Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тропа Эльфов » Наше творчество и фото » Ламира: мир потерянных душ.


Ламира: мир потерянных душ.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Ребята, не судите строго. Я вновь пытаюсь писать. Первую мою попытку помнят старички форума, к сожалению, из того мира я выросла. И вот совсем недавно у меня вновь появилось желание создать мир и историю. Принимаю критику, советы, отвечаю на вопросы по миру итд. Задавайте прямо в этой теме)

0

2

Ну что же! Поехали, да останется со мной Удача

Янтарное безумие
Предисловие или немного из истории мира.
Шёл три тысячи шестисотый год с момента рождения мира. С момента начала Бесконечной войны, которая была развязана из-за непонятной болезни, унёсшей жизни, как считается, всех чистокровных представителей расы Повелителей, прошло больше полутора тысяч лет. Официально пакт «О мире» был подписан около ста лет назад, но вы же знаете, как сильно бывает различие между тем, что объявляют простым людям, и тем, что есть на самом деле? Так произошло и в этом случае.
Открытая война завершилась, что не мешало продолжаться теневому противостоянию разнообразных организаций этого несчастного мира, в котором, по воли случая, оказался заперт и я, обычный Слуга времени, которого, по забавной случайности, назначили летописцем Ламиры. Считаю необходимым завершить повествование о себе, ибо я не представляю для вас, читатель, никакого интереса. Такие Летописцы есть у каждого мира, в том числе и у вашего… но что-то я отвлёкся.
Как я говорил ранее, война официально была завершена, мирные договоры подписаны, а открытые боевые действия завершены. Никто же не виноват, что какой-то влиятельный вельможа поскользнулся, упал с лестницы и сломал себе шею. Так же никто не виноват в том, что банда диких Зверолингов напала и разграбила какое-нибудь небольшое поселение, коих сейчас стало множество. Так, по крайней мере, гласили официальные сводки.
«Что же происходило на самом деле?» - спросите вы. Я с удовольствием отвечу. Война не прекращалась ни на мгновение, ожесточённые бои всё ещё шли, просто с меньшим размахом и почти без участия обычного населения, точнее его не использовали открыто. Каждый, кому посчастливилось оказаться сейчас в этом небольшом мирке, стал фигурой шахматной партии, играемой Судьбой и двумя скучающими сущностями, оказавшимися на Ламире.
История появления этих двоих Первых в столь ранее тихом и укромном местечке довольно занимательна, я не буду вам рассказывать её, лишь дам небольшое пояснение. Человеческая, даже если в происходящем участвуют нелюди, глупость и жажда власти не имеет границ. Одно из проявлений этой гремучей смеси вылилось в очень неприятные последствия для мира: жители, населяющие Ламиру и в последствие рождённые в нём, потеряли души, магия, называемая здесь Потоками, сошла с ума и стала уничтожать своих создателей и верных служителей, а две несчастные скучающие первосущности, коими являются Порядок и Хаос, довольно сильно ослабленные оказались заперты в этом мире.
Вдобавок к этому в мире оказались ещё несколько более мелких существ, рождённых от Божеств. Я был среди них, имена остальных вам пока ничего не скажут и вряд ли смогут заинтересовать. Я считаю, что стоит вернуться к первоначальной теме нашего разговора - войне.
Она продолжается и по сей день, и никто не смог остаться вне охотничьих троп этого чудовища. Впрочем, я считаю, что если бы не было войн, то не существовала бы и летопись. Между кем идёт война? Это трудный вопрос, я отвечу на него так: она проходит между старым и новым порядком. Если более просто и приземлённо: между шестью организациями, три из которых мечтают вернуть на трон Повелителя, а три – построить новый мир. И даже мне неизвестно, чем закончится это противостояние. Многие уже отдали свою жизнь в этой войне, но ни один оракул не сможет вам предсказать, сколько ещё жителей Ламиры окажутся принесёнными в жертву кровавому богу.
То, что вы прочитаете дальше, это история одной из участниц, оказавшейся в жерновах этого противостояния, но не пожелавшая остаться лишь пешкой в этой игре. Или, может, Боги-прародители и Судьба именно так всё и рассчитали… Кто знает!

Часть 1. Шаг без возврата
Глава 1. Воспоминание
«Как легко привычный мир может разлететься в щепки, исчезнуть, раствориться в небытии. Никто не застрахован от этого в столь неспокойный век, что царствовал сейчас в мире. Ни у кого нет защиты от смерти, в любой момент она может прийти за каждым…»
Последние летописи Ламиры

***
Тихая, спокойная деревушка, находящаяся на приграничной, мирной зоне между Мёртвыми Землями и городами. Семья Таньярри вместе со своей маленькой дочерью переехала в свою загородную виллу несколько лет назад, ища успокоения и отдыха от вечных интриг, что царили в их родной Сивении.
Большой дом располагался в одном из самых живописных мест в деревне, окружённый виноградником и парком, он казался земным раем. Жизнь в этом доме, как и во всём селении, была тихой и размеренной, безо всяких бед и неприятностей. Жители этой деревушки были в основном довольно обеспеченные крестьяне, виноделы, а так же хозяева оливковых рощ, поэтому маленькая Нерра не видела и не знала, что такое нищета, она росла в окружении взаимной любви и уважения.
В ребёнке души не чаяли не только родители и старший брат, который порой наведывался в гости, но и многочисленные слуги. Они покрывали Неррезу в её невинных шалостях, тайком от довольно строго отца девочки угощали её конфетами, яблоками и пирожными. Кухарка, обожающая этого «черноволосого ангелочка» и свято верящая, что Неррезе необходимо немного поправиться, закармливала малышку всякими вкусностями, а старый ключник, тайком от своих хозяев, пускал Нерру вместе с другими деревенскими детьми играть на чердак.
Но счастье не длится бесконечно, особенно когда в мире бушует война, страшная не смертями, а своим лицемерными заверениями в мире и дружбе.
С болью, что несла война, Нерра познакомилась очень рано, девочке едва-едва исполнилось шесть лет, когда её родители погибли
***
Огонь, его зарево было видно далеко, почти на милю,  удушливый запах горелой плоти стелился по земле, отравляя землю, сжимая горло стальными тисками, заставляя судорожно кашлять. Горело, пламя пожирало деревянные дома, виноградники, огненно-красной армией растекаясь по земле, захватывая всё больше и больше места. Горело. Нестерпимый жар опалял руки и лицо, а крики ужаса и боли врывались в разум, раздирая его на части. От воплей закладывало уши, а от страха парализовывало всё тело. Оранжевые всполохи, красное безумие на месте мирного и спокойного уголка. Деревня корчилась в пламени, умирала, агонизировала, задыхалась. И словно гром среди ясного неба слышались приказы одного, смертельно-страшного и понятного смысла: не выпускать никого живым.
Инквизиция, псы Эльора, верные его служители пришли нести огнём и мечом свою веру, карать недрогнувшей рукой целое мирное поселение с весёлыми деревянными усадьбами, оливковыми рощами и благоухающими садами. Им было всё равно, что в огне сейчас корчатся дети, старики, женщины, среди которых были те, кто ждал ребёнка. Их не трогал плач погибающих в огненных объятиях младенцев. Всех, кто пытался вырваться из этого пылающего ада, убивали или, что чаще, отталкивали обратно в ревущее пламя. Преисподняя, о которой так красочно распинались храмовцы, творится сейчас на земле, он воплотился в этой маленькой, затерянной в мёртвых землях деревушке.
Громкий плач, стоящая на коленях посреди улицы девчонка, закрывающая перепачканными в сажу худенькими ручками лицо, не менее грязное, чем ладошки. Она едва ли не выла, захлёбываясь от слёз, крика, задыхаясь от отчаяния. Ребёнку на вид было всего шесть лет, а на её глазах горел дом её родителей… из которого уже никому не суждено выбраться, огонь перекрыл дорогу, огонь закрыл путь, огонь отнял всё. Маму, отца, добрых слуг, которые то и дело притаскивали девчушке конфеты, мальчишек, служащих при конюшне, немного ворчливого, но удивительного деда, заведующего винным погребом… Сердце разрывалось от ужаса, а мир, казалось, распался на сотни тысяч осколков.
Огонь, крики, гибель оказывались всё ближе и ближе, а девочка, парализованная, стояла на коленях и не могла отвести взгляда от пылающей усадьбы.
Скрежет когтей по брусчатке, грохот, рык, крики и звон оружия. Какофония звуков совсем рядом, кажется, что в нескольких метрах. На объятую пламенем улицу выскочил верхом на непонятной твари, лишь отдалённо похожей на лошадь, юноша, ещё совсем парнишка лет шестнадцати, в руке его багровый от крови и отсвета пожарищ сверкал обнажённый клинок.
- Держись! – судорожный вопль, девчушку, как котёнка, за шкирку, втащили в седло и крепко прижали к себе. – Держись!
Огненная круговерть, крики, стоны, рыдания и десяток таких же, как и юноша, всадников. Помощь пришла, но слишком поздно… толком уже было некого спасать, всех унёс огонь.
А перед глазами девочки огненным смерчем кружилась горящая деревня, брусчатка, кровь, смерть, осыпающееся искрами дерево, рушащиеся дома, уши резали вопли умирающих и судорожный вздох-вопль: «Держись!!!»Навсегда это безумие, этот ад и смерть останутся в её сердце.
В тот день Нерреза дель Таньярри потеряла всю свою семью, кроме старшего шестнадцатилетнего брата Сальваторе, который и спас девочку из пламени.

***
Нерра как обычно проснулась в холодном поту, резко вынырнув из объятий кошмара, в котором снова, как и много лет назад, слышались плач, крики и треск огня. Тринадцатилетняя девочка села в кровати, сгорбившись и обняв себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону и пережидая пока ужас отпустит её, сменится тихой горечью, а потом и тягучей, тихой болью в сердце, которая не смогла ослабнуть даже за те семь лет, которые прошли с того страшного дня.
Тихо скрипнула дверь, приоткрываясь, в получившуюся щель высунулась растрёпанная чернявая голова. Глаза тёмно-карего цвета, с тонкой, более светлой полоской вокруг идеально круглого зрачка, уставились на сидящую на кровати девчонку.
- Не спишь? – вопрос скорее походил на не слишком удовлетворённую констатацию факта, молодой юноша так похоже на неё саму наморщил нос. – Я войду?
- Конечно, - он и не ожидал услышать другой ответ.
Бесшумной тенью юноша скользнул по скрипучим половицам и с громким выдохом уселся на край кровати, небрежным жестом откидывая в угол комнаты сначала шляпу, потом плащ, а за ним (точнее на него) полетели высокие до колена сапоги.
Он развернулся и застыл в немного странной, казавшейся неестественной, позе, ухмыляясь краешками губ. Одна нога подтянута под себя так, что Сальва почти сидел на ступне, вторая наоборот вытянута, рукой парень опирался на коленку, сам развернувшись полу боком к Нерре.
Смуглая кожа, как и у неё, стройное хорошо сложенное тело акробата или танцора, карие глаза, немного растрёпанная тёмно-каштановая вьющаяся шевелюра. Такой же как у неё нос с лёгкой горбинкой, довольно тонкие губы и упрямая складка на лбу, острый подбородок и идеальный овал лица - он был красив, безупречно, безумно, несмотря на несколько тонких белых шрамов на щеках и длинного, тянущегося от уголка рта вверх к углу глаза. Он был просто великолепен в своей сильной, немного звериной, дикой привлекательности двуипостасого  - её Сальва, любимый братец, единственная близкая кровь во всём мире.
Что же он видел перед собой? Хрупкую, немного кукольную девочку с такими же как у него чертами лица, отличающимися лишь небольшими штрихами. Девочку с чёрными, словно бездна, глазами и вьющимися волосами цвета глубокой ночи. Ещё ребёнок, но унаследовавший всю красоту своей матери. Юноша хмыкнул, когда в голове мелькнула мысль, что сестрёнка по количеству разбитых сердец будет с ним спорить.
- Опять кошмары, малыш? – она только ему позволяла себя так называть, ведь они вместе в единый миг осиротели тогда, семь лет назад. – Забудь о них, это лишь сны. Они не имеют над нами власти, сама смерть уже потеряла свою силу и разжала свои когти. Отпусти их, ведь вряд ли наша семья хотела видеть, как ты плачешь.
Мягкий баритон брата окутывал Нерру, успокаивал, унимал стылую холодную дрожь в теле, приводя его в состояние неги. Как у маленького зверёныша, который наконец почувствовал себя в безопасности.
Заметив изменения, Сальва довольно ухмыльнулся и, не говоря больше не слова, растянулся поперёк кровати, улёгшись на ноги сестры, отчего она недовольно фыркнула и поспешно отсела подальше. Юноша хмыкнул и разразился довольным, хоть приглушённым смехом.
- Я тут останусь, буду сторожить тебя от кошмаров, - выдал он и сладко зевнул. Не осталось даже и намёка на сомнение в том, что он пришёл просто дрыхнуть, хотя и прикрылся «благими намерениями».
Нерра знала братца как облупленного и отлично понимала, почему он пришёл именно в её спальню, да ещё одетым по-уличному. Видимо, снова занимался своими «таинственными делами», про которые даже своей сестре не рассказывал. Девочка только одно знала точно – за эту «работу» их тётка Сальву готова выгнать из дома и едва сдерживается.
- Сколько времени? – с тяжёлым вздохом спросила она, пытаясь изобразить на лице недовольство.
- Ещё слишком рано, чтобы вставать, - Сальва хитро улыбнулся и улёгся поудобнее, переворачиваясь на бок и подтягивая слишком длинные для лежания поперёк даже двуспальной кровати ноги.
- Да? А чего же ты тогда не спишь? – попыталась поддразнить его Нерра, её звонкий девчоночий голос взвился высоко к потолку.
- А для меня как раз вовремя, чтобы лечь спать! – юноша хмыкнул и пощекотал сестру за высунувшуюся из-под одеяла пятку. – Спи давай, а то эта тётка нам разнос устроит.
Да, тётка… Седьмая вода на киселе, дальняя родственница, принадлежащая вообще другому семейству. Она осталась единственной родственницей Неррезы и Сальваторе, которые по закону родов Фирениса были ещё детьми, за которыми нужен был присмотр.
От этого родства ни Нерра, ни Сальва не были в восторге. Упрямая девчонка года три назад даже заявила брату, что лучше было бы жить на улице, чем в этом доме. Юноша развёл руками и виновато улыбнулся, понимая, что сам бы не смог уследить за младшей сестрой, дать ей нужное образование и заботу. Поэтому пришлось выбрать это, чтобы девочка смогла получить то, что причитается ей по праву происхождения. Однако Нерра явно не желала и не радовалась ни происхождению, ни роскоши, ни чему бы то ни было другому в этом доме.
Она не понимала тех порядков, что царили в этой семье, не понимала всей этой глупой строгости, каких-то странных правил, требующих от неё сидеть тихо, вышивать и молчать, когда говорят мужчины. Девчонку злили все те книги, которые заставляли её читать, все занятия по вышивке, этикету, который сводился к тому, что женщина должна подчиняться мужчине. От того, как нужно было улыбаться и говорить в обществе сводило скулы, а лживые и лицемерные манеры, требующие подобострастно улыбаться тем, кто выше или равен тебе по происхождению, вызывали в девчушке бурю негодований. Она ненавидела ложь, не могла смириться с той паутиной холодной отчуждённости, что оплела этот огромный особняк.
Единственное, что она любила – уроки природознания и окружающего мира, в которые входили языки, политология, история, а так же литература и философия. Эти науки она познавала со всем старанием, однако их было до горького мало, куда больше времени отдавалось тому, какие шажки надо было делать в обществе, как держать голову и каким голосом говорить.
Ещё девочке понравились занятия по танцам, но не те, которые проводились для неё и ещё двух дочек этой самой Лаары дель Транверлиль. Эти занятия опять же были абсолютно скучными, но молодой учитель, принадлежащий расе Ночных гостей, обольстительный и прекрасный (прекраснее даже её брата!) тайком учил Нерру танцевать совершенно другие танцы, которые не одобрялись в этом строгом доме. Более откровенный и дикий вальс, красивое танго, быстрый и немного безумный вольт, весёлая гальярда  и многие другие танцы, названия которым девчушка и не запомнила. Любовь к музыке, к лёгким движениям, к тому восторгу, что охватывал её, будоражил кровь, заставляя во снах видеть, как она танцует. Но не на балах, нет, почему-то в отблесках костра на берегу реки под весёлые звонкие звуки бубна и протяжное пение скрипки. О да, она влюбилась в её голос… опять же не в тот строгий и какой-то безликий, который она слышала в этом доме, а тот, что она различала на улицах, впитывая это дикое народное звучание.
Что касается двух дочек тёти, Нерра и с ними не нашла общий язык. Она довольно метко, но несколько грубо охарактеризовала их на страницах своего дневника: «Красивые, точно куклы в дорогих магазинах, но тупы, что пробки в винных погребах»
До одиннадцати она вела себя, как и положено, ведь брат попросил её об этом. Она старалась прятать свою дикую, звериную непокорность за пеленой послушности, хотя бесконечные придирки доводили её до исступления, как же она хотела сбежать.
Однажды, когда все ушли в гости, а её «наказали», оставив дома под внимательным оком няньки, которая, однако, быстро занялась своими делами, Нерра выбралась через окно на крышу. Там, гуляя по прогретой черепице, на которой можно было крайне легко поскользнуться и упасть, девочка повстречала странного мужчину, притаившегося или просто отдыхающего. Однако более странного места для отдыха девочка не представляла.
- Эй! Вы кто? – девочка застыла, балансируя на тонкой полоске металла на вершине крыши. – Что вы здесь делаете?
- А эта крыша разве занята? Я думал она ничья, и я могу на ней отдохнуть. Ну давай меня будут звать Реймон, тебе нравится это имя? – мужчина улыбнулся, откидываясь спиной на дымоход.
- Ну… эта крыша моя, вот! Моя крыша, хотя ты можешь тут сидеть. Я разрешаю, - девочка милостиво кивнула и уселась на черепицу. – Нравится, правда раньше никто не спрашивал, нравится ли мне чужое имя или нет.  А меня зовут Нерра, тебе это имя нравится?
- Ага, - неожиданный гость поднял голову, сбрасывая капюшон, девочка наконец смогла разглядеть лицо… морду сидящего перед ней.
Зверолинг, лис с хитрыми зелёными, словно самый чистый изумруд, глазами. Правда лис был неправильным, Нерра раньше таких никогда не встречала.  Шкура его была абсолютно чёрного цвета, ни единого рыжего или белого пятна, лишь глаза светятся на тёмной морде, да порой становятся видны зубы, кажущиеся белоснежными.  Можно было точно сказать, что жизнь этого лиса была далеко не сахар, ведь морду его украшало множество шрамов, а один тянулся вдоль виска к подбородку, а потом нырял на шею, превращаясь в уродливый ожог, на месте которого не росла шерсть. Так же у зверолинга отсутствовала половина уха.
Мужчина был облачён в ладно сшитую по нему рубашку из тёмно-серого шёлка безо всяких украшений, с простыми пуговицами, штаны, которые были заправлены в высокие сапоги. За спиной лиса мешком висел плащ, на крае которого Реймон и восседал, поставив одну согнутую в колене ногу по краю крыши.
- Ну что, нравлюсь? – лис хохотнул, продемонстрировав острые зубы в пасти. – Ты никогда зверолингов что ли не видала, малышка?
- Я не малышка! Видела я вас, но таких как ты… никогда, - пробормотала девчонка, потирая кончик носа, испачканный в чернилах.
- А кто же ты, если не малышка? – лис с лёгкой, но каверзной улыбкой смотрел на Неру. – И ты права, таких, как я, очень мало. Я довольно редкого вида, можно так сказать. Надо будет Грегу сказать, что меня беречь надо, так как я редкость. То-то он повеселится…. Прости, малышка, я задумался.
Девочка обиженно надулась, потому что этот странный зверолинг её не слушал. К тому же его рассуждения о каком-то Греге были ей непонятны, а внутренний голос подсказывал, что на её вопросы о том, кто это такой, мужчина не ответит.
- Я Нерезза! – недовольно пискнула она, однако чрез пару мгновений она поняла, что это был не тот ответ, которого ожидал «зверь».
- Имя не важно, малыш. Что ты и кто ты оно не показывает, - Рей усмехнулся, сверкнув зелёным глазом.
- Но как же так? Ведь первое, что мы говорим, это имя! – девочка непонимающе смотрела на лиса. – А многие знатные гордятся им! Как же может тогда оно быть не важным?
- Эх, малышка, имя – это маска, мы их меняем за жизнь сотни. Имя – всего лишь объект, которым мы пользуемся. Имён много, но суть одна, - лис тихо хмыкнул, откидываясь спиной на трубу. – Запомни это навсегда. Может тебе посчастливится то самое прозвание, что будет отражать самую твою суть. Тогда оно станет пусть бледным, но подобием души.
- Души? А что это такое? Стой, ты где? – она отвлеклась всего на миг, но, когда повернулась, Рея уже не было. – Ну вот…
И девочка вернулась в свою комнату, а вечером произошёл разговор, который в последствии сильно изменил её жизнь.
- Синьора Лаара, а что такое душа? – невинный, по мнению девочки, вопрос вызвал крайне неожиданную реакцию.
Тетка, итак бледная по велению последней моды, побледнела ещё сильнее, а её муж наоборот раскраснелся от гнева.
- Марш в свою комнату, несносная девчонка! – заорал он на неё.
- Но… - Нерра растерялась, непонимающе глядя по сторонам.
- Марш! Пока я не приказал тебя выпороть! Эти вопросы, разговоры и запретные увлечения свели в могилу твоих родителей, я не позволю этой ереси кидать тень ещё и на мой дом! Мы законопослушные последователи Эльора, и я выбью из тебя все эти глупости, которые ты получила от своих безалаберных родителей! Вон отсюда! – в конце и без того уродливое морщинистое лицо стало ещё более мерзким, а голос мужчины перешёл на визг.
Неру всё же выпороли, а  потом заперли в комнате для того, чтобы «она подумала над своим поведением»
Через несколько дней девочка задала этот вопрос снова, только не своей тётке.
Брат с сестрой сидели на крыше одного из многочисленных богатых домов в Фиренисе. Сальва в чьём-то саду украл яблок, Нерра с удовольствием ухватила одно и теперь грызла немного недоспелый, кисловатый, но кажущийся самым вкусным в мире, плод. Сальваторе же с лёгкой улыбкой наблюдал за своей младшей сестрёнкой.
- Брат, а что такое душа? – Нерра посмотрела на сидящего рядом двуипостасого.
Ей всё ещё не давала  покоя реакция родственников на её слова. Она надеялась понять, почему этот невинный на её взгляд вопрос вызвал такую ярость у тётки. Девчонка чувствовала здесь какую-то тайну и хотела понять суть, хотя бы примерно. Девочка надеялась, что хотя бы брат ответит на мучавший её вопрос.
Играющая до этого момента на лице Сальвы улыбка померкла, он нахмурился, пристально глядя на свою младшую сестру. Вопрос оказался слишком уж неожиданным для него, к тому же ещё более внезапным от того, что это спрашивала маленькая девочка, вдобавок ко всему его сестра, которую он всеми силами стремился отгородить от происходящего в мире. А это происходящее как раз и было связано с тем, о чём столь легкомысленным тоном спрашивала Нерра.
- Откуда ты услышала о душах? – тихо, на грани слышимости спросил он, пристально посмотрев сестре в глаза, губы его были сжаты в тонкую линию.
- Мне сказал лис… То есть зверолинг из рода Лисов. Он был такой странный, знаешь, у него шерсть чернее чем тот камень, которым выложен пол в храме Эльора, а глаза зелёные, словно изумруд или дорогое бутылочное стекло, которое производят в Сивении. Он говорил странные вещи… и я забыла его имя, - девочка скорчила грустную гримасу и опустила голову, словно ожидая, что её сейчас будут ругать. – Братик, почему вы все так мрачнеете при упоминании этих… душ? Тётка вообще выпорола меня за это. Это что, что-то плохое, запретное? Как то, что происходит между мужчиной и женщиной в закрытой спальне, после чего появляются дети?
Сальва, несмотря на всю серьёзность ситуации, рассмеялся и покачал  головой.
- Нет, Нерра, всё куда серьёзнее, - парень вновь стал серьёзным, пристально всмотрелся в глаза своей сестры. – Всё гораздо сложнее, поверь мне. Разговоры о Душах – запретные разговоры. Я тебе не буду всего рассказывать, потому что не хочу подвергать опасности. Когда придёт время – я всё подробно объясню, и ты пойдёшь по тому же пути, что и наша семья, род. А пока запомни, что я тебе скажу: никогда и  ни при ком не упоминай о душах, за эти разговоры инквизиция не посмотрит, что ты ребёнок. Казнят, сожгут по обвинению в ереси, объявив, что в тебя вселился демон, смущающий ум. Души когда-то были у всех, они являлись мерилом настоящего, действительного, не позволяли поступать плохо, превращали каждого человека в удивительное произведение искусства. Они самое прекрасное, что в нас есть. Эти светлые частички соединяли нас со всем миром, делали его частью, излюбленными детьми Магии и Богов. А потом нас лишили их, отобрали… Война, алчность, властолюбие и желание заполучить как можно больше. Они лишили нас этого, мы перестали жить, а стали лишь существовать. Боги отвернулись от мира, забыв сюда дорогу… И теперь Души объявили под запретом, стараясь вычеркнуть ту  эпоху из нашей жизни раз и навсегда. Но мы не забыли. Кто такие эти «мы» тебе знать пока не стоит.  Расскажу всё в своё время, если ты сейчас не поняла того, что я сказал… Со временем поймёшь, когда подрастёшь. Просто запомни мои слова и старайся жить так, словно тебя не лишили светлой частички. Словно ты до сих пор связана с Миром и Богами.
- Обещаю! – Нерра пока не понимала, что от неё требовали, но брат говорил так убедительно, что она не могла ему отказать, к тому же он был самым дорогим человеком в её жизни. – Я клянусь, что буду поступать так, словно меня не лишили этой… души.
Девочка никак не могла понять, почему после этих слов брат улыбнулся одновременно столь счастливо и столь печально. Но Нерра верила, что братишка объяснит всё со временем, готова была ждать столько, сколько потребуется. Увы, Сальваторе не успел ей ничего объяснить. Смерть забрала его раньше, чем «пришло время».

+1


Вы здесь » Тропа Эльфов » Наше творчество и фото » Ламира: мир потерянных душ.


Создать форум