под ними возле дома послышались голоса. Один из голосов принадлежал Бронсвальду.
- Ну, нашли?
- Нет, их нигде нету. Но мы взяли бабу и ребенка Яблочка.
- Ори громче, болван! Хочешь чтобы все в деревне узнал что мы похитили жену и дочь конюха?
- Нет.
- Идиот! Мне нужен тот парень! Его ищите! Упустите - шкуру спущу с каждого!
Лаи почувствовал что девушка внимательно смотрит на него. А разговор внизу продолжался:
- А шо мне с этими то делать? С бабой и дитем?
- Да что делать, что делать... Тащи их на хату. Там пусть будут, вместе с табуном.
Трица дернулась и чуть-чуть высунулась из окна.
- Уходят, - прошептала она. - Нужно за ними проследить.
- Зачем следить? Пусть валят. - испугался Лаиколло.
- Да поймы ты, у Бронсвальда теперь все козыри на руках. Он обвинит нас в нападении. У него наш табун, а теперь еще жена и дочь Яблочка в заложниках. Мы в полной заднице! Единственный шанс это проследить до их логова и... - рыжая стала слезать с чердака.
- И? - спросил Лаи из чердачного окна.
- И там решим. Ты ходишь тихо?
- Я босиком.
- Сойдет.

Трицитиана и Лаиколло сидели в кустах недалеко от одинокого хутора в лесу. Лес дышал темнотой, стрекотал цикадами и ухали ночными птицами. В леваде рядом с домой ржали и фыркали кони.
- Тьма и кровь! - зло прошептала Трица. - В доме полно головорезов? У тебя оружие есть?
- Нет. А у тебя?
- Пара метательных ножей в сапоге. Остальное оружие осталось в комнате на постоялом дворе. Но туда теперь хрен сунешься.
- Что делать будем?
Девушка повернулась к собеседнику и пристально посмотрела на него холодными голубыми глазами.
- Слушай, а ты вообще кто такой и на кой собрался мне помогать? Тебя же ищут - беги на все четыре стороны.
Лаи задумчиво почесал щеку:
- Да мне и некуда бежать.
- А что Бронсвальду от тебя нужно?
Юноша пожал плечами и оглядел ночной лес:
- А хрен его знает, что ему нужно, - про кулон в виде капельки, Лаи решил не распространяться. - Я забрел в вашу деревню. Бросвальд меня встретил как старого знакомого. Пригласил выпить. Угостил пивом. Потом вдруг набросился. Одежду вон испортил.
Рыжая прищурилась:
- Темнишь, недоговариваешь. - подозрительно прищурилась девушка. - Ладно, тьма с тобой, потом разберемся. Главное сейчас мы на одной стороне. Значит слушай сюда, сделаем так.

Возле левады сидели двое дозорных. Меленький костерок потрескивал в земляной яме. Рядом стояла бутыль мутного самогона.
- Хе-хе-хе! - хрипло рассмеялся дозорный подставляя глиняную кружку под горлышко бутылки. - Видал какую бабу ребята приволокли?
- Агась, - отвечал второй, наливая самогон и придерживая на коленях копье. - Вооот такие титьки!
Первый принял кружку полную самогона и улыбнулся:
- Как раз, как я люблю! Сменят меня - пойду развлекусь с ней.
- С ней еще девка молодая.
- О! Я прям даже не знаю с кого из них начать. - хрипло засмеялся первый.
Второй с копьем на коленях теперь наливал самогон себе:
- А не боишься?
- Кого это? Яблочко? Да он уже не жилец. Закопаем скоро. Как коваля5 его сегодня закопали.
- Ну а Огненная Фея?
Первый поперхнулся самогоном. Откашлялся.
- Да уд с ней. Я теперь никого не боюсь. За Бронсвальдом знаешь какие люди стоят. У, брат! - дозорный оттянул ворот рубахи показывая на волосатой груди наколку в виде семилучевой звезды в кругу. - Зря нам что ли эту хрень накололи? Теперь мы под защитой сам знаешь кого.
- Так то оно так, - вздохнул второй дозорный. - Но беспокойно мне, пока Фея жива. Ох зря мы с ней связались.
- Да успокойся ты! Как говорил мой отец, когда изредка бывал трезв: в нашем деле, сынок, главное не ссаться! Закопаем мы эту Огненную Фею.
Блеснув, из темноты вылетело два ножа. Оба дозорных, слабо забулькав горлом, упали на землю. В круг света вошла девушка. Рыжие волосы в отблесках костра, светились как пламя.
- Закопали они меня, дозорные хреновы!
Трицитиана вернула себе ножи. Наполнила одну из глиняных кружек мерцающими углями и забрала копье. Собралась было уйти, но что-то привлекло её внимание. Девушка склонилась над одним из трупов. Кончиком ножа оттянула ворот рубахи и не веря своим глазам уставилась на наколку.

Босые ноги бесшумно несли его к низкому длинному дому с соломенной крышей. Кружка углей грела руку. Возле стены стояла бочка с водой, накрытая доской. Это сильно облегчало задачу. Солома хрустела под ногами, главное было не провалиться. Лаи раскидывал угли по крыше. Крыша быстро начинала дымиться. Когда появились первые язычки пламени, Лаиколло приложил руки ко рту и громко прокричал:
- Пожар! Горим! Спасайте лошадей!

Через несколько мгновений в доме раздались шум и голоса. Входная дверь отворилась и на улицу стали выбегать полуголые люди. Погорельцы, еще не придя в себя после сна, метались по двору в поисках ведер.
Со стороны левады раздался треск и громкое ржание десятков лошадей.
- Ари! Ари, ицитиана! - боевой клич хлестнул в ночи, как молния.
Земля задрожала от сотни копыт. От левады, на черном, как сама Тьма скакуне неслась Трицитиана. За ней, догоняя вожака и переходя в галоп, набирал скорость весь табун.

Лаи спрыгнул с пылающей крыши. Поднял заранее присмотренный булыжник и высадил узкое окно, прикрытое холстом. С трудом протиснулся и очутился в горящем доме. От дыма слезились глаза и щипало горло. Он взял кувшин со стола и вылил содержимое на рукав рубахи. Прикрыл рукавом рот и нос. Опустился на четвереньки, поближе к полу, где еще оставался воздух, и начал обследовать дом.

Многие погибли под копытами табуна. Остальные метались по двору. Кто-то пытался спастись во тьме леса. Тритициана на своем коне носилась вокруг горящего дома.
- Ари! Ари, ицитиана! - копье поднималось и падало, поднималась и падало, собирая кровавую жатву.

С потолка падала горящая солома. От дыма нестерпимо болели глаза. Но даже сквозь рев пламени, Лаиколло расслышал плачь ребенка и женские крики. Жена и дочь конюха Яблочка лежали на полу, связанные по рукам и ногам. Найти нож в бандитском доме оказалось не проблемой.

Кажется ему раздробило ногу копытом. Он полз по направлению к лесу. Его кто-то догонял. Раненый бандит перевернулся на спину. Из оружия у него был только нож. На фоне пылающего дома к нему приближался всадник. Наездница спрыгнула с коня, ее волосы взметнулись рыжим пламенем.
- Назад! - Дико закричал мужчина.
Копье ударило в грудь.
Трицитиана наступила на обмякшее тело и рывком вынула из него копье. Жертва была без рубахи. Девушка нагнулась и присмотрелась. Из раны на груди толчками вытекала кровь, а рядом красовалась такая же наколка в виде семилучевой звезды в кругу.

Лаи вел перед собой женщину и девочку. Те кашляли, спотыкались, но продолжали идти. В дом начали падать горящие балки. До выхода оставалась совсем чуть-чуть. Девочка первая выскочила наружу. Лаиколло подтолкнул женщину в сторону выхода. В этот момент кто-то схватил юношу за лодыжку и с силой дернул. Лаи ничком упал на пол. Вокруг ревело пламя.

Трица стояла перед дверью горящего дома с ведром в руках. Из дома выбежала девочка, одежда на ней дымилась. Трицитиана окатила ее водой. Потом появилась женщина и тоже получила порцию воды. Рыжая зачерпнула из бочки еще воды и ожидающе уставилась на дверь.
- Где парень?
- Шел за нами!
- Тьма и пепел!

Его крепко держали за лодыжку. Лаи оглянулся. Сегодня он уже видел этого человека. Несколько часов назад в таверне он звезданул ему табуретом по руке.
- Ты останешься со мной, выродок! - прорычал бандит. Он не мог встать, его придавливала горящая балка.
Свободной ногой Лаиколло пнул противника в лицо. Потом еще раз, ломая нос. Рука не отпускала лодыжку. Крыша трещала и грозилась обрушиться в любое мгновение. Тогда юноша сел, потянулся вперед, и вонзил в руку противника нож, которым разрезал путы пленниц.

Трица вылила на себя ведро воды.
- Я иду за ним!
- Крыша сейчас обвалится!
- Плевать!
Из двери кубарем вылетел Лаиколло. Штаны и остатки рубахи на нем горели. Крыша с грохотом обрушилась в дом. Юноша стал кататься по земле, туша одежду. Рыжая подхватила ведро и ринулась к бочке за новой порцией воды.

На рассвете нового дня в деревню со звучным названием Чистополье на огромном коне, гнедой масти, въехал Лаиколло. Всадник возглавляя табун в сотню голов. Трица в это время не давала табуну разбрестись. Помогали ей в этом жена и дочь конюха.
Эффектность зрелища сильно портило то, что Лаи был весь красный от ожогов, а одежду его составляла только набедренная повязка из остатков рубахи и штанов.
Коня в табуне он выбрал себе сам. Просто ткнул пальцем в самого большого. Конь оказался уже объезжен, но все равно весьма сноровист. Лаи долго гонялся за ним, пока не поймал и не обуздал крепкой веревкой. После чего окрестил Упрямцем.
Жители выходили из домов и шли за процессией. Каждый чистополец нутром чуял - сейчас должно состояться какое-то важное событие.

- Незаконнорожденная дочь арт`три Трицитиана, известная так же под кличкой Огненная Фея, я обвиняю тебя в покушении на выбранное должностное лицо, а так же в краже моего табуна!
Дорогу процессии преградил староста с тремя дюжими молодцами. Парни поигрывали увесистыми дубинками. Сельская толпа взирала с огромным интересом. Табун медленно разбредался по деревне, уничтожая листву и плоды на деревьях.
- Взять ее! - рявкнул Бронсвальд, после чего перевел взгляд на Лаиколло и понизил голос. - Где подвеска?
Лаи пожал малиновыми плечами. На голой груди не было кулона в виде капли.
- Наверное ночью обронил. Или в лесу за ветку зацепился.
Трицитиана перекинула ногу через седло. В каждой руке между пальцами она ловко крутился метательный нож. Три дюжих молодца неуверенно переглянулись и остановились.
- Верное решение. - оценила рыжая. - Двоих я положу не слезая с лошади. Ну а с тобой красавчик мы потанцуем на последок. Ага?
Староста упер руки в бока.
- У меня достаточно людей, чтобы с тобой справиться. Сложи оружие и мы будем судить тебя по королевским законам, душегубка!
- Ой! - приложила ладошку к губам Трица. - Так ты еще не знаешь! Неужели не видел ночью зарево на востоке?
- Какое зарево? - менее уверенно чем хотел, спросил Бронсвальд.
- Сгорело логово твоих бандюков, - сочувственно продолжила Трица. - Где ты в заложниках держал жену и дочь всеми уважаемого конюха Яблочко. А так же похищенный у нас табун. Забавно, что ни один из спасшихся бандитов не вернулся у тебе.
- Что ты коломесишь6, дурная баба? Что за поклеп ты наводишь на честного человека? - староста повернулся к толпе. - Люди вы слышали эту клевету? Все знают, что на меня работают только честные и уважаемые жители нашей деревни.
Трица кивнула и жена Яблочко сняла одеяло с одной из лошадей. Поперек спины лошади лежал труп бандита.
- Твой человек?
- Впервые его вижу. - набычился Бронсвальд.
- Смотрите люди! - громко заговорила жена Яблочко. - Каждый из негодяев, похитивших меня и мою малютку, носил на груди такую наколку. - Она указала пальцем на грудь трупа.
- Это герб их банды или что-то типа того. - поддержала Трица.
Но Лаиколло почувствовал фальшь в словах девушки.
- И если мы врем, - продолжала рыжая. - Если мы клевещем на вашего уважаемого старосту то пусть он опровергнет нашу ложь. Пусть оттянет ворот и покажет, что на груди у него нету этого мерзкого бандитского клейма! Ведь это справедливо, люди?
Толпа наслаждаясь спектаклем, одобрительно зашумела, поддерживая слова Трицы.
Бронсвальд несколько мгновений ненавидящим взглядом молча изучал толпу. Потом посмотрел на девушку и зло процедил:
- Ходи и оглядывайся. Я найду тебя! - перевел взгляд на Лаиколло. - А ты не проживешь и неделю!
Староста свистнул трех своих молодцов и вместе с ними покинул деревню.
- Ну что ж, пойдем освободим твоего папку. - Трица потрепала дочку Яблочка по голове.

23.02.14

1 - Околотень - устар., отбившийся от рук, бездельник.
2 - Мордофиля - устар., чванливый дурак.
3 - Плеха - устар., плёвая женщина, потаскуха.
4 - Пентюх - неотесанный, грубоватый человек.
5 - Коваль - устар., кузнец.
6 - Коломесить - устар., говорить вздор.

Отредактировано Laikollo (2014-07-26 14:20:49)

+1

3

А продолжение?

0

4

Aurvin Do'Arn
А пожалуйста! (с)  http://www.kolobok.us/smiles/standart/grin.gif

http://horzes-love.ucoz.ru/_fr/3/6801896.jpg

Глава 2.

Солнечный диск коснулся края горизонта. Небо и облака на западе окрасились в оранжевые цвета. В траве пели песню тысячи невидимых глазу насекомых. Кони устало обмахивались хвостами и фыркали. Тепло летнего дня постепенно уступало место ночной прохладе.
Лаи сидел на ограде обширной левады близ дома Яблочко. Смотрел на закат и крутил на пальце кожаный шнурок с капелькой. На юноше была новая добротная одежда, а волосы вымыты, расчесаны и собраны в хвост. Стуча копытами, к нему подбежал громадный гнедой жеребец. Лаи протянул на ладони яблоко. Мягкие, теплые губы приятно коснулись кожи. Упрямец довольно захрустел угощением.
Трицитиана подошла бесшумно. Конь заржал.
- Красавец! - девушка протянула руку через ограду и хотела погладить, но Упрямец отпрянул.
Лаи молча смотрел вдаль.
- Он лучший. Жемчужина всего табуна. - Трица с восхищением смотрела на убегающего жеребца.
- Как-то быстро жители деревни смирились с уходом Бронсвальда и выбрали старостой Яблочко, тебе не кажется? - повернулся к ней Лаи.
- Если корни дерева подгнили, порыв ветра легко его вырвет. - многозначительно сказала девушка и облокотилась на ограду.
- Сравнение, может, и удачное, но если Бронсвальда здесь не любили, почему терпели?
- Боялись, вот и терпели. За ним была какая-то сила.
- Но мы же её разбили?
Трицитиана внимательно смотрела на кулон в руках Лаиколло.
- Что? А, ну да, конечно. Затоптали всю эту шушеру. - она указала на кулон. - Это его искал Бронсвальд?
Лаи кивнул.
- Зачем Бронсу эта безделушка?
- Я не знаю.
Трица грустно усмехнулась и повернулась чтобы уйти.
- Погоди! - остановил её юноша. - Я правда не знаю. Вчера утром я очнулся в поле. Дошел до деревни, попался в руки Бронсвальда. Кулон уже висел у меня на шее. Я не знаю, как это возможно, но я больше ничего не помню. Только свое имя. Если это имя.
Девушка вновь облокотилась на ограду. Смерила собеседника внимательным взглядом.
- Такое бывает. - она усмехнулась. - Один парень, помню, словил в шлем шестопер. Повезло, что шея выдержала. Два дня без сознания лежал, а потом очнулся и никого узнать не мог.
- А потом, вспомнил?
- Неа! Так и прозвали его – «Тыкто?»  - Трица грустно улыбнулась. - А через месяц он умер.
Лаи испуганно вздрогнул.
- Правда?
Трица засмеялась и по-дружески ткнула юношу в плечо.
- Да шучу я. Не знаю, что с ним потом стало. Разошлись наши пути. - она протянула ладонь. - Дай посмотреть, чего стоит твоя безделушка. Кстати, где ты её прятал то?
Лаи бросил кулон на протянутую ладонь.
- В зад засунул, чтобы не потерять.
Рука девушки дернулась, словно капелька ее обожгла.
- Забери!
- Видела бы сейчас свое лицо! - юноша засмеялся. - Шучу я! Один - один. В кулаке я его сжимал.
Трица была серьезна.
- Забери, говорю! В нем чужая магия.
- Это потому, что он побывал у меня в заднице. Там столько чужой магии! - не унимался Лаи.
Девушка вложила кулон в ладонь Лаиколло. Юноша, смеясь, подбросил и поймал капельку.
- Значит, чужая магия? Ага! А ты, наверное, колдунья?
Светло-голубые глаза смотрели долго и холодно. Лаи перестал смеяться.
- Нет, я не колдунья. Но мой отец - маг острова Семи Башен. Я все детство имела дело с магическими предметами и могу чувствовать магию. Это не та магия, что была у отца.
Солнце скрылось за горизонтом. Из мира пропали краски. Где-то в деревне завыла собака.
Лаи спрыгнул с ограды, и собеседники вместе пошли в сторону дома.
- Ты сейчас все это серьезно? Про магию и прочее?
- Да. Не думала, что кого-то этим можно удивить.
- Полагаю, меня еще много чем можно будет удивить. - Лаи присел на ступени дома. - А где сейчас твой отец?
Трица опустилась рядом. К ним подошла одна из собак Яблочко и легла на спину, требуя, чтобы почесали животик.
- В горах, недалеко от города Ноби, у нас есть домик. Последние несколько лет отец живет там.
Лаи нагнулся и стал чесать теплое пушистое брюшко собаки.
- А он мог бы что-то рассказать об этом... - юноша запнулся. - Магическом кулоне? Ну, или как-то восстановить магией мою память?
Девушка смотрела на темно-синее небо. Вот-вот должны были начать зажигаться звезды. Скрипнула дверь дома.
- Мама зовет вас к столу, ужинать! - нарушила затянувшуюся паузу дочь Яблочко.

Стреноженный конь щипал траву на лесной поляне. Незнакомец сидел на снятом седле у догорающего костра. Над углями на палочке жарились три ощипанные тушки маленьких птичек. Рядом лежала шапка, полная зеленых лесных яблок, и стояла кружка земляники. Мужчина, с совершенно неприметной внешностью, сделал большой глоток родниковой воды из кожаной фляги и повернул тушки другим боком к углям.
- Не понимаю, почему Вы едите такую гадость, когда можете позволить себе любые яства? - перед костром стоял Бронсвальд. Присесть ему не предложили, а сам он не решался.
Неприметный незнакомец снял тушки птичек с костра, внимательно осмотрел и отложил в сторону. Бросил на угли несколько палок. Языки пламени взлетели вверх, освещая простую одежду путешественника. Он поднял глаза на Бронсвальда. У бывшего мера внутри все похолодело от страха.
- И не пытайся. Такие как ты этого не поймут. - незнакомец бросил в рот несколько ягод земляники. Прожевал, жмурясь от удовольствия. Взял яблоко. Откусил. - Ты не принес Каплю?
- Нет. Мне не удалось ее достать.
- Ты действовал как обычно?
- Да, но яд в пиве почему-то не подействовал.
Незнакомец перестал жевать яблоко. Какое-то время в лесу слышался только треск пламени и звук срываемой конем травы. Трое молодчиков Бронсвальда, которые подбирались к незнакомцу со спины с ножами, застыли и перестали дышать.
- Та-а-ак. - задумчиво протянул незнакомец. Потом снял одну из поджаренных птичьих тушек и откусил сочный кусок. Захрустели тонкие воробьиные косточки.
- Я больше не смогу вам помогать в Чистополье. - решился нарушить тишину Бронсвальд. - Эта рыжая мамошка перебила моих людей и раскрыла меня перед деревенскими.
- Да, - согласился незнакомец, работая челюстями. - Ты теперь бесполезен.
Бывший мэр кивнул своим молодчикам и те ринулись на незнакомца. Во тьме блеснула сталь клинков. Но, не добежав пары шагов до цели, мужчины дико закричали. Из-под их рубах валил дым. Завоняло горелой плотью. Испуганно заражал конь. Молодчики катались по траве и ногтями царапали себе  дымящуюся грудь, на которой горела татуировка с семилучевой звездой.
Потом все затихло.
Незнакомец встал, отряхнул пепел со штанов и пошел успокаивать коня.
Бронсвальд лежал лицом в костре. Из его спины торчал прутик, на котором еще недавно жарились воробьи.

Широкая, мозолистая рука Яблочко крепко сжала руку Лаиколло.
- Спасибо тебе, парень! От всего сердца! Пусть удача прибудет с тобой, и боги хранят тебя от беды! - Яблочко отпустил руку и обнял парня. - Может быть, вам в дорогу еще что-нибудь нужно?
Трица сидела верхом на Мраке. На поясе висел кинжал, в руке она сжимала копье. Девушка закатила глаза.
- Куда нам еще? - похлопала свободной рукой по объемным седельным сумкам. - Еды на две недели, одеяла, одежда. Коней пожалей!
Яблочко отмахнулся:
- Упрямец еще столько же сдюжит. Может, дать денег? В дороге лишними не будут.
- Прекрати. За перегон табуна ты мне уже заплатил. Упрямца Лаи подарил. А конь стоит как все ваше Чистополье.
Яблочко подошел к жеребцу. С любовью погладил по морде.
- С жеребенка его растил. – вздохнул он.
- Эй, - встрепенулся Лаиколло. - Если этот конь для Вас так дорог и стоит целое состояние, давайте я возьму другого.
Конюх покачал головой:
- Ни в коем случае. Ты спас мою семью. Я в неоплатном долгу. И этот конь - лишь самое малое, чем я могу тебя отблагодарить. - Яблочко взял повод и протянул его юноше. - Ты выбрал его, а он признал тебя.
Лаи залез в седло и принял повод.
- Прощайте!
- Удачной дороги! - конюх помахал вслед уезжающим всадникам.
Трица не оборачиваясь, отсалютовала копьем.
До околицы Чистополья их провожали босоногие мальчишки и пара голосистых псов.

По обочинам дороги тянулся смешанный лес, иногда сменяясь посевными полями. Солнце припекало. Рой слепней гудел вокруг всадников. Лаи стянул с себя верхнюю шерстяную рубаху и намотал её на голову как тюрбан. Трицитиана, словно не замечая жары, ехала с непокрытой головой.
- А откуда в деревне взялся такой дорогой конь? - решил нарушить долгое молчание юноша.
- Пес его знает! Достал где-то Яблочко жеребенка из Фельдбонской породы. Растил, обучал под рыцарского боевого коня. Хотел потом продать в столице. - она посмотрела на Лаи. - Да вот, не вышло!
- Звучит неплохо.
- Ну, еще бы неплохо! - девушка усмехнулась. -  Такой конь и от удара увернется и противника собьет или затопчет. Их как бойцовых собак натаскивают. Удивительно, что он тебя признал. Такие, обычно, только хороших знакомых к себе подпускают.
Лаиколло погладил Упрямца.
Мрак внезапно прибавил ходу и взбрыкнул под седлом.
- Хей! - задорно прикрикнула Трица. - Кому-то надоело плестись и хочется размяться? Эй, там, на боевом! - обратилась она к спутнику. - Не хочешь проверить резвость своей лошадки?
            Девушка поддала коню пятками, и Мрак радостно поднялся с места в галоп.
Лаи рассмеялся и прокричал вслед удаляющемуся черному коню и его наезднице:
- Вызов принят!
Не успел Лаиколло начать вспоминать краткий курс управления лошадью, который он получил от Яблочко, Упрямец уже сам ускорился, преследуя черного коня. А после легкого удара пятками рванул вперед.
- Ииииааа! - от восторга крик сам вырвался из горла.
Деревья замелькали по обочинам, сливаясь в сплошную зеленую стену. Упрямец в галопе с легкостью догнал Мрака, а потом прибавил еще скорости. Лаи привстал в стременах, почти прижимаясь лицом к шее коня. Встречный ветер трепал длинную черную гриву. Жесткие волосы Упрямца били Лаиколло по лицу и смешивались с волосами юноши. Тюрбан из рубахи давно сорвало.
Где-то на грани здравого смысла, держась одной тонкой ручкой за сознание, трепетала на ветру мысль: "А что, если ветка в глаз?". Но встречный поток воздуха был такой мощный, что мысль разжала пальчики и исчезла позади в клубах пыли. Оставив лишь чистый незамутненный восторг скорости и восхищение первозданной живой мощи под седлом.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и взмыленного Упрямца, шедшего уже шагом, наконец, догнала Трица на Мраке. Девушка швырнула в Лаи, теперь уже грязной, рубахой.
- Теперь понял, какой у тебя конь?! Зачем только Упрямцем назвал? Ураган - ему имя!
Лаиколло не мог отдышаться после бешеной скачки:
- Восторг!
- Ладно, поехали, тут ручей недалеко. Надо коней напоить.

Упрямец и Мрак жадно пили из ручья.
- Слушай, - юноша умывался, довольно фыркая и отплевываясь. - Ты говорила, нам долго добираться до дома твоего отца.
Трица расправляла стремена:
- Да, месяца полтора или около того.
- Так вот, я чего подумал. - Лаи вытер волосы многострадальной рубахой. - Меня ж Бронсвальд обещал убить. Да и вообще, мало ли кого мы встретим на дороге. Грабителей, например.
- К чему ты клонишь? - подозрительно посмотрела на собеседника девушка.
- Научи меня фехтовать!
Трица презрительно усмехнулась.
- Фехтовать! - скривилась она. - Вот будем проезжать через Тарабон, найди там себе одного из этих расфуфыренных мастеров меча - панталоны, банты, тонкий меч в дорогих ножнах. Пусть он научит тебя всяким приветствиям, стойкам, выпадам. Бесполезное занятие! Сколько фехтовальщиков сгинуло в подворотнях и на больших дорогах. Они, видите ли, думали, что с ними будут фехтовать. А их тупо били жердью по голове, без всякого приветствия. Они даже в стойку встать не успевали.
- То есть? А ты разве не фехтуешь?
- Я выживаю. Я дерусь. Я убиваю. Чуешь разницу?
- Так научи меня этому!
Трицитиана прыжком вскочила в седло и послала коня рысью.
- Нет. - Бросила она через плечо, давая понять, что разговор окончен.

В тот же день, когда они остановились на ночлег, Лаи повторил попытку. Он на цыпочках подобрался к Трице со спины, когда девушка разводила костер, и громко спросил:
- А вот, если нападут?
- Да чтоб тебя! - Трица вздрогнула и уронила только-только занявшийся трут. Тот моментально потух.
- Кто тебя прикроет со спины? Я же буду только обузой.
- Кретин! Дрова собирай!

После ужина Трицитиана подошла к Лаиколло. В руках девушка держала небольшую палку и кинжалом срезала с нее ветки и сучки.
- Считай, что уговорил. - она дважды рассекла воздух, пробуя палку. Убрала кинжал в ножны. - Готов к первой тренировке?
Юноша встал с седла, лежащего на земле, и отряхнулся.
- Готов! Что мне делать?
Губы девушки растянулись в хищной улыбке.
- Что угодно, но не дай себя ударить.
И она ударила палкой по ноге Лаи.
- Ай! - вскрикнул юноша, хватаясь за ногу. Но переживать за будущий синяк времени не было - сверху летел новый удар. Лаи отпрыгнул.
И началась тренировка. Лаиколло пытался уворачиваться, защищался руками, но все равно, раз за разом получал новые синяки. Трица нещадно гоняла парня по поляне, иногда выкриками давая советы и наставления.
На второй вечер тренировка возобновилась. В этот раз, во время избиения, Лаиколло впервые попробовал не уворачиваться или отступать, а нырнуть под удар. На удивление получилось. Он даже успел перехватить руку Трицитианы, за что в начале получил одобрение, а затем удар коленом живот.
А на третий вечер Лаи рискнул хорошенько избитыми, распухшими руками и поймал палку. Крепко сжал и сильно рванул на себя. Палка внезапно легко поддалась. Трица просто отпустила ее. Это было так неожиданно, что Лаи потерял равновесие. Он не успел даже подумать, что делать дальше, когда кулак Трицитианы разбил ему нос.
- Плохо! - девушка стояла над ним, уперев руки в бока. - Ты опять не думаешь! Ты просто злишься и прешь вперед, как раненый зверь. Подловить тебя ничего не стоит.
Лаиколло кашлянул. Он осторожно дотронулся до носа и вздрогнул от боли. Из обеих ноздрей текла кровь.
- Отдохнул? Вставай, продолжим.
- Продолжим? - прогнусавил Лаи и вскочил на ноги. - Да какой, нафиг, продолжим? - он в сердцах отбросил палку и ушел к ручью умываться.

- Хвост! - это было первое слово, произнесенное на четвертый день путешествия. С самого утра Лаиколло дулся за разбитый нос и путники не разговаривали друг с другом.
- Что?
- Вон вдалеке - повозка и два всадника.
Лаи не на шутку забеспокоился:
- Думаешь, это Бронсвальд?
Трица прикрыла глаза от солнца и долго рассматривала пришельцев.
- Отсюда не видно. Возможно, просто купец с охраной.
- Если купец, тогда все в порядке?
- Всегда лучше перестраховаться. - девушка отстегнула от пояса кинжал в ножнах и кинула спутнику. – Ты, главное, не расспрашивай что везут. И будь начеку!
Лаи поймал кинжал и сунул себе за пояс.
- А что такого они могут везти? Золото?
- Едва ли. Но выращивают в этих краях растение одно интересное. Из семян варят зелье дурманящее. Курят его. Но со временем зелье это человека с ума сводит. - Трица сильно шлепнула себя по плечу. – Потому, под угрозой смерти, король запретил его выращивать и продавать. - отбросила трупик слепня. – Но платят за зелье хорошо. И всякий лихой люд выращивает и везет его в Тарабон.

Небольшая крытая повозка, запряженная двойкой лошадей, поравнялась с путниками. Рядом ехали верхом двое вооруженных охранников. Управлял повозкой сморщенный дедок. На козлы рядом с дедком вылез невысокий человек. Его гладко выбритая голова блестела на солнце. Человек приветственно раскинул руки. В ухе сверкала серьга с большим красным камнем:
- Доброй дороги, благородные путники! Я купец из славного города Тарабона! Меня зовут Вишенка!
- Яблочко, Вишенка, - под нос проворчал Лаи. - А я - томат!
Широко улыбаясь, купец продолжал:
- А это мои могучие охранники - Шон и Бин! - указал на каждого по очереди, Вишенка. - Не удивляйтесь, они близнецы.
Как две капли воды похожие охранники одновременно приложили правую руку к сердцу и поклонились:
- Шон - это я!
- А я - Бин.
Вишенка недоуменно перевел взгляд с одного на другого.
- Да, чтоб вас, пустобрехи! Ты Шон, у тебя топор. А ты Бин, у тебя дубинка.
Близнецы засмеялись.
- Да мы оружием просто поменялись!
Трица закатила глаза и вполголоса произнесла:
- У близнецов это дежурная шутка.
- Ах, вы ж… - нахмурился Вишенка. Потом повернулся к Лаи и Трице и вновь улыбнулся. - С кем имею честь в сей славный день делить эту чудесную дорогу?
- Я Трицитиана, а это мой спутник Лаиколло. Мы путешественники. – представила евушка.
Охранники переглянулись, а Вишенка удивился:
- Та самая Трицитиана? Огненная Фея? Дочь арт`три?
Та самая Трицитиана мрачно кивнула.
- Этот день воистину удачен! – купец просиял. – Благородная воительница…
Трица тяжело вздохнула.
- …я хотел бы предложить тебе достойную работу! Возле Чистополья, по слухам, орудует банда, а у меня всего лишь два охранника.
- Чистополье уже далеко. – заметила девушка.
- А моя повозка полна товара и я хочу быть уверен, что он в безопасности.
- Пять серебряников, ваши харчи - и мы проводим вас до Тарабона.
Вишенка нахмурился:
- Своим охранникам я плачу меньше.
- Но ведь они же не «Те самые». – съязвила арт`три. - Пять каждому и половину вперед.
- Каждому? Я думал, это твой слуга.
- Слуга? – опешил Лаи.
- Каждому. – Трица остановила коня и холодно посмотрела в глаза купцу. – Или мы прощаемся.
Вишенка внезапно переменился в лице и несколько фальшиво улыбнулся:
- Договорились!
- Половину вперед, это значит, прямо сейчас. – девушка все еще не трогалась с места.
Купец помрачнел и снял с пояса кошель.

Лаи вытер тыльной стороной ладони слезы и заморгал. Глаза щипало от дыма. После нескольких неудачных попыток, ему все же удалось развести костер. Приближался вечер, и Вишенка велел разбить лагерь в лесу, недалеко от дороги. Повозку оставили на тракте. Охранял её Шон и сам Вишенка. Трицу до полуночи отправили присматривать за лошадьми.
От напряженного раздувания костра из носа вновь пошла кровь. Бин принес охапку хвороста, кивнул Лаи:
- Нехило тебя отделали, братуха.
- Ааа… - безразлично отмахнулся юноша, шмыгнул носом и рукавом рубахи вытер кровь.
Бин по-дружески ткнул собеседника в плечо и протянул флягу:
- Надеюсь, противника ты отделал еще лучше. Глотни-ка, братуха - полегчает.
Лаи сделал глоток. Горло обдало жаром, а потом осталось приятное хвойное послевкусие с нотками каких-то фруктов.
- Ух, славно! Но не противника, а противницу. – поправил он. – И хрен её отделаешь.
- Рыжая что, бьет тебя?
- Да не, тренирует. – Лаи сделал еще глоток.
Охранник присел рядом на снятое седло.
- Да ты что, братуха? Вот же диво! Тебя тренирует арт`три.
- Ну да. А что такого? – пожал плечами юноша и вернул флягу.
- Это же арт`три! – Бин сделал большой глоток.
- И что это значит?
- Ну, братуха ты и темнота! Арт`три - это священный отряд баб-воинов. Дочерьми Три называют себя.
- Три это богиня или число?
- Э, не братуха, они её праматерью кличут. Ну, то есть типа та, которая все это организовала. За морем на западе у них есть храм. Туда мужиков не пускают. Только баб.
Чудесное питие из фляги, расслабляло. Лаи усмехнулся:
- А как же тогда они этого, ну того…
Охранник заржал:
- Так друг друга! – потом отсмеявшись, продолжил. – Мужиков они, как породистых жеребцов отбирают, и живут с ними, пока ребенка не зачнут. А потом, ежели рождается мальчик – ребенка убивают. Ежели девочка – обучают тайным знаниям боя. И никогда дочери Три не обучали мужиков драться. Обычаи у них такие.
- Квасите, лентяи! – неожиданно раздался злой голос Вишенки. – А ужин кто готовить будет?
- Да, мы ж это… - промямлил Бин.
- "Это" они. Я вам за отдых, что ли, плачу? Так, ты, - купец указал на Бина пальцем. – Берешь котел и за водой. А ты новичок… как тебя там?
- Лаиколло я. – нахмурился Лаи.
- А, не важно! Иди, смени Шона. Он хоть готовить умеет. До полуночи охраняешь повозку.

Юноша не успел еще и заскучать, а Бин уже принес тарелку густой горячей похлебки. Ободряюще улыбнулся и хлопнул Лаиколло по плечу:
- Зато он платит хорошо. А это ж главное в нашем деле. Делай, что скажут и получай монету. Не ссы, братуха, сменю тебя после полуночи - поспишь.

Медленно крадясь, ночь выпивала последние остатки света из мира. Небо заволокли тучи - свет звезд не падал на землю. Лаи приплясывал на дороге, пряча замерзшие ладони под мышками. Это помогало немного согреться и не заснуть. Со слов Трицы, им сегодня еще повезло, ведь самое сложное - это стоять на посту с полуночи до утра.
По еще более черному пятну в угольно вязкой темноте и храпу Вишенки можно было сориентироваться, где находится повозка. Купец спал со своими товарами. Шон и Бин у костра, ожидая, когда их разбудят в полночь для смены караула.
Внезапно Лаи ощутил какой-то странный терпкий запах. А потом, с нарастающим внутри ужасом заметил два светящихся глаза на черном пятне, которое было повозкой. Лаиколло выхватил кинжал арт`три. От повозки послышался тяжелый кашель.
- Спокойно парень. Это всего лишь я, вышел курнуть. – проскрежетал незнакомец хриплым голосом.
- Кто такой?
- Агапий я, повозкой правлю.
Лаи расслабился. Убрал кинжал в ножны.
- Напугал ты меня дед. Агапий, значит. А я Лаиколло. Нас почему-то Вишенка не представил.
- На кой меня представлять? Я уже толком и не человек для него. – дед вновь затянулся трубкой и выдохнул дым с терпким запахом.
- А кто ты? – насторожился юноша.
- Груда мяса. – усмехнулся дед. – Раб я.
- Должник?
- Ну, можно и так сказать. Подсел я на Дрань когда-то. Стал никому не нужен. Вот мастер Вишенка меня кормит и Дранью снабжает. Хочешь затянуться?
Ни один из собеседников не успел заметить, когда в повозке перестал раздаваться храп. Звук подзатыльника огласил тишину ночи.
- Болтаешь много, Агап! Лезь под повозку и спи!
- Да, хозяин. – испуганно прокряхтел дед.
- Подобрал я его полуживого когда-то. – темное пятно, которое было Вишенкой, повернулось к Лаиколло. – Дал работу. Кормлю. Дрань покупаю, чтоб не помер, бедолага.
- Ясно. – кивнул в темноту Лаи.
- Ну, хорошо, что ясно. – неопределенно ответил купец и, судя по звукам, полез обратно в повозку, оставляя Лаиколло одного во тьме с невеселыми думами.

- Эй! – раздался женский голос из темноты. – Полночь уже. Ты спать собираешься?
Лаи повернулся на голос:
- Слушай, у них тут некая Дрань. Это то зелье, про которое ты говорила?
- Да. – мрачно ответил голос.
- Что делать будем?
- Сейчас - спать. Тьма - хоть глаз выколи. А утром уже решим, что делать будем. Пошли будить наших близняшек!

Но ещё до того, как расцвело утро, Лаиколло разбудил истошный человеческий вопль и лошадиное ржание.

06.06.2005 - 05.03.2014

+1

5

http://s8.uploads.ru/t/N7ebl.jpg

Глава 3.

Солнце еще не коснулось края горизонта, но тьма уже растворялась в рассвете. Словно в кофе тонкой струйкой наливали молоко.
Лаи сел на теплой подстилке и отбросил одеяло. Трицитиана уже была на ногах: рыжие космы взлохмачены со сна, в руках копье.
- Бери кинжал. За мной!

По фляге на поясе Лаи сразу узнал Бина. Охранник лежал на земле без движения. Из раны на голове вытекала кровь. Огромные гнедой жеребец стоял рядом с телом. Упрямец бил копытом и кивал головой. Юноша упал на колени рядом с Бином, перевернул его на спину, приложился ухом к груди.
- Вроде жив!
- С такими ранами долго не живут. - арт`три подняла из травы узду. - Твоя?
Юноша потрясенно уставился на находку и утвердительно качнул головой:
- Упрямца.
- Конокрады! - зло прошипела девушка. Арт`три выставила руки перед лицом и ломанулась через кусты в сторону дороги.
Лаи вновь опустился на колени рядом с недавним приятелем, потряс тело:
- Бин! Бин! Ты, что? Ты коня украсть хотел?
Рядом раздался человеческий рык:
- Скотина! Брата убил! - на юношу смотрела копия Бина. Шон доставал из-за пояса дубинку. - Брата! Моего! Порву гада!
Юноша примиряюще поднял руки. Хотел что-то сказать, но слова застряли в горле - руки были по локоть в крови Бина.
Шон дико завопил и атаковал.
Лаи сообразил вытянуть из-за пояса лежащего охранника топор и подставил топорище под удар. Топорище затрещало, но выдержало, окованную сталью дубинку. Шон не особо думал, он просто лупил с плеча. Охранник оскалился, с губ летела слюна. Удары летели один за другим. Лаиколло пятился, парируя топорищем и уворачиваясь. Внезапно появившийся под ногами корень, предал юношу. Охранник замахнулся над упавшим противником. Лаи, в тщетной попытке самозащиты, закрыл голову руками.
Упрямец атаковал грудью с короткого разбега. Ноги Шона оторвались от земли и он пролетел несколько шагов. Охранник перевернулся на спину и хотел подняться. Последнее, что он увидел, это копыто, летящее ему в лицо.

Друзья седлали своих коней. Сумки с продуктами, одеждой и оделяла перекочевали на лошадей Шона и Бина.
- Удрал лысый гад! - рассказывала Трица. - Я только на дорогу выскочила, как он сразу хлестнул лошадей и был таков со своей повозкой. А эти вот, - она кивнула на лошадей близнецов. - У деревца оседланные стояли.
- Выходит, они изначально нас ограбить собирались?
- Выходит, что так.
Лаи гладил жесткую гриву, прижавшись щекой к горячей шее Упрямца:
- Тогда почему просто во сне не зарезали?
- Видать обо мне наслышаны. - усмехнулась девушка. - Слухи это не всегда плохо.
- О твоей тайной технике боя Дочерей Три?
Трица хмыкнула. Водрузила седло на спину Мрака и повернулась к юноше:
- Близняшки насвистели?
Лаи кивнул.
- Что еще обо мне рассказали?
Юноша замялся:
- Ну, что вы мальчиков при рождении убиваете. Что в храме девочек с детства драться обучаете. Что мужчин используете, как племенных жеребцов для...
Трица презрительно фыркнула и стала затягивать подпругу.
- Старая песня.
- Так это все правда?
- Частично. - пожала плечами девушка. - Я никогда не была в храме Три. Отец выкрал мою беременную мать. Они бежали из храма еще до моего рождения. Боялись, что будет мальчик. А оказалась я.
- Так ты не знаешь тайной техники арт`три?
- В глаза её не видела. Вроде они сражаются верхом на здоровенных быках или типа того.
- А откуда ты умеешь так драться?
- Жизнь научила. - девушка посмотрела на собеседника, изогнув бровь. - А ты попробуй выжить на улицах Ноби, когда все знают, что ты дочь арт`три и мага. В Хадоле одинаково ненавидят и боятся и первых и вторых.

Дорога плавно сбегала с холма к большой деревне, облепившей тракт словно спелые ягоды ветку. Вдалеке под солнцем блистали воды озера.
- Красиво! - с восхищением выдохнул Лаи.
Путники остановили коней на вершине холма и любовались открывшимся видом.
- Это Жадино. От него до столицы всего пять дней пути.
Юноша усмехнулся:
- Ну и название!
Трица тронула коня пятками и начала спуск:
- Самое подходящее. Доят купцов так, что только успевай монеты считать.

Когда друзья уже въезжали в деревню, на вершине холма появился путник. Мужчина в простой одежде путешественника, вел под уздцы своего коня. Незнакомец остановился, невольно залюбовавшись прекрасным видом. Он несколько раз глубоко вдохнул и улыбнулся. Подбросил в руке маленькое лесное яблоко. Поймал. С наслаждением откусил. По подбородку побежала струйка сока.

На центральной площади деревне собралась огромная толпа. В центре площади, стоял помост, сколоченный из досок. Люди, задрав головы, слушали человека в белоснежном балахоне. Рядом с человеком на помосте стояло еще с дюжину мужчин и женщин. На предплечьях у них были белые повязки.
- ...и они решили назвать его "Чужак" потому, что ненавидели и боялись его. Боялись, что отберет он у них власть над миром. Ибо он и есть создатель мира сего. - мягким, добрым голосом вещал человек с помоста.
- Интересно! - сказала Трица, направляя Марка к толпе слушателей.
Лаи свесился с Упрямца и обратился к пожилой женщине:
- А что тут происходит?
- Э, да несколько дней назад приехал из столицы святоша. Владмиром себя зовет. Про книжку все талдычит какую-то. Голову задурил молодежи. Вон они рядом с ним на помосте. Хозяйство бросили, скотину продали и с ним хотят путешествовать про книжку эту всем рассказывать.
- А про что книга то?
- Пес её знает про что. Про семерых магов что-то, про то, как они мир спасли от Чужака. И что мол Чужак этот на самом деле мир то и создал. Много всякого.
- А вы тут читать умеете?
Пожилая женщина презрительно смерила взглядом собеседника:
- Да какой читать! Мы тут слушать умеем. А он так ладно рассказывает!

- А по-моему совсем не интересно. - утомленно пробурчал Лаи.
- Интересно, что в толпе бойцы Большого Пита. И что они тут явно не для того, чтобы слушать эту чушь.

- Мы живем в эпоху, когда истину уже никто не помнит. Ложь повторяемая из поколение в поколение, становится истиной. От нас скрыли истину заменив её угодной для Них ложью. Ложь впитывает ребенок с молоком матери со сказками бабушки и разговорами взрослых. Для нас уже почти невозможно принять то, что на самом деле есть истина. Это перевернет привычный нам мир. Это диаметрально сменит полярность о понимании добра и зла, о врагах и друзьях.
Когда-то мы совершили огромную ошибку поверим магам. Они обманули нас! Заставили поверить в то, что удобно им. Убедили что Чужой наш Враг. Но он не враг нам. Он создатель. Мы совершили ошибку отринув его. Но я расскажу вам! Я научу вас...
- Маму свою поучи! - крикнули из толпы.
- Хватит дурить нам головы! - поддержали на другом конце площади.
Толпа постепенно начинала гудеть.
- Твоя карета полна наших денег!
- Обманщик!
- Вор!
Лаи успел заметить крепкого молодого мужчину, который бросил камень в сторону помоста. Бросок был великолепен. Владмир схватился за лоб. Белоснежный балахон забрызгала кровь.
Люди с белыми повязками на предплечьях, загородили собой Владмира от других камней.
Толпа бушевала.
Внезапно несколько коротко стриженных крепких ребят влезли на помост. Началась драка. Людей с белыми повязками на предплечье лупили и скидывали с помоста в толпу.
Трица махнула рукой:
- Все здесь ясно. Поехали на постоялый двор.

Лаи сел на лавку и спиной прислонился к стене. Потянулся до хруста суставов. Только сейчас он почувствовал как соскучился по самым простым удобствам. Таким, как стол, стул и холодное пиво. Ну и конечно же не стоит забывать, что под кустом сидеть гораздо неудобнее, чем в добротном деревенском отхожем месте.
Симпатичная девушка в чепце, как раз принесла две кружки и покрытой испариной кувшин пива. Трица кивнула служанке:
- Передай привет Большому Питу от Феи.
Лаиколло, в счастливом предвкушении, наполнил кружки.

Вскоре дверь кухни, куда убежала служанка, открылась. В зал, вытирая руки полотенцем, вошел высокий и очень толстый человек. Толстяк с важным видом держал губы "уточкой", громко сопел и чуть прихрамывал на одну ногу.
- Привет, Большой Пит! - арт`три отсалютовала кружкой.
Пит закончил вытирать руки. Бросил полотенце на один из свободных столов и ответил:
- Здравствуй, Фея.
- Здравствуйте, а меня зовут Лаиколло!
Большой Пит не удостоил юношу даже взглядом.
- Подвинься, парень.
Лавка жалостно заскрипела под огромным человеком. Стало тесно. Лаиколло вжался в стену.
- Как твои дела, Фея? Как перегон табуна?
Трица отхлебнула пива:
- Вполне успешно. А как ты поживаешь? Как твой постоялый двор?
- Тружусь по маленку, вашими молитвами.
Арт`три уперлась локтями в столешницу и посмотрела в глаза собеседнику:
- Послушай, что это сейчас было, на площади?
Пит пожевал губами, раздумывая над ответом:
- Воля народа. Хадол свободная страна и мы не нуждаемся в этих раболепных Западных религиях.
Трица усмехнулась.
Лаи решился встрять в разговор:
- Наверное можно было решить все более мирным и законным путем. У вас же есть староста. Просто выставили бы этого Владмира за околицу.
Толстяк засопел:
- Молодой человек, когда жителей моей родной деревни обманывают, когда мои приятели становятся тупыми, послушными овцами, я, как добропорядочный человек не могу сидеть сложа руки. И я принимаю те меры, которые считаю верными в данной ситуации.
Юноша смутился.
- Ну да, это ваше право. Но...
- Именно, - перебил Пит. - Мое право. Право сильного и свободного человека. Раз я могу это сделать - я это делаю.
Трица с плохо скрываемой улыбкой, рассматривала кружку.
- А еще у Владмира карета с сундуком полным пожертвований. - как бы невзначай обронила арт`три.
Большой Пит сделал вид, что не услышал последней фразы.
- Впрочем не важно. - Трица поставила кружку на стол. - По-поводу той информации, которую ты просил узнать. Я выяснила.
Толстяк заметно обрадовался:
- Ох, ну не здесь же это обсуждать. Пойдем наверх. К тому же я тебе должен отдать денег за последнее дело. А молодой человек пока утолит голод. - Пит встал с лавки и повернулся в сторону кухни. - Зои! Неси-ка еды нашим гостям за счет заведения!

Когда Трицитиана и Большой Пит скрылись на лестнице, ведущей на второй этаж гостиницы, появилась служанка с подносом. Зои стрельнула глазами на Лаи и приветливо улыбнулась:
- Впервые у нас?
Лаиколло побарабанил пальцами по столешнице.
- Думаю, что да.
- И как тебе наша деревня? - служанка поставила на стол дымящиеся тарелки.
- Очень красивый вид с холма.
Девушка присела на край скамейки напротив. Наклонилась вперед через стол и заговорчески понизив голос, произнесла:
- У нас еще очень много красивых мест.
- О! - Лаи заставил себя оторвать взгляд и перевести его на глаза собеседницы. - Я был бы рад их осмотреть.
Хлопнула входная дверь. В зал вошли восемь крепкий молодых людей с короткими прическами. Ребята были сильно возбуждены после драки на площади. Одного из них Лаиколло узнал сразу - это он первым метко швырнула камнем во Владмира. Служанка вскочила с лавки и скрылась на кухне.
Метатель камня направила к столу Лаиколло. На его лбу юноша разглядел широкий короткий шрам.
- Че, смотришь? - зло начал метатель. - Че, зенки вылупил?
Его окликнули:
- Эй, Свистун, не надо. Давай просто выпьем.
- Да пошел ты! Он с Зои любезничал.
Все восемь крепких ребят обступили Лаиколло. Названный Свистуном сел на лавку напротив. Лаи резко почувствовал, что зря оставил топор Бина в комнате наверху, а кинжал вернул Трице.
- Че смотришь? Глаза спрячь, а то выколю, тварь
- Я на еду свою смотрю. - не зная, что делать и как себя вести, пробубнил Лаи.
- Охринительно! Но че ты на меня смотришь?
- Я на тебя не смотрю.
Свистун смахнул одну их тарелок с на пол. Глиняные черепки и еда полетели в разные стороны.
- А я вот не хочу чтобы ты на меня смотрел!
- А куда мне смотреть?
- Мне похрен!
- Я только поем и уйду.
- Да мне похрен!
Лаи начал поднимать с лавки:
- Я лучше уйду.
Сразу несколько человек схватили его за плечи и усадили обратно.
- Смелости, что ли наелся? - Свистун взял кружку пива со стола и выплеснул содержимое в лицо собеседнику. - Может подеремся один на один?
Из кухни вышел парень лет пятнадцати. Он нес веник и совок.
- Свистун, Большой Пит велел тебе сейчас же отправляться на просеку.
- Ну, что еще? - парень со шрамом на лбу, раздосадовано стукнул кружкой по столу. - Только на площади закончили. А жрать когда?
Мальчик пожал плечами и начал подметать осколки тарелки.
- Я передал. А ты сам смотри.
Свистун раздосадовано махнул рукой и встал.
- Пошли на просеку!

Лаи смахнул с лица пиво, отжал волосы. Вроде бы это было всего лишь пиво, а ощущалось словно тебя оплевали с ног до головы. Обида и злоба от бессилия жгли изнутри.
Парень с веником сел напротив. Протянул полотенце.
- Меня зовут Совенок.
- Ты ведь соврал им? Большой Пит ничего не передавал через тебя? Он же сейчас наверху.
- Соврал. Но я уже не раз видел этот спектакль и знаю чем он обычно заканчивается.
- В таком случае спасибо за помощь. - Лаи стянул через голову мокрую верхнюю рубаху. Отжал. - Но скоро они обнаружат твою ложь.
- Да, - Совенок нервно сжал кулаки. - Мне нужно уехать из деревни. Возьмите меня с собой до Тарабона. Я знаю, что вы едете туда и у вас две запасные лошади. Я могу прислуживать в дороге, я умею чистить лошадей, умею развести огонь и...
- Погоди-погоди, - остановил словесный поток Лаи. - А что твои родители? Они тебя отпускают?
- Нет. - подросток отвернулся, нервно кусая губы. - Но мне очень, Очень нужно в Тарабон! Поверьте! И родители не защитят меня от Свистуна.
Лаиколло вздохнул. За те несколько часов, что он успел пробыть в Жадино последний аргумент Совенка звучал очень правдоподобно. Вероятно подростку за обман грозила серьезная расправа.
- Хорошо. Мы отправляемся завтра утром. Будь на конюшне.
- Нет. Мне нужно сейчас же уходить из деревни. Дальше по тракту в сторону Тарабона есть озеро. Возле озера большое дерево. завтра утром я буду ждать вас там.
- Договорились. - Лаи протянул руку через стол.
Совенок неуверенно посмотрел на протянутую ладонь.
- Вы даете слово, что отвезете меня в Тарабон?
- Даю слово. - кивнул Лаиколло, и с его носа капнуло пиво.
Они скрепили договор рукопожатием.

Утром следующего дня путники покинули Жадино. Небо заволокли низкие тучи. На востоке гремело. День грозился стать дождливым.
- Ну как прошла встреча на высшем уровне без свидетелей. - съязвил Лаиколло.
- Что? - удивилась арт`три.
- Ваши дела с Большим Питом.
- А, нормально.
- Он твой друг?
- Друг? Нет. Просто с ним можно иметь дела. Иногда подкидывает выгодную работу.
- Конечно незаконную?
Трица холодно посмотрела на собеседника и не ответила.

Как это всегда бывает пред бурей - в воздухе пахло свежестью. Ветер раскачивал верхушки деревьев и трепал гривы коней и волосы путников.
- Не в самое удачное время мы выехали. - заметила Трица. - Возможно стоит вернутся в деревню и переждать бурю.
- Нельзя. У нас попутчик. Он ждет нас у озера. - наконец-то признался Лаи.
- Что?
- Совсем забыл сказать. - невинно ответил юноша. - Я обещал одному парню из деревни, что мы довезем его до Тарабона.
- Что?
- Прости, вылетело из головы. Он безобидный, он будет прислуживать. Он...
- То есть со мной уже советоваться не нужно? - резко прервала арт`три.
Лаи поспешил заткнуться.

Показалось озеро. На поверхности воды от сильного ветра бежали волны. Не зная, как продолжить разговор и что еще сказать, Лаи стал высматривать большое дерево на берегу.
По дороге, навстречу всадникам двигалось несколько человек. Впереди группы шел Свистун. За ним четверо крепких ребят, двое из которых за шкирку волокли избитого Совенка.
- Этот что ли наш пассажир? - указала подбородком арт`три.
Лаи испуганно кивнул.
Когда до бойцов Большого Пита оставалось несколько шагов, Трица окликнула их.
- Эй, Свистун! Что за дела?
Крепкий парень со шрамом на лбу, уважительно поклонился воительнице.
- Доброе утро, Огненная Фея. - он указал на избитого Совенка. - Раб мастера Пита. Удрать, зараза, опять хотел. Насилу гада отыскали.
- Я не раб! - пискнул Совенок и попытался вырваться, но бойцы Большого Пита держали крепко.
- Заткнись нахрен! Ты раб и свинья неблагодарная! - Свистун отвесил подростку подзатыльник. - Твой отец должник! И ты принадлежишь матеру Питу! Я к тебе падле, относился еще хорошо - драться учил. А ты паскуда бежать удумал!?
- Мне нужно в Тарабон, ты же знаешь!
- Забудь её!
Трица послала Марка шагом и кивнула Свистуну.
- Удачи! Привет Большому Питу.
- Что? - Лаиколло не поверил своим глазам. - Мы просто уедем?
Девушка покачала головой не оборачиваясь:
- Не наше дело.

Шестерка путников миновали всадников и продолжили путь обратно к деревне. Трица неспешно ехала дальше по тракту. Бывшие кони близнецов плелись за ней. Лаи никак не мог решится отвернуться от удаляющейся спины Совенка и тронуть Упрямца пятками, продолжив путь. Юноша сжал зубы, зажмурился и словно в пропасть, спрыгнул с коня.
- Эй, козлина! А ну стоять! Мы не закончили вчерашний разговор!
Свистун нахмурился и остановился. Повернулся.
- Что ты нахрен сказал?
- Я сказал, что обещал этому парнишке взять его в Тарабон. И если я сейчас набью твою мерзкую морду, то ты мне отдашь его.
- А с какого я должен это делать? - Свистун повел могучими плечами. - Что мне с того?
Лаи на мгновение растерялся, но отступать уже было поздно - он летел в пропасть и возврата не было.
- Если я проиграю - забирай моего коня!
Коротко стриженные ребята одобрительно зашумели, оценивая коня и призывая Свистуна соглашаться. Свистун поднял руку, останавливая разговоры.
- Самый умный что ли? Обдурить решил? У тебя боевой конь. Он либо нахрен убежит, либо покалечит меня. Стреножь его и привяжи к дереву.
- Договорились. - Лаи взял Упрямца под уздцы и повел коня в дереву.
- Ты что творишь, идиот? - попыталась остановить его Трица. - Свистун отличный боец, он размажет тебя! Зачем тебе это?
Лаи не ответил и даже не взглянул на девушку. Он взял веревку и связал передние ноги Упрямца.

Гром грохотал совсем рядом. Молнии били над лесом. Кони испуганно ржали и рвали поводья. С неба упали первые капли дождя.
Лаи принял стойку, которую посчитал наиболее удачной для кулачного боя.
Трица подняла глаза к небу и провела ладонью по лицу.
Противник стоял вальяжно опустив руки и ухмылялся уголками рта. Лаиколло прыгнул вперед и нанес прямой удар левой рукой, целясь в лицо. Свистун, не поднимая рук, легким движем уклонился от удара. Лаи нанес удар правой, потом вновь левой, потом еще и еще. Противник легко уклонялся от ударов или ловко подставлял под них плечо.
- Хорош танцевать! - крикнули из группы бойцов Большого Пита. - Кончай его!
Лаи на мгновение отвлекся, пытаясь определить крикуна. И тут же получил сильный удар в ухо. Линия горизонта заколебалась, ноги подкосились, но юноша не разрешил себе упасть. Свистун тут же пнул противника в живот, выбивая дыхание и заставляя согнуться, а потом нанес удар коленом в лицо.
Лаиколло упал, хватая ртом воздух. Из обоих ноздрей опять лилась кровь.
Зрители смеялись. Трица безнадежно покачала головой.
- И даже нахрен не вставай! - выплюнул Свистун.
Но Лаи встал и ринулся вперед, рассекая воздух бесполезными ударами. Противник вновь не атаковал, а лишь вальяжно уворачивался и защищался. А потом удар Лаиколло разбил ему нос. Свистун осоловело пошатнулся, слизнул кровь потекшую из ноздри. Зрители затихли. С неба ударили потоки воды. Окрыленной удачей, юноша ринулся вперед. Но противник внезапным нырком исчез с линии атаки и, появившись сбоку, нанес сокрушительный удар. Вспышка. Кто-то выключил свет. Когда свет вновь включили, Лаи увидел перед своим лицом травинки мечущиеся под струями дождя. Его сильно пнули в живот. Юноша сжался в позу эмбриона, лежа в луже жидкой грязи на дороге.
- Попрощайся нахрен со своей лошадкой, петушок. - услышал он голос над собой.
Трица, сидя на Мраке, болезненно поморщилась и отвернулась.
- Стой! - прохрипел Лаи и перевернувшись на живот, попытался встать. - Я еще с тобой не закончил, урод! - он плюнул кровью в противника.
Но встать ему не дали. Свистун подскочил к нему, схватил за длинные мокрые волосы и нанес несколько сильных ударов в лицо. Отпустил волосы. Обмякшее тело упало в грязь.
- Заберите его коня! - втянув носом кровь, скомандовал парень со шрамом.
- Нет. - мокрые рыжие волосы прилипли к конопатому лицу. Светло-голубые глаза, светились холодным огнем. Высокая и стройная арт`три стояла с копьем наизготовку. - Оставьте мальчишку и валите домой.
Четверо крепких парней почти одновременно выхватили засопожные ножи.
- Стоять! - взревел Свистун, останавливая своих бойцов. - Она арт`три!
Желание взять противницу на ножи, моментально скукожилось и превратилось в испуганную неуверенность. Трица в очередной раз порадовалась слухам о себе.
- Фея! Какого хрена? - Свистун развел руками. - Был же уговор. Я победил, я забираю коня и мальчишку.
- Со мной уговора не было. - мрачно парировала девушка.
- Да что ты творишь? Мы же были на одной стороне! По какому нахрен праву ты лезешь в это дело? - закричал парень.
Трицитиана холодно улыбнулась:
- По праву сильного и свободного!

Птицы радостно пели, приветствуя солнце, выглянувшее из-за туч. Буря прошла. Мир дышал обновленной свежестью. Над сверкающим зеркалом озера стояла радуга.
Четыре коня мерно ступали по лужам на дороге. Три мокрых всадника покачивались в седлах. Впереди их ждал Тарабон.

16.08.2005 - 09.03.2014

+1

6

Laikollo
Замечательно! Жду продолжения. Единственное,что при чтении напрягло во всех трех главах-некая современизированность языка. То есть, описывается фэнтези мир по технике и технологии близкий к Средневековью, при этом в первой главе используются устаревшие выражения,которые украшают текст, а вот слова "задолбало", "нафиг" и прочие подобные-сразу же разрушают очарование и сказку,нарушая общую стилистику повествования. Лично мне очень интересно,что же было дальше?

0

7

Aurvin Do'Arn
Спасибо за отзыв! )
Дальше в скором времени будет, все в процессе ))

0

8

http://cs314926.vk.me/v314926687/a6f7/4DjfwRPcAwQ.jpg

Глава 4.

С глухим стуком камешек отскочил от деревянной створки окна. Над деревней вновь сомкнулась тишина. Лишь стрекот ночных насекомых нарушал её. Второй камешек стукнул в ту же створку окна на втором этаже. В доме послышалась возня, и створки открылись. В окно выглянула заспанная девушка. Её светлые перепутанные со сна волосы серебрила луна. Сонно моргая она осмотрела двор и, наконец, заметила юношу. Парень стоял и, счастливо улыбаясь, любовался своей возлюбленной.
- Ты что здесь делаешь в такое время? - встревожено зашептала она. - Если отец тебя увидит - будет худо!
- Спускайся! Пойдем, погуляем.
- Что, сейчас?

Молочно-белый туман стелился над полем. Они ступали босыми ногами по мокрой прохладной траве, такой приятной после жаркого дня. В деревне, позади них, не горело ни одного огонька, а впереди, отражая небосвод звезд, раскинулось безмятежное озеро. По водной глади бежала тропинка лунного света, ведя к огромному старому дереву на берегу. Одна из веток свисала над водой. Это было их любимое место, они часто проводили здесь время. Юноша помог спутнице забраться на ветку, после чего запрыгнул сам. Они сели рядышком, чувствуя тепло друг друга. А пальцы ног касались еще не остывшей после жаркого дня воды.
Парень вложил в руку девушки кулон на веревочке.
- Что это? - удивилась та и улыбнулась.
- Подарок. Я сделал его сам. Из янтаря. - Юноша приобнял девушку. - Половинка сердца. А вторая, - он оттянул шнурок у себя на шее. - У меня.
- На нем что-то написано?
- "Вместе навсегда".
- Как красиво! - девушка прижала подарок к груди. - Он всегда-всегда будет со мной.
-  Как и я! - улыбнулся юноша, и хотел, было, поцеловать возлюбленную в губы, но та отвернулась и подставила щеку. Щека была соленой от высохших слез.
- Ты плакала? Что случилось?
Девушка некоторое время молча смотрела на звезды, отраженные в черной воде у себя под ногами.
            - Ты же знаешь, мой отец…
            - Причем здесь отец!? – возмутился парень. – Скоро мы станем совершеннолетними, и ты сама сможешь принимать решения! А приданое мне не нужно! Мы будем самостоятельными! Вести хозяйство, растить детей. Ведь главное – это наша любовь, а остальное не важно! Разве нет?
            - Да. - Вздохнула девушка, глядя в глаза любимого. - Да! Но пойми - есть романтика, чувства, а есть реальная жизнь! И жизнь редко укладывается в мечты! Кроме как любить, надо еще кушать, иметь крышу над головой, красиво одеваться! Пойми, я не хочу всю жизнь копаться в земле и жить в деревне.
Мир поплыл перед глазами, все стало незначительным, ненужным. Парень схватился за ветку, чтобы не упасть в воду.
- Ты больше меня не любишь?
            - Что ты! Я люблю тебя, глупенький мой! – девушка коснулась ладонями лица юноши. Заглянула в глаза. – И всегда буду любить! Но ты просишь невозможного. Сейчас мои родители не позволят нам быть вместе.
            Они смотрели глаза в глаза, читали тревогу и страхи друг друга. Слова были лишними. Потом девушка надела кулончик и поцеловала юношу.
            - Я виновата. Я должна была сказать раньше: послезавтра отец едет в Тарабон и берет меня и маму с собой. Он хочет продать весь товар, сшитый за эту зиму, и еще, – она вздохнула. – Еще он собирается купить дом в Тарабоне. И мы туда переедем.
            - Когда? – у юноши перехватило дыхание. – Когда переедете?
            - Сразу. Отец купит дом, и через неделю вернемся за вещами в Жадино. Потом опять в Тарабон - уже насовсем.
            - Но почему ты так спокойно про это говоришь?
            - Ты не думай, мне тоже больно. Очень больно, Совенок! – Девушка обняла юношу за плечи. – Просто я узнала об этом еще полгода назад и уже тогда выплакала все слезы и все приняла.
            - Почему ты не сказала мне сразу? – Голос срывался. Еще чуть-чуть - и он разрыдается, задохнется.
            - Я не знала, как тебе сказать. Не знала, как смотреть в глаза. Ладно, – она сползла по ветке и спрыгнула на землю. – Когда через неделю мы вернемся за вещами, тогда попрощаемся. Ты как раз обдумаешь все. - Морета вздохнула. - И, надеюсь, поймешь.
            Девушка развернулась и побежала в сторону деревни.

Дорога стала шире и оживленнее. По ней в обе стороны ехали купеческие и крестьянские обозы, шли странники, вышагивали небольшие группы солдат, топтались нищие. Вдоль обочины тянулись посевные и картофельные поля, сады с яблочными и другими фруктовыми деревьями. Иногда, прямо на дороге, кто-нибудь чем-нибудь торговал, чаще всего теми же фруктами или картошкой. Частенько предлагали свежее молоко, сметану и творог. Трое путников с удовольствием лакомились парным молочком.

Трицитиана спрыгнула с Мрака на пыльную дорогу и потянулась, разминая затекшую спину. Совенок, как и всю дорогу, был погружен в себя, однако карету заметил первым.
Четыре всадника ехали по двое в ряд. Доспехи прикрыты черными накидками без герба. На открытых шлемах покачиваются черные плюмажи, в руках взведенные арбалеты. За всадниками шестерка лошадей тащила большую шикарную карету. Занавески на окнах не позволяли разглядеть пассажиров. За каретой ехало еще четыре вооруженных телохранителя.
Трица взяла Мрака под уздцы и кивнула Совенку:
- На обочину.
Однако карета не проехала мимо, а остановилась рядом. Телохранители молча рассматривали парня и арт`три. Трица взяла копье. Совенок извлек из своей седельной сумки два здоровенных кухонных ножа. Арбалеты нацелились:
- Оружие положили, - скомандовал один из телохранителей. – Руки держим на виду!
Восемь граненых наконечников были весомым аргументом. Трица положила копье на землю, Совенок бросил ножи.
Бородатый телохранитель кивнул, спешился и учтиво открыл дверь кареты. На пыльную дорогу ступила нога, обутая в замшевую туфлю. Зашуршала дорогая черная ткань. Из кареты появился высокий статный и совершено лысый незнакомец. С лишенного возраста лица незнакомца смотрели глубоко посаженные глаза старика.
Совенок от удивления открыл рот – раковины ушей мужчины были заостренные.
- Эльф?
Незнакомец посмотрел на юношу:
- Это не тот. – Перевел взгляд на Трицу. – Где ваш третий?
Арт`три набрала полную грудь воздуха, чтобы послать незнакомца куда подальше, но её опередили. Из придорожных кустов раздалась отборная брань, смысл которой заключался в том, что кто-то перепутал лист лопуха и крапивы. Потом, завязывая штаны, из кустов появился юноша. Несмотря на распухшие губы, заплывший синяком глаз и многочисленнее ссадины на лице, в юноше угадывался Лаиколло.
- Да, чтоб руки отсохли у того, кто испек тот пирожок!
Лаи, наконец, справился с завязками на штанах, поднял глаза и с удивлением, только теперь, заметил, что происходит на дороге. Застыл с открытым ртом, рассматривая вооруженных пришельцев.
Лысый незнакомец подошел к юноше. Внимательно посмотрел в глаза, отчего внутри у Лаиколло все сжалось. Мужчина кивнул каким-то своим мыслям. Повернулся к телохранителям:
- Поехали.

Когда карета с телохранителями скрылась за поворотом, оцепенение с друзей спало.
- Что это вообще было?
Трица мрачно покачала головой:
- Если бы я знала.
- Это эльф? Настоящий эльф? Правда? – затараторил Совенок.
- Эльф. Только странно, что лысый. Эльфы очень любят длинные волосы. – Арт`три пожала плечами.
Лаи зло усмехнулся:
- Богатенький, а волосы не купишь!
Трица подошла к Мраку и ловко вскочила в седло:
- Ладно, поехали.
Совенок подобрал свои ножи и убрал в седельную сумку.
- Ты ножами владеть-то умеешь или просто так таскаешь? – осведомилась арт`три.
Совенок смущенно потупился:
- Умею. Свистун учил.
- О! Это серьезная заявка! – одобрила девушка. – Лаи, что там возишься?
- Я ща! – Лаиколло схватился за живот и побежал к кустам.

Солнце уже клонилось к западу, когда перед тремя путниками раскинулся, заполнив собой весь горизонт, Тарабон.
            Трица поставила на место отвисшую челюсть Лаи.
            - Но ведь… – пролепетал юноша.
            - Поражен?
            - Не то, чтобы…
            Трицитиана понимающе подняла брови:
            - Ожидал увидеть взлетающие ввысь башни и высоченные белоснежные стены с реющими на них знаменами?!
            - Типа того.
            Но ничего этого не было.
Тарабон – самый огромный город по эту сторону моря. Столица Хадола и центр торговли. Переплетение тысяч улиц и улочек - настоящий лабиринт. Перенаселенный и постоянно растущий город.
Сердцем Тарабона был Королевский дворец. Его башни действительно взмывали ввысь и на них гордо реяли флаги, а стены поднимались над крышами домов, напоминая, что когда-то это была крепость. Но теперь город не нуждался в стенах и вольно рос вширь, день и ночь стуча молотками по окраинам. Война не приходила в Хадол уже сотни лет. С запада морским щитом стоял город-порт Ноби. На востоке - верный союзник – Королевство гномов. С юга непреодолимой стеной для врагов стояли Серые горы и их врата – город Грейсван. А на севере раскинулись малозаселенные земли, где под властью короны жили крестьяне.
            - Ладно, хватит стоять посреди дороги! До темноты я хочу найти хорошую гостиницу.
            - Угу. – буркнул Лаи и легонько ткнул Упрямца по ребрам пятками.
            В глазах Совенка же стояла тревога. И страх!

Толпы народу, гомон, ругань, крики, ржание лошадей, мычание коров и скрип колес. Протягивающие руку попрошайки и неприятные запахи. Огромные серые здания, смахивающие на склады. Таверны, возле которых валялись выпивохи и затевались взаимные веселые мордобития. Торговцы с лотками на пузе, предлагающие всякие мелочи и не слишком съедобную пищу. Уличные актеры, подбрасывающие больше разноцветных шариков, чем способные поймать. Всеми этими и многими другими радостями городской жизни встречал своих гостей…
- Пригород, – со всей ответственностью проинформировала своих спутников Трицитиана. – Пока это только пригород. В городе все гораздо хуже.

Поток людей, животных и повозок стал уплотняться. Через некоторое время троим путникам пришлось даже остановить лошадей. Спешиваться они, правда, не торопились.
- Встали, – недовольно прокомментировал свое нынешнее положение Лаи. – Чего там такое?
- Городские ворота, – Трица пнула ногой какого-то не слишком расторопного молодца. Тот решил по-тихому проверить содержание ее седельной сумки. Парнишка грохнулся на пыльную дорогу, моментально вскочил и растворился в толпе. – Уши отрежу! – послала ему вдогонку предупреждение арт`три.
- А зачем городу без стен городские ворота? – Лаи, не поднимая глаз, следил за своими вещами – как бы чего не свистнули. – Поехали, в другом месте в город войдем.
- Езжай! – усмехнулась девушка. – Все места, где можно более-менее удобно въехать в город – это городские ворота. Можешь, конечно, попробовать по крышам или через чей-нибудь дом, но Упрямец там едва ли пройдет. А где пройдет – там с тебя за проход через свои владения сдерут, может, даже и больше, чем стражники на воротах.

В скором времени толпа начала делиться на две очереди. Заборчик, находившийся по центру дороги и разбивавший ее на две равные части, отгораживал одну очередь от другой. Слева от заборчика стояли, в основном, пешие или с небольшими телегами, люди. Справа же возвышались всадники, красовались кареты и жались друг к другу крытые обозы купцов. Трица повернула направо. Тут очередь двигалась заметно быстрее, и, видимо, в связи с этим обстоятельством, народ с другой стороны заборчика поглядывал на "богатеньких" (к которым автоматически причисляли всех, кто поехал направо) недовольно и завистливо.
- А зачем две очереди? – удивился Совенок.
- Там вход бесплатный, но с досмотром и тупыми вопросами, типа «Цель вашего прибытия в город?», «А есть ли у вас родственники в городе?», «А зачем вы такой городу вообще сдались? Топайте отсюда!» – и т.п. – Девушка достала тряпицу и начала заматывать наконечник копья. – А здесь вход по три серебряника с носа или по специальному документу, но зато обязательно пускают (если заплатил, конечно) и без лишних проволочек.
- А у меня денег нет, – вздохнул Совенок.
Трица наконец закончила с обматыванием наконечника и теперь завязывала аккуратненький узелок, чтобы тряпица хорошо держалась.
- Все равно пройдем тут. Я заплачу. В той очереди, – она кивнула в противоположную сторону дороги, – Проезд нам дороже обойдется. Щипачей полно, кошелек точно срежут. Кстати, Лаи, спрячь топор – в Тарабоне, с оружием больше кинжала, открыто ходить могут только солдаты, охранники и дворяне.

Очередь медленно, но все же двигалась. Лаиколло устало рассматривал впередистоящих - дорогая, расписанная яркими красками и золотом, карета в сопровождении охраны, но явно не та, что везла лысого, как колено эльфа. Несколько вооруженных всадников с копьями и в начищенных до блеска нагрудниках и шлемах.
Ближе всего располагался ряд обозов. На каждом обозе виднелся ярко-красный герб – два скрещенных молота, корона над ними и все это заключено в круг. На козлах ближайшего обоза сидел некто широкоплечий, низкорослый и с окладистой курчавой бородой чуть ли не до пояса.
- Там гном! – В последний момент Лаи все же удержался в седле. – Смотрите!
Лаи не рассчитал громкость возгласа, и гном, к которому был проявлен этот интерес, обернулся. Будь на месте Лаиколло крынка молока, или даже ведро, то от такого взгляда оно, наверняка, бы свернулось. Юноша с невинным видом откашлялся и отвернулся.
Совенок тоже отвел взгляд, которым вначале просто пожирал впервые увиденного гнома.
- Ты потише, – шикнула Трица. – Это клан Королевского Молота, самый уважаемый из трех. Видишь герб? Бородатые крайне вспыльчивы, а для этих в Тарабоне закон мягче, чем для других.
- Чегой-то?
- Они Тарабонскую армию оружием обеспечивают, – ответил за Трицу Совенок.
- И это дает им право быть над законом? – раздался незнакомый голос.
Лаи обернулся: в очереди рядом с ними на рыжей лошади восседал высокий худой мужчина. Тонкие усики под носом и облегающий костюм по последней моде подчеркивали его худобу. Незнакомец презрительно глянул в сторону гномьих обозов и громко продолжил:
- Бородазадые! Остроухие! Расплодили зоопарк в столице, и так места не хватает. Кого приютим следующего? Троллей?
- А что, так много эльфов в Тарабоне? – сразу заинтересовался Лаи.
Мужчина оглядел собеседника, задержал взгляд на огромном жеребце.
- Пока не много. Их, к счастью, вообще мало осталось в Хадоле. – он опять глянул в сторону гномов. - Сидят в своем Зеленом лесу и пусть сидят - вымирают! Нечего им в нашем городе делать. В свой-то лес они никого не пускают.
- А что они делают в городе?
- Кто ж эту остроухую шушеру разберет, что они делают в моем городе. Посольство тут у них. Приезжают, мусор свой на продажу привозят.
- А мусор их стоит очень дорого. – Шепнула Трица, но незнакомец расслышал.
- Дуракам любое модное барахло втюхать втридорога можно. – презрительно фыркнул мужчина и отвернулся, заканчивая разговор.

Городские ворота, которые на самом деле представляли собой поднимающуюся и опускающуюся жердь, миновали без всяких проблем. Стражник, в шлеме с пятнами ржавчины, даже не поднял глаз от ладони, на которую аккуратно легли девять Полновесных Тарабонских серебряников.
Жердь поднялась перед путниками, открывая великолепие Тарабона и… И никакого благоговейного или удивленного «аха», «оха» или даже «огогоха» не последовало. Они молча въехали в город, на данный момент не слишком отличный от пригорода и быстро смешались с огромной гудящей городской толпой.
В переплетении запруженных народом улиц Трица уверенно вела за собой друзей. Иногда приходилось останавливаться и возвращаться. Но не потому, что арт`три заблудилась, а потому, что некоторые улицы были перекрыты. На вопрос «Что происходит?», стражник, дремавший, прислонясь к алебарде, пробубнил что-то про приготовление улиц к предстоящему празднику.

Низкие дома, высокие дома, одноэтажные, многоэтажные, лавки, магазины, причудливая кладка и самая разнообразная архитектура – от элементарных домов-коробок, покрытых штукатуркой, до внушительных колонн и изящных балкончиков; рассматривать все это вскоре осточертело до невозможного. Особенно потому, что хотелось отдохнуть, поесть, но ни на минуту не исчезающая толпа сильно замедляла движение.
Наконец, Трицитиана свернула в ворота с высокой деревянной аркой. На арке покачивалась вывеска - «Выгодная сделка».
- Это гостиница для купцов? – догадался Лаи.
Трица кивнула:
- Позволим себе хоть раз хорошие комнаты.
Путники спешились. Тут же, как из-под земли, вырос невысокий услужливый человек в зеленом камзоле. Слуга велел своим помощникам-мальчишкам забрать лошадей, а сам вежливо осведомился:
- Одну комнату для госпожи и одну для ее спутников?
- Нет, – Трица закинула мешок с трофеями себе за спину, не доверив его слугам. – Одну на троих.
- На двоих, – подал голос Совенок.
Все посмотрели на него, включая «зеленый камзол».
- Я хотел… – парень замялся. – В общем, мне пора. Спасибо вам за все.
- Эй, – удивился Лаиколло. – Ты чего? Ты же город совсем не знаешь. Куда пойдешь?
- Оставайся! – добавила Трица.
Совенок попятился, глаза смотрели испуганно и отрешенно:
- Нет, спасибо вам, мне пора. – поклонился. - Спасибо!
- Уверен?
- Д..да. Прощайте! – Он еще раз поклонился, развернулся и быстрым шагом затерялся в толпе.
- Удачи! – крикнул ему вслед Лаи и потом тихо добавил. – Бедняга.
            За все время путешествия до Тарабона, что Совенок провел в компании Лаи и Трицы, он так и не обмолвился о том, какие важные и неотложные дела погнали его в столицу Хадола.

Он летел над миром. Внизу с бешеной скоростью проносились леса, реки и города. Ветер трепал волосы и заставлял слезиться глаза. Мир был прекрасен, свеж и чист. Он любил мир. Это чувство переполняло его изнутри и согревало. А потом Лаи резко вскочил на кровати, заморгал, вглядываясь в темноту. Бесцельно огляделся. Было очень темно. Тишину нарушали лишь ровное посапывание Трицитианы на другом конце большой, богато обставленной комнаты и приглушенные звуки веселой музыки снизу, из общей залы гостиницы «Выгодная сделка».
            Лаи свесил босые ноги с кровати, наслаждаясь, запустил пальцы в густой ворс дорогого ковра. Конечно, Трице пришлось отдать довольно много монет за такую хорошую, даже по меркам этой гостиницы, комнату. Но иногда стоит побаловать себя после долгой дороги. Мало ли, что ждет завтра. Нужно насладиться жизнью сегодня. Ну, хоть чуть-чуть!
            Юноша ощупью нашел нижнюю льняную рубашку, валяющуюся около кровати. Надел. Натянул сапоги. Кое-как подпоясался. Надо было сходить развеяться, может, даже немножко промочить горло.
Ворс ковра приглушал шаги настолько, что даже Трица не изменила интенсивность сопения.

           Пламя в камине освещало общий зал гостиницы и бросало глубокие тени. Народу почти не было. Пару столов занимали угрюмые и клюющие носом в свою кружку мужчины. Следы ржавчины и масла на их кожаных куртках выдавали в них купеческих охранников. Общее впечатление создавалось весьма сонное, даже огонь в камине потрескивал как-то вяло, еле-еле шевеля своими языками. А двое музыкантов растягивали каждую ноту и жутко фальшивили.
            Лаи взглянул в не зашторенное окно и попытался угадать, который сейчас час. Когда он отправлялся спать, за окном смеркалось, теперь же было совсем темно. Ночь? Но народ все еще пьет. Сколько же он проспал? Часа четыре?
            Лаиколло устало плюхнулся у стойки бара на табуретку с мягкой подушечкой. Трица рассказала, что эта новая мода на невиданные раньше барные стойки пришла в Хадол откуда-то с запада, из-за моря. И лишь богатые постоялые дворы могли себе такое позволить.
            - Пинту пива! – подняв палец, обратился Лаи к мужчине в белом фартуке.
            Мужчина достал кружку и стал цедить в нее пиво из бочонка.

Давно не бритая, разящая алкоголем рожа, безумными глазами в упор посмотрела на Лаи. Рот, полный гнилых зубов, открылся и изверг:
- И на груди его печать зла!
Лаиколло отпрянул назад, расплескав на себя пиво.
- Но вернется в Хадол Чужак! - вонючий незнакомец погрозил юноше пальцем.
- Фили! Вот твое пиво! - на помощь пришел бармен. - Отстань не нашего гостя!
Грязный мужчина, названный Фили, прижал к груди двумя руками кружку и повернулся, чтобы уйти.
- Явится Чужак! И воздаст по заслугам! Всем! - пообещал на прощание алкаш и сел на табуретку у бара.
            - Достает? – сочувственно осведомился парень, усаживаясь на свободное место между Лаи и Фили. – Не обращай внимания, – посоветовал он. – Фили Третья Кружка – наша местная достопримечательность.
            Этот собеседник понравился Лаиколло гораздо больше. Тем более, на вид они с ним были примерно одного возраста.
            - А почему Третья Кружка?
            - Хэнк! Мне тоже пинту пива, будь добр! – и, вспомнив, добавил. – И орешков солененьких! – потом вновь вернулся к прежнему разговору. – Фили Третья Кружка – потому что после третьей кружки он обычно отрубается. Просто грохается на пол и все. Представляешь?
            - Ужас какой! – Лаи потрясенно покачал головой и отхлебнул пива. – И зачем же так напиваться?
            - Да не, ты не думай, Фили не такой уж и плохой человек. Ты мне не поверишь, но лет пять назад он был лучшим фехтовальщиком в городе, – собеседник величественно приподнял кружку. – Чемпион турниров!
            Что-то глухо брякнуло об пол, заставив Лаиколло поперхнуться пивом. Вернее, это оказался кто-то.
            - Видимо, это была его третья кружка, – с жалостью промолвил парень, рассматривая лежащую на полу фигуру Фили.
            - Точняк! – подтвердил догадку Хэнк, протирая полотенцем стакан.
            - Бедолага. - посочувствовал Лаи. – Меня, кстати, Лаиколло зовут!
            - Джей Си, – представился парень. – Но многие называют меня просто Птах!
            Лаи, наконец-то, присмотрелся к собеседнику глядя поверх кружки. Тот был весьма необычно (по мнению Лаи) одет: короткая двухцветная куртка, оранжевого и желтого цветов, обтягивающие штаны, с разного цвета штанинами, в тон крутке, и башмаки с высоко задранными носами.
            - Хороший костюм!
            - О, – парень гордо улыбнулся. – Последний писк Тарабонской моды!
            - Нехилый такой писк, – согласился Лаи. – Всем пискам писк!
            Птах усмехнулся.
            - А ты, видимо, только приехал в город?
            Лаиколло кивнул, отпивая из кружки.
            - Путешествовать – это здорово! Завидую, – парень вздохнул. – Хотя отец мне обещал организовать следующим летом поездку в Грейсван. Ты бывал в Грейсване?
            - Вроде нет.
            - Зря! Говорят, там потрясающе. Особенно потрясающ вид с Северной стены на Незабудковую равнину. Хотя почему она незабудковая, ума не приложу! Кто видел, говорит, что незабудок там нету. Просто равнина с жесткой травой, – Птах в раздумьях покачал головой. – И вообще, если подумать, то название тупое! Кстати, ты с каким караваном приехал?
            Лаи поерзал на табуретке.
            - Ну, я не с караваном, я сам по себе. С другом путешествуем.
            - Искатели приключений? – с сомнением в голосе и приподняв одну бровь, спросил желто-оранжевый собеседник.
            - Не совсем, – Лаи смутился. – Скорее, нет. Мы к родственникам в Ноби едем.
            - А, – Птах одернул желтый рукав куртки, чтобы не замочить его в ранее пролитом пиве. – Хэнк! Пусть кто-нибудь вытрет тут, что ли! Ты знаешь, сколько эта куртка стоит?
            «Богатенький, избалованный городской мальчик», – усмехнулся про себя Лаи.
            А тем временем Джей Си вернулся к прежнему разговору:
            - Эти искатели приключений – бездельники, которым дома скучно и они отправляются совать свои задницы в неприятности. Работать им, как всем нормальным людям, неохота, видите ли!
            - А кем ты работаешь? – подковырнул Лаи.
            - Я? Э. Еще никем! Я, это, я учусь. Почти учусь. – Птах внезапно проявил интерес к своим ботинкам с высоко задранными носами. – Ищу, короче, к кому в подмастерья пойти или в помощники. Но зато вот мой отец…
            - О, да! – Хэнк принес тряпку. – Ваш отец! Это да! Это, конечно! Ну, разумеется!
            - Исчезни! – прорычал столичный модник на хозяина «Выгодной сделки».
            - А что твой отец? – с усилием, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, спросил Лаиколло.
            Птах недовольным взглядом проводил Хэнка, и когда тот, усмехаясь, отошел на другой конец стойки, наконец, ответил:
            - Видел новый фонтан на третьей Королевской улице?
            - Думаю, нет.
            - А статую королевского коня рядом с Турнирной площадью?
            - Наверное, не заметил.
            - Ну, а фасад дворца Купеческой гильдии?
            - К сожалению, не обратил внимание.
            На другом конце стойки кто-то захихикал, старательно зажимая рот руками.
            Птах расстроено уставился на свою кружку.
            - Ну, в общем, мой отец – королевский архитектор.
            - Грандиозно! – безучастным голосом восхитился Лаи. – Значит, это он дворец строил?
            - Нет, – мрачно промолвил Птах, практически полностью разочаровавшись в своем собеседнике. Закинул в рот орешков. Задумчиво прожевал.
            - Я сейчас в конюшню заходил к Мэту-конюху. Так там, не поверишь, что видел! Фельдбонского боевого коня!
Слова не произвели никакого эффекта на собеседника. Но Птах не сдавался:
– Я даже его погладил. Правда, он не давался. Боевой все-таки. Видел когда-нибудь Фельдбонского боевого?
            - Боевого? Видел. – кивнул Лаи.
            - Потрясающий конь! Правда?
            - Да, мне тоже нравится.
            - У меня, правда, тоже неплохой. Отец подарил. Из рода королевских коней. Можно сказать, родственник королевского коня.
            - Только очень дальний, – раздалось с другого конца стойки.
            Птах притворился, что не услышал замечания и продолжал:
            - Но с Фельдбонским боевым ни в какое сравнение все же не идет. Фельдбонские, они иноходью умеют и…
            - Да, весьма удобно, – согласился Лаи. – Но, все равно, трястись целый день в седле хоть иноходью, хоть как – это утомительно.
            - Ну не скажи.
            - Поверь, я проверял. Это как раз мой Фельдбонский боевой в конюшне стоит.
            Птах подавился пивом. Откашлялся, вытирая нос, из которого только что текло пиво.
            - Шутишь?
            - Неа! На самом деле мой! – улыбнулся Лаи.
            - Обалдеть! – терявшийся интерес к собеседнику обрел новую силу. – Сколько за него отдал?
            - Это подарок от знакомого.
            - Воистину шикарный подарок! – потрясенно произнес Птах. – Прокатиться дашь?
            - Хо! Дал бы, если бы Упрямец сам тебя согласился в седло взять, – вздохнул. – Только где в этом городе прокатишься, все улицы запружены. Чихнешь, так кучу народу забрызгаешь. А ты покататься просишь.
            - Да, – покачал головой юноша. – С этим праздником народу прибавилось. Понаехали тут! Ой, – примиряющее поднял руки. – Я не тебя подразумевал, Лаиколло.
            - Все в порядке. И друзья зовут меня Лаи.
Лаи протянул руку. Птах ее потряс.
– Кстати, а чего за праздник?
            - О! А я думал, ты как раз на праздник и приехал, – удивился модник. – Ночь Поцелуя.
            - Какая-какая ночь?
            - Ночь Поцелуя. Это когда-то давным-давно.
            - А поточнее?
            - Очень давно!
            - Ага, ясно. Продолжай.
            - Так вот, давным-давно предок нашего короля отправился со своей армией на войну. Бой был очень тяжелым, и короля ранили. Причем ранили в голову, и он потерял память, а доспехи его украли враги, и генералы не смогли найти его на поле боя. Армия возвращалась в Тарабон в горе, посчитав, что король убит. А на самом деле король возвращался вместе со своей армией, только он не помнил, что он король, и потому шел среди раненых пехотинцев, с перевязанной головой и в тряпье. Генералы сообщили невесте короля печальную весть. В горе своем девушка бросилась по улицам Тарабона и, к счастью, случайно увидела своего возлюбленного в тряпье и с перевязанной головой. Но она все равно узнала его, обняла и поцеловала. Все удивились – почему, мол, невеста покойного короля целует раненого солдата? А король от этого поцелуя вдруг – бац! – и вновь обрел память. – Птах перевел дыхание после своего рассказа и промочил пересохшее горло пивом.
            - Знаешь, – Лаи тщательно подбирал слова. – Как-то это все звучит не так.
            - Точно! – подтвердил вновь появившийся Хэнк, старательно протирая стакан. – Я всегда говорил, что это бред! Ну не из-за поцелуя он вспомнил. А оттого, что увидел невесту свою.
            - Это подлинная история! – возмутился Птах. – И ты, Хэнк, вообще, не встревай в чужой разговор. Вот мой отец, когда я с друзьями болтаю, никогда…
            - О, да! Ну, конечно! Твой отец! Разумеется! А как же! И как я сразу не догадался!
            - Так вот о чем я, – модный юноша, всячески игнорируя хозяина гостиницы, вновь повернулся к Лаи, – Ты идешь на праздник? Я вот себе уже купил костюм эльфа.
            - Костюм?
            - Ага, король же был в костюме солдата и с перевязанной головой, а, значит, все должны как-то нарядиться, чтобы трудно было узнать, – он развел руками. – Огромный такой маскарад, на весь Тарабон. На всех улицах будет народ в разнообразных костюмах. Танцы, песни, выступления актеров, море вина, пива и эля, яркие огни! Короче, будет очень весело. Мы с друзьями идем. Хочешь с нами?
            Лаи открыл и закрыл рот.
            - Я бы с радостью. Но костюма нет. Где его вообще брать?
            - Костюм не проблема. К празднику все лавки в городе маскарадные костюмы предлагают! – он взглянул в окно. – Скоро начнет светать, а мне бы еще поспать немного. Значит, давай в полдень на этом же месте встретимся.
            - Хорошо! – Лаи сиял от радости, словно только что начищенный чайник.
            - И возьми немного денег на костюм. Я соберу своих, и мы тебе покажем город. На турнир рыцарский заглянем, по лавкам пройдемся.
            - Рыцарский турнир?
            - Ага, – кивнул Хэнк. – В честь праздника король устраивает турнир. Много именитых бойцов съехалось в Тарабон.
            - Вот только в твоей гостинице ни один не остановился, – Птах скорчил рожу.
            - А у меня и так постояльцев полно! – огрызнулся Хэнк.
            - Значит, в полдень на этом месте! – Лаи топнул ногой по полу, обозначая место.

27.09.05 - 14.03.14

+1

9

http://www.stihi.ru/pics/2011/06/07/1796.jpg

Глава 5.

- Ночь Разврата? - переспросила арт`три.
- Тоже неплохо, но я говорил про Ночь Первого Поцелуя. - Лаи стоял в комнате, снятой на постоялом дворе и все больше ощущал, словно отпрашивается у мамочки на вечеринку с друзьями.
- Я здесь жила и мне лучше знать, что это за праздник. - Трица подняла мрачный взгляд голубых глаз от копья, которое точила. - Куча пьяных полудурков будет всю ночь шататься по улицам в идиотских костюмах, а развратные девки станут бросаться и целовать парней, а потом уводить их в темный укромный уголок.
Лаиколло мечтательно улыбнулся:
- Звучит заманчиво! И что тебе в этом не нравится?
Девушка закинула в рот горсть орехов. Медленно работая челюстями, некоторое время сверлила собеседника взглядом. Потом кивнула в сторону и ответила:
- Наши последние деньги в той сумке. Бери, тебе же нужны средства на девок.
- Мне на костюм.
- Ага, и я про то же.
Лаи взял кожаный мешочек с монетами.
- Так ты точно не пойдешь? Неужели будешь здесь одна сидеть весь праздник?
- Угу. А завтра на рассвете уеду.
Уже у двери юноша обернулся и улыбнулся.
- Я вернусь с первыми лучами солнца!
- Звучит как угроза.
- И принесу тебе подарок! - исчезая за порогом, крикнул Лаи.

Делать было нечего, и Лаи решил поесть. Общий зал гостиницы «Выгодная сделка» зиял пустотой, как тарелка с объедками. Если не считать Фили Третья Кружка. Хотя он-то как раз и мог подойти под "объедки" в этом описании. Кто-то заботливо усадил пьянчужку на стул возле стены. Фили мирно похрапывал, шумно выдыхая воздух губами, от чего те вибрировали. За стойкой тоже никого не было. Видимо, Хэнк отправился спать. И не мудрено – в такое время обычно все спят. Время, когда затихают все ночные шумы и темнота начинает медленно, но верно, сдаваться льющемуся отовсюду рассвету.
Лаи выбрал стол, на котором, под крошками и пролитым за ночь пивом, все же проглядывала полированная деревянная поверхность. Сел на стул, который весьма громко скрипнул в предрассветной тишине. Побарабанил пальцами по столу, потряс рукой, отряхивая крошки с пальцев. И, наконец, решился нарушить спокойствие спящих:
- Хозяин! – Достаточно негромко сказанное слово прогремело на весь зал гостиницы.
Тишина.
- Эгей! Хозяин!
Где-то на кухне кто-то ойкнул, видимо, проснувшись, и потом раздался звук приближающихся шагов.
- Ой, простите, – перед Лаи явила свое существо пухленькая женщина средних лет. – Мистер Хэнк обычно в это время спит. У нас практически не бывает посетителей в такую рань, – последняя фраза была произнесена явно с упреком.
- Мне бы позавтракать, – шмыгнул носом Лаи.
Женщина равномерно размазала полотенцем грязь по столу:
- Непременно, сейчас подогрею, что осталось от ужина. Если господин соблаговолит, немного обождать. – слово «господин» в данном контексте запросто можно было заменить, например, словом «червяк».
- Господин соблаговолит, – кивнул юноша.
При всем своем не слишком доброжелательном отношении, служанка вскоре принесла еду, которая оказалась довольно-таки вкусной и даже аппетитной на вид. Лаи ел, а женщина тем временем принялась размазывать грязь на других столах. Добравшись до стола, за которым спал Фили, служанка всплеснула руками:
- Создатель всемогущий, да когда ж это прекратится-то? Только вшей разводишь, дармоед проклятый!
Лаи, пережевывая пищу, скосил взгляд:
- А, по-моему, очень великодушно со стороны мистера Хэнка разрешить Фили спать в гостинице. Ведь ему в таком состоянии до дома явно не добраться.
- Да нету дома у этого олуха, – всплеснула руками женщина. – Пропил он все. А мы ему не только кров предоставляем, так еще и кормить-поить бесплатно должны! – Она уперла руку в бок, а второй рукой шлепнула по столу полотенцем. – Он, видите ли, когда-то турниры выигрывал, в любимчиках у короля ходил, и за это теперь мы должны его по гроб жизни обеспечивать. Приказ короля! – запричитала. – И за что это именно нам выпала такая честь, и почему это именно мы должны? В городе полно гостиниц, а вот, нет, именно мы…
- А что с ним такое случилось? Почему так вдруг – был славным воином, а теперь – нищий? – поразился Лаи.
Женщина тяжело опустилась на стул и вздохнула.
- Много всякого говорят. Вроде около пяти лет назад, на турнире по случаю пятидесятилетия короля, Фили, – она кивнула на спящего, – выбил из седла молодой лорд Джордан. И так неудачно выбил, что Фили сломал ногу. Потом начались скандалы, злые языки утверждали, что люди Джордана что-то сделали с седлом Фили перед боем. Кстати, Фили – это он сейчас для всех, а раньше был лорд Филиан, – женщина с жалостью посмотрела на храпящий объект своего рассказа. – Бедняга. Потом у Филиана что-то случилось с головой, ему казалось, что кто-то его преследует. Непонятно почему, продал за бесценок свое фамильное имение лорду Джордану, а деньги куда-то дел. Джордан тогда, помнится, утверждал, что, мол, Фили давал обет, если кто его победит в честном поединке, то тому он отдаст все свои деньги и земли, но почему-то, кроме лорда Джордана, больше никто не мог припомнить такой обет. Ох.
- Темная история, – покачала головой Лаи и впился зубами в куриную ножку.
- Да уж, темнее не бывает, – женщина потрясла Фили за плечо. – Лорд Филиан, говори, куда девал деньги свои! В какой канаве потерял?
В ответ лорд Филиан громко всхрапнул и повернулся на другой бок, прижимаясь к стене.
 
В полдень по городу, как положено, зазвонили колокола. Колокола отзвонили. Лаи успел послушать пару песен, которые исполняли менестрели в зале. И вот, наконец, появился Птах, опоздав как минимум на полчаса.
- Ой, прости, я бежал, как мог, – совершенно не запыхавшись, сообщил он. – Там на улице такие толпы ходят, ужас!
Штаны и ботинки на юноше остались прежними, а вот вместо монохромной куртки теперь красовалась шелковая красная рубаха. Рукава, которой имели поперечные разрезы и висели, являя всему миру белоснежные рукава нижней рубахи. На дорого украшенном поясе крепилась симпатичная кожаная сумочка и кинжал в ножнах.
- Ты готов? – с сомнением в голосе поинтересовался Птах.
- Да, – удивился вопросу Лаи.
- Ты прям так пойдешь?
            Лаиколло осмотрел себя. Вроде жирных пятен или какой-то особо заметной грязи на одежде не было. Он уже успел сбегать в комнату и накинуть верхнюю рубаху из шерсти, подаренную когда-то коневодом Яблочко.
            - А в чем дело? Мне на спину что-то нацепили?
            - А другой одежды у тебя, как я понимаю, нет?
            - А чем эта плоха-то? – Лаи опять осмотрел себя: относительно чистая, удобная и теплая.
            - Ну, – Птах хотел что-то сказать, но махнул рукой. – Ладно. А денег на костюм сколько взял?
Лаиколло подкинул и поймал увесистый мешочек с монетами.
                       
            Толпа обволакивала, обтекала, как весенняя талая вода в реке, несущая в себе всякий мусор и хлам, обтекает нос лодки незадачливого рыбака.
Народ, а здесь уместнее будет сказать именно «народ», а не люди, ибо нет-нет, да попадется в толпе не человеческая голова, а только шапка с бородой. Так вот, народ спешил по своим неотложным делам, ссорился, толкался, торговал, покупал, шарил по карманам... В общем, занимался обычными повседневными заботами.
В не слишком свежем воздухе стоял обыденный городской гомон.
Птах ловко протискивался сквозь толпу, и Лаи с такой же легкостью следовал за ним, словно хвост.
Достаточно быстро они добрались до своего первого места назначения. Выскочили из живого потока и подошли ближе к стенам домов, где движение было менее оживленным.
Лаи осмотрелся: район, в который они попали, выглядел весьма опрятно и симпатично. Среди построек доминировали каменные дома, чаще всего двухэтажные. Указатель посреди дороги, запруженной народом, гласил: «3-я Старопироговская улицаа».
Сопровождаемая звуком смачного плевка, на каменную мостовую спланировала шкурка семечки подсолнуха.
- Птах, птица расфуфыренная, ты хоть раз можешь притопать вовремя? Тьфу! – упала еще одна шкурка семечки. – А это что за перец с тобой?
Лаи поднял голову и уставился на очень рослого розовощекого парня. Тот вынул большой палец из-за ремня, который перетягивал весьма обширное в обхвате пузо, и пожал руку Птаху. Все слова здоровяк произносил голосом, лишенным всяких эмоций, а глаза были сонно полуприкрыты веками.
- Это Лаиколло, – представил Птах. – Он у нас в городе проездом, и я пригласил его с нами на праздник.
Еще одна шкурка упала на мостовую. Незнакомец протянул руку.
- А это Малыш Вини. Наш очень большой, – слово «большой» Птах особо выделил, – шутник.
- Очень рад знакомству, – пролепетал Лаиколло.
- Вижу, – все тем же безэмоциональным голосом ответил Малыш Вини. – От радости из штанов выпрыгиваешь.
- Ну все, пошли, – вмешался Птах. – Все остальные нас у Хомяка ждут.
- Ничего, подождут, – пробасил Вини, выплевывая еще одну шкурку семечки. Причем, как заметил Лаи, Вини только выплевывал шкурки, сами же семечки он так ни разу в рот не положил. – Они же знают, как ты всегда приходишь вовремя.
- Ха-ха, – мрачно отозвался Птах.

Теперь пробираться через толпу стало гораздо проще – достаточно было пристроиться за Малышом Вини. Тот народ, который игнорировал или вовремя не замечал спокойно идущего Вини и не уступал ему дорогу - отлетал после столкновения с Малышом.
Правда, на одной из площадей, даже Вини пришлось перейти на протискивающийся режим ходьбы. Толпа здесь просто стояла. И состояла, в основном, из мужчин. В центре площади на помосте возвышалось несколько столов. Лаи присмотрелся к происходящему. За каждым из столов сидел смуглый человек, отличавшийся своей внешностью от жителей Тарабона. К этим столам подходили по очереди мужчины и что-то говорили. Смуглый скреб пером по бумаге, а потом выдавал подошедшему монету. Человек на краю сцены, одетый в отлично начищенную кольчугу со вставками металлических пластин, перекрикивая шум толпы, вещал:
- …проявить свое мужество! Прекрасные условия, ежедневное питание! Стоит вам только записаться, и вы получите один золотой тог! За каждый год службы мы платим два золотых тога! А в случае вашей геройской смерти ваша семья получает тройное годовое жалование!
- Что тут вообще… – Лаи проглотил конец вопроса, получив удар плечом от какого-то очень невоспитанного и спешащего типа.
- Фельдбон вербует себе солдат, – бросил на ходу Птах.
- Через полгода мне исполнится восемнадцать, и я тоже вступлю в ряды Фельдбонской армии, – промолвил Вини и сплюнул шкурку.
- Ты все еще не выбросил эту дурную мысль из головы? – удивился Птах.
- А Фельдбон – это который на юге, по ту сторону Серых гор? – полюбопытствовал Лаи, плохо знакомый с географией.
- Да, – пробасил Малыш Вини. – И тот, который рядом с Хадна`аром.
- Глупости все это, – усмехнулся Птах каким-то своим мыслям.
- Если бы это были глупости, то Фельдбон второй год не вербовал бы солдат в Хадоле, – огрызнулся Вини. – Значит, своих людей уже не хватает.
- А у них там что, война? – Лаи в очередной раз чувствовал себя ущемленным из-за свой неосведомленности. Ну, и из-за толпы тоже.
- Да какая там война, – отмахнулся Птах. – Так, пограничные стычки со швалью всякой, что в Хадна`аре обитает.
- Бои на границе с Хадна`аром – это обычное дело для Фельдбона, это для них привычная жизнь – так всегда было. Но вот наемников они еще никогда не набирали. Что-то там происходит серьезное, что-то назревает.
- Бред! – опять отмахнулся Птах. – А если и не бред, то нам-то что? До нас по-любому не дойдет все это. А еще мой отец говорит…
- Да надоел ты со своим отцом! – впервые в голосе Вини зазвучали нотки эмоций.
- Что-то ты сегодня какой-то мрачный, – покачал головой Птах. – Запор?
Малыш Вини ничего не ответил, но сделал то, что раскрыло для Лаи одну из тайн, мучивших его вот уже несколько минут. Он достал из небольшой поясной сумки горсть семечек и высыпал их себе в рот.

«Хомяком» оказался памятник. Мужчина в латах, изваянный из белого мрамора, указывал куда-то своим мечом. На мече сидели голуби. Они часто прилетали сюда посидеть, покурлыкать, почистить перышки и сделать еще одно немаловажное дело, начинающееся на ту же букву, что и другие три дела. Брали с собой много друзей и подруг – об этом факте можно было догадаться по чистоте памятника. А вот почему этого воина ребята называли «Хомяком», для Лаи осталось загадкой.
Вокруг раскинулась большая и просторная Вторая Королевская площадь, окруженная высокими строениями с красивыми фасадами и белоснежными колоннами. В основном, это были различные влиятельные в городе гильдии. Народу на площади, относительно улиц, было мало. Возможно, играла роль величина площади, а также присутствие на ней стражников.
- Всем приветик!
Под Хомяком расположились и мирно беседовали три девушки и четыре парня. Увидав Птаха, Вини и Лаи, они обрадовались и принялись приветствовать новоприбывших. Птах представил всем Лаи, и Лаи представил каждого. За счет чего, тот в свою очередь получил три рукопожатия, два чмока в щеку, одно скромное «Здрасть!» и семь имен, которые сразу же благополучно вылетели из головы и упорхали в неизвестном направлении.
- Ну, куда пойдем? – поинтересовался один из ребят.
Тут же последовало много разнообразных предложений, плавно перерастающих в спор. Малыш Вини, не участвовавший в бурном обсуждении плана действий, предложил Лаи семечек, и вскоре они вдвоем, выплевывая кожуру, наблюдали за жаркой дискуссией. Правда, каким образом Вини справляется у себя во рту с горстью семечек, разгрызая их одну за другой, Лаиколло он не открыл.

- Вот, – миниатюрная девушка с густыми темными волосами, пальчиками подняла висящий у нее на шее кулон в виде зеленого листика на розовом фоне. – Вчера купила. Настоящее эльфийское украшение! Красивый, правда? – Она широко улыбнулась, ожидая восхищенных охов.
Все посмотрели.
Никто не охнул.
- Интересно, – Вини опять плевался шкурками от семечек, – а сами эльфы в курсе, что это их украшение?
- Точно! – поддержал один из ребят, которому шапка все время сползала на глаза, а он ее поправлял. – Такие «эльфийские» украшения делают рабы в пригороде. Сидят по подвалам и сотнями клепают.
Девушка с кулоном фыркнула. Лаи напряг память и вспомнил, что, кажется, ее зовут Тана.
- Ты не расстраивайся, – попытался приободрить, а заодно и приобнять, Тану Птах. Но был отвергнут ударом локотка под дых. – Настоящую эльфийскую ювелирку просто так не купишь, – потер ушиб. – Они только в высшем обществе, среди дворян и богатых купцов ход имеют и стоят… ууу – сколько стоят. Мой отец как-то видел одно такое…
- А, по-моему, очень миленький кулон, – тоже попытался как-то поддержать девушку Лаиколло, а заодно прервать рассказ Птаха про его отца.
Та благодарно улыбнулась.

            Вся честная компания направлялась на Вторую Бартерную улицу. На Первой они уже побывали и все дружно уговорили Лаи купить поясную сумку и новую рубаху –зеленую, с ярко-желтой вышивкой по горловине и с короткими рукавам. На самом деле, Лаиколло вообще не хотел покупать рубаху, но его долго уговаривали, мотивируя тем, что его наряд от наряда бедняка отличает только отсутствие грязи и пары заплаток. В итоге Лаи согласился, но исключительно на эту рубаху – цвет понравился. А поясная сумка красотой или оригинальностью не блистала. Просто симпатичная, удобная и вместительная сумочка из светлой, приятной на ощупь, кожи.
            В связи с какой-то там распродажей, связанной с какой-то там годовщиной какой-то там битвы, покупка обошлась всего-навсего в три серебряные монеты.
           
            В плечо Малыша Вини врезался очередной прохожий и отлетел на мостовую. Встал, отряхнул белое одеяние, набросил свалившийся капюшон и, сложив руки замочком, одарил всех доброй улыбкой:
            - Мир вам, ребята!
            Лаи подавился семечкой. Потом немного успокоился и откашлялся – это был не Владмир.
            Тем временем белый плащ прошествовал дальше по улице.
            - Идиоты! – высказался один из ребят.
            - Точно, – поддакнул другой. – Больные какие-то. Все ходят и улыбаются.
            Лам, наконец-то пришел в себя.
– Это те, кто книгу какую-то впаривают?
            - О, да, – согласился Вини, с отвращением сдувая с плеча воображаемые частицы белого незнакомца. – Маги - плохие, Чужак - хороший! Мировой заговор, всем нам столетиями лгут. Черное это белое, а у меня вырастут крылья и весной я улечу на юг.
            Прерывая речь Винни, на соседней улице раздалось протяжное пение труб. Перекрикивая толпу, громко вещали герольды, разнося свою весть на несколько кварталов вокруг:
            - Сэр Симон Волкодав! Встречайте благородного сэра Симона Волкодава, прибывшего на славный рыцарский турнир в честь великого праздника Ночи Поцелуя!
            - Сэр Симон! – взвизгнули девчонки и бросились к той улице, откуда звучали вопли герольдов. Туда же устремилась и почти вся толпа.
            Один из ребят тоже взвизгнул и ринулся, расталкивая всех. Птах, Лаи, Вини и все остальные, кто не взвизгнул, неспешно направились в ту же сторону.
            Активно работая локтями и помогая друг другу давлением впередистоящим в спину, ребята смогли протиснуться в пространство, где за кучей голов можно было относительно хорошо разглядеть происходящее.
            Впереди шествовали солдаты с копьями и алебардами. Они ловко орудовали древками оружия, чтобы расчистить дорогу и урезонить особо разошедшихся поклонниц. За ними трусили герольды, дудя в свои золоченые трубы и поражая общественность громкостью голосов. И, наконец…
            Визг и приветственные крики толпы усилились в несколько раз.
            Гордо восседая на своем белоснежном коне в гербовом чепраке, по улице ехал сэр Симон Волкодав. Гербовой плащ, испещренный изображением стоящей на задних лапах громадной собаки, прикрывал отполированные до зеркального блеска латы. Забрало высокого конического шлема, инкрустированного золотом, было откинуто, являя всем лицо героя. На поясе из серебра и золота висел длинный меч в ножнах, украшенных драгоценными камнями.
            - Ой, мамочки, как же я люблю сэра Симона! – визжала Тана, и в унисон с ней что-то похожее визжали еще несколько десятков молодых поклонниц. – Ну, взгляни, взгляни же на меня, Симон! Я тут!
            - Да-а, – протянул Птах с видом знатока. – Сэр Симон Волкодав – знатный боец.
            - Точно! – поддакнул какой-то мужичок из толпы. Видимо, тоже большой знаток турниров. – Невелик ростом, но в бою силен, как тролль и неудержим, словно сам Чужак.
            - Симон хорош, но сэр Миндорал лучше! – в разговор ввязался еще один знаток. А тем временем по улице уже ехал на коне паж, везя копье своего господина. Замыкало шествие еще несколько герольдов и стража.
            - А вы не знаете, – со своим важным вопросом в разговор знатоков влез один из новых знакомых Лаи, которого звали Хобб. – Сэр Николас будет биться на этом турнире?
            - Да здравствует храбрый сэр Николас! – закричал кто-то, видимо, услышав имя своего кумира.
            - Слава Николасу Крылатому! – подхватило несколько голосов, в некоторых из них чувствовался заплетающийся язык владельцев.
            Толпа тем временем начала расходиться и возвращаться в свое обычное состояние постоянного хаотичного движения. Часть народа двинулась за процессией сэра Симона.

            Лаи взирал на все это с распахнутыми от удивления и восхищения глазами. Пышность праздника, дух и ощущение приближающегося турнира, а, главное, величина этого события для жителей Тарабона и его гостей пропитывали юношу.
Обычно злая и безучастная к ближнему своему толпа, сейчас переходила в новое состояние – состояние всеобщей радости и веселья, когда каждый готов обнимать каждого и радоваться вместе с ним. Пить вместе с незнакомцем и кричать… да, в общем-то, все равно, что кричать, главное хором и громко.
Наконец, Лаи спустился с облаков своих ощущений и прислушался к земным разговорам, происходившим рядом.
- …да, вы тоже об этом слышали? – покачал головой Птах.
- Какой кошмар! – расстроился один из ребят. – А я так хотел увидеть мастерство Николаса. Надеялся, что он опять уделает Джордана, как пес - веник.
- А, вот, Джордан-то как раз, – взахлеб начал рассказывать один из знатоков, – говорят, это все он. Он этот случай подстроил, он во всем виноват! Этот его принцип – победить любой ценой, вне зависимости от методов.
- Да, Джордан - вообще подлец! – возмутился Птах. – Ненавижу его!
- Эх, то, что Николаса на турнире не будет, – вздохнул парень со сползающей шапкой, – это ужасно. Только бы с ним было все в порядке! Такой боец…
- А что с ним? – наконец решил встрять в разговор Лаи.
- Бесследно исчез по пути в Тарабон. Испарился! – пояснил Вини, выплюнув очередную шкурку.
- Тут вся соль-то в чем, – опять затараторил знаток турниров, – сэр Николас с лордом Джорданом – они всегда были ярыми противниками. Николас его частенько уделывал на публике, как оружием, так и резким словцом! Ох, и остряк этот Николас! И вот, на этом турнире, который сегодня будет, Джордан обещал, наконец, что победит Николаса. А Николас лишь смеялся ему в лицо и отпускал обидные шутки.
- А тебе-то откуда это известно? – с сомнением в голосе спросил Птах.
- Да это все знают!
- Что еще за все? – Вини полез в свою сумку за очередной партией семечек. Кажется, в сумке у него их было нескончаемое количество.
- Да все! – удивился вопросу знаток. – Тролли-тараканы! – выругался он. – Все только об этом и говорят со вчерашнего дня, когда дошла весть о пропаже сэра Николаса.
- А до кого она дошла? – не унимался Малыш Вини.
На помощь знатоку, над которым явно издевались, пришла одна из девушек:
- Ребята! Мы тут так и будем стоять трепаться или, может, пойдем на турнир? – Возмущенным голоском пролепетала она.
- Да какой турнир? Мы еще Лаи костюм не купили, – возразил Птах.
- Время! – Не сдавалась настырная девушка. – Скоро сражения начнутся! Я не прощу себе, если не увижу, как барон Симон после очередной победы будет снимать шлем и распускать свои золотистые волосы. Ах… – На мгновение она погрузилась в мечты, но потом вздрогнула, и, очнувшись, продолжила тем же тоном. – Всё, пошли, а то не успеем!
- Нет, мы пойдем покупать костюм Лаи! – стоял на своем Птах.
- Послушайте, – решил вмешаться Лаиколло, – не надо из-за меня пропускать или опаздывать на турнир, я и сам могу купить костюм, не маленький. Вы только подскажите, где, – он вопросительно посмотрел на всех.
            Птах вздохнул:
            - Так, все! Кто хочет на турнир – топает на турнир, а мы идем покупать костюм.
            - Я с вами, – произнес Малыш Вини, на удивление, не сопроводив фразу плевком. – Что я на этих турнирах не видел? Всегда одно и то же – тупо долбят друг друга и из седел оглоблями выбрасывают.
            - Ничего-то ты не понимаешь, толстяк! – возмутилась напоследок возмущающаяся девушка и заторопилась за ребятами.
            - Мы вас догоним! – крикнул им Птах.
            - Мы будем у южной трибуны! – ответили ему.

            Звякнул колокольчик над дверью и ребята ввалились в магазин, оставляя за позади шум улицы.
В сумраке, словно одинокие звезды, огоньками плясали свечи. Среди витрин и стеллажей жадно сновало несколько покупателей, заинтересованно разглядывая товары и обсуждая, что купить.
Невысокий, но весьма толстый и довольно пронырливый мужичок с плешивой макушкой, шмыгнул из-за прилавка навстречу новым покупателям.
- Добр-рый день, молодые люди, – скороговоркой зачастил он, немного картавя, – чем могу помочь?
Лаи только решил, было, открыть рот, как шустрый толстячок уже прочитал его мысли.
- Кар-рнавальный костюм? – он интригующе приподнял кустистые брови. – Вы сделали пр-равильный выбор, пр-ридя ко мне. У меня только лучшие костюмы!
Лаиколло вдруг осознал, что продавец уже ведет его, придерживая и одновременно подталкивая за локоток, к открытому шкафу, где висели разнообразные костюмы. Как этот пузатик узнал, что покупатель в данном случае – именно Лаи, оставалось только догадываться.
- Костюм эльфа? – продавец, подпрыгнув, вытянул вешалку с зеленым костюмом в кружевах. – Сейчас это самое модное! Пр-ример-рите?
- Кто бы сомневался, что модное! – пробасил Вини, поглядывая на Птаха.
Толстячок вознамерился насильно стащить с Лаи рубаху и примерить костюм эльфа, но Лаи остановил его.
- Нет, не стоит. А что есть еще?
- Не стоит? – продавец изобразил на лице непосильную обиду и разочарование. – Всего еще очень и очень много! Вот костюм гоблина!
Птах сдавленно захихикал.
- Оставим его гоблинам. – отмахнулся Лаиколло.
- Тогда, может. – торгаш, вновь подпрыгивая, начал доставать вешалки с различными костюмами, и…
И началась долгая и нудная пытка примеркой и ломание головы над тем, что купить. По всем законам свинства, если костюм нравился Лаи, то он обязательно оказывался либо слишком мал, либо слишком велик. А если костюм категорически не нравился, то обязательно был впору. Зато были и свои плюсы, Лаиколло чуть ли не впервые видел свое четкое изображение в настоящем зеркале, а не в отполированном подносе. И изображение, в принципе, ему понравилось. Отражение смотрелось юношей с мускулистым, близким к плотному, телосложением, темными волосами чуть ниже плеч и ростом эдак чуть выше среднего для мужчины. Лицо все еще носило следы недавнего избиения, но уже слабо заметные.
- Идеально сидит! – продавец отскочил от Лаиколло, натянув на него очередной костюм. И продолжил восхищаться.
Лаи с сомнением воззрился на себя: кружевные манжеты, широкополая шляпа с пером и в довершении всего очень откровенно обтягивающие темные штанишки. Ну и, конечно же, маска с серебряными узорами, закрывающая половину лица.
Юноша уже вспотел и устал от вех этих примерок, так что готов был купить что угодно. Но какая-то часть мозга, все еще сохранившая здравый смысл и стыд, отчаянно визжала протесты. Согласиться не хватало духу. Пришлось искать помощи:
- Ну, как?
- Модно!
- Пошло! Тьфу.
Одновременно ответили спутники.
Лаи вздохнул и исподлобья, старательно избегая встречаться глазами с изображением в зеркале, глянул на продавца.
- И сколько вы за него хотите?
Торгаш важно вытянул губы в трубочку и напряг подбородок.
- Ну, вы же понимаете, что это костюм гер-рцога. Тем более, пр-раздник уже сегодня вечер-ром, значит, появляется наценка, – задумчиво постучал пальцем себе по губам. – Но исключительно для Вас, для такого славного юноши, всего-навсего, и учтите, я отр-рываю от сердца. Так вот, всего семнадцать сер-ребр-ряников!
Мужественным усилием Лаи сдержался от громкого удивления и моментально согласился с мнением Вини:
- Пошло! Давайте другой.
- Др-ругой? – взвился продавец. – Да ты уже все костюмы пер-ремер-рил!
- Не грубите покупателям! – укоризненно промолвила какая-то дама из этих самых покупателей.
- Ну, может, вы еще посмотрите? Может, где-нибудь завалялось еще что-то? – умоляюще посмотрел на торгаша Лаи.
Пухленький коротышка, пыхтя, вновь полез в шкаф и почти исчез в нем. Потом появился, с усилием вытягивая из тканевых недр два каких-то костюма. Оба костюма оказались белого цвета. Один какой-то непонятный, а у второго имелся кругленький розовый хвостик и два длинных уха.
Птах прыснул смехом и слюной:
- Зайца! Зайца бери!
Но Лаиколло полностью его проигнорировал и, сняв срамной герцогский наряд, взялся примеривать второй непонятный костюм. С размерами дело обстояло нормально, ибо их просто не было. Одежа представляла собой белое одеяние до колен, вместо рукавов у которого были небольшие свисающие куски ткани, отдаленно своими разрезами напоминавшие маленькие крылья. На груди был вышит какой-то цветок голубого цвета. А на одном плече виднелись странного вида бурые застарелые пятна, своим происхождением подозрительно смахивающие на брызги.
- А вот, – продавец вытащил из шкафа предмет, похожий на шлем с полумаской, только явно картонный и покрашенный серебряной краской. – Пр-рилагается к костюму.
            Лаи опоясался поверх примеряемой одежды и надел «шлем»:
            - И сколько это стоит?
            Пузатый дядька задумался.
            - А это костюм кого? – заинтересовался Птах.
            - Р-рыцаря, должно быть, какого-то, – почесал нос, все еще думая о цене, продавец. – Даже не помню, откуда он у меня.
            - Плечо испачкано, – Птах с отвращением поскреб бурые пятна ногтем. – Значит, уже носился. Вы старьем торгуете? – и странно переглянулся с Вини. Тот чуть заметно кивнул.
            - Старьем? – торгаш аж сбился со своих мысленных подсчетов цены. – Все новое!
            - Да? – поднял брови Птах. – А это что за пятна?
            - Этот костюм и одного серебряника не стоит! – как ножом отрезал Винни.
            - Определенно! – сделав очень умный для себя вид, кивнул Птах. – Больше двух не дадим.
            Пухлый продавец был шокирован, но пока не раздавлен:
            - Пять! Этот костюм стоит пять сер-ребр-ряников, – сложив губы трубочкой, затряс головой он. – Пять!
            - Пять? – Лаи, наконец, понял, что задумали его спутники, и решил включиться в игру. – Вы хотите сказать, – начал на повышенных тонах он, – что торгуете старыми вещами, выдавая их за новые, и требуете за все это пять монет?
            - У меня все вещи новые! – взвизгнул продавец и подскочил, будто его кто-то ужалил.
            - А это что? – Вини тыкнул своим толстым пальцем на бурые пятна, – мышка пописала?
            - Так у вас еще и мыши! – почти хором возмутились Лаиколло и Птах, от чего чуть не засмеялись и не провалили все дело.
            Покупатели в магазине, заинтересованные скандалом, стали собираться вокруг.
            - Нет мышей! – хозяин магазина от возмущения тряс кулаками и жировыми складками на нескольких подбородках. – Все новое! Пять сер-ребр-ряников!
            - Интересно, а где сейчас эта мышь, которая пописала на новый костюм? – невзначай поинтересовался Вини. – Может быть, бегает между полок?
            - Что вы от меня еще хотите? – зарычал хозяин магазина, – я же сказал, что не отдам дешевле, чем за пять гр-ребаных сер-ребр-ряных Тар-рабонских полновесных монет?
            - Тогда приложи еще что-нибудь к костюму! – моментально нашелся Птах, в жилах которого играла предприимчивая кровь предков.
            Толстяк открыл, было, рот, чтобы послать ребят куда подальше и объяснить, что им там делать, но Лаи опередил его:
            - Так вон же эта мышь! – указал он пальцем в произвольном направлении.
            Одна из покупательниц молниеносно вскочила на близстоящий стул и пронзительно завизжала. Остальные покупатели стали озираться и возмущаться по поводу чистоты содержания магазина.
            По рябому лицу продавца сбежала крупная капля пота и капнула, на мгновение сверкнув в свете свечей. Он вздохнул и взял себя в руки.
            - Хор-рошо, – рассудительно сказал он и достал из-за прилавка нож.
            Ребята напряглись, не ожидая такого поворота событий.
            - Могу в довесок пр-редложить вам это, – кашлянул. – Этот чудесный поясной бытовой нож, работы гномов.
            - Посмотреть можно?
            - Можно.
            Птах достал из кожаного чехла нож, поднес к свече и принялся разглядывать. Лезвие, длиной с ладонь, поблескивало.
            - Это не гномья работа. Опять ты пытаешься нас надуть!
            - Это гномья р-работа, – ответил торгаш голосом человека, который с трудом сдерживает бурлящий внутри гнев. – Я знаю, что я пр-родаю, молодой человек.
            - И откуда бурые пятна на костюме, вы тоже знаете, – подытожил Вини.
            - Берем! – моментально согласился уставший от всех этих перебранок и споров, а еще больше от визга покупательницы, Лаи. – Но только вместе с вон той вот штукой.
            - Зачем это тебе? – Удивились и ребята и продавец. – К костюму никак не подойдет.
            - Это подарок, - смутился Лаиколло. – Другу.
            - Хор-рошо. – Сквозь зубы по слогам процедил хозяин лавки.

            Когда оговоренная сумма перекочевала в пухлые вспотевшие ладони торговца, Птах облегченно вздохнул:
            - Ну, все, идем на турнир, догонять наших!
            Уже у самой двери, Лаиколло напоследок еще разок громко провозгласил:
            - Мы-ы-ышь!
            А Вини, удивительно точным плевком семечки, погасил свечу.

21.01.2006 - 16.03.2014

Отредактировано Laikollo (2014-03-28 22:03:43)

+1

10

http://terraoko.com/wp-content/uploads/2013/07/2013-07-03.jpg

Глава 6.

Турнир. Настоящий рыцарский турнир. Это на редкость пышное, завораживающее красотой, зрелищностью и пылом борьбы, действие. Турниры в Тарабоне проводятся несколько раз в год, по большим праздникам. На них съезжаются как именитые и прославленные в боях рыцари, так и совсем еще молодые юноши из благородных семейств, мечтающие о славе и толпе поклонниц.
            Хотя турниры и проводятся несколько раз в год, но, все равно, это – редкостное событие. И лицезреть его мечтает и стремится каждый. И не только каждый житель Тарабона, но и всех ближайших городов.
            И, разумеется, толпа вокруг ристалища собирается такая, что в ней не только можно потеряться и заблудиться, но и быть обворованным, раздетым донага, растоптанным, а заодно и похороненным.
Увидеть турнир Лаиколло потерял надежду уже за квартал до ристалища. Все, что можно было разглядеть за тысячами людских голов – это реющие знамена рыцарей, участвующих в турнире. Выше всех развивался стяг Тарабона – на алом поле восстающий олень серебряного цвета.
            - Вы тоже не смогли добраться до трибун?
            - Нет! – взвизгнула Тана, утирая слезы.
            - А я ведь говорила, – начала возмущаться девушка, которая постоянно возмущалась, – Говорила, что занимать места у трибун надо с самого утра.
            - Вини! Вини! – улыбнулась третья девушка, которую звали не Тана и которая не возмущалась. - Что там происходит? Ты же высокий, тебе видно!
Вини выплюнул шкурку семечки. Посмотрел, как она спланировала на чью-то лысину и, наконец, соблаговолил ответить:
- Два каких-то разодетых... Ну, до нашего Птаха им конечно далеко.
Птах вначале гордо выпятил грудь, но потом немного подумав – нахмурился.
- Вот эти двое разодетых, несут копье какому-то хлыщу в доспехах.
- Но кому?
Малыш Вини сплюнул шкурку и пожал могучими плечами:
- Почем мне знать.
- Ах, Вини! - расстроилась Тана. - Ну почему ты такой болван?
- Таночка! - Птах был сама любезность. - А позволь предложить тебе залезть мне на плечи.
Девушка смерила взглядом собеседника:
- Да ты что? Совсем ошалел? Я же в платье!
- Ну а в чем ты еще можешь быть? – хмыкнул парень со сползающей шапкой.
Девушка надула губки, расправила платье и важно посмотрела на хмыкнувшего:
- Меня отец на охоту берет. У меня есть костюм со штанами.
Послышались восхищенные охи от других девушек. А Лаи краем глаза уловил, что Птах хитро подмигнул Вини. Тот в ответ кивнул.
- О, - шкурка семечки вновь полетала на чью-то лысину. – Кажется, там сэр Симон!
- Сэр Симон! - завизжала Тана, от возбуждения тряся кулачками. - Птах, ну что же ты стоишь истуканом? Как я на тебя влезу?
Птах присел на корточки, подставляя шею. Зашуршали юбки. Тана краснея, бледнея и старательно прикрывая оголяющиеся ноги, стала усаживаться на плечи кавалера. Парни не могли оторвать глаз. На какое-то мгновение мелькнули белые панталоны.
- Ооо! - с тупым и искренним восхищением, Хобби уставился на голые ноги.
- Куда пялишься, бесстыжий ты... - начала было Тана, но Птах в этот момент поднялся. - Ааа! Там сэр Симон! Ах, какие у него волосы!
- Рассказывай-рассказывай! - от возбуждения запрыгали другие девушки.
- Ох, сейчас сэр Симон сойдется с лордом Джорданом в конном бою на копьях! Ах, какие у него блестящие доспехи!
Вини закатил глаза и покачал головой. Толпа ахнула.
- О, нет! - Тана закрыла лицо руками.
- Что там такое? - наперебой затрещали девушки, тряся Тану за руку.
Тана сквозь пальцы посмотрела на поле боя.
- Джордан выбил из седла сэра Симона. - она всхлипнула. - Он не поднимается. О, нет, его уносят на щите!
- Думаю теперь нам тут делать нечего. - с надеждой в голосе предложил Вини. – Неплохо было бы сейчас выпить.
            - Может в «Самородок» завалимся? – Птах помог Тане слезть с него и, теперь воспользовавшись моментом, обнимал девушку, утешая её.
            - А деньги у кого есть? – с подозрением спросил Хобби.
            - У меня два серебряника осталось! – обрадовался возможности выбраться из толпы Лаи. – Угощаю!
            - У меня несколько медяков на пиво наберется. – порылся в поясной сумке парень с шапкой.
            - Ну и у меня мелочь найдется, – пришла в себя, все еще хлюпая носом от известий с турнира, третья девушка.
            - Птах, а у тебя? – прищурив мокрые от слез глазки, ехидно спросила Тана.
            - А что у меня? – притворно удивился тот.
            - А у него отец – шишка, – логически закончил денежный опрос Вини.

На вывеске таверны «Самородок» как ни странно был изображен большой самородок золота.
Бревенчатое здание внутри оказалось уютным и необычным местом. На стенах висели кирки и лопаты. С потолка на цепях свисали шахтерские фонари со свечой внутри. Приятно потрескивал большой камин, в котором жарилась целая свинья.
            Свободных столов, рассчитанных на такую ораву, не оказалось. Ребятам пришлось сдвинуть два небольших столика и натаскать свободных табуреток.
            Глаза, наконец, полностью привыкли к полумраку после яркого солнца на улице. Лаи огляделся и с удивлением, заметил, что большинство посетителей в кафе невысокого роста и носят длинные бороды.
- Почему так много гномов? – удивился он.
- «Самородок» - гукский трактир. – Вини сплюнул шкурку семечки прямо на пол. – Здесь отличное пиво. Гуки знают в нем толк.
- Чей?
- Гномий.
- А почему гуки?
Птах усмехнулся:
- А ты слышал, как они по-своему балакают? Гнусавят «гу-гу-гу». Вот потому и гуки.
- Эй, потише. – шикнул парень со сползающей шапкой. Правда, шапку он снял и сел на нее. – Не надо здесь их так называть. А то нарвемся.
В это время к компании ребят подошел яркий представитель обсуждаемой расы. Из густой курчавой бороды торчал здоровенный нос, над которым поблескивали два черных глаза.
- Ну? – обратился с предложением сделать заказ гном-слуга.
Ребята стали наперебой заказывать пиво и еду.
- А мне кофе. – сказал Вини.
Гном повернулся к Лаиколло:
- Ну?
Юноша смутился и посмотрел на Птаха:
- Я не разбираюсь в еде гномов. Что мне заказать?
Модник заговорчески переглянулся с Малышом Вини. Тот кивнул.
- Бери Пиф-лопе с соусом Тинь-тинь!
- Ну? – еще более нетерпеливо прогнусавил из-под бороды гном.
- Ой, я здесь первый раз. – извинился за задержку, Лаи. – Простите, мужчина. Мне пиво и вот то, что сейчас произнес этот модный парень.
Гном дернулся, словно получил пощечину.
- Ты как с моей женой разговариваешь, щегол? – раздался раздраженный хриплый голос из-за барной стойки.
Ребята прыснули смехом. А Лаи покраснел:
- А? Что? Ой, простите, женщина. Я не хотел. Просто ваша борода…
Под столом его сильно пнули, призывая заткнуться.

Через некоторое время перед ребятами стали появляться заказанные блюда и пиво. Женщина гном принесла Вини кофе. Здоровяк сплюнул шкурку:
- Я передумал. Я не хочу кофе. Принесите мне вместо него вашего лучшего пива. Оно стоит столько же сколько и кофе.
Гном что-то проворчала в бороду на своем языке, но кофе унесла и принесла пиво.
Лаи сидел и заворожено наблюдал, как в его тарелке по здоровенному куску мяса ползает слизняк, оставляя на мясе дорожку слизи.
- Не нравится? – сочувственно осведомился Птах.
- Что это? – медленно спросил юноша.
- Это, друг, гномья еда!
Девушки захихикали, прикрывая рот руками.
- Давай, друг, сделай это! – поддержал Птаха, Вини. – Когда еще удастся попробовать такой деликатес?
Лаи неуверенно подхватил слизняка на ложку. Поднял глаза на ребят, ища поддержки. Все, плохо скрывая улыбки, смотрели на него и кивали.
- Это вкусно!
- Попробуй, тебе понравится!
- Вкусняшка, ммм!
- Он же такой миленький, склизкий!
Лаи решительно выдохнул, закрыл глаза и сунул слизняка в рот. Таверну огласил дикий вопль. Женщина-гном подскочила к юноше, ухватила его за рубаху с начал трясти.
- Выплюнь! Выплюнь Тики-тики! Немедленно выплюнь!
Перепуганный Лаиколло выплюнул, еще живого и здорового, слизняка на пол. Гном бережно подняла насекомое. Спрятала в ладонях и, бросая злые взгляды на Лаи, понесла слизняка на кухню. Ребята, держась за животы, хохотали в полный голос. Юноша беспомощно посмотрел на новых друзей:
- А что это вообще сейчас было?
Птах, утирая слезы, дружески похлопал Лаи по плечу:
- Это был Тики-тики. Редкий гуковский слизняк, чья слизь это деликатесный соус Тинь-тинь.
Новый взрыв смеха огласил таверну. Вини положил голову на стол, его сотрясали рыдания. Лаиколло с мрачным видом отодвинул тарелку с мясом и соусом Тинь-тинь.
- Что-то мне расхотелось кушать.
- Да ладно тебе. Мы над всеми новичками так шутим. – возмущавшаяся девушка отсмеялась и теперь обмахивалась ладошкой. – Кушай! Это правда вкусно. А вот слизняка есть не надо было, он много золота стоит.
Лаи выдавил из себя улыбку и стал пить пиво.
- Ладно. – вытер глаза Птах. – Давайте скорее допивать и уходить. А то сейчас гуки опять придут скандалить из-за своего слизняка.

Уже возле выхода, Малышу Вини дорогу перегородила маленькая женщина-гном с курчавой бородой.
- Эй! Ты за пиво не заплатил!
- Как так? – удивился здоровяк. – Ведь я в уплату за него отдал чашку дорогого кофе!
- Самый умный, что ли? – прищурила черные глаза гном. – За кофе ты тоже не заплатил!
- Ну, а разве я его пил?
Служанка моргнула. Потом еще раз. Озадаченно начала чесать бороду. Вини обошел ее и, сплюнув шкурку семечки, пробурчал:
- И даже не извинилась. Безобразие!

На улице уже вечерело. Мимо ребят прошествовала компания, распевающая песенки и временами кричащая лозунги вроде «Славься, непобедимый лорд Джордан!».
            – Сейчас, значит, все по домам, переодеваемся. Потом встречаемся у дома Альдора. Как раз за ним зайдем.
            - Альдор не пойдет.
            - Это почему? – удивился Птах.
            - Из-за дỳката. Родители не пускают. Я с ним утром виделась, – ответила Тана.
- Так я не понял, – Птах упер руки в модные бока. – Его родители из-за этих выдумок не пускают?
            - Никакие это не выдумки! – огрызнулся Хобб.
            - А я говорю, бред все это! – вспыхнул Птах.
            - Вы можете дальше препираться, – встряла возмущающаяся девушка. – А мы пошли домой. Раз не встречаемся у Альдора, значит, будем в районе башни друг друга искать. Все!
            Девушка повернулась и, прихватив за руку Тану, замаршировала прочь.
            - Значит, башня, – пожал плечами Вини и тоже ушел.

            До гостиницы было слишком далеко, и поэтому Птах со всем своим великодушием пригласил Лаи переодеться у него дома.
            - Ну и как тебе Нозара? – спросил Птах, когда они вышагивали по улице.
            Лаи открыл рот, чтобы ответить, но только заморгал.
            - Прости, кто?
            - Ну, та девушка, что с Таной ушла. С той, у которой кулон как бы эльфийский, – на всякий случай добавил он.
-  Ааа. – неопределенно ответил Лаиколло и потом добавил:
- Что значит «как»?
            Птах усмехнулся и хитро глянул на собеседника:
            - Она спрашивала, как твой костюм выглядит. Смекаешь?
            Где-то на самом-самом краешке мозга, забрезжила мысль.
            - Эээ…
            - Ну, как знаешь. Твое дело, конечно, – он поднял руки. – Ты не думай, я ни в коей мере не вмешиваюсь.
            - Так ты ей сказал?
            Птах сделал сосредоточенное лицо и неспешно стал расправлять свои модные рукава. Потом, наконец, ответил:
            - А надо было?
            - Ну… – Лаи замялся. Он совершенно не знал, как реагировать на подобное. Немного подумав, он решил оставить все на самотек и перевел тему разговора. – А что за дудат или как там его? Из-за которого не пускают на праздник Альдора?
            - Дукат, – поправил Птах. – Ну, как тебе сказать… Это своего рода городская легенда. Придуманный людьми персонаж баек. Типа как гоблины, тролли.
            - Знаешь, а мне казалось, что гоблины и тролли реально существуют. Мне даже рассказывали…
            - Сочиняют все! – перебил его юноша. – Ты сам-то их видел?
            - Нет.
            - Ну вот, – щелкнул он пальцами. – А дукат – это такой вурдалак, вампир, мертвяк.
- О, вампир? Я слышал, они хорошо сосут!
- Что?
- Не важно, продолжай.
- Так, вот, мертвяк. Оживший вроде как. В образе старого деда с бородой. Кто-то говорит, что, мол, похоронили неправильно, и потому вылез из могилы. Или там родственники наследство делить подло стали, или чего-то там еще… – Птах махнул рукой. – В общем, не важно, много чего говорят. И вот этот дед-мертвяк бродит в ночи по городу и поедает сердца людей.
            - Жаль, что не сосут. И что, из-за какой-то байки родители парня не пускают ночью на праздник? – удивился Лаиколло. – Остальных-то вон пускают.
            - Так-то ж нас, – Птах понизил голос. – А у него родители из деревни сюда переехали. А они, – он махнул рукой в неопределенном направлении, – Там, в деревнях, во всякую чушь верят.
            Мимо прогрохотала карета, запряженная четверкой лошадей. Ребята, как и другие прохожие, поспешили уступить дорогу.
            - Просто дело еще в том, – задумчиво начал Птах, – Что последний месяц стража регулярно находит трупы с вырванными сердцами. И люди стали поговаривать всякое, а некоторые верить в этого дуката.
            Последние лучи солнца освещали камни мостовой, пробиваясь сквозь множество домов и бросая длинные тени. Узкие переулки уже заполняли густые сумерки.
            Несмотря на то, что народу на улице не убавилось, и стоял прежний дневной шум, у Лаи по спине побежали мурашки от мыслей о дукате. Еще нестерпимо захотелось обернуться и удостовериться, что из какого-нибудь темного проулка за ним не наблюдает бородатый старик.
            - Но ведь откуда-то должна брать свои корни эта легенда? – пытаясь придать голосу невозмутимость, спросил он. – С чего ты взял, что его не существует?
            - Потому, что не существует! Ну, сам подумай, как мертвый может встать из могилы? И на кой ему сдались сердца? Почему не почки, не печень или еще чего, а именно сердца?
            - А что же за трупы тогда находят? Кто им сердца вырывает? – парировал Лаи.
            Птах воззрился на его и развел руки:
            - Это Тарабон, – по слогам произнес он, – Самый крупный город в Хадоле. Тут пройти ночью по некоторым улицам сродни самоубийству! Стража, конечно, старается, но воров, убийц и просто людей с больным рассудком в городе хватает! Мало ли кого и за что убили. Могут просто специально вырывать сердца, чтобы пустить какие-то слухи и этим прикрыть разборки купцов или дворянства.
            Лаи не нашел что ответить. Однако слова Птаха его немного успокоили. Ни в чьи разборки он лезть не будет, у него своя цель. И цель мало пересекается с тем, чтобы долго оставаться в таком огромном и опасном городе.
            - Кстати, вот мы и пришли, – улыбнулся Птах.

            Громыхнуло. И через несколько мгновений в небе яркими разноцветными огнями распустились огненные цветы и звезды. Почти все, кто был на улицах, на время забыли о насущном и, задрав головы, наблюдали за этой красотой. А остальные, улучив благоприятный момент, резали у задравших головы кошельки и незаметно выворачивали карманы.
            Так в Тарабоне официально начался праздник Ночи Первого Поцелуя.
            Постепенно огни в небе стали привычными, и люди возвращались от возвышенного к земному. Вновь поднимали кружки, бутылки и бокалы, поздравляя друг друга с праздником.
            Уличные актеры жонглировали факелами и шумно выдыхали огонь. Музыканты играли и пели, но голоса их тонули в нестройном пьяном оре подпевающих. На домах яркими точками светились разноцветные фонарики. Кое-где из фонариков собрали гирлянды.
            Из той толпы, что была днем, толпы, в которой все спешили по своим делам, где упавшего скорее бы затоптали, чем помогли подняться, толпа превратилась в праздничную. Дух праздника, словно волшебство, объединял, задабривал и сплачивал всех в радостном едином порыве.
            Птаха и парня со сползающей шапкой уже чмокнули и куда-то утянули незнакомые Лаи девицы. Тана, Нозара и третья девушка отделились уже в самом начале праздника, а Вини… А Вини никто и никуда не утягивал, даже если бы и нашлась девушка с такой комплекцией, что смогла бы утянуть Вини. Вини сам куда-то исчез. Так что Лаи остался вдвоем с Хобби, который был одет в черный балахон с низким капюшоном. Они неспешно шли по городу, попивая вино из одной бутылки. Иногда их останавливал кто-нибудь очень веселый, громко поздравлял. Ребята поздравляли в ответ и выпивали что-то из предложенного.
            - Весело. – с мрачным видом процедил Хобби и, отхлебнув из бутылки, передал ее Лаи.
            Вино уже не лезло в глотку, да к тому же было скверным и кислым. Но Лаи заметил - чем больше он его пьет, тем меньше замечает нытье Хобби. А нытье у того было таким, что завыли бы даже кошки.
            - Хобби, – в очередной раз попробовал начать разговор Лаи, – А ты вот не пробовал смотреть на мир проще?
            - А что, – раздалось бульканье – Хобб вернул бутылку, – помогает?
            - Ну, – Лаи вновь залил в себя порцию кислой жидкости, придумывая, что бы умного ответить, и тут почувствовал на щеке чье-то дыхание, и логично последовавшее за ним нежное прикосновение губ, и характерный «Чмок!».
            Раздался задорный девичий смех и чья-то теплая, тонкая рука скользнула в его руку и потянула прочь.
            Хобб неимоверным усилием, применив всю свою скудную реакцию, успел вырвать из руки обалдевшего Лаиколло бутылку. Парень в черном балахоне заворчал и поплелся дальше.

            Все выпитое за вечер, при ускорении хода, моментально дало о себе знать - голову, казалось, набили овечьей шерстью. Картинка перед глазами менялась не плавно, как обычно, а небольшими рывками.
            Наконец, Лаи сообразил посмотреть на ту, что его тянула за собой, а он велся, словно баран на бойню.
            Длинные, почти до пояса темные волосы спадали на синее платье. Рукава у платья были до локтя и подвязаны голубыми ленточками. Лица он не видел, поскольку незнакомка находилась к нему спиной. Зато Лаи обратил внимание на волосы. Он сам являлся обладателем длинных волос и знал, как быстро они путаются. У незнакомки же волосы казались только что расчесанными и всем своим видом показывали, что в ближайшее время даже и не подумывают спутываться.
            Определенно, это была не Нозара. Лаиколло начал размышлять – радует ли его этот факт или наоборот.
            Незнакомка повернулась и нежно улыбнулась Лаи. И тот обрадовался, что это была не Нозара. Не то, чтобы Нозару создатель обделил красотой, но все же она не шла ни в какое сравнение с этой… этой… Лаиколло сам не понимал, но почему-то мозг настойчиво не хотел произносить слово «девушка», хотя незнакомка определенно принадлежала к прекрасному полу. Какая-то мелочь, которую он никак не мог разглядеть из-за шерсти в голове, не давала покоя.
            Стало заметно тише. Факелы, фонарики и пьяные физиономии куда-то исчезли. Их места заняли темные силуэты деревьев. Лаиколло еще до конца не успел обдумать случившиеся перемены, как они остановились. Незнакомка села прямо на траву.
            - Садись, – прозвенел ее юный и приятный голос.
            Лаи сел. Трава была мягкой, а земля еще не рассталась с теплом дня. В голове, кроме кучи непонятных мыслей, колокольчиком зазвенела еще одна, помимо всего прочего вопившая и вопрошающая: «А что же теперь тут будет?». Вспомнилось мнение Трици о Ночи Первого Поцелуя. Он немного боязливо взгляну на незнакомку.
            Та закинула непослушную прядь за ухо и, улыбнувшись, протянула Лаиколло тонкую ручку:
            - Милисáра, – представилась она.
            И тут назойливая мысль, которая беспокоила Лаи с самого начала, наконец, получила должную подпитку и ринулась в мозг с околомозгового пространства.
            Лаиколло уставился на ухо Милисары.
Ухо было острым.
Как уши лысого эльфа.
Где-то далеко он услышал вопрос:
- А у тебя есть имя?
- Ты эльф?! – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Лаиколло.
Милисара сморгнула, а потом широко улыбнулась, непроизвольно демонстрируя ряд белоснежных зубов:
- А люди догадливы!
Вино потихоньку отпускало мозг.
- Лаиколло, – осторожно пожал все еще протянутую ему руку Лаиколло. – Но можно просто Лаи. Если захочешь…
- Хорошо, Лаи, я буду так тебя называть, – слова прозвучали как музыка.
Лаиколло улыбнулся. Мысль о том, что перед ним эльф, перестала его беспокоить. Ему было очень уютно и спокойно.
Город остался где-то далеко. Где-то далеко остался шум и громкое пьяное веселье. А тут стрекотали ночные насекомые, пахло лесом, а в темной синеве неба горели звезды и светила луна.
- А где это мы? – наконец сообразил спросить Лаи.
- Королевский парк, – подняла глаза Милисара. Глаза были большие, темные и завораживающие. – Это мое любимое место в городе. Я часто сюда наведываюсь. – Она виновато улыбнулась. – Или ты бы хотел вернуться на улицы?
- Нет-нет, – поспешно ответил Лаи, поняв, что неприлично долго смотрит в глаза собеседнице. – Тут чудесно. И воздух чище. Ты живешь здесь? Ой, то есть, ты живешь в Тарабоне, я хотел сказать!
Она улыбнулась ему, как несмышленому ребенку:
- Все эльфы живут в Зеленом лесу. А здесь я временно, сопровождаю двоюродного брата.
- Здорово, – глупо сказал Лаи. – Вы приехали на праздник?
- Нет, брат приехал к королю. И мы остановились в Эльфийском посольстве.
- Где?
Она встала и немного прошла по траве. Потом поманила его пальчиком. Он подошел.
- Вон, смотри. Видишь Башню заката?
Лаиколло посмотрел в указанном направлении и ничего не понял.
- Та, что с большим циферблатом. Он немного светится. Это от луны.
- А, да. Вижу.
- Вот рядом с ней, – Милисара вновь опустилась на траву, – наше посольство. Эльфы в нем останавливаются, когда изредка приезжают в Тарабон. А в этот раз я напросилась в компанию к брату.
Лаи подобрал палочку и стал крутить ее в руках.
- Понятно.
- А ты не снимешь свой шлем? – она улыбнулась. – Вроде по правилам праздника это нужно сделать. Хотя, если хочешь, то можешь остаться в нем. Он тебе идет, – хихикнула.
- А? О! Да, конечно, – Лаи стянул шлем, и пятерней поправил растрепавшиеся волосы.
- Ты живешь в Тарабоне? – вновь заговорила она, повернул голову чуть вбок и рассматривая собеседника.
- Нет, я проездом, я… – он замялся, взглянул ей в глаза и… и, возможно, ему показалось, но в глазах эльфийки мелькнула тревога. – Я путешествую.
Она нежно коснулась его руки. Вся тревога и неуверенность вдруг пропали сами собой. Хотя смущение все же осталось.
Взгляды их встретились и задержались.
- Если когда-нибудь, во время своих путешествий, ты будешь рядом с Зеленым лесом, заходи в гости. Тебя пропустят, лишь скажи, что я пригласила тебя.
Где-то закричала ночная птица. Легкий ночной ветерок принес прохладу.
- Твой предок был из Белого отряда?
- Что?
Милисара кивнула глазами на его одежду:
- Этот герб. Незабудка. Разве люди не помнят Белый отряд?
Лаи почему-то стало стыдно:
- Я не знаю. Я купил его в магазине.
Эльфийка положила руку с тонкими пальчиками Лаи на грудь, туда, где был вышит герб в виде незабудки.
- Да, – тихо сказала она и убрала руку, – это было в Белом отряде. Поколения людей быстро меняются и то, что помнило и любило одно поколение, другое может уже забыть. Это случилось давно, мне рассказывал отец. Он был там.
Лаиколло вдруг ощутил, что слова не просто слетают с уст эльфийки. Слова были не словами, а уже образами, которые рождались перед глазами.
- …враг наступал, ворота Грейсвана разрушили, и единственным спасением было – починить их. Но враг наступал. Тогда один сильный духом человек, по имени Харифат, один из герцогов, собрал своих людей. Они вышли из ворот и встали живым щитом. Каждый стоял насмерть, каждый стоял, покуда ноги держали его. Мой народ поливал врага стрелами. Ворота успели поставить, но из людей герцога в Грейсван вернулись единицы. А позже, то место, где они создали своими телами живой щит, люди и эльфы усадили незабудками, в память о стойкости и неотступности храбрецов. Ведь гербом герцога Харифата являлась незабудка на белом фоне.
Видение отступило. Лаи воззрился на свой костюм, словно видел его впервые и поклялся, что, как только снимет его, спрячет как можно дальше. Слишком много боли и памяти содержала в себе эта, казалось бы, всего лишь одежда.

Лаиколло посмотрел Милисаре в глаза. Они были полны печали. И почувствовал сердцем, что просто не может не рассказать ей всю правду о себе.
Сам не поняв почему, он взял эльфийку за руку и начал рассказывать.

- Как странно, – промолвила она, когда Лаи закончил свой рассказ.
Эльфийка молча смотрела ему в глаза. А он держал ее за руку. Потом в ее глазах мелькнула какое-то сомнение, и Лаи понял, что в нем мелькнуло такое же сомнение. А потом сомнение пропало, и он потянулся к ее лицу своим. Большие, темные и прекрасные глаза становились все ближе. Он уже чувствовал ее дыхание на своей коже, и в этот момент где-то недалеко раздался душераздирающий вопль.
Человек и эльфийка дернулись и с молчаливым вопросом уставились друг на друга, а потом одновременно вскочили на ноги.
Крик повторился, но теперь он резко оборвался.
- Там, – уверенно показала направление Милисара.
- Если это там, то бежим в другую сторону!
- Нет, мы должны помочь!
Милисара дернула Лаи за руку, давая понять, что медлить не стоит.

Вначале им показалось, что один человек пытается помочь другому. Во всяком случае, одна фигура, похожая на человека, стояла на коленях около лежащей фигуры. Но лежащая была слишком неподвижна, а стоящая на коленях совершала странные резкие движения. А еще раздавались неприятные хрумкающие и хлюпающие звуки.
Лаиколло наступил на предательскую палку, которая громко хрустнула под ногой.
Фигура, стоящая на коленях, резко повернулась на звук. В свете луны была видна густая борода лопатой. Незнакомец застонал и резко встал. По бороде из криво приоткрытого рта текла кровь. Он поднял руки со скрюченными пальцами и быстро пошел в сторону пришельцев.
Это не могло быть правдой. Это было похоже на ночной кошмар или дурное видение. Ужас сковал каждую клеточку тела Лаи. Он смотрел в эти глаза, в эти безжизненные глаза со зрачками с булавочную головку. И глаза приближались. Скрюченные пальцы с желтыми ногтями, перепачканные в крови, тянулись вперед, тянулись к Милисаре. Изо рта дуката вырывался стон и шипение.
И тут в голове у Лаиколло словно кто-то переключил маленький рубильник. Ужас никуда не делся, но пришла мысль: «Защити!». И юноша плюнул на все - на страх смерти, на ужас от нереального зрелища и на простой животный инстинкт, призывающий: «Беги!». Лаиколло шагнул вперед, глядя в мертвые глаза дуката, встал перед эльфийкой и выхватил свое единственное оружие – купленный недавно нож. Что он мог сейчас сделать таким маленьким клинком, чуть больше ладони, он не думал. Важен был сам факт наличия в руках оружия.
- Это не поможет! – Расслышал он слова эльфийки сквозь пелену заполнявшего сознание ужаса.
И она запела. Тихо, тонким нежным голоском, словно журчание ручья. А Лаи все стоял и сжимал нож до боли в руке. Дукат приближался, его почерневшие зубы поскрипывали, из горла доносился стон. Темп песни нарастал, она звучала все громче и громче.
На мгновение Лаиколло показалось, что звезды в небе стали ярче. А потом, две теплые тонкие руки закрыли ему глаза. Он дернулся, попытался высвободиться, но у самого уха приказом прозвучал голос Милисары:
- Не смотри!
В нос ударил запах свежести, такой, как чувствуется перед грозой. Время, казалось, застыло. И вдруг сжатые веки стали красными, словно перед лицом вспыхнуло маленькое солнце.
Дукат закричал, даже, скорее, завыл. Запах свежести моментально превратился в отвратительную вонь горелой плоти. Потом раздался удаляющийся топот ног.
Руки Милисары стали медленно опускаться с лица Лаиколло. Юноша еще толком не пришел в себя, но сумел догадаться, что эльфийка падает и, развернувшись, вовремя подхватил ее. Бережно опустил на траву. Огляделся.
            Невдалеке темнел холмик человеческого тела, над которым еще недавно стоял дукат. Самой мерзкой твари поблизости видно не было.
            - Получилось… – голос эльфийки звучал слабо. Глаза были полузакрыты. Она улыбнулась уголками губ.
            - Ты убила его? – все еще не придя в себя, спросил Лаиколло.
            - Нет, моих сил не хватит на такое… – прозвучал тихий ответ.
            - Но что это было?
            - Всего лишь свет звезд. – Ее глаза с длинными темными ресницами закрылись, и голова расслабленно упала на траву.
            - Что с тобой? – Лаи нервно провел рукой по своему, уже немного колючему, подбородку. – Ты что? – нежно потряс эльфийку за плечи. Никакого результата.
            Вскочил на ноги. Огляделся. Сердце бешено билось в груди.
«Она не могла умереть! Просто такого не может быть!»
Он вновь упал на колени возле Милисары. Взял ее за руку. Рука была еще теплой. Потом приблизил свое лицо к лицу эльфийки и замер. Она дышала. Словно спала. Спала и не просыпалась, чтобы он ни делал.
С величайшим вздохом облегчения Лаиколло почти шлепнулся на траву. Ночь вновь приобрела цвета и запахи. Взглянул на, теперь такие добрые и красивые, звезды и еще раз вздохнул:
- Жива!
Но нужно было что-то делать. Ждать рассвета, ждать помощи от стражи, которые найдут лекаря, а лекарь найдет какие-то порошки или травы, что разбудят эльфику – это все слишком долго и нескоро. Хуже бездействия может быть только томящее ожидание. К тому же, где-то рядом, возможно, еще разгуливал страшный дукат.
Трица, которая не любила долго ломать голову над проблемой, частенько говаривала: «Сомневающийся проигрывает». И Лаиколло решил более не раздумывать. Он подхватил эльфийку на руки и встал, с удивлением ощутив, что Милисара гораздо легче, чем ожидал.
Немного потоптавшись, он, наконец, разглядел Башню Луны, и, примерно запомнив направление, которого надо придерживаться, решительно направился искать выход из парка.

Лаиколло шел, вздрагивая и оглядываясь на каждый шорох, на каждый звук. Он ожидал и боялся увидеть бородатую фигуру. Однажды Лаи даже учуял запах горелого мяса, но, к счастью, это оказалась всего лишь небольшая жаровня, в углях которой валялись объедки от праздника.

Ночь Первого Поцелуя вошла в фазу, когда те, кто еще не отправился к себе домой, лежали и храпели на улице, обнимая друг друга или бутылку.
Возле одного из домов Лаиколло увидел две темные тени, склонившиеся над спящими на дороге людьми. Он остановился как вкопанный, на спине выступил холодный пот.
«Двое! С двумя дукатами он точно не справится. И убежать не сможет. Ведь он ни за что не оставит эльфийку!».
Но тени, заметив незнакомца, не напали, они вскочили и бросились бежать в ближайший темный переулок. По мостовой громко звякнуло несколько монеток. Одна из теней выругалась, но не остановилась подобрать.
Лаиколло еще немножко постоял, переводя дух, а потом вновь пустился в свой путь. Башня Луны уже была хорошо видна из-за домов.

            Но близость башни лишь казалась. Ноша с каждым шагом становилась все тяжелее и тяжелее. Спина болела, руки ныли, и, казалось, готовы были разжаться. Но Лаи, громко пыхтя на всю улицу, последними усилиями воли все же заставлял руки держать ценный сердцу груз.
            По всем улицам валялись остатки праздника. Одни похрапывали и сопели, другие звякали при попадании на них ногой или шуршали, а некоторые скользили.
           
            Пред глазами поплыли круги. И в тот момент, когда руки категорически заявили, что более они не принадлежат своему владельцу и отказываются ему подчиняться, перед Лаи, словно из-под земли вырос высокий незнакомец в белой рубашке с кружевными манжетами и воротником. Лаи поднял взгляд. У незнакомца были темные длинные волосы, зачесанные назад и схваченные в «конский хвост», черты лица, чем-то напоминавшие Милисару и, разумеется, острые уши.
- Ты кто?
Эльф аккуратно принял из ослабевших рук юноши Милисару.
- Её брат. – прозвучал его властный тихий голос. - Спасибо, человек.
Лаи перевел дыхание, чувствуя, как ломит все тело и по нему с новой силой бежит кровь. Огляделся.
Он стоял возле красивого высокого забора с фигурными решетками. За забором виднелся небольшой садик с высокими, но редко растущими деревьями. А за деревьями располагалось трехэтажное здание из темного камня. Узкие окна, похожие на бойницы, закрывало цветное стекло и решетки из тоненьких прутьев, сплетенных узорами.
Эльф уже шел по дорожке сада и нес Милисару, когда Лаи, наконец, вспомнил, что он тут делает, и хотел окликнуть незнакомца, но тот вдруг ответил, не останавливаясь и не поворачивая головы:
- С ней будет все в порядке. Она очень устала. Восстановится через два дня.
- Ага, – Лаиколло кивнул и прислонился к забору, чтобы не упасть. Ноги подкашивались от усталости.
В голове сами собой потихоньку стали всплывать произошедшие в последние несколько часов события. Пребывание Лаи в Тарабоне оказалось весьма насыщенным новыми знакомствами и происшествими.
От прогулки по закоулкам памяти юношу отвлек новый звук – пение птицы. Лаи встрепенулся и оттолкнулся от забора. Неизбежно наступало утро, а Трица обещала уехать рано.
Лаиколло выругался и стал мучительно соображать, в какую сторону ему идти, чтобы добраться до гостиницы. В этом районе он был впервые, а сложный путь до Королевского парка и от него запомнить времени явно не было.
Оставалось только одно. И Лаи, отбросив все сомнения, скрипнул высокой решетчатой калиткой, прошел по садовой дорожке эльфийского посольства и кулаком постучал в дверь. Никакого ответа. Он замахнулся еще раз, но дверь бесшумно открылась. Из нее вышел незнакомый человек в красном камзоле, и тут же закрыл за собой дверь. Незнакомец, не представляясь, внимательно выслушал вопрос, и, подробно описав дорогу, не прощаясь, скрылся за дверью. Лаиколло развернулся и быстрым шагом направился по описанному маршруту, стараясь не сбиться с пути.
Небо светлело, где-то лаяла собака. Храпящие остатки праздника шевелились во сне и недовольно ерзали на мостовой от утреннего холода и росы.
Лаи почти бежал, но ноги после бессонной ночи и нагруженного путешествия налились тяжестью. Он представлял себе, как вбегает в конюшни «Выгодной сделки», а там одиноко стоит Упрямец и осуждающе смотрит на запыхавшегося хозяина. Размышлял, как ему потом найти Трицу, покидающую город. Ругал себя за беспечность, за то, что вообще отправился на этот праздник.
Первые лучи восходящего солнца, словно стрелы, ударили из-за домов, нагоняя на грязную мостовую длинные серые тени. Юноша, в который раз за эти сутки, собрав последние силы и стиснув кулаки, припустил бегом.
Наконец, за забором показалась знакомая вывеска, и Лаиколло сломя голову влетел во двор гостиницы, чуть не споткнувшись о спящего в луже конюха. Он остановился у стены конюшни: зайти и увидеть одинокого Упрямца не хватало воли.
Лаи осторожно заглянул в окно, рисуя себе пустое стойло.
Трицитианы не было. Мрака тоже. Юноша на ватных ногах зашел в конюшню. В ней не было Упрямца, не было лошадей доставшихся от близнецов. Вокруг дремали чужие кони. Четыре стойла стояли пустыми.
- Доброе утро!
Лаиколло обернулся.
Прислонившись к косяку двери, на него смотрел высокий мужчина. На незнакомце был надет простой и неприметный наряд путешественника. Мужчина с аппетитом доедал огрызок, когда-то большого, яблока.

02.06.2006 - 19.03.2014

+1

11

Великолепная повесть!!! Мне так нравится!!!Читаю на одном дыхании

0

12

Огонь и Пламя . Дроу
Благодарю! )) Приятно слышать )) Новые главы на подходе %)

0

13

http://gameportalrf.ru/new/wp-content/uploads/2013/03/Thief_Vore_4.jpg

Глава 7.

Лаиколло растеряно кивнул в ответ. Нервно взъерошил волосы и прошелся вдоль стойл. Незнакомец, медленно дожевывая огрызок яблока, внимательно изучал юношу.
- Парень, у тебя что-то случилось? – наконец, поинтересовался он.
- Это ведь конюшня гостиницы "Выгодная сделка"? - надеясь услышать отрицательный ответ, спросил Лаи.
Мужчина скормил остатки яблока ближайшей лошади.
- Да, именно так.
- О, нет! - Лаи опять схватился за голову. - Я совсем не знаю города. Как она могла уехать?
- Что у тебя стряслось?
- Моя спутница, - обреченно ответил юноша. - Она забрала все вещи! Забрала всех лошадей и уехала.
- Да это же грабеж! - громко возмутился незнакомец и подошел ближе. - Нужно немедленно сообщить стражникам. Давай я тебя провожу!
Лаи уже было собрался пойти с незнакомцем, как вдруг раздался детский голос:
- Эй! Это ты Лаиколло?
У входа в конюшню стоял маленький мальчик с очень хитрой физиономией в веснушках.
- Да, я.
- У меня для тебя сообщение.
- Слушаю!
Мальчишка захихикал:
- Э, не! Велено сказать тебе на ухо!
Лаи вопросительно посмотрел на своего недавнего собеседника. Тот пожал плечами и кивнул. Лаиколло подошел к мальчику и нагнулся.
- Так, что тебе велели мне передать?
Конопатый быстро прошептал на ухо и стремглав убежал прочь. Лаиколло медленно выпрямился. На его лице расплылась улыбка.
- Я не знаю, что происходит, но она меня не бросила.
- А что мальчик тебе сказал? - поинтересовался незнакомец.
- Что она ждет меня в другом месте.
Незнакомец улыбнулся:
- Ну, вот и славно. Удачи тебе!
- Спасибо! И Вам!
Лаи помахал рукой на прощание и чуть ли не бегом припустил по улице в направлении, которое ему объяснил мальчишка. Трицитиана передала, что нужно следовать вниз по улице, в сторону Королевской площади и завернуть в восьмой переулок от гостинцы. Там зайти в арку с виноградными лозами и стоять ждать ее. А главное, арт`три запретила кому-либо рассказывать про это место.
Лаиколло не понимал затеянной игры, но следовал всем правилам, тщательно отсчитывая переулки.
Ночные гуляки, заснувшие на улице, постепенно просыпались и пытались встать. Кто-то стонал, кто-то с надеждой проверял содержимое валяющихся бутылок и кувшинов.
Лаи завернул в восьмой переулок. Через пару десятков шагов, юноша уперся в стену дома. Тупик. Никакой арки с виноградными лозами не было и в помине. С обеих сторон шли стены с закрытыми ставнями окнами и двери без ручек. Глухое местечко.
Лаиколло решил, что должно быть просчитал какой-то переулок. Развернулся и поспешил обратно на улицу. Но не успел выйти из переулка. Дорогу ему преградил незнакомец с конюшни. Лаи нахмурился:
- Вы?
- Ну и где твоя рыжая подруга с лошадьми? - мужчина подозрительно осмотрел переулок за спиной Лаиколло.
- Эй, я не говорил, что она рыжая! - юноша выхватил нож. - Что Вам надо?
- Мне надо знать - что тебе сказал мальчишка?
Лаи подбросил и ловко поймал нож.
- Он сказал мне, чтобы я Вам не верил! Уйдите с дороги, мне нужно пройти!
Незнакомец устало закрыл глаза и покачал головой.
- Убери нож, ты все равно не умеешь им пользоваться. Не надо все усложнять, просто отведи меня к своей подруге.
Лаи ринулся вперед, намереваясь пнуть незнакомца ногой, сбить с ног и убежать. Он не собирался применять нож. Просто хотел выглядеть более грозно. Незнакомец резко вскинул руку с растопыренной пятерней. Что-то сильно ударило Лаиколло в живот и отбросило на несколько шагов. Звякнув об стену, нож отлетел в сторону. Юноша застонал и попытался подняться. Незнакомец опустил руку и удивленно уставился на противника.
С крыши дома прыгнула Трица. Мужчина не успел даже вскрикнуть, когда на спину ему обрушились ноги, обутые в высокие сапоги для верховой езды. Арт`три встала с мостовой. Пихнула пяткой копья лежащего незнакомца. Тот не подавал признаков жизни.
Сжимая руками болящий живот, Лаиколло поднялся, держась за стену.
- Трица? Что происходит?
- Ты считать умеешь, кусок балбеса? Это девятый переулок!
Девушка еще раз пошевелила незнакомца копьем, проверяя, не притворяется ли тот.
- Этот, - она кивнула на тело. - Пришел вчера вечером и выспрашивал про нас у хозяина гостиницы. Мне повезло, я случайно услышала их разговор.
- Кто он?
- Понятия не имею. Но я сразу собрала вещи и перегнала коней в конюшню соседней гостиницы. А сама расположилась на крыше дома, возле главного входа в "Выгодную сделку". Но ты, болван, - она подобрала нож и отдала его владельцу. - Пошел через черный ход! Я еле смогла тебя разглядеть возле конюшни и отправила мальчишку, предупредить тебя.
- По-моему, ему нужна была ты.
- Или твой конь.
- Что опять козни Вишенки?
- Вишенка, Большой Пит, Бронсвальд... Кому мы еще насолили? Любой мог отправить за нами этого типа. - девушка нагнулась и обыскала тело незнакомца. - Ничего. Ни денег, ни оружия. Надо убираться из Тарабона. Пошли, заберем лошадей и свалим из города.

Лаи ехал, сложившись пополам в седле. Живот болел после удара.
- Чем он тебя так приложил?
- Не знаю, я даже не успел подойти к нему.
Трицитиана грязно выругалась:
- Это же магия! Вот ведь угораздило связаться!
- Магия? – Удивился Лаиколло, кривясь от боли. – Я на празднике тоже видел магию!
- Не, – Трица фыркнула. – То не магия, то Гномьи Потехи. Король каждый праздник разоряет казну на эти дурацкие разноцветные огни в небе.
Юноша отмахнулся:
- Да не про то я! Я о магии. Понимаешь, на празднике я познакомился с эльфийкой…
И Лаи начал рассказывать события прошедшей ночи, опуская некоторые подробности личного характера.
Трица слушала, иногда усмехалась или презрительно фыркала. Но когда речь зашла о дукате, помрачнела и стала слушать внимательнее.
- С ножиком на нежить? Лихо!
Лаиколло в очередной раз отмахнулся:
- А были варианты? Но я тебе не про это говорю, я про эльфийскую магию, настоящую!
- Это не магия, – Наконец ответила арт`три. – Магия – это знания. Истинные знания о мире. Маги бережно охраняют свои тайны и обучают только нужных себе людей.
- Да-да-да, – перебил ее Лаи. – Знаю я это, знаю. И чего?
- А того, – передразнила его девушка. – Что ни эльфы, ни гномы не знают магии. Маги не делятся знаниями с другими расами. А то, что ты видел...
Лаи опять перебил:
- Тогда что это было – она же прогнала дуката?
- Как я уже сказала, магия – это знания. И изучив заклинание, его довольно просто можно применять. Грубо говоря, это как выучил стихотворение, рассказал его, помахал руками и бах-тарарах – с неба шарахнуло молнией. Никаких от тебя затрат, кроме знаний и правильного их применения, не требуется. – Девушка глянула на собеседника. – А то, что делают иногда эльфы, защищая себя, свой лес, заклиная оружие или еще что-то, – это не магия. Не знаю, как это называется, но я читала, что эльфу, чтобы совершить что-то Такое, приходится отдать не только много сил, но и частичку себя.
Лаи удивленно покачал головой:
- Ты еще и книги в дороге читаешь?
Трицитиана мрачно покосилась на него:
- А куда мы едем? А кто мой отец? Забыл? Головкой ударился?
Лаиколло вжал голову в плечи, виновато улыбнулся и, почесав затылок, поспешил сменить тему разговора, благо вспомнил о подарке. Покопавшись в поясной сумке, извлек то, что по случаю прикупил вместе с карнавальным костюмом.
- Я обещал тебе подарок в часть праздника. Вот! - Лаи протянул спутнице парик рыжих волос.
Трица молча уставилась на подарок, веко левого глаза пару раз дернулось.

Цоканье копыт в утренней тиши громко раздавалось на всю улицу, и множилось эхом, отражаясь от стен домов.
Спящие на улицах все еще продолжали свое пробуждение. Ночные гуляки терли глаза, разминали затекшие конечности, стонали, держась за голову. Некоторым помогали прийти в себя сонные стражники, расталкивая спящих ногами или древками алебард. Некоторых тащили или провожали оплеухами. Ведь когда Тарабон вновь наполнится дневной суетой, улицы должны быть чисты.
Лаи дремал, свесив голову и держась руками за живот. Иногда вздрагивал, поднимал голову, сонно хлопал глазами, ерзал в седле и вновь уходил в забытье. Трица молчала и недовольно разглядывала гирлянды из потухших фонариков и разноцветных флажков, некоторые из которых были оборваны и свисали, касаясь мостовой.
Впереди по дороге двое стражников, грязно ругаясь, били ногами парнишку со связанными за спиной руками:
- Поднимайся, тварь! Ща сверну твою цыплячью шею, гнида!
Трицитиана прищурилась, а потом полувопросительно произнесла:
- Совенок?!
Лаиколло ударился лбом о луку седла, и, в очередной раз, проснувшись, резко распрямился, оглядываясь по сторонам:
- Что? Где? Я не сплю!
- Эй, вы! – крикнула Трица.
А Лаи, узнав Совенка, моментально проснулся и отвесил Упрямцу шенкеля.

Громадный грозный конь, фыркая и раздувая ноздри, остановился прямо перед стражником. Тот испуганно отшатнулся и чуть не упал. Стражник наладил равновесие, зло скривился и, выставив перед собой алебарду, открыл, было, рот. Но Лаиколло опередил его, заговорив громко и надменно:
- В чем повинен мой слуга? За что вы бьете его?
Сзади подъехала Трица, одобрительно поглядывая на Лаи.
Оба стражника подозрительно осматривали всадников. По одежде те походили на обычных крестьян или путешественников, коих запросто можно послать куда подальше и продолжить свои развлечения. Но кони незнакомцев, особенно конь под юношей… Не каждое богатое семейство в городе могло позволить себе иметь такого коня – огромного, с гордой осанкой и сильными длинными ногами. Один из стражников переступил с ноги на ногу, хрюкнул носом, смачно сплюнул на мостовую и, наконец, ответил:
- Этот, – он кивнул на Совенка, – твой… Ваш слуга устроил драку на рынке, а когда мы его того, задержали, он и на нас набросился. Теперь вот идти не хочет.
Лаи несколько долгих секунд, гордо вскинув подбородок, изучал глазами стражников. Потом взглянул на разбитое лицо Совенка. Сунул руку в кошелек на поясе. Нащупал пустоту. Обернулся к Трице. Та уже все поняла и бросила ему свой кошель. Лаи чуть ближе подъехал к заговорившему с ним стражнику и сунул ему в руку монету:
- Мой пустоголовый слуга, видимо, перебрал вчера немного. Потом повздорил с кем-то. У него скверный характер. Вы поступили, несомненно, правильно, остановив и задержав его. Но, я думаю, вам совсем не нужен лишний нарушитель спокойствия в камере. А мне слуга нужен. Я сам накажу его, как считаете?
Стражник кисло посмотрел на одинокую монету в руке.
- Ну я как бы не один. - он кивнул на своего сослуживца.
Лаи широко улыбнулся и вложил в руку стражника еще одну монету.
Мужчина взвесил на ладони деньги.
- А еще, он разбил чернильницу на рынке и напугал благородных купцов своей выходкой.
Лаиколло вздохнул и закатил глаза, а потом протянул руку забрать монеты.
- Ну что делать? Уводите его тогда в тюрьму.
Стражник сжал монеты в кулаке и быстро отдернул руку.
- Нет-нет! Забирайте своего слугу. А у нас полно работы!

Служители порядка еще не успели сделать и двух шагов, как Трица уже разрезала путы на руках Совенка и помогла ему встать. Одежда на парне была порвана и со следами крови. Один рукав рубахи отсутствовал. На лице красовались кровоподтеки. Правый глаз подведен черным синяком и заплыл.
Парень нервно кивнул и, прохрипев что-то вроде «Спасибо», собрался было уйти, но арт`три дернула его за руку, вернула на место. А Лаиколло протянул фляжку с вином и заставил глотнуть:
- А теперь мы поедем в таверну и накормим тебя, – сказал Лаи, затыкая фляжку и вешая обратно на седло, – а ты нам подробно все расскажешь о своих важных делах в Тарабоне.

Ложка громко стучала по глиняной тарелке. Это Лаи с аппетитом выскребал остатки каши с мясом, что они заказали себе. Живот уже перестал болеть. Совенок же не притронулся к еде, а лишь ковырял ложкой в каше. Зато слова так и лились из него. Боль, которую держишь и носишь в сердце долгое время, иногда хочется излить тому, кто разделяет ее и обещает помочь.
Трица сидела за столом напротив Совенка и внимательно слушала. Себе она ничего не заказала.
- Они уехали, а Морéта обещала, что вернутся через неделю за вещами. Но они не вернулись. И тогда я решил ехать искать ее в Тарабон, но Большой Пит меня не пустил. А я знал, знал, где искать – я слышал, как отец Мореты несколько раз упоминал купца КривошИна, с которым ведет дела и у которого можно купить дом, – Совенок так нервно ковырялся в каше ложкой, что кусок каши вылетел из тарелки на стол. – Когда с вами я добрался до Тарабона, то сразу отправился на рынки, спрашивать про этого купца. – Парень сжал ложку в кулаке так, что хрустнули костяшки пальцев. – И я нашел его, спросил про семью Мореты. Он все отрицал, говорил, что не знает их, но я видел, – деревянная ложка сломалась в кулаке, – видел по его глазам, что врет. Я настаивал, угрожал. Он смеялся над моими угрозами. Тогда я запрыгнул к нему за прилавок и схватил его за грудки, хотел вытрясти всю правду. Но эти торгаши с рынка вызвали стражу, – Совенок со злостью отбросил обломки ложки. – Отобрали все – и ножи и деньги.
Лаи отодвинул свою тарелку и, напряженно глядя на Совенка, спросил:
- Ты сможешь еще раз найти этого Кривошина?
- Конечно! – вспыхнул в ответ тот, ударив кулаком по столу так, что подскочила посуда.
Трица успокаивающе похлопала юношу по руке, сжатой в кулак:
- Не волнуйся, теперь с ним поговорим мы.

- Ах ты ж! Его нету! Но он должен быть там! – Совенок схватился руками за голову. – Он сбежал!
Путники стояли в темном переулке и, выглядывая из-за угла дома, смотрели на торговый ряд деревянных прилавков с крышами, которые вытянулись вдоль улицы. Рынком это было назвать трудно, во всяком случае, в том понятии, в котором понимается слово «рынок». Здесь, под открытым небом, собирались купцы, которые торговали большими партиями товаров и заключали крупные сделки. Их клиенты обычно не обременяли себя большими сумками, а подходили с мешочком денег, платили и, получив заверенную бумагу, отправлялись в район складов за товаром.
Над пустующим прилавком, про который говорил Совенок, висела простая непримечательная вывеска. «Кривошин» гласила надпись на ней, и более ничего. Ни указаний товаров, которые можно приобрести у этого Кривошина, ни цен. Видимо, все, кто вел дела с Кривошином, и так знали, что тут можно купить, а что продать.
- Что же теперь делать? Где его искать? – Совенок нервно кусал ногти и большими глазами, полными боли, с надеждой смотрел на спутников.
- Ничего страшного, – попытался поддержать его Лаи. – Нужно просто подойти и спросить у других купцов. Может, он просто отошел.
- Я не могу! – надрывно ответил Совенок. – Меня там, наверняка, запомнили.
- Лаи, – спокойно сказала Трица. – Пойдешь ты.
- Что? – удивился тот. – Я думал, ты пойдешь!
- Я слишком заметная, – скривилась девушка. – Волосы, оружие, рост. А раз заметная – то и подозрительная. А вот ты…
- А что я?
- Внешность у тебя доверительная.
- Ага, особенно после того, как меня Свистун отделал! – возмутился Лаиколло, но, увидев взгляд Совенка, полный боли и отчаянья, сдался. – Хорошо, уже иду.
           
            Ноги несли Лаи по мощеной камнем дороге. Мимо, иногда толкаясь, проходили люди. Среди них дорогими одеждами выделялись купцы и их охранники, опоясанные мечами.
Район города не блистал богатством или красотой архитектуры, ни один дом в округе не превышал двух этажей. Наверное, года три назад, эта улица носила название «Новая» или «Новая купеческая».
            Пустой прилавок из отполированного дерева становился все ближе, а в голове было по-прежнему пусто. Лаи совершенно не знал, что ему говорить и с какой стороны подходить к разговору. И потому решил импровизировать.

            - Разрази меня гром! – Лаиколло со всей силы ударил кулаками по пустующему прилавку. – Чтоб мне пусто было! Не успел!
            Женщина средних лет, сидевшая за соседним прилавком, оторвала взгляд от бумаги, над которой что-то усердно подсчитывала в уме и, подняв одну бровь, уставилась на ругающегося юношу.
            - Я ведь так спешил! – продолжая ломать комедию, всплеснул руками Лаи.
            - Кривошина не будет до послезавтра, – наконец, решила помочь женщина с поднятой бровью. – Он тебя не предупредил?
            - До послезавтра? – В притворном ужасе уставился на нее юноша. – Я не могу столько ждать, сделка потеряет силу. Дом уже купят! – Он схватился за голову, как это несколько минут назад делал Совенок. – О нет, все пропало!
            Женщина пожала плечами:
            - Если дело столь срочное – попробуй найти Кривошина у него дома.
            Самым проникновенным голосом, на какой был способен, Лаи промолвил, ни капельки не соврав:
            - Это дело очень важно для меня и моих друзей. Не будете ли Вы столь любезны, объяснить, как добраться до его дома?
            Немного смутившись от такой вежливой и проникновенной просьбы, купчиха принялась подробно рассказывать. А Лаи кивал и преданно с благодарностью смотрел в глаза – роль была отыграна на отлично.

            Когда добрались до дома Кривошина, от солнечного диска над горизонтом осталась лишь половинка. Переулки погрузились в густую сумеречную тень. Трица спешилась в одном из них. Оставила коня и ребят, а сама отправилась осматривать дом купца.
            Лаи опять что-то жевал. Где-то по дороге он успел купить лепешку с завернутым в нее мясом с пряностями и овощами. Оказалось вкусно. «Заботы, они, конечно, заботами, но кушать надо регулярно, если есть возможность».
            Совенок же, похожий на комок нервов, от еды отказывался, и по виду – уже не первый день.
            - Молодой господин!
            Лаи вздрогнул от неожиданности, больно дернул Упрямца за уздечку, а сам чуть не подавился. Из темноты переулка вылезло нечто в лохмотьях и с немытыми конечностями. От незнакомца дурно пахло давно нестиранной одеждой.
            Человек достаточно близко подошел к Лаиколло, и, жалостливо глядя в глаза собеседника, взмолился:
            - Лоу, Вы едите такую вкусную еду. Я всегда мечтал ее попробовать. Не оставите ли мне кусочек?
            Лаи с трудом протолкнул в себя тот недожеванный кусок, которым недавно чуть не подавился:
            - А можно я спокойно поем Свою еду?
            - Только кусочек, ну, пожалуйста.
            - Кусочек… – задумчиво прожевал Лаиколло новый кусок, отчаянно высматривая, не идет ли Трица, которая была бы очень кстати.
            - Ну, пожалуйста, оставьте?
            Юноша упрямо не отвечал, отводил взгляд от этих умоляющих глаз, и все нестерпимо ждал появления арт`три. Хотя еда в горло уже не лезла от скулежа и мерзкого запаха.
            Наконец, бодрым, быстрым шагом показалась Трица. Нищий заметил перемену в лице Лаиколло и еще быстрее и настырнее стал скулить. Юноша, не выдержал и отдал почти половину недоеденного блина с вкусным мясом попрошайке.

            - Значит, так, – начала рассказывать Трица, но потом заметила жующего попрошайку. - Прикармливаешь зверюшек, Лаи?
- Не важно. Что там с домом?
Арт`три прислонилась к стене и, продолжила рассказ. – Дом в два этажа. На первом живут слуги и располагается кухня. Слуг двое или трое. На втором этаже, – задумчиво потерла подбородок, – видимо, три комнаты. Во всех окнах второго этажа темно. Наш Кривой, видимо, спит в одной из них. Необходимо выяснить, в какой.
            - Ага, – в тон рассуждений Трици кивнул Лаи.
            - И как мы выясним, в какой именно? – спросил Совенок.
            - Может быть, просто постучаться и спросить хозяина? Поговорим с ним, заплатим, если что.
            Трица покачала головой:
            - Нет, Лаи, не тот это человек. Раз сразу Совенку говорить не захотел, значит, дело нечисто. И скажет он только если хорошенько тряхнуть.
            - И что же ты предлагаешь?
            - Я же сказала - тряхнуть! Слушайте план.

            Когда в славном городе Тарабоне потемнело до той степени, что одни относительно добропорядочные жители легли спать, а другие относительно добропорядочные жители вышли на свою ночную работу, в дверь дома купца Кривошина громко постучали.
            Старый дворецкий с вечно заложенным носом и седеющими висками заворчал в своей постели. Встал, надел тапочки. Прямо на ночную рубашку накинул мятый камзол и, взяв подсвечник, пошлепал к входной двери. По дороге он кое-как зажег пару свечей на подсвечнике.
            - Кто там? – недовольно спросил он, не открывая засов.
            - Я к лоу Кривошину по поводу покупки дома, – раздался бодрый мужской голос из-за двери.
            «Лоу!» – усмехнулся про себя дворецкий. «Вот так, послушаешь, какими словечками пользуется человек, и сразу ясно – деревенщина. Только в деревнях говорят еще на старый лад».
            - Убирайся! Ночь на дворе, господин Кривошин уже спит. Приходи утром!
            - Открывай, недостойный! – по двери заколотили кулаки. – У меня дело, не требующее отлагательств. Кривошин велел сообщать ему в любое время суток!
            - Ничего не знаю! – старый дворецкий очень обиделся на унизительное для человека его положения обращение. – Меня не предупреждали. Убирайся!
            - Открывай, говорю! – теперь уже колотили ногами.
            На втором этаже заскрипела кровать, потом раздались шаркающие шаги. Полноватый человек с лысиной, которая была отчаянно прикрыта жалкими остатками волос, спустился с лестницы. На нем была ночная рубашка, а в руке держал зажженную свечу.
            - Что случилось? – раздраженно спросил Кривошин, щурясь со сна. – Кто там ломится?
            - Говорит, к вам по срочному делу, – ссутулившись, поклонился дворецкий. – Говорит, назначено.
            - Ну, так открывай, дурья твоя башка, – Кривошин зевнул, чуть не потушив свечу.
            Защелкали засовы, загремели цепи, и вскоре на пороге они увидели улыбающуюся своей пустотой ночную улицу.
           
            - Ну, как? – запыхавшись, Лаи вбежал в переулок, где уже стоял Совенок с лошадьми.
            - Порядок, – кивнул Совенок. – Лоу Трицитиана видела, в каком окне второго этажа зажглась свеча.

            Конечно, дворецкий был не виноват, но Кривошин все равно как следует его отругал, перед тем, как вернуться в постель. Купец пошире распахнул окно, чтобы ночная свежесть скорее помогла уснуть, и улегся. И когда уже цепкие пальчики ночного сновидения стали утаскивать Кривошина в грезы, его неожиданно разбудила странная тяжесть на животе. Купец открыл глаза и хотел поднять голову, но что-то холодное уперлось ему в шею, не давая это сделать.
            - Закричишь или дернешься – распорю глотку, – нежно сказал тихий женский голос.
            Сон как рукой сняло, и купец, наконец, понял, что на нем верхом сидит женщина, держа у его горла нож. Куцый свет луны выхватывал из темноты копну немного растрепанных рыжих волос на голове незнакомки.
            - Да ты знаешь, кто я такой?! – громким шепотом возмутился Кривошин. – Да тебя…
            - Заткнись, ублюдок, – совершенно спокойно ответила девушка, но чуть сильнее надавила на кинжал. По шее купца заструилась тоненькая струйка крови. – Мне не нужны твои деньги. Мне нужна информация.
            - Ты ничего от меня не узнаешь, тварь! А если убьешь меня, то завтра тебя найдут и сделают с тобой такое…
            - Я не убью тебя, но затолкаю в рот простыню, привяжу к кровати и изуродую так, что больше деньги тебе в жизни не понадобятся, – незнакомка склонилась к самому лицу Кривошина, и тот увидел, как в темноте блестят бледно-голубые, холодные, как сама смерть, глаза девушки. В глазах не было ни жалости, ни сомнения. Купец вспотел, но по спине бежал леденящий озноб. Еще чуть-чуть, и его самообладанию, как и сухости простыней под ним, придет конец.
            - Что ты хочешь? – хрипло выдавил из себя он.
            Девушка отодвинула от него свое лицо:
            - Вчера к тебе приходил парень. Спрашивал про семью, которая хотела купить дом с месяц назад.
            Кривошин открыл было рот, но девушка схватила его за волосы и как следует встряхнула:
            - И не вздумай опять это отрицать – отрежу уши, – все тем же спокойным и почти ласковым голосом пригрозила она. – А если расскажешь столько, что меня это удовлетворит – поживешь еще здоровеньким.
            - Никогда бы не подумал, что у каких-то деревенщин может быть столько настырных друзей, – зло процедил купец.
            Холодная сталь еще сильнее надавила на горло, и Кривошин поспешил во всем признаться и все рассказать.

            По темным улицам, по ночному Тарабону, под яркими звездами на черном, как смоль, небе, выбивая из мостовой копытами искры, галопом неслись три всадника. Впереди скакал небольшой, но резвый и длинноногий жеребец. К его шее низко пригибалась высокая наездница, сжимая в руке копье с замотанным в тряпицу наконечником. Ее яркие рыжие волосы развивались от встречного ветра в бешеной скачке.
            Чуть позади скакал крупный боевой жеребец, неся на себе юношу в зеленой рубахе. А рядом, чуть отставая, конь с восседающим на нем другим юношей – в драной одежде и синяком под глазом. Четвертого коня они оставили в одной из конюшен недорогой гостиницы.
            Случайные прохожие отбегали с пути. Стражники не обращали внимания. В такое время по улицам галопом могут носиться великие идиоты, великие герои или молодые подвыпившие дворяне. Ни с первыми, ни со вторыми, ни тем более с третьими ночная стража Тарабона никаких дел иметь не хотела. Потому что более всего дорожила жизнями. Своими жизнями.

            - Что? Что он тебе сказал? – пытаясь перекричать грохот копыт о мостовую, спрашивал Совенок.
            - Некогда! – орала в ответ Трица. – Мы должны быть на месте раньше, чем туда дойдет весть о том, что Кривой мне все рассказал.

02.06.2006 - 25.03.14

+1

14

http://cs608617.vk.me/v608617687/60d9/QV-bYMRcBy0.jpg

Глава 8.

Усталые кони тяжело дышали. Пот стекал по упругим крупам, шеям и бокам. Лишь Упрямец стоял с высоко поднятой головой, не выказывая признаков усталости.
            Лаи спрыгнул на землю, и, кривясь от нового приступа боли в животе, с удивлением обнаружил отсутствие каменной мостовой. С простой грунтовой утоптанной дороги поднималась пыль, оседая на одежде и мокром лице. Вокруг в ночных сумерках чернели низенькие одноэтажные постройки. Тянулись высокие заборы. С соседней улицы летела брань. Из-за ближайшего забора заливалась лаем собака.
            - Миленькое местечко, – прокомментировал Лаи и закашлялся от пыли.
            - Совсем новый район, – на ходу бросила Трица, ведя Мрака под уздцы. – Тарабон разрастается не по дням, а по часам.
            - Так что он тебе сказал? – вновь стал гнуть свое Совенок. – Морета жива? Скажи мне!
            - И зачем мы так гнали, у меня теперь все болит! – пожаловался Лаи.
            Трица шла в молчании, внимательно оглядывая темные постройки. Наконец, она услышала шум, явно обозначающий, что этот дом - не что иное, как таверна. Девушка резко развернулась на пятках:
            - Совенок, я сама еще точно не знаю. – Вновь вернулась к Мраку и выудила из седельной сумки плащ с капюшоном. – Накинь, Лаи.
            - Зачем? – удивился тот, но приказ выполнил. Плащ оказался не по размеру и волочился по земле.
            Фея отвязала от седла небольшой сверток и развернула его. Там оказался короткий лук и несколько стрел. Протянула оружие Лаиколло.
            - Спрячь под плащ, пойдешь со мной.
- И что мне с ним делать? Я не умею стрелять.
- Стрелу на тетиву, потом тянешь к уху. Все просто, разберешься. А ты, – она повернулась к Совенку и сунула ему в руки поводья своего коня, – встань у того забора в тени и держи лошадей наготове. Думаю, вновь будем удирать.
            Но Совенок не собирался сдаваться:
            - Я ничего не буду делать, – зло, почти выкрикнул он, – пока ты не скажешь мне: жива ли Морета и ее родители!
            Трица взяла парня за плечи и ощутимо сильно сжала их. Заглянула в глаза.
            - Морета, может быть, еще и жива. Именно потому мы и носимся по Тарабону. А вот ее родители, – она опустила глаза и покачала головой. – Мне жаль, но, думаю, что они мертвы.
            - Если она в этой таверне, то я пойду с вами! – вспыхнул юноша.
            Девушка устало опустила глаза, подыскивая нужные слова:
            - Друзья мои, мы ввязались в опасную игру с жестокими людьми. Можно сказать, влезли в осиное гнездо. И несемся так, сломя голову, для того, чтобы тот, кто нам нужен, еще не знал о нас и не был готов к встрече. Так что, Совенок, – она хлопнула его по спине, – Не бузи, делай, что говорю. Ага?
            Парень кивнул и подчинился. Взял лошадей под уздцы и повел в указанную тень. А Лаи с Трицей скользнули в приоткрытую дверь таверны.

            В нос ударил терпкий букет запахов из алкоголя, пота и, главное, Драни, дым от которой создавал еще больший полумрак, чем могли дать коптящие на стенах факелы. В шуме таверны грубые мужские голоса разбавлялись звонким женским смехом. Многочисленные служанки в большей степени были заняты развлечением посетителей, чем уборкой или разносом выпивки.
            Трица, ловко протискиваясь между столами и избегая столкновений с посетителями, уверенно шла через зал. Лаи с трудом поспевал за ней, пряча лук и стрелы под запахнутым плащом.
            Некоторые из посетителей заведения профессиональными взглядами оценивали двух вошедших. Но большее число глаз было устремлено на девушку, которая танцевала на столе, соблазнительно покачивая не слишком обремененными одеждой формами. Девушка звонко пела и в такт песни щелкала пальцами у себя над головой.

Хмурится красотка – целовать не смей,*
Но монет две полных горсти подари ей –
Хей-йя, сладкая красотка будет до утра твоей!
Посмотри, как я танцую, милый!

            Мотивчик песенки был очень мелодичный. Лаи с удивлением заметил, что сам невольно подпевает, мурлыкая себе под нос.
            А тем временем они оказались уже на другом конце зала таверны, и Трица, внимательно оглядевшись, скользнула за какую-то занавеску, висящую в углу на стене, и пропала. Лаиколло, недолго думая, шагнул туда же и понял, что занавеска скрывала проход в узкий коридор, тускло освещенный факелами. В конце коридора была закрытая деревянная дверь. У двери стоял высокий детина, ростом с Трицу, а в пузе шире, чем в плечах. Фея уверенным шагом направилась к нему.
            А позади, в таверне, девушка звонко пела:

Нынче Тарабону спать мешает страх –
Вышли в город затупить ножи громилы.
Хей-йя, разве кто-то будет сожалеть о кошельках?
Посмотри, как я танцую, милый!

            - Сюда нельзя! – промычал охранник и протянул лопатообразную ладонь в направлении груди арт`три, чтобы преградить ей путь.
            Девушка ловко поймала ладонь и заломила кисть так, что тот застонал и опустился на корточки. Трица тут же познакомила его лицо со своей коленкой. Охранник осел на пол и затих.
            Трицитиана подгребла к себе Лаиколло и громко зашептала:
            - За этой дверью куча профессиональных головорезов. Наш единственный шанс – это застать их врасплох, – Лаи заморгал от неожиданности, а Трица продолжила:
            - Как войдем, сразу закрой дверь и прислонись к ней спиной. Натяни лук и держи всех под прицелом. Если кто бросится на нас – пристрели.
            - Как это – всех под прицелом? У меня две всего стрелы! – испугался юноша.
            - Значит, используй их с умом, – отрезала арт`три и обнажила свой длинный кинжал. В другой руке у нее, как по волшебству, появился метательный нож.
            Лаи откинул полы плаща за плечи. Одну стрелу наложил на лук, другую зажал в зубах.
            Трицитиана кивнула, подтверждая готовность. Потом отступила на несколько шагов и смерила дверь оценивающим взглядом.
А из зала все еще доносилось пение, которому вторил хор пьяных голосов:

Что ж ты, глупый, прячешь денежки в карман?
Постный ужин разве стоит тех усилий…
Хей-йя, карты или кости – это не игра, обман!
Посмотри, как я танцую, милый!

            - Посмотри, как я танцую, милый! – подпела Трица и с разбегу вышибла дверь плечом, которая, впрочем, оказалась не запертой.
            Лаи юркнул следом, натягивая лук.

            В настенных канделябрах горели свечи. Пол застилали ковры и шкуры, на которых лежали и сидели люди. В воздухе стоял все тот же удушливый запах таверны.
            Кто-то вскочил. Звякнул меч, покидая ножны. Трица, все еще ведомая инерцией после выбивания двери, подарила всю силу инерции этому смельчаку, пнув его ногой в живот. Боец сложился пополам и отлетел к стене.
            Лаи закрыл ногой дверь и прислонился к ней. Тетива натянутого лука безжалостно впилась в пальцы.
            Две дюжины пар глаз с интересом волков, увидевших заблудившихся в лесу псов, уставились на пришельцев.
            - Всем оставаться на местах, – взревела Трица, останавливаясь посреди большой комнаты, заполненной хмурыми мужчинами, вида, соответствующего их профессии. Компанию головорезам составляли дамы не слишком тяжелого поведения. – Кто двинется – умрет!
            - Это ограбление? – хихикнул кто-то из угла, скрытого полумраком.
            Лаиколло ухватил плетеную из волос тетиву четырьмя пальцами и водил луком из стороны в сторону.
            - Мне нужен Сухой! – вновь прокричала Трица. Широко расставив ноги, она стояла, сжимая в руках кинжал и метательный нож.
            Ответом ей было заряженное злыми взглядами и напряженным ожиданием молчание.
            От боли в пальцах, которые резала тетива, Лаи сильно закусил в зубах стрелу. Он старался смотреть на каждого и одновременно на всех, ловил любое движение, готовый моментально выстрелить.
            - Я Трицитиана, дочь арт`три, известная как Огненная Фея! И либо я получу нужные мне ответы от Сухого, либо меня вынесут отсюда вместе с половиной из вас.
            Из угла, скрытого тенями, раздался смешок. А потом поднялся обладатель этого смешка. Высокий, жилистый мужчина, чье худое лицо туго обтягивала испещренная мелкими морщинками кожа. В руке он вальяжно держал дымящуюся глиняную трубку с коротким черенком.
            - Попроси своего друга немного приспустить тетиву, иначе он не удержит стрелу и случайно может кого-то задеть, – сказал мужчина хриплым, прокуренным голосом и сунул трубку в рот.
            Трица, мельком взглянув на Лаи, кивнула тому. Юноша с облегчением, но со страхом, выполнил просьбу.
            - Ты Сухой? – теперь арт`три кивнула в сторону незнакомца с трубкой.
            - Несомненно, – Сухой выпустил облачко дыма и выжидающе посмотрел на собеседницу.
            - Месяц назад купец Кривошин навел тебя на семью, которая приехала в город и хотела купить у него дом. Семейная пара с дочерью шестнадцати лет. Их деньги вы поделили.
            Сухой попыхивал трубкой, и, казалось, погрузился в раздумья.
            - Я хочу знать, – продолжала арт`три, – Где они?
            - Бесполезно. – После долгой паузы промолвил бандит.
            - Мне нужен ответ! – Рявкнула девушка.
            - Хорошо, – безразлично ответил Сухой. – Мужчина и женщина мертвы, а девчонку я продал в Сад Услады.
            От сказанного, а в особенности от безразличного тона, у Лаи пробежал холодок по всему телу. Он еще сильнее прикусил стрелу в зубах. Ему захотелось выстрелить в этого худого курильщика, для которого убийство целой семьи было чем-то обыденным и каждодневным.
            «То, что Совенок остался на улице – это везение, – мелькнуло в голове, – для нас везение».
            Трица несколько долгих секунд сверлила собеседника ненавидящим взглядом, потом, собравшись, промолвила, вымеряя каждое слово:
            - Где этот драный сад, подонок?
            Сразу несколько головорезов потянулись к оружию. Лаи моментально вскинул лук, но направил его на Сухого.
            Главарь примиряюще поднял руку и, вынув изо рта трубку, рассмеялся. Никто из бандитов не двинулся. Оружие вернулось на место.
            - Ты здраво рассудила, рыжая, – улыбаясь тонкими губами, он прошелся по комнате. – Я отпущу тебя и даже скажу все, что ты хочешь. Я слышал о тебе и о твоих делах и не хочу зазря терять своих людей. Но, – клацнув по зубам, трубка вернулась в рот, – тебе не поможет моя информация. Сад Услады – это заведение, выполняющее любые желания состоятельных людей. Содержит его лорд Джордан в своем особняке.
            У Лаи екнуло сердце и чуть было не разжались пальцы, держащие тетиву.
            Сухой вальяжно взмахнул рукой:
            - Ты получила то, что хотела. Не обременяй нас своим присутствием.

            И вновь копыта стучали быстрее, чем сердце седока. Вновь, слившись в серую массу, мимо проносился город.
            Никто не пытался остановить Лаи и Трицу, когда они покидали таверну. Никто не обнажил оружие. Все лишь смотрели на них и провожали долгими многообещающими взглядами. Посетители этой таверны прекрасно знали, что все люди смертны. И знали, как наиболее верно объяснить это другим. А еще они умели ждать подходящего случая для этого объяснения. Сегодня этот случай явно не подвернулся.
           
            Трица много раз сворачивала в переулки, проносилась через чьи-то огороды, запутывая следы всеми способами. И, наконец, в очередном грязном и темном переулке велела спешиваться.
            Арт`три соскочила с Мрака и, закинув руки за голову, нервной походкой прошлась туда-сюда по переулку. Совенок, которому еще никто ничего не объяснил, тут же набросился на нее с расспросами:
            - Где Морета, ты выяснила? Она жива?
            - Да, – тихо ответила девушка, сжимая и разжимая кулаки. Потом добавила громче:
            - Да, мы узнали, где она! Быть может, еще жива… Но я не представляю, как туда попасть. Тьма и кровь! – выругалась Трица и пнула кучу мусора, лежащую в переулке. Во все стороны полетели какая-то труха, перья и картофельные отчистки.
            Лаи устало сел у стены и завернулся в плащ, который еще не успел отдать владелице. В руках он задумчиво теребил уздечку.
            - Вам не нужно! – сорвался на крик Совенок, преследуя мечущуюся по переулку Трицу. – Я сам. Сам! Только скажи, где она!
            - Подожди! – отмахнулась от него девушка. – Нужно подумать.
            Невысокий Совенок мертвой хваткой вцепился в рукав арт`три и начал ее трясти:
            - Скажи мне, где она, – голос был на грани срыва. – Я сам ее найду, я могу сам!
            Лаиколло накинул капюшон и отвернулся, чтобы не видеть этой истерики. Упрямец недовольно всхрапнул у него над головой.
            Звонкая пощечина огласила переулок.
            Лаи повернулся. Совенок лежал на земле, держась за щеку, над ним нависала Трицитиана. От ее взгляда, как и от холодности голоса, бросало в дрожь:
            - Держи себя в руках, – отрезала она. Потом, немного смягчившись, добавила:
            - Сам ты ничего не сможешь сделать. Тебя просто убьют.
            Арт`три вновь начала ходить по переулку. Ее переполняли злость и обида от того, что она ничего не могла придумать.
            Лаи опять отвернулся и попытался сосредоточиться на обдумывании идеи, которая пришла ему в голову, когда он только услышал, что во всем этом замешан лорд Джордан. Спустя пару минут идея приобрела форму.
            - Трица, знаешь, а зря ты не интересуешься турнирами.
            - Что? – девушка остановилась и повернулась к Лаиколло. – Это ты к чему?

            Ночное небо заволокло тучами, дул сильный, пронизывающий ветер. Дело близилось к рассвету, но из-за низких черных туч темнота и не думала рассеиваться.
            Трица, Лаи и Совенок сидели за колючими кустами шиповника, близ особняка лорда Джордана - если бы к этому огромному особняку добавить пару башенок, окопать рвом, а окна с цветным стеклом заменить на бойницы, то он вполне мог бы гордо именоваться замком. Из укрытия хорошо просматривались главные ворота. Стальные решетки украшали декоративные шипы, образуя красивый рисунок на створках ворот. Стена, окружающая особняк, высилась в два человеческих роста и представляла собой довольно значимое препятствие для тех, кто решил проникнуть за ее пределы.
            Вещей взяли минимум. Однако в этот раз копье Трица захватила. Все ненужное осталось вместе с лошадьми. За ними присматривал Вини. Хотя к ненужному он не относился, зато мог надежно охранять ценных скакунов в переулке, недалеко от поместья.
            Лаи долго нашептывал на ухо Упрямцу, чтобы тот, наконец, согласился разрешить Вини держать его за уздечку и переместить в своем лошадином календаре День Покусания Незнакомца на другой раз. Потом еще столько же, если не больше, пришлось уговаривать Вини, что Упрямец теперь его не тронет.

            Пошел мелкий дождик.
            - А ты точно уверена, что нам не надо вымазать лица черным? – в очередной раз заскулил Лаиколло.
            Трица утомленно вздохнула:
            - Ну, если тебе от этого станет легче, то вымажи.
            Лаи обрадовался, но потом вновь погрустнел.
            - А я уголь с собой не прихватил, – пожаловался он.
            Арт`три закатила глаза.
            - Вон, грязью измажься! – кивнула она на землю, на которой они сидели.
            Совенок, сжав кулаки, пристально смотрел на ворота.
            - Ну, когда же?
            - Скоро, скоро, – похлопала его по плечу Трица. – Обожди еще.
            Лаи зачерпнул немного грязи из ближайшей канавы и понюхал её.

            А к противоположной стороне особняка лорда Джордана по улице браво маршировала дюжина людей. У многих в руках были корзинки, наполненные съестными припасами округлой формы. И если бы не резкий специфический запах, шедший из этих корзин, то можно было бы подумать, что ребята собрались устроить пикник ранним утром.
            У забора, окружавшего особняк Джордана, группа остановилась. Правое крыло особняка располагалось ближе всего к забору, и практически не было закрыто могучими ветвями старинных деревьев.
            Вперед вышел Птах. Он опять был облачен в новый и, разумеется, самый модный наряд, только ботинки в этот раз были без огромных закрученных носов, а такие, в которых удобно бегать. Из своей корзинки парень достал почерневшее и явно гнилое яблоко. Взвесил его в руке. Оглянулся на товарищей, те тоже готовили свои снаряды. Трое ребят подняли небольшие охотничьи рога и, набрав полную грудь воздуха, дунули.
           
            От правого крыла особняка раздалось дружное гудение рогов, а потом громкие крики.
            Лаи встрепенулся, а Трица удовлетворенно кивнула, сидя в своем колючем укрытии.
            - Началось, – хищно улыбнулась она.

            - Не могут ни Джордан, ни Симон, ни Джасс**
С сэром Николасом Крылатым сравниться.
«Удар его быстр!» – золотые слова –
И этим мы можем гордиться! – заорал Птах и с силой швырнул яблоко.
Фрукт описал дугу и точно угодил в окно третьего этажа особняка. Раздался громкий звон, и во все стороны разлетелись осколки цветного стекла. Вслед за первым яблоком в воздух поднялись остальные снаряды. Некоторые попадали в крышу, сбивая с нее черепицу. Другие, угодив в стену, медленно стекали по ней, оставляя длинный зловонный след.
- Джордан, ты жалкий трус!
- Все твои победы подстроены!
Под гул рогов и обидные выкрики в воздух поднимались все новые и новые партии снарядов.
- Позор Джордану-у-у-у-у!
Тухлые помидоры, гнилые яблоки, яйца и даже камни – все это дождем обрушивалось на правое крыло особняка, стуча по крыше и выбивая окна. Птах затянул новую кричалку, и ее подхватили все:
- Парни, на пир пойдем?
- ПОЙДЁМ! – срывая глотки, отвечал хор голосов.
- Сэра Николаса возьмём?
- ВОЗЬМЁМ!
- А Джорана куда денем?
- На уд НАДЕМЕМ!

            За воротами замелькали факелы, загудели голоса вперемешку с собачьим лаем. И вскоре, звеня доспехами, из ворот высыпала дюжина стражников, держа на поводках здоровенных псов, таких же злых и сонных, как и их хозяева.
            - Ого, – Трица вытянула шею, рассматривая представшую им картину. – Птах точно знает, что делает?
            - Говорит, что уже проделывал подобное, – отозвался Лаи. – Тут главное – быстрые ноги.
            - Ага, и запасные штаны.
            Громко топая, ругаясь и с трудом сдерживая псов, стражники затрусили вдоль забора и вскоре скрылись за поворотом. Но за воротами все еще мелькали факелы и раздавались голоса.

            Корзинка Птаха почти опустела, когда он услышал приближающийся топот и лай собак. К ним, неуклюже держась за поводки с вырывающимися псами, шлепал отряд стражи. Птах озорно прищурился и, взвесив в руке яйцо не первой свежести, хорошенько прицелился.
- Так громче музыка играй победу, мы победили и враг бежит, бежит, бежит! – выкрикнул он, и последняя партия продуктов прямой наводкой обрушилась на стражников.
Здоровенный стражник с небритой физиономией, которую пересекал старый шрам, с отвращением смахнул с лица жутко воняющее яйцо. Оскалился не хуже пса, которого держал на цепи, и скомандовал:
- Спустить псов!
- Отступаем! – провозгласил Птах. И его команда храбро ринулась наутек в разные стороны.

А тем временем, к другой стороне особняка подошла еще одна корзиночная компания. Возглавлял этот отряд Хобби. Юноша остановился около высокого забора и зло посмотрел на левое крыло особняка.

- Еще одни драные сопляки! – взревел начальник стражи, увидев, как, теперь по другому крылу особняка, начался обстрел. – Шамовский!
Рядом с ним вырос тощий невысокий человек в очень ржавом стальном нагруднике, который был ему явно велик. Шлем с широкими полями сидел криво и сползал на глаза щуплому стражнику.
- Всех псов забрал Борак с ребятами, господин. Может, подождем, пока вернутся?
- Болван! Пока они вернутся, эти уроды разобьют все окна и кому потом отвечать? – начальник навис над своим подчиненным, и тот сразу уменьшился в размерах, вжав в голову в нагрудник, как черепаха вжимает голову в панцирь. Начальник стражи сунул Шамовскому ключи. – Запрешь за нами ворота, и если в мое отсутствие что-то случится – шкуру с тебя спущу, крысюк ленивый!
- А к…к… – начал заикаться Шамовский. – Как же без собак!
- Да я этих сопляков сам загрызу! – рявкнул в ответ начальник стражи. – За мной, парни!

Пятеро стражников выбежали из ворот, оставив Шамовского одного. Тот неспешно запер ворота, немного постоял, рассматривая связку ключей, а потом отправился в сторожевую будку.
Погода испортилась окончательно. Дождь усилился, а постоянно меняющий направление ветер делал угол падения дождя совершенно непредсказуемым.
В будке Шамовский снял с гвоздика теплый плащ и укутался в него. Достал из поясной сумки небольшую деревянную трубку и стал искать кисет с табаком. Где-то, совсем недалеко, раздались шаги. Шамовский выглянул из будки.
Раскаты грома переливались в небе так, словно два немощных старика, обуянные духом соперничества, но, уже не имея сил на это, наелись капустного супа и соревнуются в громкости своего пищеварительного процесса. К воротам, под эту какофонию, шла высокая женщина в довольно облегающей одежде путешественника. Ветер трепал её рыжие, слипшиеся от дождя волосы. На мокром лице играла улыбка.
Шамовский подобрал выпавшую из рук трубку. Не обращая внимания на холодный ветер, игравший полами его плаща, в голову стражника стучались всякие шальные мыслишки – ночь, гроза, он один в карауле…
- Привет, – неуверенно начал он, но потом продолжил увереннее. – Это владение лорда Джордана. Ты кто такая и зачем пришла?
Девушка остановилась у самых ворот. Ее улыбка блеснула белизной зубов в сумерках. Небо огласил очередной мощный раскат грома. Незнакомка поманила стражника пальчиком.
Шамовский, словно завороженный, подошел вплотную к воротам.
- Привет, – тихо сказала девушка. А потом…

Птах с разбегу вскочил на бочку, стоявшую возле одного из домов. Он знал, что она там будет. Он сам поставил ее пару часов назад. Потом схватился за край крыши и подтянулся. Что было очень вовремя, так как челюсти пса щелкнули там, где мгновением ранее была его нога. Юноша еще немного повисел, держась за край крыши и играя в игру «Увернись От Укуса и Пни Пса По Морде», после чего ловко забрался на крышу, уронив всего лишь пару кусков черепицы.

А потом ударила яркая молния.
Шамовский не успел моргнуть, как рука арт`три проскользнула между прутьями и, ухватив его за шею, притянула к решетке ворот, больно ударив об нее лицом. Шлем с грохотом упал на землю. Стражник дернулся и попытался вырваться, но в кончик его носа уперлось что-то холодное. Шамовский свел глаза к переносице, силясь рассмотреть этот предмет, и тут же пожалел об этом.
- Меня зовут Трицитиана, и я пришла в Сад Услад.
Шамовский не отвечал. Он все еще не мог оторвать взгляд от кинжала, упиравшегося острием в его нос. На полированном мокром металле отражалось грозовое небо и сверкали молнии.
- Ты знаешь, где это, зайка?
Стражник попытался кивнуть, но сильная рука Трицы, прижимавшая его лицом к решетке, позволила ему только немного затрястись.
- Знаю, – хрипло произнес он.
- И ты, солнышко, меня туда проводишь самой короткой и безопасной дорогой?
- Да, – прохрипел Шамовский, не в силах оторвать взгляд от оружия.
Трица громко свистнула, давая условный сигнал Лаи и Совенку. А потом приказала:
- А теперь, мой котеночек, открывай ворота.

С неба, крупными каплями, с шумом падали потоки воды. Земля стала жидкой скользкой грязью. По лужам гордо шествовали пузыри, пропадая и появляясь вновь. Этим представлением природы наслаждались лягушки, которые были повсюду.
Рассвет всеми силами пытался пробиться сквозь низкие тучи, окрашивая все вокруг в серые тона.
Под огромными вековыми деревьями, мимо аккуратно подстриженных живых изгородей, по дорожке, пригибаясь, бежали четыре фигуры. Первая фигура была в ржавом нагруднике. Вторая, высокая фигура, иногда подталкивала первую копьем, заставляла бежать быстрее. Третья фигура была худой и в грязной разорванной рубахе. Замыкала шествие фигура с лицом, перемазанным грязью.
Лягушки прыгали из-под ног бегущих фигур. Но даже такие временные неудобства не могли испортить удовольствие лягушек от обилия влаги и еды, которую дождь прибивал к земле и смывал с растений.

- Это там… – Шамовский задыхался от бега. – На третьем этаже. – Он зазвенел связкой ключей, ища нужный.
Под ногами, в воде, хрустели цветные осколки стекла и яичная скорлупа. Мимо ноги Лаи проплыл кусок тухлого яблока. Они стояли около небольшой, окованной железом двери, которая вела в правое крыло особняка.
- Задняя дверь, – оправдывался стражник, подбирая нужный ключ. – Ею почти никогда не пользуемся.
Трица обеспокоено поглядывала по сторонам:
- Это в твоих же интересах, милый.

Наконец нужный ключ был найден. Льющиеся потоки воды скрылись за дверью. На пыльных ступенях, ведущих наверх, оставались мокрые следы. Все четверо шли, стараясь создавать как можно меньше шума. Шамовский, прочувствовав всю деликатность своего положения, выраженного на кончике копья Трицы, добросовестно отнесся ко всем указаниям. По пути им не попалось ни одной живой души. Только один раз пришлось схорониться под лестницей, в тени, пережидая, пока пройдет служанка с ведром осколков стекла. Все слуги были заняты уборкой возле окон, а большинство стражи отправлено на разгон хулиганов.

- Там, – Шамовский сполз по стене, переводя дыхание.
Но Трица пнула его, веля подниматься:
- Охраняется?
- Обычно один стражник.
Арт`три удовлетворенно кивнула:
- Тогда все бодро за мной. Лаи, присмотри за нашим ржавым другом. – Девушка, быстро перебирая ногами, взбежала по ступенькам и, подождав отставших, вступила в хорошо освещенный коридор.

Стены были выкрашены в неестественно розовый цвет, а в конце коридора находилось закрытое окно с цветными Цельными стеклами! Позолоченные масляные лампы на стенах давали хорошее освещение. По обеим сторонам коридора шли двери, из-за которых доносились характерные для этого места звуки. Звуки, от которых Шамовский, несмотря на свое незавидное положение, предался мечтаниям, а на лице Трице появилось отвращение.
Охранник сидел на стуле возле одной из дверей. Заметив пришельцев, он нахмурился.
- Это и есть Сад Услад? – спросил Лаи, держа Шамовского за плечо и прикрывая им свою вторую руку, в которой был топор.
Тот, оторвавшись от мечтаний, кивнул.
- Так много комнат, – Совенок вновь кусал ногти. – Как мы ее найдем?
- Спросим, – бросила Трица, не оборачиваясь.
- Шамовский, это кто с тобой? – высокий широкоплечий мужчина с большим пузом, которое еле-еле помещалось в стальной нагрудник, встал. Поправил висевший на поясе меч.
- Это мы! – ответила Трицитиана и подошла к охраннику на расстояние вытянутой руки. – Девочка, шестнадцать лет, каштановые волосы, поступила от Сухого с месяц назад,– отчеканила арт`три. – Где она?
- Зовут Морета! – сообщил подскочивший Совенок.
Большой охранник, казалось, растерялся от такого наглого напора:
- Ну, эта… она там же, в этой… комнате Смирения, где и была когда, э… – он нахмурился. – А кто вы, вообще, такие?
Трица постучала кулаком по нагруднику охранника. Раздался приглушенный звон.
- Большой, да? Хорошо кушаешь, да?
- Почему ты с копьем? – с серьезным выражением на лице тупо спросил охранник и потянулся к мечу. – Ты не работаешь у Джордана!
- Ай, умничка – догадался! – похвалила Трица и, схватив мужчину за уши, ударила его лбом в нос.
Раздался хруст. Большой мужчина закатил глаза и осел обратно на стул. Из обеих ноздрей хлынула кровь, капая с подбородка на стальной нагрудник, а потом – стекая на дорогой ковер, которым был устлан пол коридора.
Арт`три отпустила уши противника и резко повернулась к Шамовскому.
- В конце коридора, последняя дверь у окна, – испуганно выпалил тот, опередив своим ответом вопрос Трицы. Потом кивнул на охранника со сломанным носом. – Ключи у него на поясе.

Дверь быстро нашли и открыли. Внутри было темно и скверно пахло. Совенок, сорвав лампу со стены, кинулся в темную комнату. Трица взяла еще одну лампу. Толкнула в комнату Шамовского и вошла. А Лаи тем временем открыл окно в коридоре, впуская шум дождя и влажный свежий воздух.
Комната была совсем маленькая, без окон. Обстановка ограничивалась кроватью и ведром в углу. На полу лежала девушка в драной нижней рубахе. Руки девушки были туго стянуты веревкой.
- Морета! Морета… – Совенок разрезал путы и откинул спутанные длинные волосы с лица девушки.
            Трица поднесла свою лампу поближе, давая больше света Совенку.
            - Морета, это я – Совенок, – парень растирал руки своей возлюбленной и нежно гладил покрытое грязью и синяками лицо.
            - Погоди-ка, – отодвинула его Трица. И, сняв с пояса флягу с вином, влила несколько капель в распухшие губы девушки.
            Морета закашлялась и очнулась.
            - Не надо! Пожалуйста! Не надо больше! – она оттолкнула Трицу и попыталась отползти к стене.
            - Это же я! Я! – Совенок схватил ее за руку.
            - Не надо! – отчаянно всхлипнула Морета, вырвала руку и, сжавшись у стены в комочек, заплакала.
            - Создатель всемогущий, – негодующе выдохнула Трица. – Что они с ней творили?
            Шамовский сделал шаг назад, потом еще шаг и спиной наткнулся на Лаиколло, стоявшего в дверях. Юноша зло втолкнул стражника обратно в комнату.
             
            - Смотри! – Совенок достал кулон в виде половинки сердца и поднес его к лицу Мореты. Голос его дрожал, а руки тряслись. – Помнишь? Ты помнишь это? Это я - Совенок. Пожалуйста!
            Морета некоторое время пустыми глазами смотрела на раскачивающийся кулон, а потом резко схватила юношу за руку и хрипло зашептала:
            - Они убили папу и маму! Они притащили меня сюда… Они смеялись… они, они… – она вновь зарыдала.
            Совенок обнял возлюбленную. Стал гладить, успокаивать. Но не мог найти подходящих слов.
            Трица похлопала Совенка по плечу.
            - Помоги ей подняться. Надо вывести ее из этой клоаки. У окна свежий воздух. Пусть подышит.

            Они вышли в коридор. Лаи опять поймал пытавшегося улизнуть Шамовского. Потом приволок стул, предварительно скинув с него бесчувственное тело охранника. Но Морета не стала садиться. Она встала у окна, оперлась худыми руками о подоконник, чтобы не упасть, и пустыми глазами уставилась на дождь. За окном крупные капли били по листьям большого старого тополя.

            - Как будем выбираться? – тихо спросил Лаи у Трицы. – Охрана наверняка уже вернулась к воротам.
            Трицитиана открыла, было, рот, чтобы ответить, но тут одна из дверей в коридоре скрипнула.
            - Что за шум? Что тут такое происходит? Отвечайте! – гневно вопросил небольшой лысый и совершенно голый человек. Он зевнул и почесал круглое волосатое пузо.
            Трица резко развернулась на пятках.
            - Быстро закрой свой рот и исчезни! – рявкнула она.
            Мужчина оглядел коридор и, заметив лежащего охранника с разбитым носом, изменился в лице.
            - Совенок, – не поворачиваясь, очень тихо произнесла Морета. – А помнишь то лето, когда мы гуляли в лесу под дождем? А потом была радуга и пар шел от земли в лучах солнца, а на зеленых листьях светились крупные капли?
            - Если вы немедленно не объясните, что здесь происходит, я вызову охрану! – гневно взвизгнул голый человек.
            Трица направилась в его сторону:
            - Убирайся в свою комнату, бурдюк тупой. Иначе отрежу тебе все лишнее!
            - Помню, – ответил Совенок, а потом оторвал взгляд от любимой и посмотрел, что там делает Трица.
            Тем временем, пузатый мужчина, наконец, почуяв опасность, скрылся в комнате. Но потом неожиданно выскочил обратно, сжимая в руках тонкий длинный меч.
            - Не подходи! – вызывающе выкрикнул он и ткнул мечом в сторону Трицы. – Меня обучали фехтованию лучшие мастера.
            Лаи усмехнулся, держа за шкирку Шамовского, который дрожал мелкой дрожью. Трица тоже усмехнулась и остановилась на расстоянии пары шагов перед обнаженным противником.
Морета подняла глаза на Совенка:
            - Солнышко ты мое ясное, тогда в лесу я была по-настоящему счастлива. Счастлива, как никогда в жизни, – девушка склонила голову на грудь, а потом резко выпрямилась. – Прости меня, Любимый! – И прыгнула в окно навстречу ласковым прохладным струям дождя, таким же, как были тем летом в родном Жадинском лесу.

            В длинном розовом коридоре повисла тишина. Лишь шум дождя и дыхание. А потом Совенок закричал и бросился к окну.
            Морета лежала внизу, тремя этажами ниже, в неестественной позе на зеленом газоне. Дождь смыл золотые волосы с ее застывшего лица. Глаза неподвижно смотрели в серое небо. Струйку крови, бежавшую из уголка распухших губ, смывали капли небесной воды.
            - Нет… – прохрипел Совенок, опускаясь на колени. – Нет.… Нет… – он сжался в комочек на полу, его сотрясали беззвучные рыдания.
            Остальные неподвижно и молча стояли, все еще не оправившись от шока. А потом тишину нарушил толстяк с мечом:
            - Вот дура, – пожал голыми плечами он. – А я с ней вчера так здорово развлекся.

            Эти слова произвели такой же эффект, как маленькая капелька, упавшая в уже распираемую от количества воды плотину. Они были последними. И для толстяка тоже. Совенок вскочил, будто ужаленный. Глаза полыхали безумным огнем.
            - Ненавижу! – не своим, каким-то диким голосом, вскричал он. Губы были плотно сжаты, а на глазах блестели слезы. – Ненавижу этот город и эту жизнь! Гады! Ненавижу! – А потом чуть тише:
            - Всех положу!
            Юноша, словно бык, опустив голову, ринулся по розовому коридору. В руках стальным блеском сверкнули ножи.

Первым досталось Шамовскому. Лаи поздно сообразил, но все же попытался оттащить охранника с дороги Совенка. Нож полоснул Шамовского по горлу, хлынула кровь. Охранник забулькал, хватаясь руками за шею, упал на дорогой пушистый ковер, что устилал пол в коридоре.
Трица не стала мешать, просто отступила к стене. Совенок, не замедляя бега, ножом отбил укол меча и тут же всадил второй нож в голое круглое пузо противника по самую рукоятку. Лысый мужчина выронил меч, лицо исказила гримаса дикой боли. Чтобы не упасть, он схватился за масляную лампу на стене. Лампа перевернулась и облила маслом человека. Масло вспыхнуло. Лысый пузач упал на пол, уже полыхая пламенем и дико крича в агонии.
А Совенок уже почти добежал до выхода из розового коридора Сада Услад, когда несколько арбалетных стрел остановили его и бросили на пол. Пару раз дернувшись в конвульсиях, юноша затих. Поверх грязной рубахи, на груди, из которой торчали перья арбалетных стрел, на веревочке свисала половинка сердца: «Вместе навсегда» было написано на ней.

В стену рядом с Лаи тюкнулась стрела. По коридору бежали люди с арбалетами и мечами. Бежавший впереди всех выстрелил в Трицу. Та увернулась от стрелы и метнула копье. Стрелок, выронив разряженный арбалет, повалился на пол с копьем в животе.
- Сюда! Быстро! – крикнула Трица и исчезла в дверном проеме, откуда еще недавно вышел голый толстяк с мечом. И очень вовремя – несколько стрел ударили в то место, где она стояла.
Лаиколло в три прыжка преодолел расстояние до двери и вбежал в комнату. В глаза бросилось, что в комнате много кружев, свечей в серебряных подсвечниках и, конечно, большая кровать. На кровати кто-то лежал, испуганно натянув оделяло до самых глаз. Но Лаи искал не это, он искал, где можно спрятаться от стрел.
В коридоре раздавались крики, топот и щелчки заряжаемых арбалетов.
- Прячься! – рявкнула Трица из-за угла шкафа – единственного места, где можно было укрыться. Но места там было только на одного.
Лаи панически огляделся и, наконец, принял решение. Большой стол, заставленный тарелками с яствами, бутылками вина и тяжелыми серебряными подсвечниками, был перевернут на бок. И очень вовремя. В крышку стола, за которой скрылся Лаи, воткнулись стрелы.
В комнату вбежало несколько людей. Кто-то, лежащий на кровати под одеялом, наконец, громко завизжал.
Трица, выскочив из-за шкафа, молниеносно метнула с двух рук ножи. Один попал в плечо арбалетчика, другой точно в цель. Нападавшие, напрасно разрядившие арбалеты в стол, за которым прятался Лаи, поспешили убраться обратно в коридор. Но один остался лежать около двери с торчащим из глаза ножом.
- Их там полно, – проворчала Трица, вновь прячась за шкаф. Она сняла с ремня еще два метательных ножа и осторожно выглянула из-за шкафа.
Лаи сидел, спрятавшись за поваленный стол. Тяжело дышал и крепко сжимал в руках топор, который так и не применил.
В проеме двери, на фоне хорошо освещенной розовой стены, мелькнула темная фигура. Трица, словно рыбак, напряженно ожидающий, когда дернется поплавок, вскинула руку. Тень за дверью охнула и упала.
- Ты не ранен? – коротко спросила она у Лаи.
Тот не отвечал. Он смотрел в одну точку и тяжело дышал.
В коридоре раздался звон. Нападавшие, наконец, догадались погасить все лампы, чтобы не быть хорошей мишенью в проеме двери.
- Эй, там, – раздался хриплый голос из темного теперь коридора, – мы вас все равно выкурим. Лучше сдавайтесь.
- Сухой нам все рассказал. – добавил другой голос.
Первый голос рассмеялся:
- За девкой поперлись, идиоты.
- А что? Девка хороша. Я с ней пять раз был. Жаль, прыгнула – дура!
Трица, чуть-чуть выглянув из-за шкафа, держала наготове нож.
Лаи же сидел неподвижно. Пальцы сильно сжимали топор. Костяшки кулаков побелели от напряжения. Перед глазами плыли картины сегодняшнего дня: связанная Морета, Совенок с нестерпимой болью в глазах. Он четко, до мельчайших подробностей видел, как развевались золотые волосы во время прыжка в окно, помнил последние слова девушки и Совенка, такого маленького, съежившегося под окном в беззвучных рыданиях. В ушах звучали грубые насмешки из коридора. А в голове три бесенка по имени Ненависть, Страх и Отчаянье дружно раскачивали язык большого огненного колокола под названием – Ярость.
Трица метнула нож. Щелкнул арбалет. Трица юркнула за шкаф. Стрела ударила в угол шкафа, отщепив от него кусок.
- Охохо! – раздался смех из коридора. – Мне нравится эта рыжая собака! Пожалуй, я развлекусь с ней потом.

Грудь вздымалась и опускалась в такт движениям языка колокола. Дыхание учащалось.

- А щенку с топором я вырежу сердце и поджарю его себе на ужин!
- Выходите, твари!

«Вместе навсегда» гласила надпись на кулоне. Совенок и остался навсегда с любимой. Прошел ради нее столько, столько вытерпел, так переживал. И кончилось все… Он лежит там, на ковре, со стрелами в груди, а Морета… Что творили с ней?!

- Трусы! – раздалось из коридора. – Вылезайте из своей норы! Сражайтесь, грязные воры, влезшие в наш дом!
Трица посмотрела на Лаи из своего укрытия, ее глаза округлились:
- Нет, Лаи! – крикнула она.

Колокол ударил. Губа вздернулась в зверином оскале.

Лаиколло резко встал в полный рост.
- Ух! – раздалось из-за двери, и в темном дверном проеме зашевелились тени.
Щелкнули арбалеты. Юноша юркнул под защиту крышки стола. В стол и в стену позади Лаиколло громом ударили стрелы.
Трица что-то кричала, но он не слышал. Он навалился плечом на стол. Ярость клокотала, придавая сил.

Бойцы в коридоре увидели, как к двери стремительно приближается перевернутый стол столешницей вперед.

Лаи толкал, пока не почувствовал, что дальше толкать некуда – достиг двери. Он сжал в одной руке топор, а в другой – серебряный подсвечник и, в полном молчании, прыгнул через столешницу в темноту розового коридора. Туда, где на дорогом ковре лежал Совенок.
Вокруг были крики, но он не слышал их, вокруг метались тени, но он не присматривался. В его глазах плясали бесята, а в голове гремел огненный колокол. Лаи шел вперед и обрушивал мельницу из подсвечника и топора на воздух. Пару раз подсвечник что-то задел, и один раз это что-то хрустнуло и закричало. А потом топор воткнулся и застрял в стене. Слепая ярость клокотала, не давая нормально мыслить. Оставив попытки выдернуть топор, он развернулся.
На голову что-то обрушилось, бесята разбежались, колокол замолк, оставив боль. Ноги стали ватными и подкосились. Юноша упал на колени. Словно в тумане, он видел казавшийся таким далеким, светлый проем двери, наполовину скрытый столом. А потом в проем прыгнула тень.
- Ари! Ари, ицитиана! – боевой клич, словно бич, хлестнул по туману в голове, превращая обрывки тумана в образы, мысли и воспоминания.
А потом в голове расцвел еще один цветок боли. Перед глазами стало совсем темно еще до того, как щека Лаиколло коснулась ворса дорогого ковра.

* - автор слов песни пожелал остаться неизвестным.
** - основой для кричалок послужили кричалки фанатов ФК «Жемчужина» г. Сочи

Отредактировано Laikollo (2014-04-06 22:21:09)

+1

15

Новые главы!!!Бегу читать!!!

0

16

Огонь и Пламя . Дроу
А я жду вечера выходного дня,чтобы устроиться в кресле с чашкой кофе и спокойно почитать...

0

17

Aurvin Do'Arn
какой теплый образ ) В таком случае я сегодня подкину еще главу ))

0

18

Aurvin Do'Arn написал(а):

Огонь и Пламя . Дроу
А я жду вечера выходного дня,чтобы устроиться в кресле с чашкой кофе и спокойно почитать...

Как знакомо...Но , к сожалению , у меня в последнее время нет свободного времени даже на выходных((

0

19

http://cs607919.vk.me/v607919687/515e/wqSolZAiSw8.jpg

Глава 9.
Погребальный костер.

В чистом голубом небе вновь нещадно палило солнце. Но, несмотря на это обстоятельство,  у Лаиколло стучали зубы от холода и жутко болела голова. «Наверное, солнечный удар или типа того» - решил для себя юноша.
Впереди,  в какой-то неясной дымке,  лениво ступали два коня. Силуэты всадников то расплывались, то становились четкими.
Совенок повернулся назад и посмотрел на Лаиколло своими огромными глазами.
- Зачем ты открыл окно? – сказал он, не открывая рта.
- Что? – Испугался Лаи.
- ЗАЧЕМ ТЫ ОТКРЫЛ ОКНО? – Дико заорал Совенок, и лицо его стало чернеть. Глаза ввалились и из провалов полезли белые черви. Рот, лишившийся губ, открылся в крике, а потом нижняя челюсть отвалилась.
Лаиколло закричал от ужаса и вывалился из седла.
Он падал, падал, падал. Падение казалось бесконечным. Теперь Лаи видел все глазами Мореты, его несло к открытому окну, он прыгал под струи дождя и летел навстречу размокшей земле. Медленно, но неотвратимо,  земля приближалась. Можно было рассмотреть каждую мокрую травинку и сотни прыгающих лягушек с головой щуплого стражника. И,  наконец,  Лаи больно приложился о жесткий пол.

Было совершенно темно, воняло тухлятиной, застарелым туалетом и кровью.
Юноша стал шарить перед собой рукой. Под влажной соломой он,  слипшимися пальцами,  нащупал земляной холодный пол.
- Зачем я открыл окно? – прохрипел он.
- Живой? – раздался знакомый женский голос.
- Кто здесь? Я ничего не вижу!
- Разлепи глаза. У тебя вся голова в корке засохшей крови.
Лаиколло тщательно растер глаза и вскоре ему удалось их открыть. В небольшую камеру из малюсенького окошка под самым потолком лился дневной свет, создавая полумрак. Возле стены сидела Трица. Руки, воздетые над головой, закованы в кандалы и увесистым замком пристегнуты к крюку у стены.
- Меня даже не связали? – Удивился юноша.
- Были сомнения,  жив ли ты вообще. И теперь у тебя есть шанс. Вставай!
Лаиколло попытался подняться на ноги, но камера закружилась вокруг него, а боль в голове вспыхнула с новой силой. Он упал на четвереньки и его вырвало.
- Хреновый из меня шанс. – Простонал юноша, отплевываясь и прочищая нос от рвоты. – Но как они с тобой смогли справиться? Я не вижу на тебе ран.
- Хм. - неопределенно ответила девушка.
Раздался приглушенный смех. Кто-то приближался к двери камеры.

- Кровь и тьма! – Прорычала Трица, зло уставившись на дверь, а потом переведя взгляд на Лаиколло. – Это за нами. Ты слышишь? Тебе придется взять в себя в руки и вытащить нас отсюда!
Юноша тупо смотрел на свою рубаха, залитую кровью.
- Я же только ее купил, она была новая.
Трица подалась вперед и звякнула кандалами.
- Идиот! Ты меня вообще слышишь? Сейчас нас убьют и,  если повезет, то быстро!
- Но, что я с ними сделаю? У меня нет оружия, я даже встать не могу, у меня все болит.
- Хватит ныть! А то уже ничто и никогда болеть не будет! Соберись! Я что, зря тебя учила?
- Учила? Да, ты била меня палкой.
- Болван! Я учила тебя работать головой! – Рявкнула арт`три,.
Голоса были уже за дверью. Загрохотал засов. Лаиколло уставился на дверь, его сковал ужас.
- Я, правда, не знаю, что мне делать. Не могу соображать, мне страшно. – Заскулил он.
Трица немного смягчилась и быстро, но уверенно зашептала:
- Страх преврати в злость, победи его ненавистью. Я видела - ты это можешь. Но не захлебнись в нем, а то утонешь в ярости и потеряешь голову. Внимательно оцени ситуацию, подумай и смело действуй.
Лаиколло преданно и испуганно посмотрел в глаза боевой подруге. Арт`три выдавила из себя ободряющую улыбку:
- Если падаешь со скалы, то почему бы не попытаться полететь?

Дверь распахнулась.
- Ха! – Радостно оскалился небритый мужик с глиняной кружкой в руке. Кинжал звякнул в ножнах на поясе, когда он пошлепал себя между ног и радостно крикнул – Я пришел передать тебе привет от Сухого, Рыжая Собака!
За ним вошел стражник в шлеме, похожем на шляпу с полями. У стражника в руках был заряженный арбалет, но стальной нагрудник мужчина не одел.
Лаиколло стоял на четвереньках и внимательно рассматривал пришельцев из-за свисавших на лицо локонов волос, жестких от засохшей крови.
- Кабан, гони монету!
- Чо? – удивился человек с кружкой.
- Через плечо. Парнишка-то живой.
- Твою ж мать за ногу! Я,  было,  подумал,  мы угрожали добить труп, когда заставил Рыжую сложить оружие.
Сверкнув, монета полетела через камеру и скрылась в ладони арбалетчика.
Бандит отхлебнул из кружки, крякнул и подошел к Лаиколло.
- Слыш, мяса кусок! Ты должен мне монету. Как отдавать будешь?
Лаи отметил для себя, что противник оказался уже почти между ним и арбалетчиком, от которого исходила основная угроза. Нужно было подманить поближе.
- Я… у меня… там было…
Пинок под ребра был внезапен. Лаи сжался на полу в позу эмбриона.
- Не-не-не, ты уже ничего не отдашь и ничего не стоишь. Но вот твоя подруга, она отработает мне монету.
Лаиколло сжал зубы от злости и заставил себя встать на четвереньки, а потом поджал под себя ноги.
- Золото! - Заплетающимся языком простонал Лаи. - У меня в городе есть золото. Я отдам все.
Бандит с кружкой подошел поближе. Запахло крепким алкоголем и потом.
- Что ты там скрипишь про золото? – Он склонился над юношей. – Ну-ка повтори, падаль.
Юноша на полу дышал часто-часто, глаза под слипшимися патлами горели ненавистью. Бандит так удачно загораживал его от стрелы.
- Если падаешь со скалы, почему бы не попытаться полететь?
- Чего? – Нахмурился мужчина.
И тогда Лаиколло полетел.
В это движение он вложил всю силу ног и спины - Лаи резко встал. Нос бандита хрупнул от удара лбом в лицо, глаза закатились, и мужчина стал оседать.
Кружка с треском раскололась, ударившись об пол.
Щелкнул арбалет.
Лаиколло попробовал заслониться оседающим телом, одновременно доставая кинжал из-за пояса жертвы. Рубаху на плече рванула стрела и ушла в стену.
Арбалетчик поднял разряженный арбалет для удара, но Лаиколло уже юркнул под его локти и вонзил кинжал мужчине в живот. Арбалет упал. По руками,  сжимающими кинжал,  потекла горячая кровь. Арбалетчик схватил юношу за горло и сжал со всей силы. Горло Лаиколло отозвалось дикой болью. От нехватки воздуха перед глазами поплыли черные круги. Он вынул кинжал и вонзил еще раз. А потом еще и еще, пока хватка на шее не ослабла. Кажется, он рычал или шипел, пока кромсал противника кинжалом. В чувство его привел голос арт`три:
- С этого хватит! Добей другого.
Рукоять кинжала скользила в мокрых руках, но он выполнил приказ. Кинжал легко вошел в область сердца, обрывая жизнь. Тяжело дыша, Лаи опустился на пол. Голова все так же раскалывалось, но эта боль ушла на второй план, злость затмевала все.
- Наставница, я поработал головой.
Трица ухмыльнулась:
- Теперь нам нужен ключ от кандалов. У этих я его не вижу. Связка ключей наверняка в комнате охраны.
Лаиколло решительно направился к двери.
- Погоди! Вон,  посмотри - в углу стрела - кажется,  целая. Тебе может пригодиться арбалет.

В длинном коридоре одиноко чадил факел, выхватывая у вязкой, вонючей тюремной темноты жалкий островок света. На мгновение из тьмы материализовалась фигура окровавленного с ног до головы человека. На красном от крови лице белели глаза, в руках посланник тьмы сжимал арбалет.

- Псс! Эй, приятель! Ты веришь в сказки? – Голос раздавался из камеры, в двери которой было небольшое окошечко. – Эй, вернись! Ты веришь в сказки?
Лаиколло посмотрел в окошечко. Пошел дальше. Остановился. Потряс головой. Вернулся и вновь заглянул в камеру. К стене был прикован шут. Лаиколло зажмурился, но,  когда открыл глаза, шут никуда не делся.
- Эй, чего топтаться на пороге? Не дрейфь, заходи приятель. У меня отличная камера!
Отодвинув засов, Лаи зашел в камеру и уставился на собеседника. На том были грязные, окровавленные одежды, кажется,  с кружевами. А к голове был привязан шутовской разноцветный колпак с бубенцами. Шут улыбнулся - у него не хватало пары передних зубов и потому он немного шепелявил.
- Думаешь, ты выглядишь лучше? Так, ты веришь в сказки?
- Сказки? – просипел раненым горлом юноша.
- Ну да, сказки. Такие, где главный герой помогает незнакомцу в трудной ситуации, и тот ему обещает - шут комично изменил голос, – «Поверь, я тебе еще когда-нибудь пригожусь!»
Лаи молча смотрел на шута.
- Да  что ж ты такой не сообразительный-то? Ладно, давай иначе: «Враг моего врага - мой друг» - слышал такое выражение?
Никакой реакции.
Шут устало вздохнул:
- Короче, объясняю для тех, кто в бочке: у нас тут не каждый день по тюрьме шляются заключенные с арбалетом. Освободи меня от этих железяк и когда-нибудь я верну тебе долг.
- Ты знаешь, где ключи?
- Опа, да оно разговаривает! – Щербато улыбнулся шут, потом серьезно добавил. – Ключи в охранке. Если ты уже прикончил тех двоих, то тюремщика, это старого садиста, положишь в два счета.
- Годится. – Кивнул Лаиколло. – Я вернусь к тебе.

На столе, рядом с увесистой связкой ключей стояла большая тарелка чесночной похлебки. Рядом с тарелкой лежал кусок чесночного хлеба и палка чесночной колбасы. Ну и, конечно, картину завершала головка свежего чеснока.
Не то, чтобы старый тюремщик так любил чеснок, очень уж он боялся подхватить какую-нибудь заразу от заключенных. Да и запашок, тянувшийся от камер, чеснок, в какой-то степени, перебивал.
Тюремщик как раз натирал горбушку хлеба долькой чеснока, когда в грудь ему ударила стрела. Так что все страдания от ежедневного потребления чеснока оказались напрасны.

Трицитиана растерла запястья, которые еще недавно сковывали кандалы. Потом с удовольствием потянулась. По телу пробежала дрожь.
- Ты долго.
- Надо было помочь одному шуту.
- Кому?
- Не важно, он сразу ушел.
Девушка нагнулась к разбитой чашке, намочила палец в остатках пойла и попробовала на язык.
- О! Гномий самогон! Чертовски крепкая штука. Самое то! Нужно найти, где они его хранят.
- Отметим освобождение? – Просипел Лаи.
- Типа того. – Кивнула арт`три. – Настало время расплаты. Уйдем красиво. Пошли.
Лаиколло остался стоять в камере между двумя трупами. Трица остановилась в дверях и вопросительно посмотрела на спутника.
- Ты сдалась им ради меня, даже не зная, жив ли я вообще?
- Ну?
- Это глупо.
- Пошел на хрен. – Копна грязных рыжих волос скрылась за дверью.

Одному слуге не повезло, у него оказался слишком чуткий слух и любопытный нос, который Трица разбила кулаком. В остальном, найти винный погреб удалось, не наделав шума. В дюжине пузатых бочонков оказалось то самое гномье пойло.
Трица задумчиво взъерошила волосы.
- Притащи мне свечу и какую-нибудь занавеску. Я пока тут поколдую с бочками.
Лаиколло ринулся вверх по лестнице выполнять поручение.
- Стой! Мне нужен твой кинжал.

Лаи выглянул из-за двери погреба и огляделся. Коридор в обе стороны был пуст и тих. Где-то громко тикали часы. Осторожно прикрыв за собой дверь, он босиком, бесшумно подбежал к одной из соседних  дверей. Та оказалась запертой. Следующая тоже.
- Ай, убили! Убили, убили! – Истошный вопль разнесся по дому.
- Тьма и кровь! Наш побег обнаружили! – Зло просипел юноша.
Этажом выше уже раздавались тревожные голоса, и топало множество ног. Лаи, было, ринулся к двери погреба, но с той стороны коридора уже появились люди. Таиться было поздно. С разбега, ближайшая дверь все же поддалась. Среди богато обставленной комнаты нашлось отличное кресло, которым удалось изнутри подпереть дверь под ручку. А еще, на стене обнаружился богато украшенный меч.
Лаи распахнул окно. Смеркалось. Приятно пахло свежестью после дождя и какими-то цветами. Перед глазами опять предстала картина распростертой под дождем Мореты.
Это был первый этаж и юноша мягко приземлился на влажную землю. Нельзя было убежать и бросить Трицу одну. Лаи решил, что, пока его преследователи будут выламывать дверь комнаты, где он скрылся, он из другой комнаты попадет в винный погреб на выручку арт`три. Примерно прикинув, какая из комнат расположена ближе всех к погребу, юноша подошел к окну. Окно было приоткрыто. Подпрыгнуть до подоконника и подтянуться на руках, даже в таком состоянии, не составило труда.
И только в тот момент, когда босые ноги коснулись лакированного паркета, Лаи понял, что в комнате он не один.
- Да, какого Темного! – За конторкой, с пером в руке стоял торговец Вишенка. На загорелой лысине играли отблески огонька единственной свечи. Серьги в ухе не было.
- Ты должен мне четыре серебряника! – Хищно просипел Лаи и поигрывая мечом пошел на торговца.
Вишенка отскочил к стене, опрокинув на документы банку чернил.
- Да, и еще, запиши восемь рулонов льна. –  Из какой-то незаметной боковой двери в комнату, вытирая руки платком, вошел высокий статный мужчина. Темные длинные волосы спадали на белоснежную шелковую рубашку с кружевными манжетами на рукавах. Талию охватывал красный кушак, на ногах были надеты замшевые сандалии с острыми носами. Лицо незнакомца украшали тонкие усики и небольшая аккуратная бородка. Мужчина постучал пальцем по губам, задумчиво поднял глаза и, наконец, заметил, что происходит в комнате.
Вишенка стоял, прижавшись к стене. Лаи неуверенно переминался с ноги на ногу с мечом в руках.
- О, как! – Удивился незнакомец. – Ты… - Он постучал себя пальцем по лбу. На пальце блеснуло кольцо со здоровенным драгоценным камнем. – один из тех, кто чуть не поджог мой Сад Услад? – Мужчина улыбнулся. – Прости, все не было времени навестить тебя в камере. - Он всплеснул руками. - Ах, где же мои манеры? Эй ты, представь меня.
- Его светлость, сэр Себастьян Джордан. – Пропищал торговец, не отлипая от стены.
Его светлость шутливо поклонился.
- А это… - начал, было, Вишенка.
Джордан устало прикрыл глаза:
- Достаточно, мне не интересно имя этого оборванца.
Его светлость подошел к стене и снял с нее прекрасный полуторный меч в ножнах.
- Ты пытался поджечь мой дом, а теперь ты воруешь один из моих фамильных мечей. Я считаю своим правом лично проучить тебя.
Красиво украшенные ножны полетели на диван. Джордан грациозным движением умелого фехтовальщика дважды, со свистом, рассек воздух перед собой. И направил кончик меча на противника.
Лаи попятился к окну, выставив клинок перед собой. Чемпион турниров - этот противник был ему явно не по зубам. На плечо легла рука.
- Спокойно парень. - На подоконнике сидел шут. Но на нем уже не было смешного колпака, а в руке он держал две совсем не смешные короткие сабли с широким клинком и фигурной гардой.
- Теперь ты веришь в сказки?
Вишенка, тем временем, шмыгнул  за боковую дверь комнаты.
- Какая прелесть! – Воскликнул лорд Джордан. - Сэр Николас Крылатый собственной персоной! Сегодня день полон сюрпризов! Вижу, Вы даже отыскали свои сабли. А где же мой подарок? Та шапочка, с бубенцами, Вам так шла. – Лицо лорда помрачнело. – Или, может, теперь у тебя пропало желание шутить надо мной?
- Шутки кончились Себастьян, пора за все ответить. – Сэр Николас спрыгнул на пол и взял сабли в обе руки. – Уходи парень, у нас свои счеты. Нет, не в окно - на крыше уже арбалетчики.
Лаиколло подбежал к боковой двери, за которой, пару мгновений назад, скрылся Вишенка. Остановился. Обернулся. Два война стояли друг напротив друга в боевых стойках. Сэр Николас в низкой стойке почти прильнул к полу, выставив одну саблю вперед, а другую заведя за спину. Кончик полуторного меча Джордана смотрел ему точно в лицо.
- Меня зовут Лаиколло! – Горло, наконец-то, стало приходить в себя, и юноша уже не сипел.- Запомни это имя, Себастьян. Возможно, когда-нибуть ты будешь бояться его.
Противники не шелохнулись.
- А еще, ты назвал меня вором. И, знаешь, что?
Лорд Джордан нахмурился и бросил взгляд на юношу.
Лаиколло небрежно сдернул со спинки стула черный дуплет с пышными рукавами и золотой вышивкой.
- Вот так!
И скрылся за боковой дверью.
Комнату заполнил перезвон стали.

До винного погреба Лаи так и не добрался. В коридоре, из-за угла, на него прыгнула тень. Лаиколло сделал выпад мечом, но Трица легко отвела удар кинжалом.
- Тебя только за смертью посылать. Сорок восемь… Сорок семь.
- Я не успел найти свечу.
- Сорок шесть… Не важно, я сама нашла. Надо немедленно убираться отсюда.

Уже почти у выхода на улицу они все же нарвались на четырех стражников. Тот, что был с арбалетом, упал замертво, поймав животом кинжал, брошенный Трицей.
- Двадцать четыре… Меч сюда!
Лаи бросил ей меч, рукоятью вперед. Арт`три ловко поймала его. Не дожидаясь драки, оставшиеся три стражника выбежали на улицу.
- Двадцать два… Даже не интересно!
- Что ты считаешь? – Лаиколло подобрал еще заряженный арбалет и пытался отстегнуть тул со стрелами от пояса мертвеца.
- Не важно. Двадцать один… Бежим быстрее.
Лаи бросил попытки отстегнуть тул и просто вытащил из него несколько стрел.

В ноздри ударил прохладный аромат летней ночи. Аромат свободы. Друзья бежали по алее сада легко, словно рождаясь заново. Казалось, что боль, смерть и потеря, остаются где-то позади, в этом огромном проклятом доме. До ворот оставалось не больше трех десятков шагов, когда путь им преградил Сухой. Лаиколло оскалился и поднял арбалет.
- Ц-ц-ц-ц! Не так быстро, торопыги. – Сухой показал пальцем куда-то вверх, за спины друзей.
Лаи обернулся. На крыше поместья стояло с дюжину арбалетчиков. Граненые наконечники стрел были нацелены на Лаи и Трицу.
- У нас есть два варианта: мы вас сразу прикончим или, вначале, немного поболтаем. Мне чертовски интересны имена тех смертников, что забросали поместье камнями. Я, конечно, сам могу выяснить, но проще и быстрее, если вы расскажете.
Трица одними губами продолжала свой обратный отсчет.
- Могу предложить третий вариант: я всажу тебе стрелу в глаз, а потом уже сдохну. – Выплюнул Лаиколло, не опуская арбалета.
Сухой отмахнулся:
- Ты промажешь.
- Проверим?
- Проверяй.
Лаи посмотрел на Трицу, ища поддержки.
- Семь… шесть… пять… четыре… - шептали губы девушки.
Сухой вздохнул:
- Вы называете имена или я даю отмашку стрелкам?
- Два, один, ноль. – Тихо сказала арт`три. – Это для тебя Совенок. Будь с той, кого ты любишь. Ступайте легко по небесной дороге.
Гулко громыхнуло. Земля дрогнула. Кто-то из арбалетчиков не удержался на ногах, кто-то выпустил стрелу, но она ушла в неизвестном направлении. А потом крыло поместья, где находился Сад Услад, затряслось и из окон первого этажа вырвались струи огня. Ночь расцвела прекрасным огненным цветком.
Лаиколло заставил себя опомниться и выстрелил в Сухого, но тот уже скрылся за деревьями сада.
- Бегом! – Скомандовала Трица.

Лаи потряс запертые ворота - бесполезно.
- Ключа нет, - Из караулки вышла Трица. - А через эти стены не перелезть.
- Ключ, наверняка, Сухого. Нужно его догнать.
- Или у Джордана, или у начальника стражи, или в огне.
- Тут должна быть запасная калитка. - Лаиколло со злостью ударил ногой по воротам.
- Нету, мы же изучали стену еще тогда.
- Ну, подземный ход.
- Угу, конечно, и указатель на него.
Через решетку ворот прилетела шкурка от семечки.
- Отличное огненное шоу! Птах  чуть с крыши не навернулся, когда увидел, как вы развлекаетесь. - Через ворота перелетела толстая веревка с узлом на конце.
- Вини! - Радостно бросился к воротам Лаи
- Сегодня утром я точно был еще им. - Ответил здоровенный толстяк и сплюнул шкурку семечки. - Уж и не чаяли увидеть вас живыми. Хватайтесь, чего клювом щелкаете?
По веревке даже не пришлось лезть. Вини просто вытягивал каждого до верха ворот, где узел цеплялся за шип и спуститься по веревке вниз не составляло труда.
Трица и Лаиколло почувствовали под ногами мостовую. Вини вновь перекинул веревку на другую сторону ворот.
- Нет. Это все.
- Как все? - опешил Вини.
- Нам не удалось. Провал.
Вини открыл и закрыл рот.
- Ладно, - Уже другим голосом сказал Вини. - В переулке ждут ваши лошади, если Хоб уже оседлал их.

Трица вскочила в седло. Рядом в тяжелом молчании стояли Птах, Вини, Хоб и еще несколько участников провалившейся операции спасения.
- Спасибо вам за помощь ребята. Жаль, что у нас не вышло.
- Да. - Кивнул Птах.
- Это достойный погребальный костер. - Вини смотрел в сторону поместья.
- Я думаю, вам тоже стоит покинуть город. Это очень опасные люди и они будут искать вас.
Лаиколло стоял возле Упрямца и теребил подпругу.
- Я не забуду... - Тихо промолвил он.
Птах положил руку ему на плечо. Ребята не знали, что это последний раз, когда они видятся.
- Никто из нас не забудет Совенка, друг.
- Нет! - Лаи дернул плечом, сбрасывая руку и резко вскочил в седло. - Я никогда не забуду и не прощу этих людей и то, что они сделали. - Голос дрогнул и слеза предательски прочертила дорожку на грязном лице. - Я взял его с собой в Тарабон, я открыл то окно. Их смерть на моей совести!
Вини странно смотрел на Лаиколло.
- Не кори себя. Вокруг очень много несправедливости, которую творят сильные мира сего. Никому из нас не справиться с ними. - Вздохнул Птах.
- Тогда я стану сильнее их! - Ответил Лаиколло и ударил пятками Упрямца.

19.02.14

+1

20

Дочитала))) Одной чашкой кофе не ограничилось)) Комментарии в личке, с нетерпением жду продолжения, но ни в коем случае автора не подгоняю,вдохновение-вещь ответственная!)) Книга получается очень интересная и захватывающая.

0

21

Глава 10.
Этой ночью мы будем с тобой.

http://media.vorotila.ru/ru/items/t1@df578634-c0e0-457d-aa5c-4567ee6ad902/Zolotoy-orel--berkut.jpg

Just tonight I will stay
And we’ll throw it all away
When the light hits your eyes
It’s telling me I’m right
And if I, I am through
It’s all because of you
Just tonight

Just tonight (The Pretty Reckless)

- Апчхи!
Лаиколло чихал, кашлял и путался в соплях.
Осень запустила свои мокрые промозглые пальцы в теплый бок уходящего лета. Третий день подряд в предгорьях стелился туман и моросил дождь.

Спешно покинув Тарабон, Трицитиана, опасаясь погони, не решилась продолжить путешествие по Королевскому тракту. И друзья почти полтора месяца глотали пыль мелких проселочных дорог и пробирались лесными тропами. Они избегали деревень, ночевали под открытым небом, кормясь охотой. Иногда обменивали дичь на другие продукты у, редко встречавшихся, охотников и крестьян.
Арбалетные стрелы растерялись на вторую неделю пути. Однако за это время Лаи успел освоить азы искусства охоты и даже добыть пару трофеев. А на второй день после бегства из Тарабона, даже не до конца смыв с себя кровь, он подошел к Трице с двумя крепкими палками:
- Лишь благодаря твоим урокам мы выбрались из плена. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты учила меня дальше. Теперь я буду старательнее.
- Я не успеваю привыкнуть к тебе новому. Ты меняешься слишком быстро.
- Обстоятельства способны изменять нас быстрее, чем нам хочется.
Трица взяла одну из палок. Покрутила перед собой.
- Недавно ты потерял друга и столкнулся с несправедливостью. Не думай, что научившись фехтовать, ты сможешь что-то изменить в мире или вернуть ушедших. - Она усмехнулась. - Мало кто способен одолеть меня в поединке. Ну и что с того? Я бродяга, я изгой!
Лаиколло опустил глаза. Немного помолчал и потупившись в землю ответил:
- Может быть и не смогу. Но буду пытаться!
- Зачем?
- Я не знаю кто я. Я не знаю зачем я тут. Но я хочу быть частью этого мира! Я хочу что-то делать. Изменять! Улучшать! - Он разрубил палкой воздух. - Хочу бороться за право быть здесь!
Арт`три сокрушенно покачала головой:
- Это верный путь на погребальный костер. Но черт с тобой... Становись в стойку - приступим!

И тренировки проходили каждый вечер. Беря длинную или короткую палку они имитировали бой на разном оружии. Из прутьев удалось сплести два неплохих тренировочных щита.
Чем больше Лаиколло тренировался, тем меньше получал синяков. А к концу месяца со времени их побега из Тарабона смог наконец-то поставить синяк Трице.

- Апчхи! Мы снова гисгнули выйти на польшаг? - прогнусавил Лаи из-под капюшона, который когда-то был его новенькой зеленой рубашкой.
- Этот тракт далеко от Королевского и ведет в город Ноби. Не думаю, что люди Джордана будут проверять все дороги.
- Надеюсь. - Хлюпнул носом юноша, а потом закашлялся.

Кони, чавкая копытами, медленно шли по разбухшей от дождя дороге. Где-то за пеленой тумана слышался голос полноводной реки.

- Эй, кто здесь? - раздался встревоженный голос из тумана.
- Это мы! - крикнула Трица. - Ну а ты кто?
Из тумана выступил силуэт телеги, запряженной маленькой лошадкой. Рядом с телегой стоял дед. В руках перед собой дед держал лопату.
- Ах ты ж ё, баламошка лободырный1! Напугали вы меня! Я чуть гуся не отложил.
- Чего? - Засмеялся, а потом закашлялся Лаи.
- Чяво-чяво! - Ворчливо передразнил дед, убирая лопату в телегу. -  Думал Угрюм по мою душу копытами цокает, вот чяво. Погода то какая! Самое время для него.
- Туман в смысле?
- Ага-ага, - дед полез на передок телеги. - туман. Он всегда в тумане. Раз пришел туман, значит опять Угрюм шлындрит2, опять землю топчет. Страдает. Вот услышите в тумане стук копыт - это он.
- Это кто ж таков то? - удивилась Трица.
Старик причмокнул губами и лошадка потащила телегу. Путники пристроились рядом.
- Кто таков, кто таков. Угрюмый Рыцарь, вот кто таков. Был у нас один такой герой. Эльфийскую колдунью полюбил. Ну и она его конечно. Но не смогли они быть вместе, долг ему не позволял. Ну и бросил он её, баба и баба. А вот не просто баба - прокляла колдунья его. Уже лет сто как и не жив и не мертв. С туманом приходит, с туманом уходит. Вот так вот!
- А чего ему надо то в тумане?
- Едрить ты бестолочь! - Дед постучал себя кулаком по голове. - А кто же его знает, чего ему надо то?
- Ты едешь то куда, дед? - спросила Трица.
- Да куда ж мне ехать? В наше, в Муходоево.
- Далеко ещё?
- Да не, не очень.
Лаиколло оживился:
- А постоялый двор у вас есть? Трица, ведь мы теперь можем на постоялом дворе спать?
Девушка утвердительно кивнула. А дед обиделся:
- Муходоево наше не деревня какая-нибудь. Застава! Тын есть, казармы, трактир и постоялый двор конечно.
- Ну ты дед даешь! Вот так сразу все и выдал. А может мы бандиты какие. - Усмехнулась девушка.
- А если вы бандиты какие, - сурово глянул старик. - То наши Королевские егеря вас на суку повесят.
Трица рассмеялась.

- Эй, кто такие? - окликнули путников с деревянной башенки над воротами.
- Давай, открывая Стоян, - прокряхтел дед. - Я это. Сено привез.
- А, это ты. - Из-за тумана невозможно было разглядеть человека на башенке. - А с тобой кто?
- Да шлынды3 какие-то, постоялый двор спрашивают.
Арт`три подъехала к закрытым воротам.
- Мы путники. Держим путь в Ноби. За постоялый двор есть чем заплатить.
Над воротами разлилась тишина. Лаиколло хлюпнул носом и погладил Упрямца по шее.
Наконец с башенки ответили:
- А, ну проезжайте.
И ворота открылись.

Лаиколло отжал дуплет. Взял табурет от стола и сел поближе к огню с большой кружкой горячего вина и куском мясного пирога.
В зале гостиницы больше никого не было, а камин разожгли чтобы выгнать сырость, шедшую с улицы.
Наконец с конюшни вернулась мокрая Трица.
- Чертов конюх!
Лаи с набитым ртом кивнул на ее кружку вина и порцию пирога на столе. Девушка тоже подсела к огню:
- В городе говорят дальше на дороге не спокойно. - Она откусила большой кусок пирога и продолжила с набитым ртом. - С гор пришли какие-то дикие племена и Королевские егеря зашиваются, отгоняя их от тракта.
- Мы сегодня тренируемся?
Трица облизала пальцы от крошек:
- Да надо бы.

Ступеньки лестницы заскрипели. С верхнего этажа постоялого двора спускалась красивая девушка. На руке у девушки была одета изящная перчатка из толстой кожи. В перчатку крепкими когтями вцепилась большая хищная птица. Голову птицы прикрывал колпачок.
- Доброго вам дня! - Мило улыбнулась девушка.
Трица вернула нижнюю челюсть Лаиколло на место и ответила на приветствие:
- И вам того же мы желаем.
- Какая у вас птица! - Юноша не мог оторвать глаз от незнакомки.
- Его зовут Огонек. Он совсем сегодня у меня засиделся. Ему нужно полетать. - Девушка поцеловала птицу в шею и вышла на улицу.
Лаи чуть было не свернул себе шею, провожая взглядом девушку с птицей.
- Какая она красивая.
- Похоже это Золотой халзан. Никогда не видела их прирученными.
- Что? А ну да, халзан. Красивый, да.

Ступеньки вновь заскрипели.
- Чтоб мне сблевать ядовитой медузой! Рыжая! Это ты?
- Мэл!
Лаиколло впервые видел Трицу в таком состоянии. Девушка вскочила, отбросив табурет и бросилась к незнакомцу. Они обнялись.
- Смрадная каракатица офигевающая от своей ромоупотребляющей зависимости! Сколько же я тебя не видел?
- Ах, ты старый, просоленный дурак! Как же ты забрался так далеко от моря?
- Ох, Рыжая, это такая долгая история. 
Лаи переводил взгляд с одного на другую.
- Погоди, вот эта вот с птицей это она?
Человек названный Мэлом вышел на середину зала гостиницы и прокричал:
- Эй, трактирщик! Точить твои плавники! Накрывай нам немедленно на стол!
- Сию секунду, лоу! - Из двери кухни выглянул хозяин таверны.
Мэл наконец заметил Лаи.
- А это кто с тобой?
- Ну... - Задумалась арт`три. - Наверное теперь уже мой ученик.
- Ученик арт`три? - Не поверил свои ушам, Мэл. - Ты серьезно? Мужчина? Или я что-то не вижу? Эй, ты ведь мужчина?
Лаиколло вопросительно посмотрел на Трицу.
- У тебя дурацкие шутки, Мэл. Не переводи тему! Это была она?
Первые тарелки, нагруженные едой появились на столе.
- Ну да. - Смутился Мэл. - Это она.
- А твой корабль? Только не говори, что вы здесь за тем, о за чем я подумала?
Радость сошла с лица моряка. Он сел за стол.
- Да, все так.
Трица села напротив.
Мэл согнал хмурое выражение с лица и крикнул:
- Эй, трактирщик, где же пиво? - Потом обернулся к Лаиколло. - Парень, прости старика за шутку! Садись к столу, давай знакомиться. Друг Трицы - мой друг! Пусть пенное пиво смоет обиды, неси же трактирщик его к нам на борт!

И началось веселье! Потоки пива и вкусной еды разбавлялись воспоминаниями о прошлом и громким смехом. Вскоре вернулась девушка с ловчей птицей и присоединилась к веселью. Ее звали Марико.
Мэл по прозванию Черный Дождь когда-то был лихим контрабандистом и капитаном собственного корабля. Трицитиана в молодости несколько лет работала на него. Много хитроумных дел они провернули вместе. Много диковинного товара привезли из дальних морей. Все эти годы Мэлу сопутствовала удача.
Потом капитан Черный Дождь в порту Ноби познакомился с Марико и влюбился без памяти. Продал дело и корабль своему первому помощнику и поменял море на жизнь рядом с любимой. Сейчас они направлялись в родную деревню Марико - Полынь, что находилась в паре дней пути от заставы Муходоево.
- Вы едете с нами! - Заявил капитан, указывая веточкой укропа. - Вы просто не можете пропустить праздник урожая Саунь. Мы как раз на него успеем, если поедем завтра утром.
Трица поставила кружку с пивом на стол:
- Мы направляемся в Ноби. А так нам придется делать крюк.
- Вот и отлично! Мы тоже потом собирались в Ноби. Вместе на дорогах безопаснее. К тому же, - он понизил голос. - Возможно нам бы пригодилась твоя помощь, Рыжая.
Трица задумалась, пристально глядя в глаза своему бывшему капитану.
- Точно! Поехали вместе, так безопаснее. Только жаль погода подводит. - встрял Лаи.
Марико засмеялась:
- Плохую погоду мы прогоним своим хорошим настроением!
- Значит решено! - подвела итог арт`три.

И Марико оказалась права. Неизвестно, ушла ли плохая погода из-за хорошего настроения веселой четверки. Но на следующее утро с чистого голубого неба лились теплые солнечные лучи, высушивая размякшую дорогу и заставляя капли на листьях сверкать драгоценными камнями. Пахло осенью, но было по летнему тепло. На многих деревьях листья уже стали окрашиваться красными и желтыми цветами.
- Чудесное Послелетье4! - Марико вдохнула свежий воздух полной грудью и зажмурилась от удовольствия.
Лаи на Упрямце ехал рядом с кобылкой Марико:
- Если повезет то мы еще пару недель будем наслаждаться такой погодой.
- О! - Улыбнулась девушка. - В нескольких милях дальше по дороге будет отлично место для ночевки. Как раз до темноты успеем туда добраться.
- Знакомые места? - Подняла рыжую бровь Трица.
- Нет, лет пятнадцать здесь не была.
- Тогда как?
- Огонек ей сказал. - Добро засмеялся Мэл.
- В смысле сказал? - Лаиколло посмотрел вверх. Пару часов назад Золотой халзан взмыл в небо. Лаи давно оставил попытки разглядеть его в голубой выси.
- Я вижу его глазами.
- Ты серьезно? - Вылупился юноша.
Марико весело рассмеялась.
- Чего ты так удивляешься? В этом нет ничего особенного. Просто нужно тренироваться. Одна старая ваницианка научила меня этому еще в детстве, когда я жила в Ноби. В начале у меня была канарейка. Но она такая непоседа, что когда смотришь ее глазами, то укачивает. Потом один моряк привез мне попугая. Тот ругался похабными словами и я держала его в клетке. Но зато я всегда могла видеть, кто и что делает у меня в комнате в мое отсутствие. А потом у меня появился Огонек.
Лаиколло продолжал удивленно смотреть на девушку.
- Вот прям сейчас ты тоже видишь? И тебе не надо даже закатывать или закрывать глаза.
Марико кивнула и опять засмеялась.
- Конечно вижу! Если ты хочешь я могу закатить глаза и даже пустить пену изо рта. - Она, смеясь, скорчила страшную рожицу. - Но люди тогда будут меня пугаться!

И Марико опять оказалась права. Место для ночевки было отличным. Там всадников ждал сытый Огонек с окровавленным клювом.
Пока Марико колдовала над ужином, Мэл подошел к Лаиколло и протянул ему одну из тренировочных палок:
- Ученик арт`три? Тысяча тухлых моллюсков! Не видал я еще в жизни такого дива. Порадуй старика, покажи чему тебя научила моя бывшая соратница.
- Тоже мне старик. - Трица прислонилась к дереву и скрестила руки на груди, ожидая зрелища.
Капитан скинул рубаху. Загорелый стройный торс украшали крепкие узлы мышц. Он встал в боевую стойку:
- Нападай парень. Ну же!
Лаиколло не шевельнулся.
Мэл ринулся в атаку. Лаи парировал выпад и ушел в сторону, попутно пытаясь выбить опорную ногу противника. Капитан отпрыгнул:
- Ха-ха! А ты неплох, мачту тебе в зад!
Трица удовлетворенно хмыкнула.
И завертелось. В начале противники схлестнулись просто на палках, потом взяли плетеные щиты. А закончили развлечение на копьях и кинжалах.
По ходу поединков Лаиколло скинул черный дуплет, когда-то принадлежавший лорду Джордану. И теперь оба противника стояли по пояс голые, блестя телами лоснящимися от пота.
- Вот уж порадовал старика! - Мэл хлопнул Лаи по плечу. - Но тебе не хватает подлых приемчиков. Я научу тебе парочке, пока Рыжая не видит.
Трицитиана состроила рожу.
- Старичок ты мой, старичок. - Шутливо пожурила Марико. Нежно поцеловала Мэла в губы и дала напиться из фляги. Потом поднесла флягу Лаиколло и поцеловала его в щеку. - Ты был молодцом!
Лаиколло покраснел и решив подыграть, упал на траву, изображая обморок.
- Вот тебе еще один урок, парень! Ни один клинок не сразит тебя так, как женщина. Будь с ними осторожен! - смеясь прокричал Капитан и получил кулачком в живот от Марико.

Купол осеннего ночного неба засыпали тысячи ярких звезд. Под слабым ветерком, тихо шептались черные силуэты деревьев. Лаи лежал на одеяле возле костра. Рядом скрестив ноги сидела Трица. Капитан расположился на одном из мешков с вещами.
Марико перебирала струны цистры5 и пела. Голос звучал с небольшой хрипотцой и придыханием.

Этой ночью мы будем с тобой,
Лишь взойдет на небе луна.
Этой ночь мы будем с тобой,
Ты пробудешь меня ото сна.

Ты герой моих сказок и грез,
Ты явился за мной сквозь огонь,
Свое сердце дарю я тебе,
Этой ночью мы будем с тобой.

Много дней, много лет я ждала.
Где ты был, мой любимый, родной?
Сожми крепче в объятьях меня,
Этой ночью мы будем с тобой.

Дальше было еще много строк песни, но Лаи не слышал слов. Он был очарован и млел, не сводя глаз с лица Марико. Ночные тени подчеркивали красивые скулы. В карих глазах мерцали отблески костра. Темные длинные волосы она собрала в косу.
Да, ради нее можно было продать корабль. Ради нее можно было отказаться от многого в жизни. Лишь бы быть рядом.
Но слова песни уносили все дальше. И вот уже перед Лаиколло не было Марико. Он видел Милисару. Её карие глаза, темные волосы, веселая улыбка. Чувствовал тепло её руки в своей руке. А потом эльфийка посмотрела на него, словно была сейчас рядом. Лаиколло потряс головой и очнулся. Все уже спали. У чуть теплящегося костра нес стражу Мэл. На его лице залегли морщины, в руке дымилась трубка.

В деревню Полынь они прибыли к вечеру следующего дня. И не просто успели на праздник, а попали в самый его разгар. Быстро сплавив вещи и лошадей на постоялый двор, друзья с головой окунулись в круговерть веселья. Даже Трица танцевала и веселилась, кружилась в хороводах и смеялась вместе со всеми.

- Будешь? - Мэл протянул Лаи кисет с табаком. Они вдвоем сидели и пили местное темное пиво. Возле ног горел костер, над головой покачивались гирлянды из разноцветных лоскутков ткани.
- Ух, нет, спасибо.
Капитан пожал плечами и стал набивать свою трубку.
- Хотел рассказать тебе про Марико. Ты же знаешь, что она родом из этой деревни.
Лаи отхлебнул пива.
- Да, вернуться на малую родину, прильнуть к корням и все такое прочее.
Капитан вынул головню из костра и раскурил трубку.
- Вот послушай: у Марико была старшая сестра - Кита. Заботливая, красивая, работящая… Не девушка – мечта! Росла на радость родителям и на зависть всем женихам. О младшей сестренке заботилась. Мою Марико тогда все её называли Малютка Ко. Росла она и радовала люд. Танцевала по любому поводу, а уж как пела, что соловей щебетал. Обещала вырасти и заткнуть за пояс красотой своей, старшую сестру – Киту.
Но радость и беда идут за руку по миру. И после радости, всегда наступает… ну ты думаю, знаешь.
Родители девчушек раз поехали в город, продать, что за год вырастили. Купить сладостей – дочерям на радость. Но не вернулись. А телегу их на тракте в канаве придорожной нашли. Ни лошади, ни груза, ни людей.
Сиротками сестры остались.
Нашелся добрый человек – двоюродный дядя. Жил бобылем, хозяйство имел большое, вот и взял сестренок к себе. Но не просто взял, а хотел женить на своем родственнике Киту. Но парень тот был высокий, тощий аки жердь, рыж и конопат, что заплеван. А главное трус и пустобрех!

Лаи усмехнулся. Мэл выпустил колечко дыма и продолжил:

- Ките он конечно сразу не люб стал. Отказала она, чем сильно подпортила отношения с дядей.
И вот на Саунь, на любимый здесь всеми праздник, в деревню с купцами приехал цирк. Рассказывают, что потрясающее это было зрелище: жонглеры крутили булавы, факир плевался огнем, но, что особо приковывало взгляды деревенских мужиков и вызывало возмущение матрон – танцовщицы! Прекрасные девы в такт завораживающей музыки покачивали бедрами. Их наряды из звонких монет и небывалых тканей лишь немного прикрывали тела. Юная Малютка Ко была просто очарована этим зрелищем. После выступление она подошла к одной и танцовщиц и, выразив свое восхищение, попросила научить её этому танцу. Смуглая женщина с огромными темными глазами, загадочно улыбнулась и отвела Мирико в шатер к владельцу цирка.
Бородатый, веселый мужчина с золотой серьгой в ухе, охотно выслушал девочку.
- Научить этим танцам тебя могут лишь в городе, малышка. Ты можешь поехать с нами. Но за обучение надо заплатить.
Малютка Ко помчалась к сестре и рассказала ей все. Вместе они отправились к дяде. Тот, услышав просьбу девочек – впал в ярость. И даже заявление Киты, что она выйдет замуж за его конопатого родственника, если дядя оплатит обучение Марико, не возымело успеха.
Но внезапно на пороге их дома возник хозяин цирка. Бородач задорно улыбнулся и сказал:
- Красавицы, подождите нас на улице. Я попытаюсь уговорить вашего дядю.
Через несколько минут из дома вышел дядя девочек и хозяин цирка. Девочки не придали значение, что на поясе дяди, висела потяжелевшая мошна6. Дядя счастливо улыбнувшись, пожал циркачу руки и сообщил:
- Марико, я согласен отпустить тебя на обучение в город, мы обо всем договорились.
- Я поеду с ней! – заявила Кита.
На мгновение лицо дяди полыхнуло гневом. Но переглянувшись с хозяином цирка, он согласился.

Больше в деревне сестер не видели.

Наутро следующего дня, крытые повозки циркачей покинули деревню. Девочек разместили с фургоне с прислугой. В дороге циркачи оказались не такими улыбчивыми и веселыми, как на выступлениях. Долго цирк колесил по дорогам, иногда давали выступление в городах или богатых деревнях. И наконец, прибыли в большой загородный дом, обнесенный надежным забором. Одно слово – крепость.
Сестер разместили в одной из комнат в подвале, где стояло две кровати и ведро. Дверь снаружи закрыли на задвижку.
- Для вашей же безопасности. – объяснил щербатый охранник.
Девочки не на шутку испугались такому повороту событий. Но на следующее утро их сомнения развеялись: за Марико пришли и пригласили ее на обучение. Так и потекла жизнь в поместье: Малютку Ко каждый день обучали танцам и умению красиво говорить, а Кита стала помогать на кухне.

Прошли месяцы, Марико стукнула уже двенадцатая зима. Девочка до потери сознания занималась танцами и была счастлива, что попала в поместье.
В один из вечеров она с радостным визгом влетела в комнату. Позади нее захлопнулась дверь и скрипнула задвижка. Прикорнувшая Кита, вскочила на жесткой кровати.
- Кита! Кита! – Радостно прыгала Малышка Ко по комнате, размахивая чем-то блестящим и издающим мелодичный перезвон. – Завтра вечером меня с другими новенькими девочками везут в город на мое первое выступление. – И она продемонстрировала сестре наряд из тонкой цветной ткани и медных монеток.
Сестры обнялись, но на душе у Киты было не спокойно.

На следующий вечер Марико, вместе с другими молодыми танцовщицами, посадили в крытые повозки и увезли в город.
Кита выполнила все свои обязанности по кухне и легла спать. Но она никак не могла заснуть. Её жгло беспокойство. Через маленькое зарешотчатое окошко она смотрела на звездное небо, пока небо не стало сереть. Тогда во дворе раздался стук копыт и скрежет колес фургонов. Задвижка двери скрипнула и в комнату, с трудом переставляя ноги вошла Малютка Ко.
В утренних сумерках Кита с ужасом разглядывала сестру: по лицу размазан грим, дорожки слез прочертили грязные борозды на щеках. Красивый наряд из тонкой ткани порван в нескольких местах. А на внутренней стороне бедер, под красивей юбкой из медных монет – следы крови.

Кита в панике схватила сестру под руки и, отпихнув охранника, который закрывал дверь, опрометью бросилась из поместья. Но ворота уже были закрыты и рядом стояли часовые. Сестер схватили и притащили обратно в комнату. Там их держали без еды несколько дней. Каждый день к ним приходил хозяин поместья – мускулистый лысый детина. Он избивал девочек.

А потом все вернулось на круги своя. Кита стала прислуживать в поместье, а Марико почти каждый вечер вывозили в город.

С каждым днем Малютка Ко все больше и больше превращалась в свою тень. Не было уже той веселой девчушки, которая радовала деревню своими танцами и звонким пением.
Но Кита не сдалась и стала продумывать побег. Она запоминала, кто из охранников, когда дежурит. Она воровала краюхи хлеба и делала из них сухари, пряча у себя в кровати. ,
Однажды ей посчастливилось стащить у местной знахарки пучок сон-травы, которую та заваривала слугам, если кто мучился бессонницей.

И вот однажды Кита принесла ужин охранникам, добавив в него отвар сон-травы. И ночью сестрам удалось открыть ворота и сбежать из поместья.

Откуда же Кита было знать, что бежать некуда…

В ближайшей к поместью деревне, никто не открыл беглянкам дверь. Люди закрывали ставни на окнах и отворачивались на улице.
Проблуждав и замерзнув в лесу, сестры заснули в стогу сена на поле, где их и нашли преследователи с собаками.

Девочек жестоко избили и притащили обратно в поместье. Марико бросили в комнату в подвале. А на утро за ней пришел щербатый охранник. Рука у него была завязана окровавленной тряпицей – всем, кто заснул в ночь побега на посту, содрали в наказание лоскут кожи.

Щербатый грубо вывалок Малютку Ко во двор поместья. Там уже собрались все танцовщицы и вся прислуга. На ярком солнце, посреди двора, привязанная к столбу, стояла окровавленная и избитая Кита. Вперед вышел хозяин поместья. Лысый силач произнес обвинительную речь против сестер. Потом накинул на шею Киты кожаный шнурок и медленно задушил девушку. Все это время, щербатый держал Марико так, чтобы она не могла отвернуться и смотрела, как гаснет жизнь в глазах сестры.
Потом Малютку Ко связали и бросили в повозку. Повозка долго колесила по дорогам. Марико то приходила в себя, то вновь проваливалась в забытье. Иногда ее насильно поили и кормили.

Спустя недели повозка прибыли в крупный приморский город Ноби. Там Марико продали в мелкий портовый бордель за бесценок. Бордель находился на улице, на домах которой были развешаны красные бумажные фонари. По этим фонарям, матрос любой страны мог понять, какие товары и услуги предложат ему в этой части порта.

Шли годы. Но Марико не умерла, не спилась и не превратилась в развалину, не потеряла достоинство, если так можно сказать о портовой шлюхе.
Она ни на минуту не забывала полный страха и отчаянья взгляд сестры у столба. Вспомнила она и потяжелевшую мошну на поясе дяди, когда он внезапно переменил свое решение об отъезде девочек.

Марико получила определенную известность и популярность в борделях на улице Красных фонарей. Все знали ее под именем Малышка Ко.
Со временем она перестала обслуживать обычных матросов. К ней приходили солидные купцы, боцманы с судов и даже капитаны.

Мэл постучал чашей трубки по каблуку, вытряхивая прогоревший табак.
- Вот тогда я впервые и увидел её. 
Лаи только сейчас заметил, что к ним подсели Марико и Трица. Обе смотрели на него. Обе были серьезны.
- Мне так жаль твою сестру.
- Да, мне тоже. - В руке Марико подкинула увесистый кошель с монетами. - Это моему дяде. Сегодня я напомню ему про те деньги которые он получил за нас с сестрой. И убью его.

22.02.14 и 14.01.13

1 - Баламошка лободырный - устар., оба слова можно трактовать как: дурачок, недоумок.
2 - Шлындрить - устар., ходить без дела, слоняться.
3 - Шлында - устар., бродяга.
4 - Послелетье - перевод одного из европейских названий того, что в России называют "Бабье Лето".
5 - Цистра - старинный струнный щипковый музыкальный инструмент, прямой предок гитары.
6 - Мошна - мешочек для хранения денег.

+1

22

http://cs616524.vk.me/v616524687/a734/FduBjBgaRkg.jpg

Глава 11.
Угрюмый рыцарь.

And your voice was all I heard
That I get what I deserve

New Divide (Linkin Park)

Древняя легенда гласит, что впервые кофе было открыто ваницианским пастухом. Козы, которых он пас, повадились кушать красные плоды какого-то растения. После употребления этих плодов они начинали бешено носиться и прыгать. Пастуху стало интересно и он отнес плоды старосте своей деревни. В сыром виде плоды оказались невкусными. В жареном - горькими и жесткими. Но когда староста обжарил их, а потом сварил, то он смог по достоинству оценить весь вкус и свойства кофе. Впрочем, история умалчивает, как высоко прыгал староста и носился ли за козами.
Первым в Хадоле кофе попробовал гномий король Гроз. И так ему понравился этот бодрящий, ароматный напиток, что обозы с кофе потекли рекой на Гномий кряж. Редкий гном шел на работу в шахту, не выпив чашечку, а то и кофейничек бодрящего напитка.
Обозы с кофе катились через весь Хадол в сторону королевства гномов и, разумеется, по дороге часть мешков оседала в больших городах. Так, этот чудесный напиток стал появляться в богатых тавернах Тарабона и Грейсвана.

Лаи горько вздохнул. В деревне Полынь о кофе даже не слышали. А чтобы взбодриться, здесь пили какой-то отвратительно горький напиток, сваренный из корней растения, названия которого Лаиколло даже не стал пытаться запомнить.
На дворе стояла глубокая ночь. Праздник в деревне уже завершился, но в таверне еще оставались люди. Лаи подозвал служанку и заказал себе еще мерзкого бодрящего напитка. Этой ночью ему нельзя было спать.
На душе скребли кошки. Недалеко, в большом доме, его верная спутница, веселый капитан и прекрасная девушка - творили возмездие. Лаи сжал кулаки. Нет, конечно, он и сам убивал. Но то было в честном поединке, в бою, в борьбе за свою жизнь. А здесь осуществлялась заранее продуманная и спланированная казнь. Месть за ужасное преступление, совершенное более десяти лет назад. И от этого было мерзко. Мерзко и неприятно от самой ситуации.
Чтобы как-то заглушить эти мысли, Лаи заказал пиво.
В этой операции возмездия ему отводилась самая простая и безопасная роль. Что называется – «не пачкая руки». С первыми лучами солнца Лаиколло должен был привести оседланных лошадей к дому дяди Марико. Это нужно было для того, чтобы покинуть деревню до того, как будет обнаружено свершившееся убийство. А уходить ночью они не хотели, чтобы не вызвать лишних подозрений у хозяина гостиницы, где в конюшне стояли их лошади.
Пиво вроде помогало. Лаи заказал еще кувшинчик. А потом еще один. Лошадей он уже оседлал и собрал все вещи. Теперь нужно было только дождаться рассвета, чтобы убраться из этой деревни.

Вспышка молнии. Раскаты грома. Еще одна вспышка. Между деревьями, под проливным дождем танцевала девушка. Длинное платье промокло и прилипло к телу, подчеркивая стройность фигуры. При каждой вспышке молнии Лаи отчетливо видел, как она кружится в танце. Он присмотрелся к лицу, облепленному мокрыми волосами. Вспышка молнии. Это была Милисара. А гром вокруг продолжал греметь, и теперь у него был ритм...

Лаи вздрогнул и проснулся. Он сидел в зале таверны, положив голову на стол. Видимо напившись, он, все-таки, не выдержал и заснул. За стенами таверны по деревне разносились звуки ритмичных звонких ударов.
- Пожар, что ли? - прохрипел юноша и попытался встать. Его повело. Голова раскалывалась. А мочевой пузырь обещал моментально потушить любой пожар. Пошатываясь, Лаи отправился на задний двор.
На улице давно рассвело. По деревне шли и бежали люди. В руках у них были косы, вилы и топоры. Лаиколло прислонился к стене и дал выход вчерашнему пиву. Голова пока отказывалась понимать, что происходит вокруг. Когда водопад иссяк, юноша вернулся в таверну.

- Остановись, дорогой! Куда ты? У тебя же сердце!
- С дороги, баба! – Через зал гостиницы пер мужчина со здоровенным фальшионом. Металл клинка потемнел от времени и местами покрылся ржавчиной. – Сейчас я покажу этим негодяям, как убивать в моей родной деревне!
- Там без тебя справятся, пожалей себя! – женщина в фартуке, тщетно пыталась остановить смельчака.
- Уйди, сказал! – мужчина оттолкнул свою жену и широкими шагами вышел за дверь.
Женщина, утирая слезы кончиком фартука, поднялась с пола и присела на лавку за одним из столов.
- Пстите, - заплетающимся языком поинтересовался Лаи. – А что, собстнно, происходит?
- А Вы не слышали? – женщина всхлипнула. – Какие-то чужаки ночью пробрались в дом к нашему уважаемому Бавару и учинили над ним жестокую расправу. Племянник Бавара застал их утром в доме и успел поднять тревогу, прежде чем они его вырубили. Сейчас убийцы трусливо прячутся в доме Бавара. Но скоро мы выкурим их оттуда или сожжем прямо там.
Чтобы не упасть, Лаи схватился за стол. По спине пробежал холодок.
- Что с Вами?
Перед глазами все плыло. Это его вина, это он, растреклятый идиот, напился и проспал. А ведь его задача была самой простой – вовремя привести лошадей к дому.
- Все нормально, я, кажется, вчера выпил лишку. Праздник, и все такое.
Женщина промокнула глаза кончиком фартука и встала.
- Наш чудесный праздник теперь омрачен этим жутким убийством. – она решительно направилась к двери. – Я тоже пойду туда! Эти негодяи должны за все ответить!
- Можно мне с Вами?
- Конечно, пойдемте, я провожу Вас.

Если кто-то считает, что деревня без наличия в ней солдат беззащитна, тот просто не видел разъяренной деревенской толпы. В нужный момент косы прикрепляют к древкам на манер копья. И инструмент мирной жизни превращается в устрашающее оружие войны. Не меньший трепет вызывают и различные предметы для сельскохозяйственных работ и разделки мяса. В умелых руках они способны нанести ужасающие раны.
В центре деревни стоял большой богатый дом. С двух сторон его обтекала центральная деревенская дорога. В этот ранний час дорога была напрочь запружена злыми, возбужденными и вооруженными людьми. В их родной деревне не просто совершили убийство, а сделали это в то время, когда у всех болит голова после праздника. А это уже более тяжкое преступление, за которое следует жесточайшая расправа.
Ставни дома были наглухо закрыты, а дверь пока не сдавалась под ударами ног. К счастью для сидящих в доме, притащить таран пока никто из осаждающих не сообразил.
Подвести лошадей к дверям дома не представлялось никакой возможности. А при малейшем подозрении, что Лаиколло связан с убийцами - толпа разорвала бы его на тысячу маленький Лаичиков.
Но если не считать этого досадного обстоятельства и похмелья, утро, в общем-то, выдалось чудесным. В чистом небе ярко светило солнышко. На деревьях распевали птицы. А пастух гнал огромное стадо коров по деревне в сторону полей.
На ватных ногах Лаи поплелся обратно в гостиницу, тщетно пытаясь что-то придумать.

Юноша сел за стол в зале гостиницы и обхватил голову руками. Положение казалось безвыходным. Он подвел друзей. Распустил нюни, напился и проспал. Что может быть позорнее? Сам он теперь один против толпы ничего не сделает, а помощи просить не у кого. Пойти и объяснить разъяренным деревенским жителям, что это была справедливая месть? Что уважаемый и богатый житель деревни продал своих племянниц в бродячий цирк? Сколько шансов, что ему поверят? Вернее даже так: сколько шансов, что ему вообще дадут сказать хоть слово? Сомнительно, что много. Ведь эти люди там на улице...
- Скоты! Тупое быдло!
Лаиколло вырвался из своих мыслей и с удивлением обнаружил, что в зале он не один. В дальнем и самом темном углу сидел старик. Рядом стояли костыли. У человека не было одной ноги ниже колена.
- Покажите им деньги, покажите им свою значимость и они готовы простить вам все ваши грязные делишки! - казалось, что старик разговаривает то ли с невидимым собеседником, то ли с закрытой дверью, которая вела к бушующей толпе. - Мордофили! Остолбени! Уже забыли, что Бавар сделал со мной? Что сделал с девочками? - калека схватил костыль и в сердцах ударил по столу. - Поделом ему! Кара постигла его! Малышка Ко вернулась и отомстила за все!
Лаиколло остолбенел, услышав знакомое имя.
- Вы сказали «Малышка Ко»?
- Я сказал то, что сказал! Я одноногий, но не слепой! - старик посмотрел на Лаи. Один глаз у него сильно косил. - Марико вернулась в деревню! Я видел ее вчера ночью! Грозная и прекрасная! Я сразу понял, что она явилась за жизнью своего дяди.
- Так значит, и другие тоже узнают Марико и все поймут! - казалось выход найден. - Пойдемте - Вы все им расскажите!
- Нет. - казалось старик разом постарел на несколько лет. Он уронил костыль и застыв, уставился в одну точку. - Никто мне не поверит. Они не захотят верить. Потому что тогда им придется признать, что все эти годы они уважали и подчинялись грязному лжецу и преступнику. А в глубине души, они и так это знают, но никогда в этом не признаются. – калека вздохнул, его губы предательски задрожали и по щеке сбежала слеза. - Мне не спасти Малышку, эти скоты убьют Марико. - он закрыл лицо руками и горько заплакал. - Ну почему я такой никчемный? Почему я калека...
Лаи оперся кулаками о столешницу и решительно встал, скрипя зубами от головной боли.
- Зато я не калека. И хрен я им позволю тронуть моих друзей!

Во дворе стояла бочка с водой. Юноша набрал в грудь побольше воздуха и решительно засунул голову в воду. Когда он вынырнул и откинул мокрые волосы на спину, мысли начали потихоньку проясняться. Лаи отправился в конюшню.

Сонный пастух – молодой парень в соломенной широкополой шляпе - уныло гнал огромное стадо на выгул. Это было не самое интересное занятие, но больше он ничего не умел, а зарабатывать на жизнь как-то нужно.
Через дорогу, выходившую из деревни в поля, ветер гнал перекати-поле. Подняв облачко пыли на утоптанную тысячью копыт поверхность дороги, ступила нога, обутая в сапог. Лаиколло, являя собой саму решительность, преградил путь стаду. Пастух удивленно посмотрел на человека перед собой. Лаи эффектно выплюнул травинку:
- Мне нужно твое стадо, твой кнут и… и твоя шляпа!
Перед пастухом упал кожаный мешочек. Характерное звяканье однозначно указывало, что в нем монеты.
- Плачу серебром, - Лаи обнажил меч из коллекции лорда Джордана. – Или сталью. Выбирай!
Парнишка колебался всего мгновение. Кошель серебра сулил гораздо более интересную жизнь, чем наблюдение за коровами в поле. Кнут упал к ногам Лаиколло, туда же полетела и шляпа. Пастух схватил мешочек с монетами и был таков.
- Верное решение. – одобрил Лаи, нахлобучивая широкополую шляпу себе на голову.

Первая попытка воспользоваться кнутом, окончилась болезненным ударом по собственной заднице. Зато потом стало получаться. И даже получилось щелкать. Лаи вскочил в седло и раскрутив над головой кнут, обрушил удар на ближайшую несчастную представительницу крупного рогатого скота.
- Эгегей, залетные! Разворачивай рога! - задорно прокричал Лаиколло и пустил Упрямца вдоль стада, присвистывая и раздавая удары кнутом. Паника среди коров побежала как волна. Толкаясь и испуганно мыча, они начали разворачиваться в сторону деревни.

Штурмующие, наконец-то, сообразили притащить бревно. Дверь с треском выбили, но когда из темноты со свистом вылетел метательный нож и предупреждающе воткнулся в косяк, заходить не решились. Быстро придумали план «Б». Дом обложили связками хвороста и соломы. И как раз поливали все это маслом, когда земля начала подозрительно трястись под ногами. Вооруженные косами люди взволнованно оборачивались – по дороге на них надвигалось большое пыльное облако. Вот, из облака появились первые рога и их перепуганные обладатели. Огромное стадо коров в панике и страхе перед ударами кнута, в бешеном галопе неслось по дороге. Всем, кто находился у него на пути, грозило быть затоптанным. Пожалуй, никто, кроме деревенских жителей, доподлинно не представляет себе, какую угрозу представляет понесшее стадо коров. Косы и другое оружие упало на землю. Люди прыгали через заборы, пытались залезть на крыши или просто в ужасе бежали прочь.
А позади стада размахивая над головой кнутом, верхом на Упрямце носился Лаиколло, мотивируя и подгоняя свое воинство. Мрак и остальные лошади спутников Лаи, бежали в арьергарде.
К тому моменту, когда стадо пронеслось мимо осажденного дома, людей на дороге уже не было. Лаиколло подвел лошадей к выбитой двери. Юноша нервно оглядывался по сторонам, постоянно ожидая нападения. Нужно было успеть уехать, пока жители деревни не оправились от атаки собственных коров.
- Лучше поздно, чем никогда! – из двери выбежала Марико и ловко запрыгнула в седло.
– Потом расскажешь, что послужило причиной твоего опоздания. - Трицитиана шатая, вынимала из дверного косяка свой метательный нож.
Мэл залез в седло.
- Смрадная каракатица! Теперь нас объявят в розыск. Королевские егеря хорошо идут по следу.
Понимая свою вину, Лаиколло решил помалкивать.
Кони набирали скорость. Деревенские дома проносились мимо. Напасть на всадников никто не решился, хотя один раз над головами просвистела стрела. Друзьям приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.
- И куда мы теперь? – крикнула Марико.
- В Ноби! И очень быстро. Нам там нужно быть раньше, чем новости о нас.
- Где-то я это уже слышал. – пробубнил Лаи себе под нос.
Капитан нахлестывал своего коня:
- В Ноби нам помогут мои друзья. В случае чего, и морем уйти можем.

Лаи очень не хотел, но его буквально заставили выслушать подробности убийства. Бавар – дядя Марико - то ли не захотел, то ли и в правду не смог узнать племянницу. Его связали. Девушка медленно в подробностях рассказала ему свою судьбу и судьбу сестры, с того момента, как их детьми продали в бродячий цирк. Толстяк вначале плакал, потом угрожал, потом кричал и пытался звать на помощь. Но его прикрутили к стулу и накормили деньгами, которые он получил за продажу сестер. А потом Марико… Тут Лаи особенно ужаснулся и не хотел верить тому, что слышат его уши. Марико собственноручно задушила дядю, так же, как когда-то на её глазах кожаным шнурком задушили сестру. А дальше, они сидели и ждали, когда Лаиколло подгонит лошадей к дому. А дождались того, что пришел тот самый родственник Бавара, за которого когда-то хотели выдать замуж Киту – старшую сестру Марико. Мужчина увидел труп Бавара и успел крикнуть приятелям в окно, прежде, чем его успели заткнуть. А дальше дом обступила вооруженная толпа.

Теплые дни остались в прошлом. Осень окончательно взяла свое. С реки опять наползал туман, пряча путников от лишних глаз, а холодная сырость ловко пробиралась под одежду.
- Запомни парень, главное - это яйца!
Сделав умное лицо, Лаи важно кивнул в ответ.
- Согласен, яйца - это очень важно.
Покачиваясь в седле, Мэл вынул из шапки в руках одно из яиц и внимательно осмотрел на свету. Но из-за плотного тумана вокруг, света совершенно не хватало.
- Мачту мне в зад! - яйцо оказалось с трещиной и капитан разочарованно бросил его на дорогу. - Я еще научу тебя, парень, этой бескровной охоте. Если умеешь находить и разорять птичьи гнезда, то без еды в лесу никогда не останешься.
- А чьи это яйца? - поинтересовалась Трица, приближаясь верхом на Мраке к беседовавшим мужчинам.
- А, блудливый пес его знает, чьи!
- Но ты все равно собираешься их готовить?
- Ха, абордажный лом с хреном во все дыры! Яичница! Яичница - это то, что я действительно умею вкусно готовить. Вы ведь хотите вечером шикарную яичницу, тысяча тухлых моллюсков?
Арт`три засмеялась:
- С тысячью тухлых моллюсков точно не хотим!
- Якорь вам в глотку, ну я правда хорошо готовлю яйца! Помидоры, сосиски, жареный сыр, лучок, грибочки... - Мэл оглянулся в поисках поддержки. - Солнце, ну скажи им, как вкусно я готовлю яичницу!
Марико хихикнула в кулачок.
- Но некоторые из этих продуктов с трудом узнаются после пребывания у тебя на сковороде.
Капитан отмахнулся:
- Да какая разница, разрази меня гром! Главное ведь, что это вкусно.
- Но хотелось бы понимать, что лежит на твоей тарелке. – наконец, не выдержав, Марико звонко рассмеялась.
- Стоять!
На тракт из кустов выскочил крепкий усатый мужчина. В руках он держал арбалет, на поясе висел меч в ножнах. Незнакомец был одет в меховую куртку, мехом внутрь и меховую шапку. Из-под куртки поблескивала вороненая кольчуга.
- Егеря! – прошипела Трицитиана сквозь зубы и вскинула копье.
Лаи и Мэл схватились за мечи, Марико из-под юбки ловко вытащила метательный нож.
- Мы - Королевские егеря! Опустить оружие! Вы под прицелом! – скомандовал усатый егерь.
- Фок-грот-брамсель мне в левое ухо! - смачно выругался Мэл, убирая меч в ножны.
- Дальше вам ходу нет, - тем временем продолжил егерь. – Либо поворачивайте назад, либо становитесь тут в лесу лагерем.
Друзья озадаченно переглянулись. Это была не облава на них.
- Эй, на палубе, а что стряслось? – поинтересовался капитан.
- На какой еще палубе? - нахмурился егерь. - Дальше по дороге караван гуков под атакой, вот что случилось. Пока мы не можем разобраться, сколько врагов и где они прячутся. Так что, не суйтесь туда.
- Сейчас я все выясню.
Марико натянула толстую кожаную перчатку, затем открыла клетку, приделанную к седлу ее лошади, и достала Огонька. Золотой халзан радостно заклекотал и захлопал крыльями, приветствуя свободу.
- Ого! – егерь с интересом рассматривал птицу.
Девушка мило улыбнулась солдату.
- Я - Видящая, а это мой слэйр. – Марико подбросила птицу в воздух. Волосы девушки взметнулись, когда халзан взмахнув крыльями, стрелой взмыл в небо. – Огонек сейчас все разведает для Вас, милый егерь.
Егерь нахмурился, пытаясь разглядеть сквозь туман, хищную птицу в небе.
- Я слышал о такой ваницианской бесовщине, но никогда в нее не верил.
- Тогда сейчас вы сильно удивитесь. - ухмыльнулась Трица.
Марико сложила аккуратные маленькие ладошки на луке седла и продолжая улыбаться, стала рассказывать:
- Пять, нет, шесть крытых фургонов. Остановились сразу после моста. Перед ними ствол большого дерева поперек дороги. Рядом несколько гномов. Лежат. Не шевелятся. Но на фургоны пока никто не нападает. А! О! Вот и ребята! Несколько дюжин в ельнике. Все в черных шкурах. С луками и щитами. Иногда стреляют в сторону фургонов.
- И заметьте, - шепнул Лаи егерю. – Она даже глаза не закатывает!
- Чертовщина какая!
Солдат все больше хмурился и недоверчиво смотрел на девушку. А та продолжала:
- Ах, вот почему они не нападают. Ждут подмоги с другой стороны. Тоже несколько дюжин в шкурах…
- Командир! – из кустов выскочил еще один мужчина в меховой куртке и с арбалетом. – Разведка докладывает – племя Черного Медведя спустилось с гор и атакует караван гуков. Около пятидесяти бойцов сидят в засаде и столько же подходят с другой стороны.
Командир егерей ошалело уставился на Марико.
- Мать моя женщина!
Девушка широко улыбнулась и мило пожала плечиками.
- Мой Огонечек никогда не ошибается!
Прибежавший солдат с интересом переводил взгляд с прекрасной девушки на своего командира.
- Командир? Сэм? Эй! Какие наши действия?
Усатый егерь, наконец, очнулся и, насупившись, кивнул четырем всадникам.
- Нам нужны ваши лошади. У нас слишком мало лошадей для атаки.
- Обойдетесь! – возмутился Лаиколло.
- Ты думаешь, это просьба? – в голосе егеря зазвенела сталь. - Это приказ!
Арт`три примиряюще подняла руку.
- Спокойно! Мы не отдадим лошадей.
- Мои ребята готовы в любой момент сделать из вас подушечки для иголок!
- Но мы готовы помочь вам сами.
Командир усмехнулся:
- Две девки, мальчишка и старик? Что с вас проку?
- Кого ты назвал мальчишкой?
- Кого ты назвал стариком?
Одновременно возмутились Мэл и Лаи.
- Девка? - нехорошо прищурилась арт`три. - Я Трицитиана дочь арт`три, известная как Огненная Фея!
Лаи поднял очи к небу и проворчал:
- Сколько же можно рисоваться…
- А я капитан Черный Дождь, - поддержал Трицу Мэл. – Мне не раз приходилось бывать с сражениях.
Командир егерей неуверенно переступил с ноги на ногу:
- Огненная Фея? Да, я слышал про тебя. Ну что же, добро пожаловать. Но оплаты не ждите!

Дюжина всадников скакала рысью по тракту. Грязь летела из-под копыт. Кони норовисто рвали поводья, чувствуя напряжение своих седоков и грядущую сечу.
- В три ярда по четыре! - скомандовал командир егерей, и начал распределять кого и в какой ряд.
- Ну и зачем мы в это ввязываемся? – тихо спросил Лаиколло у Трицы, пока очередь не дошла до них. – Там же целая сотня этих сыновей какого-то драного медведя.
Рыжая скосила взгляд своих голубых глаз:
- А у нас есть выбор? Из Полыни, наверняка, уже успели донести на заставу Муходоево о случившемся, и теперь нам в спину дышат солдаты. Без коней нам не добраться до Ноби.
- Огненная Фея - в первый ряд! - командовал егерь. - Ты, парень...
- Лаиколло.
- Плевать! Ты в замыкающий ряд! - усач проехался мимо своего воинства, осматривая бойцов. - Вы три ряда - три волны. Первая волна атакует всех подряд. Вторая волна идет следом и старается атаковать тех, кто угрожает ударом в спину первой волне. Третья волна страхует вторую. Всем ясно?
- А кто страхует третью волну? - поинтересовался Лаи.
- Сами крутитесь. - отрезал егерь. - Бьем на скаку! Не вязнем в толпе! Стараемся гнать врага от обозов к лесу! Там должны подойти наши и  ударить в спину.
- Не переживай, - Марико улыбнулась, подбадривая Лаиколло. Она составляла ему компанию в третьем ряду. - Все будет отлично!
- Ну, раз ты так говоришь. - Лаи смутился от улыбки девушки.
- Огонек нам поможет. Правда, Огонек? - девушка поцеловала халзана в шею.
- Перед фургонами будет поваленное дерево. - продолжал инструктаж командир. - Не гоним лошадей на него, не перепрыгиваем. Напорите лошадь на ветки. Делимся на пары и объезжаем с двух сторон! Всем ясно? Не слышу.
Нестройный хор голосов положительно отозвался.
- Отлично. Готовьсь по моему сигналу перейти в галоп! - Егерь поднял боевой рог и протяжно протрубил сигнал атаки.

Человек, закутанный в медвежью шкуру, аккуратно отодвинул колючую еловую лапу. Внимательно осмотрел караван на дороге. Махнул рукой, призывая бойцов двигаться за ним. Фигуры в черных шкурах, медленно, с двух сторон, стали приближаться к фургонам. Раздалась отборная гномья брань и фургоны огрызнулись стрелами. Но туман не давал достаточно хорошо прицелиться, а толстые кожаные щиты отлично сдерживали стрелы.
Боец с раскрашенным лицом, шедший первым, опустил щит, в котором засело три стрелы, и гортанно прокричал сигнал атаки на варварском наречии. Сыны Черного медведя подхватили боевой клич своего вождя и, потрясая оружием над головой, ринулись вперед. Из бойниц в деревянных стенках фургонов вновь прыснули стрелы. Несколько варваров упало. Но другие уже почти успели добежать, когда над полем битвы протяжно взревел боевой рог.
Играя злую шутку, туман приносил песню рога со всех сторон. Варвары остановились, не понимая, откуда ожидать новых противников. Гномы тоже застыли, прячась в своих фургонах. Песня рога завораживала и пугала. А потом наступила тишина.

Упрямец пританцовывал, рвал поводья из рук и пытался перейти в галоп раньше времени. Лаиколло старательно пытался удержать коня и не нарушать боевой порядок всадников. Но в тот момент, когда запел рог, жеребец заржал и моментально рванул с места в карьер.
- Куда? - завопил капитан егерей, переставая трубить сигнал атаки.

Лаиколло, встав в стременах и прижавшись к шее коня, летел по дороге. Сердце билось в такт бешеного перестука копыт. Сверху раздался крик - это Огонек, спущенный Марико догнал всадника и летел у него над головой. Туман постепенно редел, но все равно казалось, словно мчишься сквозь белое Ничто. Впереди из тумана выступило большое поваленное дерево с торчащими во все стороны ветками. Лаи отчаянно начал бить пяткой в бок коня и натянул повод с одной стороны, пытаясь объехать дерево. Но огромный жеребец, казалось, не замечал потугов седока и несся прямо на скопление веток и огромный ствол.

Из тумана послышался далекий вопль неизвестного происхождения. А затем все отчетливее стал слышен приближающийся стук копыт по дороге, со стороны поваленного дерева. Люди в черных шкурах сбивались в небольшие кучки, прикрываясь щитами и выставляя перед собой оружие. Гномы застыли в своих фургонах, внимательно всматриваясь в туман над темным силуэтом лежащего дерева. Среди чужой варварской речи все чаше раздавалось "Угрюмый рыцарь", "Угрюм"! Сыны Черного Медведя неуверенно пятились и сжимали свои талисманы на поясе. Но тут, вперед вышел их вождь с раскрашенным лицом. Он поднял оружие и прокричал что-то на варварском языке, призывая не паниковать и ободряя своих воинов. Люди в черных одеждах перестали пятиться.
Стук копыт раздавался все ближе. Туман эхом множил этот звук, и уже казалось, что он летит со всех сторон. А потом, разрывая белую мглу и с хрустом ломая грудью ветки, над деревом в высоченном прыжке из Ничто взвился громадный гнедой конь. На коне восседал всадник в дорогом дуплете и соломенной шляпе, которую каким-то чудом не сорвало с головы. А над всадником, блистая золотом крыльев, летела большая хищная птица.

06.04.2014

+1

23

Уррааа....Бегу читать...

0

24

Иллюстрация к 10-11 главам. Автор Дэниза Тюняева.
http://sa.uploads.ru/t/FZlnM.jpg
Новая глава не за горами ))

Отредактировано Laikollo (2014-05-25 12:39:14)

+1

25

Ждем с нетерпением! Картинка хороша!

0

26

http://cs608722.vk.me/v608722687/b3ed/DlfS3RpGQgo.jpg

Глава 12.
Мы казнили медведя.

Листва ударила по глазам, ветки оцарапали лицо. Внизу промелькнули тела мертвых гномов. Лаи почувствовал, как по лицу из царапин течет кровь, а в животе тугим комком нарастает ужас. Впереди у повозок стояла вооруженная толпа людей в черных шкурах. Упрямец бешено несся на противников.
Юноша стиснул зубы и сделал над собой усилие. Упругий комок страха из живота поднялся выше к груди, а потом еще выше и резко вырвался изо рта бессловесным яростным криком. На Лаиколло нахлынуло то самое, уже знакомое, чувство бешенства. А люди в черных шкурах поднимали щиты и оружие. Мимо просвистело копье. Лаи вспомнил слова Трицитианы и глубоко вдохнув, ухватил за хвост свою ярость, не давая ей стать бездумной.
Он слышал, как бешено колотится его сердце, чувствовал свой каждый глубокий частый вдох, но мир вокруг вдруг замедлил темп. Неспешно развивалась грива Упрямца в бешеном ритме скачки, медленно приближался враг, подняв над головой топор для удара. Но Лаиколло ударил первым. Острейшая сталь дорогого клинка рассекла лицо сына Черного Медведя, брызнула кровь. Упрямец сбил с ног несчастного и помчался дальше.
Почуяв кровь и узрев противника, конь делал то, для чего был рожден и воспитан. Он рвал зубами, бил грудью и копытами, топтал. Войдя в раж, и почти не замечая попыток управления им седока, преследовал убегающих и добивал упавших. Лаи поднимал и опускал меч, бил неистово и самозабвенно, не думая о защите. Он был един с конем. Един в ярости и жажде крови. И все бы это закончилось плачевно, и в Лаиколло бы просто кинули копье, если бы в этот момент из тумана не раздался пронзительный боевой клич.
- Ари! Ари ицитиана! - звенел высокий женский голос в тумане. И разрывая белую мглу, словно из потустороннего мира, вылетела четверка всадников первой волны атаки.
Должно быть, командир Королевских егерей трижды возблагодарил судьбу, за то, что она послала ему подмогу в трудный час. Огненная фея была воистину страшна: глаза светились холодным голубым огнем, рот распахнут в боевом кличе, ярко-рыжие волосы, словно пламя костра, трепещут от встречного ветра. Трицитиана пела свою боевую песню и метко разила копьем. Небольшой шустрый Мрак ловко метался среди противников, уберегая свою наездницу от ответных ударов.
Потом из тумана появились вторая и третья волны всадников, пройдясь стальным смертоносным гребнем сквозь ряды противников.
Лаи увидел, как в одного из егерей вонзилось копье, а другого схватили за ногу и стащили с коня. Юноша направил свою живую боевую машину на выручку. Несколько дикарей навалились на упавшего егеря. Лаи осадил Упрямца за пару шагов до врага и развернул коня. Но жеребец, как и ожидал Лаи, уже приметил противников и пошел в яростную атаку задними ногами, отгоняя людей в шкурах от егеря. Солдат оказался жив, но ранен.
В этот момент деревянные двери фургонов с грохотом распахнулись, извергая на свет невысокие, закованные в броню фигуры. Гномы долго держали оборону в своих фургонах, копя обиду и злость от бессилия и страха. А теперь они с удовольствием выплескивали все, что у них накопилось, отборной бранью и арбалетными стрелами.
Сыны Черного Медведя не выдержали совместного натиска людей и гномов и начали отступать к лесу. Одна часть успела скрыться среди деревьев, но другую часть войска варваров встретили стальные пчелы арбалетных болтов егерей. Пеший отряд которых уже успел засесть в лесу с одной стороны дороги.
Около трех десятков оставшихся в живых варваров сбились в кучу, прижавшись спинами и прикрывшись щитами.
- Бросайте оружие! – прокричал усатый командир егерей, сдерживая своего коня. – У вас нет шансов!
- Ты хочешь наше оружие? - на общем языке Хадола спросили из толпы. - Лови! - и в егеря полетело копье.
Командир ловко увернулся, припав в шее своего коня. Потом выпрямился и протрубил в боевой рог, призывая воинов к себе.
- Всадники, строй! Все в линию, вашу мать!
Сыны Черного Медведя, тем временем, образовав из щитов защитный купол, быстрым шагом отступали к лесу.
Лошади возбужденно ржали и рвали поводья. Лишь десять всадников из двенадцати смогли откликнуться на зов и образовать строй. Один конный егерь погиб, другой был ранен.
Стрелки! - заорал командир. - Лупи гадов по ногам! - а потом обратился к конным воинам. - Бойцы! Сомкнуть строй! Вперед! - он крутанул над головой меч, во все стороны полетели капли крови. - Топчи уродов!
Плотный строй из десятка всадников, набирая скорость, рванул на врага. Черепаха из щитов медленно приближалась к спасительной кромке леса. Стрелы выхватывали из ее рядов все новые и новые жертвы. Но образовавшаяся брешь тут же смыкалась и закрывалась щитом соседа.
Кони несли в галопе. Всадники кричали и свистели, подбадривая себя, и друг друга. Враг становился все ближе и ближе. Лаи увидел, как щиты в центре раздвинулись, и оттуда высунулся человек с копьем. Зеленые глаза на лице, покрытом синими татуировками, горели ненавистью. Сын Черного Медведя смотрел прямо на Лаиколло. Варвар замахнулся копьем и Лаи понял, что ему не увернуться - строй всадников был слишком плотным, а расстояние стремительно сокращалось. Юноша оскалился, глядя в глаза надвигающейся смерти. Страха не было, только желание добраться до врага первым и вцепиться в него рукам и зубами. Наконечник копья блеснул в молодецком замахе для сильно броска и в этот момент с неба на варвара упал Огонек. Мужчина выронил копье и дико закричал, пытаясь оторвать от себя хищную птицу. Золотой халзан рвал лицо человека когтями и бил клювом.
А затем грохот кавалерийского удара о щиты заполнил собой весь мир. Несколько коней, пронзенные копьями, пали, погребая под собой и седоков и противников. Но Упрямец, получив несколько царапин, продолжал топтать и кусать. Лаи бил и колол в незнакомые татуированные лица, искаженные от страха, ярости и боли. А потом они прошли строй насквозь и, оказалось, что все закончилось.
На земле лежало с полсотни тел, слышались стоны.
С неба началась падать мелкая холодная осенняя морось. Лаи посмотрел на свой меч. По клинку на руки стекала кровь.

Трица присела на край ящика с оружием и стянула сапог. Дерево с дороги убрали, и караван вновь продолжал движение. Фургон поскрипывал и раскачивался на деревянных колесах. От ящиков пахло оружейной смазкой, а от людей кровью. Поскольку гномы везли оружие в Грейсван, то командир егерей принял решение сопроводить его до заставы Мухоедово.
- Дурацкие ботфорты. – выругалась арт`три, вытряхивая из сапога камешки. – Надо будет сменить их на ботинки и обмотки. Одни проблемы от них, каждый раз снимать - это целое событие. А если сапоги промокнут, то вообще - самой иногда и не снять.
Мэл поставил один ящик на другой и удобно устроился с арбалетом возле бойницы в стене фургона. Оружия в фургонах было навалом, и гномы милостиво раздали всем защитникам новенькие арбалеты, поблескивающие полировкой и маслом. Капитан улыбнулся своим воспоминаниям:
- Триста акул мне в глотку, не хай ботфорты! Иногда они чертовски полезны.
Марико сидела на полу фургона, скрестив ноги и прислонившись спиной к стенке. Она опять смотрела глазами Огонька.
- Медведи все еще преследуют нас. И, кажется, их становится больше. Похоже, прибыл еще один отряд.
Лаи оторвал взгляд от щели бойницы и проверил свой новенький арбалет. Стрела была на месте. Старый арбалет, который он добыл в поместье лорда Джордана, остался привязанным к седлу Упрямца. А всех коней, и даже Упрямца каким-то образом, забрали егеря, чтобы разведать дорогу и место для ночной стоянки. В битве за караван они потеряли слишком много своих лошадей.
- Так что ты там начал про ботфорты? – уточнил юноша.
Мэл приставил арбалет к бойнице и выстрелил в придорожный лес. Потом нахмурился и присмотрелся.
- Якорь мне в зад, я попал или нет?
- Не было там никого. – буркнул гном, который составлял им компанию в фургоне. – А с якорем осторожнее, его же потом не вынуть.
- Мне показалось движение, так его растак во все щели. – пожал плечами капитан.
- Этих гадов в их черных шкурах не разглядишь ничерта в сумерках. – проворчал в ответ гук.
- Ботфорты! – нетерпеливо напомнил Лаи. – Наверняка же, это начало какой-то интересной истории, а?
Марико улыбнулась.
- Егеря нашли подходящую поляну для стоянки на ночь. Совсем недалеко. Мы вскоре будет там и нам вернут лошадок.
- И вот тогда мы распрощаемся с вами. – Трица холодно улыбнулась гному.
- Ваша помощь была неоценима, блистательная Трицитиана. – гном низко поклонился, подметая бородой дно фургона.
- Благодарность звучала бы лучше, звени она и оттягивай кошель. – усмехнулся Мэл.
- На стоянке я передам ваши слова бригадиру. – кивнул гном в ответ.
- Мэл, ты, кажется, хотел рассказать историю! – в очередной раз подал голос Лаиколло.
- Разрази тебя гром, салага! Хорошо, слушайте. – ухмыльнулся капитан. – Служба моя на королевском флоте началась в должности младшего матроса. Начал я свою жизнь возле моря и надеюсь там же её и закончить, душно мне в этих лесах… - вздохнул он. -  Но не о том речь. Предстояло нам большое плаванье. Товарищи подговорили меня, что выпивки на корабле ни мне, ни им не светит, а потому нужно взять с собой побольше. Но, разумеется, матросам не разрешалось проносить на борт алкоголь. А я, дурак,  конечно, повелся и протащил на борт маленький бочонок гномьего самогона. Штука, знаете ли, знатная.
Гном одобрительно хмыкнул. А Мэл наладил новую стрелу на арбалет, посмотрел в бойницу и продолжил рассказ:
- Напились мы на третью ночь, смрадная каракатица, и конечно, боцман нас застукал. Утром построение на палубе. Вывели нас перед строем, показательно отхлестали. Не сильно, так, для профилактики. А потом боцман решил пойти еще дальше. Спрашивает «Кто на борт самогон пронес?», ну я признался. Он крышку из бочонка выбил и все содержимое, а было его больше, чем половина, вылил мне на голову. Ну, чтобы, вроде как, свежие рубцы на теле обожгло.
В стену фургона с глухим стуком вонзилась стрела. Все пассажиры вздрогнули от неожиданности.
- Етить твою налево! – выругался гном. – Огрызаются, гады. Стреляйте по ним!
Лаи всмотрелся в придорожный лес.
- Да не видно уже ни зги! Куда стрелять-то?
- По кустам хоть, предупредительный дай, чтоб не наглели! – рявкнул в ответ гном.
- А вот мы - отличная мишень на дороге. – скривилась арт`три.
Мэл выстрелил в направлении леса. Лаи тоже, а потом взял новую стрелу и повернулся к капитану:
- Ну, облили тебя, а дальше то что?
- А дальше закрыли нас в карцере. На хлеб и воду. Через день приходит к нам боцман. Мы пьяные в драбадан сидим. Он в крик. Построение на палубе, кто, мол, наказанным алкоголь носил. Все молчат. Ладно. Приходит на второй день, мы опять пьяные сидим. Тут уже скандал, выяснения, капитану доложили. Обыскали карцер, обыскали нас - ничего не нашли. Поставили возле карцера охрану. Приходит боцман на третий день. Ну, теперь-то уже, казалось, ничего не должно быть.
Щелкнул арбалет - Мэл опять выстрелил в сторону леса.
- Шныряют, недоумки палубные!
- Да ты не отвлекайся. – гном увлеченно поглаживал бороду, ожидая продолжения рассказа. – Дальше-то, что было?
- А на третий день мы опять пьяные в стельку.
- Так, причем тут мои ботфорты, я так и не догоняю? – Трица подала Мэлу новую стрелу для арбалета. – Кто-то просто вам постоянно протаскивал самогон в каюту.
- Так в том-то и дело, что нет! – капитан наложил стрелу на арбалет и вернулся к бойнице. – Просто, когда боцман мне на голову самогон выливал, тот, подчиняясь всем законам Мироздания, тек по телу вниз, прямо в мои высоченные ботфорты и потом…
Фургон взорвался дружным хохотом. Гном гоготал и утирал бородой слезы. На досчатое дно фургона грохнулся арбалет.
- Дальше-то, что? – спросила Трица. – Эй, Мэл, ты чего?
Руки капитана безвольно упали. Мэл стоял, прислонившись лицом к бойнице. Потом медленно начал оседать. Лаи вовремя подскочил, чтобы не дать другу упасть. Из глазницы капитана торчала стрела с черным оперением.
В небесах истошно закричал Золотой халзан. Его отчаянный крик подхватила Марико.

Лаи сидел у костра, но не мог согреться. Его только-только перестало трясти. Рядом сидела Трица, обхватив руками колени, и мрачно смотрела в пламя. В одном из фургонов, которые поставили в круг, громко рыдала Марико, обнимая уже похолодевшее тело Мэла.
Рядом с костром остановился усатый командир егерей. Левая рука у него была перевязана.
- Сожалею о вашей потере. – посочувствовал солдат. – Он был великим человеком и погиб в бою, как подобает воину.
Трица разлепила обветренные губы и хрипло произнесла:
- Его сердце принадлежало морю. Он хотел упокоиться в соленой воде.
Командир вздохнул. Помолчал некоторое время, а потом сказал:
- Я тоже потерял несколько братьев, и у гномов несколько убитых. Мы хотим сложить погребальный костер в центре лагеря.
- Тело Мэла теперь принадлежит его жене. – тихо ответила арт`три. – Спроси ее. Но я думаю она возьмет его с собой, к морю. С рассветом мы собираемся в Ноби.
- В Ноби вы не поедете. – отрезал усатый егерь.
- Что? – Трица вскочила и схватила егеря за отвороты куртки. – Мы помогли вам, мы…
- Мост разрушен.
Но Трицитиана не слышала и продолжала трясти мужчину, держа за грудки:
- Мы отдали вам наших лошадей! Мы потеряли друга!
- Мост разрушен! – гаркнул егерь в лицо обезумевшей женщине. – Мост разрушен. Сыны Черного Медведя обрушили мост. Вы не попадете в Ноби. Да и куда вам ехать? Лес кишит варварами.

Костер горел посреди лагеря, окруженного фургонами, которые сцепили между собой. Высокое пламя опаляло лица жаром, а сердца скорбью и воспоминаниями. Три гнома, четыре Королевских егеря и капитан Мэл по прозванию Черный Дождь отдали свои жизни за партию оружия для гарнизона города Грейсван. Гномы пали, пронзенные предательскими стрелами, когда попытались убрать с дороги дерево. Егерей сразили в битве за фургоны. А капитан Мэл стал злой шуткой судьбы.
Костер трещал, пожирая тела павших. В воздухе висел отвратительный запах горелой плоти. Искры от костра летели высоко в небо, унося души воинов к звездам. Иногда звезды исчезали на мгновение - это Золотой халзан кружил в ночном небе.
Лицо Марико распухло от слез. Глаза воспаленно алели в свете костра. Но девушка смотрела на пламя решительно и жестоко:
- Нет, это не шутка судьбы. – тихо и зло произнесла она. А потом продолжила громче. - Это расплата! Расплата за то, что он помогал мне мстить! Я виновна в его гибели! Я!
Лаи, пытаясь поддержать девушку, положил ей руку на плечо. Но Марико резко дернула плечом, сбрасывая руку.
- Нет! - словно кошка зашипела она. - Больше ни один…
- Я только... - начал было Лаиколло.
- Молчи. – тихим голосом оборвала его Трица.

Арт`три долго смотрела как пламя пожирает тело её самого лучшего друга, а потом закрыла глаза и ступила в дальние и светлые уголки своей памяти, чтобы хоть немного заглушить боль.
Уже не было мерзкой вони горелой плоти, не было повозок и гномов с людьми, стоящих возле погребального костра. Пахло солью, рыбой и дегтем. Это был чудесный запах из детства. В небе кричали чайки и светило яркое солнце. Ей вновь было пятнадцать, и под босыми ногами скрипели грязные доски причала города Ноби. Впереди на волнах покачивался лес мачт и парусов больших и малых судов.
Небольшой двухмачтовый корабль выглядел сильно потрепанным жизнью. Тут и там виднелись прогнившие доски. Но, каким-то чудом, корабль умудрялся оставаться на плаву.
Рядом с пятнадцатилетней конопатой и рыжеволосой девушкой шел такой же рыжий мужчина. От корабля, навстречу рыжей паре, спешил высокий мужчина в черном камзоле. На губах Мэла играла счастливая улыбка. Будущий Черный Дождь был молод и прекрасен.
- Ломонд! Друг мой! Ты пришел поздравить меня с покупкой корабля? - новоиспеченный капитан Мэл дружески потряс руку рыжему мужчине. – Посмотри, какой он у меня красивый! Правда?
- Да, Мэл!
- О! Это прекрасное дитя - твоя дочь? Она сияет, словно солнце! – капитан поцеловал руку юной девушки.
- И бьет не хуже, чем солнечный удар. - засмеялся волшебник.
Молодая Трицитиана смутилась и не смогла найти слов.

- Ну как? – гордо спросил капитан.
Они втроем стояли на верхней палубе корабля. Соленый ветер трепал рыжие космы дочери арт`три.
Многие доски настила палубы всем своими видом намекали, что на них ни в коем случае не стоит наступать. А основание мачты подозрительно скрипело при каждом порыве ветра и имело отметины от ударов топора. Похоже, кто-то совсем недавно хотел пустить это судно на дрова, но передумал и нашел покупателя.
- Мэл, ты за это заплатил деньги? - Ломонд в ужасе обвел взглядом корабль. - Сознательно?
- Ну... – капитан почесал затылок. – Я серьезно, Ломонд, как тебе?
- Честного говоря, по-моему, тебя ограбили.
- Ограбили? – Мэл сцепил пальцы на затылке и  с восторгом осматривал свою покупку. - О чем ты?
- Это куча дров!
- Ну ладно, в конкурсе красоты ему не участвовать, но он... крепкий! - Мэл постучал ногой по палубе и та не провалилась. - Такой корабль прослужит до самой моей смерти.
Волшебник саркастически изогнул рыжую бровь:
- Скорее приблизит её.
- Что? Он не... – Мэл недовольно посмотрел на собеседника и упер руки в бока. - Просто ты не можешь себе представить…
- Как он разваливается при первой волне? Это я себе прекрасно представляю.
Капитан махнул рукой:
- Да ладно, ты его еще толком не видел. Пошли, я покажу. И постарайся представить - вот он есть сейчас. И вот что из него можно будет сделать потом!
Мужчины начали спускаться в трюм. Трица пошла за ними. Она впервые была на корабле, но уже успела влюбиться в этот запах, в эти просмоленные скрипучие доски, и в то чувство свободы, которое может подарить только корабль и море.
Волшебник резко остановился и посмотрел себе под ноги.
- Что это?
Мэл широко шагал по деревянной лестнице, совершенно не задумываясь о том, что может в любой момент провалиться на гнилой доске. Он развел руки и обернулся к волшебнику. Лицо новоявленного капитана светилось восторгом и энтузиазмом.
- Свобода, вот что это, мой друг!
Ломонд поднял ногу. К сапогу прилипло что-то липкое и очень гадкое.
- Я имею в виду это.
- А. Это. - Мэл на секунду смутился, но потом вновь улыбнулся. - Просто перешагни. Тут, наверное, жил кто-то.
Они продолжили путь по недрам корабля. Под ногами хлюпала застарелая вонючая жижа.
- Слушай Ломонд, мы найдем хорошего плотника и поставим корабль на ноги. Подберем толкового боцмана, может быть, кока. И заживем, как нормальные люди. Небольшая команда... должны же найтись люди, которые хотят свободы. Вот, например твоя дочь! Посмотри, как светятся ее глаза! Она уже грезит морем! А работа всегда найдется. И сами себе хозяевами будем.
- На ноги поставим?
- Ну да.
- А сейчас он, значит, не ходит?
- Не очень. – отмахнулся Мэл. – Но я уже знаю, как мы его назовем. Имя я давно выбрал.
- И какое же?
- Огненная Фея!

Трицитиана открыла глаза. Больше не пахло солью и дегтем. Больше не кричали чайки и не светило яркое солнце. Арт`три вновь стояла у костра, среди мрачных людей и гномов. Девушка собралась с мыслями. Она чувствовала, что обязана что-то вспомнить, сказать какие-то последние слова своему бывшему капитану... Да и что уж тут скрывать - своему первому любовнику.
Здесь и сейчас, когда рев пламени заменял все звуки мира, Трица утерла слезу, глубоко вздохнула и тихо начала:
- Когда я впервые стояла у штурвала, ко мне подошел Мэл и сказал: "Ты ведешь мой корабль и уверенно держишь штурвал, но штурвал здесь не главное, юнга. А что главное, знаешь?" Я ответила, что не знаю. Капитан усмехнулся и долго смотрел на бескрайнее синее море, а потом продолжил: "Любовь! Можно освоить карты, но отчаливая от берега на корабле, который сама не любишь, ты когда-нибудь обязательно пойдешь ко дну. Любовь удержит корабль на плаву, когда он, по всем законам, должен утонуть. Любовь сделает твой корабль родным домом. Вот, что главное!"
Пламя все так же беспощадно опаляло лица живым и пожирало тела мертвых. Марико, казалось, не услышала слов арт`три. А Лаиколло очнулся от своих мыслей и спросил:
- Это ты приукрасила или Мэл правда так говорил?
Трица с трудом оторвалась от созерцания огня и посмотрела на собеседника:
- А какая теперь разница? Ты пойми… - но закончить она не успела.
Кто-то из гномов истошно завопил:
- Медведи! К оружию!
Лаи обернулся. И очень вовремя. Возле лица блеснул стальной наконечник. Его обожгло болью и холодом металла. Копье рассекло щеку под глазом и упало в костер. Из-под фургонов лезли люди в черных шкурах. Поняв, что их заметили, варвары закричали и бросились в атаку.
Арбалеты остались в фургонах. Лаи слизнул с щеки соленую горячую кровь и выхватил меч. Трицитиана засмеялась сумасшедшим смехом. Юноша с удивлением взглянул на нее – арт`три хохотала и плакала одновременно.
- Та кровь, что сейчас прольется – в твою честь, Мэл! – безумным голосом прокричала арт`ти звездному небу и медленно пошла навстречу врагу. Высокая, стройная, прекрасная и чертовски злая. На рыжих волосах играли красные отсветы костра, в руках хищно поблескивал длинный кинжал. Копье осталось в фургоне.
- Где эти драные егеря, когда они так нужны? – прокричал один из гномов. И был совершенно прав – у костра стояли лишь гуки-караванщики, две девушки и Лаиколло.
Лаи в ужасе озирался – по всему выходило, что они в сильном меньшинстве. Да к тому же у Трици, похоже, поехала крыша, а Марико стоит с опущенными руками и судя по всему полностью перенесла свои мысли в Огонька.
Юноша вытер рукавом щеку. Поморщился от боли и левой рукой достал из костра головню поувесистее.
- Мы казнили медведя, - мрачно напел он и пошел на врага.

16.04.14

+1

27

Бегу читать,запасаясь бутербродами...

0

28

Laikollo
А ты не думал о том,чтобы это все опубликовать?

0

29

Aurvin Do'Arn
Я думаю каждый, кто осмеливается выложить на всеобщее почитание свое графоманство в той или иной степени тайно или явно мечтает издаться.
Прям серьезно о таком не задумывался. В начале надо дописать ))

Огонь и Пламя . Дроу
Приятного аппетита ))

Отредактировано Laikollo (2014-06-03 08:06:25)

0

30

Laikollo
попробуй хотя бы пару глав отправить в издательство,в ту же "Армаду", к примеру...

0


Вы здесь » Тропа Эльфов » Наше творчество и фото » Сказочная повесть


Создать форум