Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Эльфы мифов и легенд народов мира


Эльфы мифов и легенд народов мира

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Тема посвященная мифам и легендам разных народов,где встречаются существа, напоминающие эльфов или с ними ассоциирующиеся.

0

2

Эльфы в Древней Ирландии
Эльфы, гномы, феи и другие существа, относимые к категории фэйри, или волшебных, воспринимаются большинством людей как сказочные, фантазийные, то есть вымышленные персонажи. Вопрос об их реальном существовании в очень давние времена встает очень редко, а попытки профессиональных исследований на эту тему чаще всего сопровождаются неодобрительными комментариями специалистов. Вот почему, среди множества работ по изучению фольклора очень сложно найти публикации, посвященные научно-историческому анализу фэйри. Их можно буквально пересчитать по пальцам, причем большинство принадлежит зарубежным авторам. При этом, в последние годы в мире отмечается настоящий бум "эльфомании" и продается огромное количество книг и фильмов в жанре фэнтези, посвященных жизнеописанию и подвигам вымышленных героев - эльфов, гоблинов, троллей, фей и других сказочных персонажей. Это еще больше подрывает веру людей в их реальное существование и подсознательно формирует предвзятое, как правило, сильно искаженное фантазией авторов, отношение к образам этих героев.
Фэйри ассоциируются как с малютками-эльфами, феями цветов с крошечными крыльями и садовыми гномами, так и с похожими на людей существами, обладающими неземной красотой. Бытует мнение, что они живут и сегодня. Одни считают, что фейри находятся среди людей, другие думают, что они существуют за пределами нашего мира, в ином пространстве и измерении. Есть даже те, кто искренне верят, что они сами являются эльфами или, по крайней мере, старательно пытаются выступать в подобном образе пере своими друзьями и знакомыми. Об интересе к эльфийской тематике свидетельствуют большое количество обществ и интернет-сайтов любителей фэйри, проведение разнообразных эльфийских праздников, встреча эльфийского Нового года…
Можно ли выделить из всего этого рациональное зерно? Отличить правду от вымысла? Скинуть "оковы" предвзятого отношения к фэйри и их образам, навязанным нам писателями-фантастами?
Безусловно, да. Но это можно сделать только при условии четкого разграничения источников информации о фэйри - сказок и фантазийных романов последних столетий - от преданий и документальных свидетельств тысячелетней давности. Другими словами, чтобы провести научно-исторический анализ возможности существования фэйри в далеком прошлом нужно полагаться только на такие письменные и устные свидетельства, "почтенный" возраст которых не вызывает сомнений у исследователей.
В идеале таким анализом должны заниматься специалисты - историки или филологи. Однако большинство из них не хотят этого делать. Но даже если бы кто-то и решился на такое, то выводы, скорее всего, были бы следующие: "…несмотря на все имеющиеся аргументы в пользу существования - название мифических существ - в далеком прошлом, они были людьми, либо наделенными какими-то сверхъестественными способностями, либо эти способности были приписаны им позднее..." или "…несмотря на все имеющиеся аргументы в пользу существования - название мифических существ - в далеком прошлом, данный вопрос не может быть решен в настоящее время в связи с недостатком данных и требует постановки дополнительных исследований…" А значит, прощай надежда на получение ответа на одну из самых интригующих загадок истории.
Чтобы этого не случилось, я попытался проанализировать предания разных народов и публикации средневековых и современных авторов, прямо или косвенно затрагивающих тему фэйри, и разобраться, каковы же были их прообразы.
И результаты не заставили себя долго ждать! Оказалось, что предания практически всех народов - от Индии до Исландии и от Америки до Австралии - насыщены воспоминаниями о живших задолго до нашего времени разных мифических существах, внешне напоминавших людей, но по своей физиологии и возможностям людьми не являвшимися. Среди них выделялась большая группа существ, похожих на самых красивых людей (только еще более прекрасных) и обладавших непостижимым долголетием (тысячи лет) и магическим искусством. Предания обычно называют их богами или волшебниками.
Особенно много сказаний об этом божественном народе, к тому же довольно воинственном и многочисленном, в Ирландии и Уэльсе. Его название Туата де Дананн, или Племя богини Дану. Задолго до Рождества Христова этот народ правил Ирландией, а также, вероятно, Британией и Францией, и оставил после себя не только воспоминания в фольклоре, но и вполне реальные материальные свидетельства своего существования.
http://www.dopotopa.com/images/sidy.jpg

+1

3

Племя богини Дану - Семья богини Дану
"Общество приятное и вызывающее восхищение, дивно прекрасное обликом, обладающее замечательным оружием и изысканной одеждой, искусное в музыке, пении и игре, одаренное наиболее светлым умом и ярким темпераментом среди всех, кто когда либо прибывал в Ирландию. Племя (Богини Дану) это было превыше всех храбростью и внушало необоримый ужас, ибо превосходило все народы мира своей сноровкою в искусствах и ремеслах". Сага "Битва при Маг-Туиред"
Племя или племена Богини Дану - в кельтской (ирландской) мифологии "дочеловеческая" божественная раса обитателей Ирландии, располагавшихся как семья вокруг богини Дану, жены бога Солнца Беленуса. Сведения о нем сохранились в многочисленных ирландских преданиях, изложенных в обширной компиляции XII в. "Книга захватов Ирландии" и сагах этого же времени: "Битва при Маг Туиред", "Старина мест", "Сватовство к Этайн" и многих др. Дану признавалась матерью - прародительницей богов, среди которых наиболее известны Дагда , Нуаду , Мананнан , Огма , Энгус , Луг , Диан Кехт , Гоибниу , три богини-воительницы - Морриган , Маха , Бадб , Бригита и др. Некоторые из этих богов (Луг, Огма, Нуаду) были общекельтскими.
Существует мнение, что ирландские Дану и Ана - две независимые богини. Ана была Матерью Племени богини Дану (Туата де Дананн), а Дана - более позднее наслоение. Культ Дану и Ану связывают прежде всего с двумя холмами в Мюнстере , в графстве Керри, которые в древности именовались и известны до сих пор как "Груди Анны". Датские Холмы в Лестершире также названы в ее честь.

В валлийской традиции богине Дану соответствует богиня Дон, а племени богини Дану - потомки Дон, известные главным образом из "Четырех ветвей Мабиногион", оформившихся в конце XI в. и впитавших многие темы и отдельные элементы древней мифологии. Некоторые валлийские и ирландские боги несколько соответствуют друг другу. Так, валлийский Ллеу сходен с ирландским и галльским Лугом, ирландский божественный кузнец Гоибниу - с валлийским Гофанноном, ирландский Мананнану с валлийским Манавиданом.
Супругом богини Дон был Бели, видимо связанный с галльским солнечным богом Беленусом, от которого вели свою родословную крупнейшие валлийские исторические династии. В валлийских генеалогиях Дану - Дон превращается в Анну; это характерно и для бретонской традиции, где Анна повелевает народом мертвых - Анаон .

0

4

Завоевание Племенем богини Дану (Туата де Дананн) Ирландии

В "Книге захватов Ирландии" Племя или племена богини Дану считались предпоследней, группой завоевателей Ирландии ; впервые появившихся на горе Конмайкне Рейн в местности Коннемара .
В мифах ирландских кельтов север считался источником великой силы. Племя богини Дану - Туата де Дананн ("Tuatha" означает "север") пришли с северных островов, преисполненные друидической мудрости и магических знаний. Вот что говорится об этом в одном из трех вариантов "Битвы при Маг Туиред":
"На северных островах земли были племена богини Дану и постигали они там премудрость, магию, знание друидов , чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света.
В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание, дьявольское ремесло - Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе.
Из Фалиаса принесли они Лиа Фаль , что был потом в Таре . Вскрикивал он под каждым королем, кому суждено было править Ирландией.
Из Гориаса принесли они копье, которым владел Луг. Hичто не могло устоять перед ним или пред тем, в чьей руке оно было.
Из Финдиаса принесли они меч Hуаду. Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уж не мог от него уклониться, и был он воистину неотразимым.
Из Муриаса принесли они котел Дагда. Hе случалось людям уйти от него голодными…
…случилось племенам богини (Дану) заключить мир с фоморами , и Балор, внук Hетаб, отдал свою дочь Этне Киану, сыну Диан Кехта. Чудесным ребенком разрешилась она, и был это сам Луг.
Приплыли Племена Богини (Дану) на множестве кораблей, дабы силой отнять Ирландию у Фир Болг . Сожгли они свои корабли, лишь только коснулись земли у Корку Белгатан, что зовется ныне Коннемара, чтобы не в их воле было отступить к ним. Гарь и дым, сходившие от кораблей, окутали тогда ближние земли и небо. С той поры и повелось считать, что появились Племена Богини (Дану) из дымных облаков".
В другом, по-видимому, более раннем варианте "Битвы при Маг Туиред" говорится, что Племя или племена богини Дану - Туата де Дананн достигли Ирландии на темных тучах прямо по воздуху, опустились на гору Конмайкне Рейн и на три дня покрыли тьмой лик солнца.
Множество высадилось на берег Ирландии, не встретив никакого сопротивления. И чтобы и дальше оставаться не замеченными, Морриган, Бадб и Маха решили прибегнуть к помощи магических познаний, которыми они овладели в Финдиасе, Гориасе, Муриасе и Фалиасе. Они рассеяли "дожди и густые непроницаемые "друидические" туманы" по всем землям Ирландии, и на народ Фир Болг прямо с воздуха хлынули огонь и кровь, так что ему пришлось три дня и три ночи прятаться в глухих убежищах. Однако у Фир Болг были свои друиды и им, в конце концов, удалось остановить эту беду, прочитав ответные заклятия. Чары рассеялись, и воздух опять стал чистым и прозрачным.
Через 105 дней произошла битва Племени богини Дану и народа Фир Болг, продолжавшаяся четыре дня и известная как первая битва при Маг Туиред. "В первой битве при Маг Туиред сразились они с Фир Болг и обратили их в бегство и поразили сто тысяч воинов вместе с королем Эохайдом, сыном Эрка…. Многих потеряли племена богини Дану в этом сражении". Герой народа Фир Болг, Сренг, сразившийся с королем богов Нуадой, нанес ему страшный удар и отрубил королю руку вместе с половиной щита.
Увечный Нуаду не мог больше править Ирландией, поэтому начался раздор. После долгих споров решено было отдать королевскую власть Бресу - сыну Элаты, властелина фоморов.

Весьма любопытно изложенное в "Битве при Маг Туиред" предание о рождении Бреса. Однажды Эри, женщина из Племени богини Дану, вышла к морю и увидела серебряный корабль, на палубе которого стоял воин с золотистыми волосами и в одеянии, расшитом золотыми узорами; его звали Элата. Соединился он с Эри и сказал, что родится у нее сын по имени Эохайд Брес (Эохайд Прекрасный).
"Тогда возлегли они вместе. Когда же увидела Эри, что воин поднимается, принялась плакать.
- Отчего ты плачешь? - спросил тот.
- Две причины моему горю, - ответила женщина.
- Расставание с тобой после нашей встречи. Юноши Племен Богини (Дану) напрасно домогались меня, а теперь ты овладел мной, и лишь тебя я желаю".
В этом предании Эри выступает в роли женщины, способной на глубокие чувства. Подобная характеристика представителей этого народа, сближающая их с людьми, имеется и в других ирландских мифах, например, в мифе об отрубленной руке Нуаду.

Приведенный выше эпизод говорит о том, что Туата де Дананн вступали в браки с фоморами, причем делали это не только по принуждению, но и по собственной воле . Многие другие мужчины и женщины Племени богини Дану также были связаны с фоморами династическими браками, например, Луг приходился внуком повелителя фоморов Балора.

От своего отца Брес унаследовал демонические черты, и "печальным было его царствование". Умолкли барды и филиды , прекратились празднества. Три правителя фоморов - Индех, Элата и Балор (по другой версии, Тетра) обложили Ирландию данью. "Сами великие мужи принуждены были нести службу: Огма таскал дрова, а Дагда возводил крепости - это он построил крепость Бреса".
Кончилось терпение Племени богини Дану - Туата де Дананн и они потребовали от Бреса оставить трон. Тот, уговорив их подождать семь лет, отправился за помощью в страну фоморов (предположительно, в Британию или Шотландию).
Его глазами страна фоморов предстает перед нами как "бескрайняя равнина с множеством их родовых сборищ". Величайшие герои фоморов - Балор и Индех собрали свое воинство. "Сплошная вереница их кораблей тянулась от островов чужеземцев до самой Ирландии. Дотоле не знала Ирландия силы грозней и ужасней, чем войско фоморов".
После ухода Бреса, Нуаду снова стал королем; Диан Кехт сделал ему руку из серебра, которую впоследствии нарастил плотью его сын Миах. Но тут к племенам богини Дану явился Луг и предложил свою помощь в борьбе с фоморами. Нуаду уступил ему трон как более искусстному во всех ремеслах.
Луг целый год совещался с братьями Дагдой и Огмой, а затем братьями Нуаду, Гоибниу и Диан Кехтом. Они пригласили к себе чародеев и друидов с колдунами, чтобы узнать, на что способен каждый из них. Те сказали, что обрушат на фоморов все великие горы Ирландии, отведут от них великие реки, напустят огненных ливня с небес, оживят камни, дерн и деревья и двинут их в бой, будут проклинать и порочить их, чтобы своей тайной властью лишить их стойкости в сражении.
Морриган "сказала, что она пойдет и сокрушит Индеха сына де Домнан (посредством волшебства и колдовства), иссушив кровь в его сердце и отняв почки доблести, и она дала две пригоршни той крови воинству. Когда Индех позже появился в сражении, он был уже обречен" .
Вскоре после того, как фоморы напали с востока на Ирландию, чтобы вернуть трон Бресу, разыгралась жестокая битва. Она известна в истории как Вторая битва при Маг Туиред и занимает центральное место в саге "Битва при Маг Туиред" .
"В день великого сражения выступили фоморы из лагеря и встали могучими несокрушимыми полчищами… Воистину биться в тот день с фоморами было, что пробивать головой стену, держать руку в змеином гнезде или подставлять лицо пламени. Тут увидели фоморы, что сраженные насмерть воины Племени богини Дану наутро бьются снова. А это Диан Кехт погружал их в чудесный источник Слане. Забросали тогда фоморы его камнями. И начали гибнуть туаты. Воитель Огма победил короля Индеха, но и сам был сражен в поединке. Нуаду с Серебряной рукой и Маха дочь Эрнмаса пали от руки Балора".
Решающим моментом в битве стал поединок Луга и Балора, чей единственный глаз обладал колдовской способностью отнимать силу у тех, на кого обратится. Веко его было так тяжело, что его поднималиь специально продетой сквозь него палкой четыре воина . Но Луг успел поразить этот глаз своим чудесным копьем или камнем из пращи (по разным версиям).
Взвилась тогда Морриган перед войском Племени богини Дану и пропела песнь "Движутся в бой короли...". Бросились ободренные Туата де Дананн на демонов и обратили их в бегство до самого моря. Не многим фоморам удалось спастись. В их "числе был филид Лох Летглас, зеленый наполовину - от земли до макушки". Пощадили воины Племени богини Дану (Туата де Дананн) и предателя Бреса, за то, что он сообщил им способы и сроки возделывания земли. "Пусть пашут во вторник, поля засевают во вторник, во вторник пусть жнут. Так спасен был Брес". Тем самым племена богини Дану, владевшие военным искусством и друидической мудростью, стали сведущими и в сельском хозяйстве, то есть приобрели еще одну способность, сближающую их с людьми.

0

5

Эльфы в шведском фольклоре

Хотя легенды об эльфах не слишком распространены в Швеции, их фольклор включает в себя большое количество рассказов и легенд о фейри и всевозможных мистических существах, обитающих в лесу. Считается, что лесные духи, упоминаемые в старинных шведских преданиях, это лесные эльфы или по-другому – лесной народ.

Во времена язычества люди верили, что в особенно раскидистых и мощных деревьях обитает лесной эльф. Ореол святости вокруг языческих рощ и деревьев берет начало от древнего обычая совершать жертвоприношения на деревьях. Возможно, сама идея обитаемых деревьев была заимствована из греко-римской культуры.

В Швеции, как и во всех странах северной Европы есть сказание о феерических существах, с полыми спинами, обитающими в лесах. Шведы называют их скоге. Скоге, скорее всего, не относятся к числу злых духов, но люди предпочитали с ними не встречаться; для чего и брали с собой в лес металлические предметы. Версия о том, что сверхъестественные существа боятся железа так же широко распространена в Европе.

В Швеции до сих пор можно увидеть так называемые эльфийские алтари (elf-altars), на которых во времена язычества совершались обряды и жертвоприношения. Некоторые эти обряды проводились и после принятия христианства.

Часто встречаются истории о «ведьминых кольцах»: считается, что в этих местах эльфы или лесные духи по ночам водят хороводы. Ведьмины кольца, круги, образованные шляпочными грибами; встречаются нередко на лугах, реже в лесах. Из года в год диаметр ведьмина кольца расширяется на 8—50 см и за много лет может достичь нескольких десятков метров. Внутри ведьмина кольца трава большей частью чахлая, так как питательные вещества и вода потребляются грибницей, конкурирующей с цветковыми растениями. Особенно часто ведьмины кольца образуют луговой опенок и шампиньоны. Существует много легенд у разных народов (чаще всего шотландцев, шведов и ирландцев) о том как эльфы предлагали смертным (чаще всего рыцарям) вступить в их хоровод и принять участие в танце. При этом, если человек отказывался, мстительные эльфы насылали на него страшные болезни и несчастья. А если соглашался, то на утро, когда магия эльфов рассеивалась, человека находили мертвым в центре ведьмина круга. Роджер Желязны в своем эпическом романе «Хроники Амбера» использовал и адаптировал древний кельтский миф о ведьмином кольце: «Мне говорили, что это случилось далеко на западе – появился небольшой круг из поганок. Внутри его нашли мертвую девочку. Место объявили проклятым. Круг стал быстро расти и через несколько месяцев уже был в целую лигу. Внутри кольца трава потемнела и стала блестящей, как металл, но не погибла. Деревья скрючились, их листья померкли. Они гремели, даже если не было ветра, и летучие мыши плясали и метались меж ними. В сумерках там бродили странные тени – но всегда внутри Круга, и какие-то огоньки, словно небольшие костры, горели там по ночам». Интересно, что в некоторых шведских преданиях эльфов разделяют на три группы, принадлежащие, соответственно, стихиям земли, воздуха и воды. Лесных эльфов в этом случае относят к стихии земли. Так же в Швеции распространены сказания о горном народце. Об этих существах известно мало (несмотря на обилие сказок и историй): горным народцем называют и эльфов, и гномов и даже иногда троллей; точно так же, как и Норвегии.

+1

6

Племя богини Дану - божественная раса бессмертных и чародеев

Дошедшие до нас мифология и литература Древней Ирландии сохранили отчетливые образы племени богини Дану и их Великой Матери Дану. Поэтому если отбросить следы христианского влияния, наложившие отпечаток на многие рукописи, можно представить себе божества Туата де Дананн такими, какими они были в те далекие времена, когда их встречали люди.
Так, в одном из вариантов "Битвы при Маг Туиред" племя богини Дану представлялось как "общество приятное и вызывающее восхищение, дивно прекрасное обликом, обладающее замечательным оружием и изысканной одеждой, искусное в музыке, пении и игре, одаренное наиболее светлым умом и ярким темпераментом среди всех, кто когда либо прибывал в Ирландию. Племя это было превыше всех храбростью и внушало необоримый ужас, ибо превосходило все народы мира своей сноровкою в искусствах и ремеслах".

Для кельтов понятие "бог" или "богиня" были отличными от наших представлений. Они уважали и восхищались ими не потому, что боги были священными, а потому что они могли творить вещи, недоступные людям.

Мужчины и женщины племени богини Дану не считались бессмертными. Они жили по тем же законам физического мира, что и кельты, также рождались и умирали. В то же время Туата де Даманн были существами, наделенными силой и магическими способностями, и находились на уровне где-то между мифическими сверхлюдьми и божествами.
Они были вечно молоды, прекрасны и имели быстроногих, как ветер, коней с широкой грудью и глазами, пылающими пламенем. Боги кельтов могли умереть только неестественной смертью: погибнуть в бою, быть отравлены, убиты. Так, по одной из версий "Битвы при Маг Туиред" "Воистину жестокой и страшной была эта битва между родом фоморов и мужами Ирландии… Немало благородных мужей пало тогда сраженными насмерть. Были там великая битва и великое погребение… Потоками лилась кровь по белым телам храбрых воинов, изрубленных руками стойких героев, что спасались от смертной напасти… В схватке едва не сходились кончики пальцев бойцов, что скользили в крови под ногами и, падая, стукались лбами. Воистину многотрудной, тесной, кровавой и дикой была эта битва, и река Униус несла в ту пору немало трупов".
Мужчины и женщины племени богини Дану не умирали от старости, что свидетельствует об очень большой продолжительности их жизни - например, бог Данда и богиня Банба жили более 3000 лет.
В отличие от своих предшественников (кроме фоморов и Фир Болг) и преемников, Сыновей Миля, мужчины и женщины племени богини Дану располагали тайным магическим знанием и владели секретами колдовства. Они были величайшими чародеями, обучавшими первых друидов.
Одной из важнейших особенностей женщин Племени богини Дану - Туата де Дананн была их чудесная магическая способность к изменению формы, внешнего вида и размера. Они могли превращаться в животных, уродливых старух, прекрасных, соблазнительных девушек или стихии природы. Дану, мать всех богов, принимала облики лошади, а также различных богинь под именами Айне, Бриджита и др. Облик лошади облик принимали и некоторые другие богини, например, Морриган, Маха и Кайллиг . Морриган также являлась в образах угря, волчицы, коровы, ворона и смертных женщин. В облике ворона или стервятника представали Немайн , Маха и Бадб.
Дехтире, мать Кухулина , нередко становилась лебедем, так же как и Айне, Каэр, Дербфоргалл и Финола. Бадб, Анге, Бан Налма, Бо Фонд, Буана, Динь, Кора, Муанна, Эстиу, Уайребуйде могли преврашаться в оленей, коров, журавлей, аистов, других птиц и рыб, Каоранах - в змея, а Кайллиг и Габ Орг - в зимнюю бурю. Либан была озерной девой, а Логия - речной.
В отличие от женщин, мужчины редко изменяли свой облик. Среди тех, кто обладал этим даром, был Кухулин, превращавшийся в пса, волка, птицу и угря. Луг ассоциировался с вороном, Мидир - с журавлем, Энгус - с лебедем и т.п.
Мананнан владел плащом-невидимкой, с помощью которого мог одну минуту оставаться невидимым, в другую - принимать облик человека, а в третью - превращаться в лодку. Левкетий оборачивался громом, Мак Кехт - плугом и землей, Мак Куил - водой, Мак Грене - огнем.
Еще одной важнейшей особенностью мужчин и женщин племени богини Дану была их магическая способность исцелять больных и оживлять умерших . Об этом, например, свидетельствуют следующие фрагменты из "Битвы при Маг Туиред":
"В ту пору Hуаду страдал от увечья, и Диан Кехт приставил ему руку из серебра, что двигалась, словно живая. Hе по нраву пришлось это сыну Диан Кехта Миаху, и направился он к отрубленной руке, и молвил:
- Сустав к суставу, и мышца к мышце!
Так исцелил он Hуаду в трижды три дня и три ночи. До исхода трех дней держал он руку у бока и наросла на ней кожа. Вторые три дня держал он ее у груди, а напоследок прикладывал к ней белую сердцевину тростинок, обугленных на огне.
Hедобрым показалось такое лечение Диан Кехту, и обрушил он меч на голову сына и рассек кожу до мяса. Исцелил эту рану искусный Миах. Тут вторым ударом меча разрубил ему Диан Кехт мясо до самой кости, но вновь исцелил эту рану Миах. В третий раз занес меч Диан Кехт и расколол череп до самого мозга, но и тут исцелил Миах свою рану. В четвертый же раз мозг поразил Диан Кехт, говоря, что уж после этого удара не поможет ему ни один врачеватель. Воистину так и случилось.
Потом похоронил Диан Кехт Миаха…
…А вот как вселяли ярость в израненных воинов, дабы еще отважнее делались они назавтра. Hад источником, имя которого Слане говорили заклятья сам Диан Кехт, сыновья его, Октриуйл и Миах, да дочь Аирмед. И погружались в источник сраженные насмерть бойцы, а выходили из него невредимыми. Возвращались они к жизни благодаря могуществу заклинаний, что пели вокруг источника четыре врачевателя".
Здесь "боги" племени богини Дану выступают великими чародеями. Но в то же время, они не были всемогущими и не всегда могли спасти своих соплеменников от смерти. И это еще больше сближает их с людьми.

Ученые монахи, которые в средние века записывавшие предания Древней Ирландии, испытывали затруднение в том, как им рассматривать персонажей племени богини Дану - как людей, демонов или падших богов. В повести о Туане Мак Кайриле из "Книги Бурой коровы", записанной примерно в 1100 г., говорится, что никто не знает, откуда пришли в Ирландию Туата де Дананн, но что, "похоже, пришли они с небес, о чем свидетельствует их ум и совершенство их знаний".

Мужчины и женщины племени богини Дану были не только величайшими чародеями, но и учеными людьми, в совершенстве постигшими законы природы и умевшими ею управлять. Туата де Дананн имели всестороннее знание о целебных и энергетических свойствах растений и использовали их для лечения различных заболеваний, смертельных ран и при совершении заклинаний.
Они также были весьма искусными ремесленниками и музыкантами, воинами и поэтами, а их оружие считалось самым лучшим и современным. Женщины пользовались почти такими же гражданскими правами, что и мужчины, и активно участвовали во всех мужских делах, даже в войне. Нередко они выступали посланницами на переговорах между враждующими сторонами, а также заседали в советах при заключении мира. Великолепный пример женщины-воительницы - королева Медб в сагах "Бой Кухулина с Фердинандом" и "Похищение быка из Куальнге". Все это, правда, не исключало некоторого неравенства. В то время как для воина завести наложницу было обычным делом, измена жены мужу жестоко каралась, вплоть до сожжения на костре или изгнания из племени (сага "Приключения Арта, сына Кона"). Однако сейчас уже трудно установить, было так на самом деле или "добавлено в актив" племени богини Дану в мрачное Средневековье.
У Племени богини Дану - Туата де Дананн был весьма распространен обычай воспитывать детей на стороне либо в виде "залога дружбы", либо за плату - в педагогических целях, для закалки характера. Мальчики оставались на воспитании до семнадцати, девочки - до четырнадцати лет. Обязанности приемных родителей понимались очень широко. Близкая связь между молочными или сводными братьями устанавливалась на всю жизнь - иногда более прочная и глубокая, чем кровное родство.
А. Колтыпин

0

7

Туата де Дананн своей красотой превосходили смертных

Характеристика племени богини Дану была бы неполной без описания их внешнего вида. Правда, в ирландских сагах и валлийских сказаниях приводится не так уж много информации на этот счет в основном она касается позднего периода их жизни в сидах, куда они ушли после поражения от Людей Миля. Тем не менее, мы можем представить себе Туата де Дананн как высоких, идеально сложенных, вечно молодых и прекрасных юношей и девушек с очень светлой кожей, тонкими чертами лица, голубыми, серыми или зелеными глазами и длинными золотистыми волосами, которые своей безупречной красотой могли свести с ума простых смертных людей.
Так, например, богиня Айне (Эйне) в ирландских сагах представляется ослепительно красивой - с бледной кожей, хрупкой худощавой фигурой с изысканными совершенными пропорциями и длинными золотистыми волосами.
Королева Медб в саге "Похищение быка из Куальнге" (XII в.) описывается как "женщина высокая, прекрасная, длиннолицая, бледная, с золотистыми прядями волос".
А вот изображена Бекума Белокожая в саге "Приключения Арта, сына Конна" (рукописный текст XV в.):
"Дева была такова… мягкие желтые волосы и серые глаза на ее лице, зубы прелестного цвета, тонкие красные губы, черные брови, прямые светлые руки, белоснежное тело, маленькие круглые колени, стройные изысканные ноги,- все превосходного вида, образа, сложения и завершения. Прекрасен был наряд этой девушки, то есть дочери Эогана Инбира".
Не менее прекрасна Этне (Этайн) в "Воспитании в домах Двух Чаш":
"Если сладко тебе то, что слышишь, о прекрасная золотоволосая девушка, узнаешь воистину ныне то, что хранит эта книга. Я из племен богини Дану, - ответила Этне (Этайн).
Возлюблены золотистые гладкие волосы,
возлюблено румяное прекрасное лицо,
возлюблен стан ее, мягкий и стройный,
возлюблены сладкоречивые губы.
Возлюблено благородное тело,
возлюблена прелесть лица,
возлюблены губы прекрасные, скромные,
возлюблены стройные бедра".
Одно из самых подробных описаний Этайн дано в саге "Разрушение дома Да Дерга":
"Две косы цвета золота лежали на ее голове и в каждой было по четыре пряди с бусинами на концах… Белее снега… мягкими и гладкими были ее руки, а щеки женщины краснели ярче наперстянки. Чернее спинки жука были ее брови, белые, словно жемчужный поток, были ее гладкие зубы, голубыми, словно колокольчики, были ее глаза. Краснее красного были ее губы. Высоки были ровные, нежные, белые плечи той женщины. Длинные были ее руки и белоснежные пальцы. Были бока ее, как пена волны, длинные, стройные, нежные и мягкие, будто шерсть… Маленькие и белоснежные были ее прямые голени… Блеском яркой луны светилось лицо женщины… Мягким и женственным был ее голос, величавой и твердой ее королевская поступь. Воистину была она желанней, милей и прекрасней всех прочих женщин, сколько ни искать по всему свету".
Энгус предстает в ирландских сагах как восхитительно красивый молодой человек с утонченными чертами лица, темно-зелеными глазами и прекрасно сложенным мускулистым телом атлета. У него длинные вьющиеся волосы и светло-золотистая борода со слегка рыжеватым оттенком; золотые и серебристо-белые пряди сияли так, как будто в волосы были вплетены полоски чистого золота и серебра. Его кожа была мягкая и светлая, с легким загаром.
Приведу описание возничего Кухулина в саге "Сватовство к Эмер" (IX в.):
"Перед ним вижу я возничего, стройного, с веснушками на лице, голова его вся в волнистых ярко-золотых и алых волосах, что сдерживает бронзовая сетка, не дающая им падать на лицо".
Женщины племени богини Дану носили длинные мантии - плащи или одеяния свободного покроя длиной по щиколотку. Одежда мужчин состояла из туники длиной до колена и шали или мантии - плащей, которые пристегивались у плеч брошами. Мантии едва покрывали плечи и были сделаны из плотного фетра или грубой ткани разнообразных блестящих цветов. На женщинах, как правило, не было головных уборов, а мужчины носили шляпы или покрывала из мягкого фетра. Во время битвы они снимали их, собирали свои густые длинные волосы в толстый пучок спереди и окрашивали их в ярко-красный цвет с помощью мыла, сделанного из животного жира и золы бука. Их лица были раскрашены такой же краской в виде различных рисунков, придававшим им больше сходства с дикими лесными созданиями, чем с людьми.
Одеяния мужчин и женщин Племени богини Дану - Туата де Дананн были отделаны золотыми и серебряными вышивками, драгоценными камнями, им были знакомы парча и шелк. Вот что, например, говорит Фер Диад, побратим Кухулина, королеве Медб в саге "Похищение быка из Куальнге":
"У тебя, Владычица круаханских холмов
Зычен голос и воля крепка!
Так неси же парчу, неси шелка,
Серебро и золото, и жемчуга…"
А вот - описание одежды Кухулина в саге "Сватовство к Эмер":
"На нем чудесная, дивно сработанная алая рубаха с пятью складками. Золотая пряжка на белой его груди у ворота… На нем светлый плащ с накидкой, изукрашенный сверкающей золотой нитью".
Приведу еще несколько описаний одежд из ирландских саг:
"На ней [Медб] был одноцветный зеленый плащ с бахромой, вытканной нитью из красного золота, красная атласная сорочка на ее белой коже, сандалии из белой бронзы были на ней";
"Красный волнистый плащ с серебряной бахромой был на той женщине [Этайн] и чудесное платье, а в плаще золотая заколка. Белая рубаха с длинным капюшоном была на ней, гладкая и прочная, узорами красного золота. На груди и плечах с каждой стороны скрепляли рубаху золотые и серебряные пряжки с диковинными ликами зверей. Солнце освещало женщину, и всякий мог видеть блеск золота на зеленом шелке";
"Приблизились ко мне два мужа, Ол и Отине, пышноволосых, одетых в плащи голубые, с серебряными заколками на груди. На шее каждого был обруч чистейшего белого серебра".
"Были одеты они [два сына Айлиля и Медб] в два зеленых плаща, с заколками из белого серебра на груди. Были на них две рубахи тонкого золотистого шелка. Два меча с блестящими рукоятями висели у пояса юношей. Два сверкающих щита несли они, изукрашенных ликами зверей из белого серебра";
"…в зеленых разводах был плащ на ее [ведуньи Фейдельм] плечах, скрепленный на груди заколкой с тяжелым навершием. Сквозь все одежды светилось ее тело, словно снег, выпавший в одну ночь".
Айне тоже носила полупрозрачную чисто-белую мантию, пристегнутую слева у плеча; ее руки и правое плечо были оголены, а талия подпоясана тонкой серебряной цепью, собиравшей материю в свободные складки над ее бедрами.
А. Колтыпин
http://ftp.sunet.se/pub/etext/gutenberg/1/4/7/4/14749/14749-h/images/il12.jpg

0

8

Поражение племени богини Дану от сыновей Миля

Как следует из приведенных выше описаний, народ племени богини Дану был чем-то вроде древнегреческой или древнеримской аристократии, только еще более утонченной и могущественной. Помимо своей ослепительной красоты и способностей, несвойственных людям, он носил одежды из тканей, которые, по общепринятому мнению, в то время были неизвестны.
Какова была его дальнейшая судьба - после того, как Туата де Дананн победили фоморов? На первых порах в Ирландии и, вероятно, во всей Британии и Франции воцарился мир, но вскоре среди населения племени богини Дану начались распри, затронувшие и величайших из них. Жена Луга изменила ему с сыном Дагды Кермадом, за что Бог света поразил последнего копьем. Дагде пришлось долго искать магические зелья, чтобы воскресить сына. А затем его внук Мак Куйл убил самого Луга. Мак Куйл и его братья Мак Кехт и Мак Грене стали тремя королями племени богини Дану.
На этом беды не кончились. Туата де Дананн убили своего гостя Ита, ступившего на берег Ирландии. Чтобы отомстить за него, Сыновья Миля Испанского организовали карательную экспедицию. Они приплыли в Ирландию на многочисленных кораблях. Как говорится в "Книге захватов Ирландии" "тридцать шесть вождей гойделов было у них, что приплыли на тридцати шести кораблях. Четыре да еще двадцать слуг было с ними, и каждый на своем корабле, и с каждым еще по четыре да двадцать слуг.
А еще приплыл с ними Лугайд, сын Ита, могучий, храбрейший и славный воитель, дабы отомстить за своего отца".

Имя Миля, легендарного предка гойделов, происходит от латинского Miles Hispaniae. Супругой его считалась Скота, что означает просто "ирландка". Она была дочерью египетского фараона и бежала вместе с гойделами, страшившимися его гнева за то, что они не приняли участия в погоне за иудеями.

Долгое время гойделы не могли подойти к острову - мешал волшебный туман и чары Туата де Дананн, вызвавших бурю, пока их не рассеял один из Сыновей Миля - Эбер Донн, за что его корабль вместе с ним затонул в волнах. Но, наконец, двум остальным сыновьям Миля, Эбер Финну и Эремону, удалось пристать к берегу. Гойделов было множество. Они превосходили по силе племена богини Дану и хотели поработить их, а также использовать в своих целях магические способности последних. Однако, с помощью искусной магии Туата де Дананн едва не ускользнули от смертельного врага и даже несколько раз наслали на него фоморов: "сразились сыновья Миля в битве при Лифе с демонами в обличье фоморов, что своими чарами наслали на них племена богини Дану".
И все-таки Туата де Дананн были вынуждены принять три битвы (по другой версии пять) - при Слиаб Мие, Лифе, Таилтиу (Друим Лиген и Лох Фебайл).
"Спустя три дня и три ночи после того обрушились сыновья Миля на демонов [Туата де Дананн] и фоморов, иначе сказать, на племена богини Дану в битве при Слиаб Мие" и победили их, но погибла Скота, жена Эримона. Справились гойделы с Туата де Дананн и при Лифе. А затем случилась страшная битва при Таилтиу, где погибли три короля племени богини Дану, Мак Куйл, Мак Кехт и Мак Грене, и три королевы, Банба, Фотла и Эриу, и сломлено было господство туатов.
Но даже несмотря на поражение от сыновей Миля, племя богини Дану окончательно не покинуло Ирландии. Своими магическими способностями оно сумело заставить сыновей Миля поделить с ним власть .
А. Колтыпин

0

9

Туата де Дананн уходят под землю и за море

Согласно одной из версий саги "Воспитание в Домах двух Чаш" (их всего пять), страна была поделена на две части Аморгеном - поэтом и мудрецом гойделов, таким образом, что племени богини Дану достался нижний, подземный мир. В саге "О взятии сидов" говорится, что по окончании конфликта между гойделами и племенем богини Дану была установлена дружба между Дагдой, предводителем Туата де Даннан, и сыновьями Миля и что Дагда разделил волшебные жилища под холмами (сидами) между собой, Лугом и Огмой.

Сиды - многочисленные холмы в Ирландии, в которых, по свидетельству различных ирландских саг, обитал народ племени богини Дану. По мнению лингвистов, это слово могло означать "волшебная крепость".

В другой, более поздней, версии саги "Воспитание в Домах Двух Чаш" предводителями Туата де Дананн оказываются Мананнан (верховным королем) и Бодб Дерга, сын Дагды (королем), которые распределяют десять сидов среди самых прославленных вождей Туата де Дананн; сам же Мананнан поселяется за морем, в Эмайн Аблахе или Аваллоне .
"Когда сокрушил Эримон их героев и воинов в битвах при Таилтиу и Друим Лиген и отспорил ирландскую землю, Племена богини Дану призвали благородного верховного короля, великого и могущественного Мананнана, чтобы дал он им совет. И сказал Мананнан, что надо воинам разойтись по сидам и жить в холмах и
приветливых долинах Ирландии. Назвали тогда Мананнан и воины своим королем Бодб Дерга, и указал Мананнан всем благородным мужам их сиды: Бодб Дергу - Сид Буйдб на Лох Дергирт, гордому Мидиру - Сид Труйм с прекрасными склонами, любезному Сигмалу - прекрасный на вид Сид Неннта, Финнбару Меда - Сид Меда с черной вершиной, великому Тадгу, сыну Нуада - Сид Дромма Ден, Абартаху, сыну Илда-таха - Сид Буйде с чудесной вершиной, Фагартаху - воистину славный Сид Финнабрах, Иллбреку - Сид Аэда Эса Руад, Лиру сыну Лугайда - Сид Финнахайд с зеленой травой, Дергу сладко-речивому - Сид Клейтиг. И всякому из племен богини Дану, кому должно было иметь поселение и достойное жилище, тому назначил Мананнан особое место для каждого благородного воина и даровал им Фет Фиада , из-за чего и были они невидимы, Пир Гоибниу, дабы отвратить от королей смерть и старость, и свиней Мананнана, чтобы могли убивать их и снова были живыми те свиньи. Рассказал им Мананнан об их сидах и убранстве жилищ на чудесной Эмайн Аблах и Тир Тайрнгире с прекрасными склонами…".

Сиды не были единственным местом, куда, согласно преданиям, ушло племя богини Дану после поражения от сыновей Миля. В ирландских сагах также говорится, что его народ уплыл за море и поселился на таинственных островах - Брендана, Блаженных, Яблоневых… Ориентиром местонахождения новой родины Туата де Дананн может служить фрагмент из саги "Приключения Арта, сына Конна". Племя богини Дану, собравшееся на совет в Стране Обетованной из-за Бекумы Белокожей (дочери Эогана Инбира), которая совершила прелюбодеяние, изгоняет ее в Ирландию:
"Итак, она была изгнана по ту сторону морского пространства и великой пучины; и ее отослали именно в Ирландию, ибо племя богини Дану ненавидело сыновей Миля, после того как было изгнано ими из Ирландии".

Таким образом, после поражения от сыновей Миля Туата де Дананн были оттеснены на периферию освоенного пространства - на острова и в недра холмов, где ранее было убежище фоморов. Теперь их роль стала сходна с ролью фоморов в те времена, когда Ирландией правило само племя богини Дану: они давали жен, затевали споры и распри, а также уничтожали или спасали для властителей Ирландии все то, что производит земля. С этого момента различие между фоморами и Туата де Дананн как бы стерлось. А на месте битвы под Таильтиу был учрежден Самайн - ежегодный праздник (с 12 октября по 1 ноября). Грань миров в эти дни исчезала и Туата де Дананн могли быть видимы смертными.

Племя богини Дану превращается в эльфов

После того, как народ племени богини Дану поселился внутри священных холмов - сидов или за морем, он стал называться сидами, а в более поздние времена - эльфами. Само же место обитания сидов получило название "Волшебная страна".

Сейчас уже мало у кого вызывает сомнение, что история племени богини Дану легла в основу легенд о волшебных принцах и принцессах, короле Артуре и Рыцарях круглого стола, Камелоте, Мерлине, Моргане, Авалоне, и эфирных, призрачных, миниатюрных волшебницах (fairies), описанных, в первую очередь, в сказках для детей.

В ирландском и валлийском фольклоре "Волшебная страна" объединяет пространство за морем с подземным миром. Иногда она предстает перед людьми как призрачный, окутанный туманами остров, имеющий множество названий: Блаженных, Ги-Бразил, Аваллон и др. На Аваллоне покоится легендарный король Артур, перенесенный туда феей Морганой. В Уэльсе Волшебную страну называют Тир-Нан-Ог, или Страна Вечной Юности, лежащая за морем на западе, или Тирфо Туинн - Земля под Волнами. В Волшебную страну ведут тайные пути. Считается, что ходы в нее можно найти на дне моря и в глубине горных озер, а также в холмах - сидах.
Правительницей сидов была королева Медб - высокая стройная красавица с ярко-голубыми глазами и длинными светлыми волосами. За спиной у нее развивалась широкая мантия из тончайшего белого шелка. Мужчина, которому доводилось встретиться с Медб, вскоре умирал от любовной тоски.
Другие сиды также были очень высокого роста, а их красота могла сразу "ослепить" простого смертного. Одним прикосновением руки они отнимали у человека волю и разум.
Сиды были существами мужского и женского пола. В зависимости от настроения они могли быть враждебны к людям, а могли им помочь. Но чаще всего, если люди им не надоедали, сиды не обращали на них никакого внимания. У сидов было много забот: они сочиняли и исполняли волшебную музыку, пасли стада домашнего скота, делали необыкновенно вкусный эль.
Человека, случайно забредшего в их земли (это были всегда мужчины), сиды, как правило, превращали в своего раба. Если же несчастному все же удавалось убежать и добраться до дома, к нему уже никогда не возвращался рассудок. Иногда бывшие пленники сидов становились пророками или целителями, приобретя способность предвидеть будущее или лечить людей.
Несмотря на это, в ирландской мифологии имеется множество сюжетов, в которых смертные соперничали с сидами, проникали в их мир с целью сватовства или чтобы добыть чудесные предметы. Есть также предания и исторические свидетельства (причем не только в Ирландии) о браках между сидами, эльфами, феями и людьми - например, Бекумы Белокожей с королем Ирландии Конном Ста Битв - и о рождении от них детей.
Но это тема отдельного разговора, который я продолжу в следующих частях книги.
Представления о сидах отразились в образе эльфов и фей более поздней традиции, а также некоторых других сверхъестественных существ фольклора и народных преданий - корриган, корниканед, корил, пульпикан и многих других; среди этих существ, как и среди сидов, были персонажи обоего пола.
А. Колтыпин

0

10

Эльфы (альвы)
Эльфы - (альвы в германской мифологии) - родственники гмуров (гномов), но они не выносят подземелий, потому им было трудно прятаться от людей. Не любили они воевать, потому не сопротивлялись, а только бежали от людского племени. Альвы - мудрецы и волшебники, но владеют лишь добрым волшебством, не могут причинить зла.
Некоторые альвины приходили к людям и сделали много добра. Они учили волхвов волшебству, тайным наукам, стремились улучшить нравы. И кое-чего добились. Но ныне альвов почти не осталось, ибо на них первых был направлен гнев властителей, служащих силам тьмы.
Одним из последних пристанищ альвов-эльфов была Эвлисия -Блаженная Лебединая страна близ Алатырской горы, но потом они ушли и отсюда.
Говорят, что где-то в океане есть волшебный остров, куда они переселились, но туда нет дороги для людей. На этом острове среди вечно цветущих садов стоят их замки. Здесь альвов никто не беспокоит, они питаются фруктами, поют песни и никогда не старятся.
Об их облике мало что известно, кроме того, что они маленького роста и предвещают беду. Они похищают скот и детей, а также горазды на мелкие пакости. В Англии называли «локоном эльфа» клок спутавшихся волос, считая, что это проказа эльфов. В одном англосаксонском заговоре, относящемся, по всем данным, к эпохе язычества, им приписывают коварную привычку метать издали крошечные железные стрелки, которые пронзают кожу, не оставив следа, и причиняют внезапные мучительные колики. На немецком кошмар называется «Аlр»; этимологи возводят это слово к эльфу, ибо в средние века было распространено поверье, что эльфы давят на грудь спящих и внушают им дурные сны.
О происхождении эльфов рассказывается различно. В «Эдде» оно тесно связывается с историей всего мироздания и различаются два главные «разряда» эльфов: альфы - белые, светлые, добрые эльфы, и дверги - мрачные и угрюмые, хитрые карлики.
Боги, как говорится в «Эдде», восседая на своих престолах, держали совет и рассуждали о том, как карлики впервые зародились в пыли, под землей, подобно червям, которые заводятся в мясе, ибо карлики вначале были созданы в мясе Имира и были в нем червями; но по воле богов восприняли в себя часть человеческого разума и наружный вид людей.
Вот единственное предание о происхождении жителей невидимого мира, догиедгнее до нас в своей древней форме. Все остальные предания явно изменены под влиянием христианства. Самым интересным из них является исландское, которое мы и приводим ниже.
«Ева, обмывая однажды детей у источника, была внезапно позвана Богом. Она очень испугалась и спрятала в стороне тех из своих детей, которые еще не были вымыты. Бог спросил ее:
— Все ли дети твои здесь?
— Все, — отвечала смущенная Ева. Тогда Бог сказал ей:
— Скрытое от меня и от людей будет скрыто.
Спрятанные в стороне дети были тотчас же отделены Богом от ос-тальных и стали мгновенно невидимы. Прежде начала потопа Бог за-гнал их в пещеру и завалил вход в нее камнем. От них-то и после потопа произошли эльфы и все сверхъестественные существа». Даже у кельтов предание о происхождении эльфов не сохранилось уже в своей древней форме: шотландцы и ирландцы производят своих фей и эльфов от тех ангелов, которые некогда соблазнены были дьяволом и за то вместе с ним низвергнуты с неба. Валлийцы и бретонцы производят своих фей еще более странно: первые - от языческих жриц, будто бы осужденных Богом вечно скитаться на земле; вторые полагают родоначальницами своих фей тех принцесс-язычниц, которые не захотели принять слова Божия от христианских проповедников.
Согласна с «Эддою», многие народные предания также делят эльфов на светлых и мрачных, приписывая первым всевозможные добрые качества и красоту, а последних представляя в виде злых, безобразных и угрюмых карликов. Те и другие разделяются в понятии народа по своему названию, по образу жизни и по выбору занятий. Первых обыкновенно называют общим собирательным именем добрых людей и мирных соседей, тихим народом и жителями холмов. За вторым разрядом почти всюду сохранилось древнее название карликов (dwergar, zwerge) и трольдов.
Народ представляет себе житье их чрезвычайно привольным: в нем все время делится постоянно между любимыми занятиями и самым шумным, необузданным весельем. Все они живут либо отдельными большими семьями в холмах, либо целыми народами в особых подземных государствах. Государства эти обыкновенно состоят из огромных волшебных садов, по которым текут прозрачные ручейки в золотых и серебряных берегах, где круглый год красуются цветы, поют райские птицы, где вместо солнца, месяца и звезд ярко горят самоцветиые камни, где в воздухе вечно носятся звуки дивно прекрасной, неземной музыки... Кто бывал в их холмах - а это в старину, по рассказам стариков, бы-ло вовсе не редкостью, - тот надивиться, налюбоваться не мог тем блеском и великолепием, которые там видел: везде золото, серебро, парчи да бархаты и такое множество свеч, что в холме, как днем, светло.
Вообще жить в довольстве эльфам нетрудно, потому что денег у них куры не клюют. В Дании многие поселяне рассказывают, что не раз случалось им видеть издали, как эльфы, готовясь к какому-нибудь празднику, поднимали верхушки своих холмов на красные столбы и суетливо передвигали с места на место сундуки, полные денег, хлопали их крышками или звонко пересыпали червонцы из мешка в мешок.
Если вы спросите шотландца, где живут эльфы, он укажет вам на холмы и расскажет, притом подробно, что и окна, и двери, и трубы есть у их подземных жилищ, как у его собственной хижины; только все это искусно скрыто от глаз людей под видом каких-нибудь скважин, расселин и углублений.
Эльфы более всего любят собираться хороводами в светлые лунные ночи па лугах и перекрестках; там, взявшись за руки, пляшут они до первых петухов, под звук какого-нибудь однообразного напева. Беда, если какой-нибудь неосторожный путник приблизится к тому месту, где они неутомимо предаются своему необузданному веселью: эльфы тотчас схватят его, заставят плясать с собой и, конечно, заморят до полусмерти; а чуть только он окажет малейшее сопротивление, так ему и в живых не бывать.
Музыку и музыкантов эльфы очень любят. Их собственная музыка состоит из одних минорных тонов и однообразно жалобна.
В Норвегии многие пастухи наигрывают разные мотивы, которые называют музыкой эльфов, и говорят, что им случалось послушать их в горах.
- А то есть еще, -рассказывают они, - один танец, музыку которого мы все очень хорошо знаем, только играть боимся.
- Почему же? - спрашивают их.
- А потому, что как заиграешь, так все кругом - люди, и звери, и камни -все запляшет, да и сам не у стоишь на месте и будешь до тех пор плясать, пока не догадаешься, проиграв весь танец с начала до конца, сыграть его потом с конца до начала. До тех пор все плясать будешь!
До злых шуток проделок эльфы очень доходчивы: Однажды они полюбившемуся музыканту-горбуну убрали горб. Ему тут же начала завидовать одна женщина имевшая тоже сына-горбуна. Она послала его чтобы и ему эльфы сняли горб за хорошую песню, но тот не послушался матери и не стал делать как делал музыкант-горбун, и за то эльфы его наказали добавили к его горбу еще один горб (того полюбившегося им музыканта с которого они его сгняли). Эльфы большие охотники, проделывать такие шутки и хотя иногда бывают в них довольно жестоки, но, вообще говоря, свои милости и немилости распределяют очень справедливо. автор энциклопеди Александрова Анастасия myfhology.narod.ru
Несмотря на всю свою любовь к музыке, эльфы терпеть не могут колокольного звона и стали гораздо реже являться на землю с тех пор, как всюду звонят в колокола.
Грома боятся эльфы еще более, нежели колокольного звона: едва загремит он где-нибудь вдали, как тотчас же они все попрячутся под землей; точно так же невыносим для них и барабанный бой, который они постоянно смешивают с громом. Люди во многих случаях очень искусно пользовались этой боязнью.
Не в одних плясках да музыке проходит время эльфов: они любят зани-маться ремеслами и уж за что берутся, то выполняют превосходно. Занятия их чрезвычайно разнообразны, по словам легенд: где население занято горными работами, там оно и эльфов считает за отличнейших рудокопов; где земледелием — там эльфы являются хлебопашцами; где скотоводством - там и эльфы занимаются им успешно.
Шотландцы и датчане почитают эльфов хорошими строителями. Пер-вые полагают, что ни построили все те сталактитовые пещеры, которыми так богаты берега и прибрежные острова Шотландии; последние приписывают им даже и постройку многих готических церквей.
Чрезвычайно замечательны шотландские предания о знаменитом архитекторе Михаэле Скотте, деяния которого так удивляли современник, что даже обратились в сказку для потомства. Он был любимцем эльфов: при их помощи воздвигал он в самое непродолжительное время то, чего другой не мог бы построить в несколько лет. Но проворство помощников было, с одной стороны, очень невыгодно для Скотта: он должен был постоянно придумывать новые труды для своих сподвижников, которые, в случае бездействия, обещались его тотчас же покинуть. Скотт задавал им беспрестанно самые тяжкие работы, но эльфы кончали их за один присест.
Наконец, он придумал для них такой труд, который их совершенно озадачил: он велел им крутить из песка и щелока канат такой длины, чтобы по нему можно было добраться до луны. Эльфы принялись за это дело, но при самом страшном труде могли скрутить очень немного такого каната; а Михаэль Скотт обыкновенно пользовался этим и в промежутках между двумя работами постоянно напоминал им об этом производстве. С тех пор, говорит предание, эльфы у ж и не думали более умничать.
О занятиях эльфов скотоводством знают только в Ирландии, Дании и Швейцарии. В Ирландии старики рассказывают, что не раз видели, как в светлые лунные ночи выходили из воды (реки или озера) большие, сытые белые коровы с телятами и паслись на лугах, где после того целый год не росла трава.
В Дании пастухи твердо верят в то, что эльфы пасут свой невидимый скот около холмов и очень не любят, когда этот скот мешается с людскими стадами, даже насылают за это на стада всякого рода болезни и беды. Впрочем, у пастухов есть против этого верное средство: приближаясь к холмам со стадами, они обыкновенно кричат: «Маленький эльф, могут ли мои коровы пастись около твоего холма?» Если на это не воспоследует запрещения, то можно совершенно безопасно травить луга эльфов.
В Швейцарии предания гораздо живописнее: там скотом эльфов почитаются легкие горные серны, и охота за ними тем страшнее, что дерзкий смертный, осмеливающийся на нее, подвергается опасности быть сброшенным со скалы маленькими волшебными пастухами, которые жестоко гневаются на людей за их неуважение к чужой собственности. Когда кто-нибудь из бесстрашных горных охотников, поскользнувшись, падает в пропасть, поселяне, находя его тело, ни в каком случае не приписывают его смерть неосторожному прыжку, а, грустно покачивая головами, говорят: «Вот что значит за скотом эльфов гоняться!»
Все феи и эльфы, без исключения, одарены способностью мгновенно являться, мгновенно исчезать и становиться невидимыми либо принимать на себя наружный вид разного рода животных или неодушевленных предметов. Первые два свойства - мгновенное появление и исчезновение - заключаются в их волшебной одежде.
Что же касается оборотничества, то оно у них, кажется, обязательное; по крайнеймере, народ утверждает, что эльф не смеет никому явиться днем в своем собственном виде, если только не хочет поразить и испугать своим безобразием. Днем эльфы так же отвратительны, как кажутся прекрасны ночью; глаза у них тогда красные и горят, как уголья, рот от уха до уха; волосы зеленые, и в се лицо изрезано глубокими морщинами. Вот почему они чаще всего являются днем в виде кошек, собак, козлов или сорок.
Боольшой ценностью для эльфа, трольда или карлика является его одежда или стекланные бошмачки, но потеря стеклянного башмачка для эльфов и карликов еще не так важна, как потеря шапочки или того серебряного колокольчика, который обыкновенно бывает пришит к ней наверху: оба эти обстоятельства для них сущее горе.
Эльфы очень дорого ценят свою волшебную одежду и как щедро выкупают ее от счастливых смертных, которым она попадается в руки! Например пастушку они дали волшебный посох благодаря которому он разбогател, купил себе большие стада, поместья и стал бороном.
Очень часто эльфы делают добро людям совершенно бескорыстно, точно так же, как и наказывают порок из одной любви к справедливости. Очень час-то помогали они разным беднякам деньгами, от которых те богатели, но которые в руках притеснявшего их обращались в уголья или в мучные лепешки; еще чаще награждали они детей за любовь к родителям (чудесным образом спасая сыновей из плена или избавляя дочерей от власти какого-нибудь чудовища), слуг - за верность господам и чистоплотность.
Доброе сердце эльфов еще более выражается в их постоянном покровительстве детям: они их охраняют от опасности, облегчают их работы, кладут на дороге их в лесу или в поле вязанки хвороста или дров и кузовки ягод, кормят их своими волшебными кушаньями, которыми мгновенно залечивают болезни их родителей.
Но при всей свой доброте они чрезвычайно мстительны и злопамятны. Бе-да огорчить их чем-нибудь! Ни одной обиды не оставляют они без возмездия. Они гневаются даже на то, если люди изъявляют неготовность услужить им или невольно делают им что-нибудь неприятное. В руках эльфов много разных средств вредить людям: они то насылают какие-нибудь накожные болезни, то спутывают волосы в такой плотный комок, что их нельзя бывает расчесать никаким гребнем, то в виде блудящих огоньков зажигают крышу дома, то отго-няют стада, то издали поражают людей своими стрелами (elf-bolt, elf-arrow).
Последнее мщение-самое ужасное, потому что маленькие, зубчатые стрелки эльфов, попадая в человека или в животное, приносят с собой мгновенную смерть,(Так привыкли шотландские и датские поселяне объяснять себе скоропостижную смерть.) против которой нет решительно никакого спасения.
Только самые искусные знахари умеют отыскать рану, сделанную этим волшебным орудием, и даже вытащить его из раны; но подобные случаи, по рас-сказам людей старых и опытных, «теперь никогда уже более не повторяются, потому что перевелись искусные знахари, хоть в старину бывали и нередки».
У всех эльфов есть один особенно неприятный порок: это их страсть к во-ровству. Еще пускай бы забавлялись они тем, что обирали бы поля с горохом да опорожняли бочки с пивом, либо, забравшись в погреб, вытягивали через соломинку дорогие старые вина!
Но нет - они не довольствуются этим, их воровство принимает обыкновенно гораздо более важный и вредный характер: они постоянно стараются уводить в холмы невест тотчас после венца и уносить новорожденных детей до крещения. На место похищенных малюток кладут они в колыбели каких-то своих уродцев, которые мучают всех окружающих несносным криком, злостью и капризами.
Эти черты характера эльфов особенно возбуждали против эльфов негодо-вание людей, и много существует разных легенд о подобных проделках жителей холмов. Все подобные легенды, равно как и поверья, послужившие им основанием, очень древни и так сильно укоренились, что до сих пор поселяне в Швеции и Норвегии очень неприязненно смотрят на хромых, горбатых и болезненных детей, называя их обыкновенно подкидышами эльфов.
У людей, конечно, и против этого порока, общего всем эльфам, есть опять-таки вернейшие средства, вынуждающие обыкновенно эльфов к непосредственному возвращению похищенного ребенка, причем подкидыш с визгом и вихрем уносится обыкновенно в трубу или вылетает в открытое окно.
Несмотря на свою власть и силу, эльфы очень часто нуждаются в помощи людей и должны бывают обыкновенно прибегать к пей в следующих трех случаях.
Во-первых, они очень часто просят у людей взаймы хлеба, извиняясь тем, что их хлеб еще не вышел из печи, а дети голодны, есть просят, причем они действительно через два-три часа всегда отплачивали за хлеб, данный им, свежим, теплым и ароматным печением.
Во-вторых, весьма часто нанимают они у людей залы и другие комнаты на ночь, прося позволения играть в них свадьбу, за что всегда щедро награждают хозяев своих подарками.
В-третьих, они должны бывают всегда призывать людей, когда хотят решить какой-нибудь спор или собираются делить общее сокровище.
Люди в последнем случае часто бывали очень несправедливы к эльфам да нередко обманывали их и во всем остальном; заботясь только о своей выгоде, они не обращали никакого внимания на выгоды жителей холмов, не держали данных обеш,аний и наконец возбудили в них такую ненависть к себе, что те совершенно отказались от сношений с людьми, перестали помогать им в нужде и труде и во многих местах покинули даже свой кров и выселились в другие места, где ожидали встретить в людях более справедливости и внушить им к себе более уважения.
Легенд, рассказывающих о подобных переселениях, удивительно много, и все они описывают их почти с одинаковыми подробностями.
В одном месте хитрые жители также ставят на дороге эльфов-переселенцев ящик, в который каждый из них обязан влагать посильную дань, и в то же время некоторые из жителей прячутся под мост, чтобы подслушивать и подсматривать за эльфами; целую ночь напролет они слышат, как по мосту, над головами их, проходят толпы мирных соседей, и рассказывают потом, что шум их шагов очень походил на топот стада баранов.

0

11


Феи

Феи — в кельтском и германском фольклоре — обладающие волшебными знаниями и силой женщины. Как правило, феи помогают или просто творят добрые дела, а так же становятся крестными принцев и принцесс, принося им в подарок при крещении какие-нибудь волшебные дары или способности. Во владении феи обычно всегда бывает волшебная палочка с помощью которой они и творит свои чудеса.

Народное воображение наделяло фей довольно сложным характером: они лукавы и проказливы, иногда жестоки, а иногда добросердечны; очень обидчивы и мстительны; обладают эстетическим чувством — любят пляски, музыку; почитают супружескую верность и целомудрие.

В шотландской сказке «Фея и котел» об этих волшебных существах говорится следующее:

«На этом островке когда-то жил один пастух. Жену его звали Мэриред. Она дружила с одной „мирной женщиной“, как в старину называли фей. (А еще племя фей называли: „добрые соседи“ и „маленький народец“.) Эта фея была крошечная женщина с остреньким личиком, блестящими глазками и смуглой кожей орехового цвета. Жила она в зеленом, поросшем травой холмике, что возвышался неподалеку от дома пастуха.»

Так описывает фей Лидия Чарская в своем сборнике «Сказки Голубой феи»:

«Там прогуливались феи, воздушные и нежные, как сон. Их длинные волосы отливали золотом, алые уста улыбались; их легкие платья, сотканные из лепестков роз и лилий, были самых нежных оттенков. Легкие и воздушные, они носились, танцуя в воздухе, чуть шурша своими легкими крыльями, казавшимися серебряными в блеске майского дня… Не птичка, не мотылек, а веселая крошечная голубая девочка. У нее серебряные крылышки, за спиной и кудри, легкие, как пух. Я знаю ее — это фея голубого воздуха и весеннего неба, фея золотого солнца и майского праздника».

Действительно, образ фей почти совпадает с образом эльфов — добрых, нежных и прекрасных созданий. Но в отличие от фей, существующих только в западноевропейской мифологии, эльфы — далеко не всегда добрые существа, и появились они в скандинавской мифологии.
Мелюзина — согласно средневековой легенде, фея водных источников.
Моргана — фея в средневековых повествованиях артуровского цикла. Впервые упоминается у Гальфрида Монмутского в «Жизни Мерлина». В устной форме легенды о Моргане бытовали в Бретани, где морганами называли чудесных морских дев.
Кристина — фея мостовых, прекраснейшая из дорожных фей, современный мифологический персонаж, имеющий реальный прототип. В отличии от фей покровительствующих источникам и растениям обладает, собственной, простой, красотой придорожного камня, поражающего людей совершенством и изяществом формы при кажущейся грубости материала. Наделена способностью прокладывать путь — люди простого происхождения с удовольствием путешествуют там, где прошла фея Кристина, постепенно протаптывая тропы и дороги. Покровительствует простолюдинам проявившим доброту и милосердие — наделяет их необыкновенной смелостью и твердостью духа. Распространяет и сообщает новости — слово сказанное ей у дороги услышат все, кто идет ей навстречу. Сердца путников встретившихся ей на пути и влюбившихся в нее, фея Кристина, обращает в дорожный камень, что бы избавить несчастных от мук любви.

0

12

Эльфы (нем. elf — от alb — белый) — волшебный народ в германо-скандинавском и кельтском фольклоре. Известны также под названиями альвы (швед.), ши (sidhe (ирл.) - читается как "ши"). Описания эльфов в различных мифологиях различаются, но как правило это красивые, светлые существа, духи леса, дружественные человеку. Многие мифы и писатели не делают различий между эльфами и феями.
В фэнтези-литературе эльфы являются, наряду с гномами, гоблинами и троллями, одной из «стандартных» рас.В германских языках есть группа подобных «elf» слов: датское название «elv», англо-саксонское «aelf», шведское «alv», норвежское «alv» и исландское «alf-ur», что говорит о едином корне, а следовательно — о былом единстве представлений об эльфах среди предков всех современных германских народов. Само же происхождение германского слова «эльф» понять намного сложнее, да и вряд ли возможно вообще. Некоторые исследователи связывают это слово с романским корнем «альб» — «белый», есть также мнение, что оно произошло от валлийского или шотландского «ellyl»/«aillil» — «сияющий», восходя к шумерскому «ellu» — тоже «сияющий» (эльфов из ранних легенд отличало исходящее от них сияние, в качестве примера см. англо-саксонское слово «aelf-sciene»).
А́львы — по сути то же слово «эльфы», только в произношении некоторых германо-скандинавских языков.
В «Старшей Эдде» противопоставляются высшим богам — асам. В «Младшей Эдде» упоминается деление на тёмных (живущих под землёй) и светлых альвов (живущих в небесном чертоге). В поздних германо-скандинавских сагах о создании мира говорится, что альвы были созданы первыми асами (Одином, Вили и Ве) из червей, которые появились в мясе Имира. Тёмным (или подземным) альвам было отдано царство Свартальфахейм, а светлым — Льесальфахейм. «Нижние» альвы — прототип другого мифологического народа, гномов.
В ранней германо-скандинавской мифологии — нестареющая, обладающая магией, прекрасная раса, живущая как и люди, на Земле, либо в своей волшебной стране, которая также описывается физически реальной (так как по легендам люди попадают туда и возвращаются оттуда живыми). Такое представление об альвах, частично сохранившись, дошло даже до средневековья, осталось запечатлено в языке, именах, культуре и генеалогии.
В более поздней (накануне перехода к христианству) германо-скандинавской мифологии — духи природы, населяющие воздух, землю, горы, леса. Слово «альв» в этот период стало обобщать по сути совсем разных существ — собственно, альвов и дварфов. (ситуация, аналогичная позднему значению английского слова «Fairy»)
Во времена глубокой древности в Ирландии появились туата де Даннан (племена богини Дану или дети Дану). Своим колдовством они укрыли землю густыми туманами и безраздельно властвовали островом, сражаясь с другими племенами и демонами-фоморами приплывшими из-за моря.
Впоследствии туата де Даннан уступили власть над Ирландией милезам (сыновьям Миля). Милезы заключили с туатами договор, по которому милезы получают остров во владение, а дети Дану могут остаться в Ирландии, но жить не на поверхности земли, а внутри холмов, именуемых сидами. Отсюда и новое название туатов - сиды (Sídhe) или ши (Shee).
Частица «ши» в названиях сверхъестественных существ почти всегда указывает на то, что это существо из германской или кельтской мифологии. Например: бааван ши; баньши; дини ши; кайт ши; шифра и т.д.
Образ сидов почти полностью совпадает с современными представлениями об эльфах, возникшими благодаря современной и классической литературе.
Сиды высоки ростом и прекрасны лицом. Однако одного их прикосновения достаточно, чтобы свести человека с ума; стрелы сидов, с пропитанными ядом наконечниками, убивают на месте. Правит сидами королева Медб – красавица с голубыми глазами и длинными белокурыми волосами. Тот, кому доведется увидит ее, умрет от любви и тоски. Если сидам не докучать, они не обратят на людей не малейшего внимания. У них своя жизнь, свои заботы – они пасут свой чудесный скот, танцуют, попивают виски, музицируют. Особенно остерегаться сидов следует в Хеллоуин (31 октября) – древний языческий праздник у кельтов, начало нового года. Считается, что в это время сиды переселяются из одних холмов в другие. Именно сиды часто соблазняют и увлекают за собой смертных мужчин (рыцарей, воинов или принцев). В ирландской саге «Исчезновение Кондлы Прекрасного, сына Конда Ста Битв» рассказывается, что девушка из сидов долго соблазняла одного юношу. Она говорила ему: «—Я пришла из страны живых, из страны, где нет ни смерти, ни невзгод. Там у нас длится беспрерывный пир, которого не надо готовить. В большом сиде обитаем мы, и потому племенем сидов зовемся мы. Пойдем со мной, мой возлюбленный. Золотой венец покроет твой пурпурный лик, Чтоб почтить твой царственный облик. Пожелай лишь — и никогда не увянут Ни юность, ни красота твоих черт, Пленительных до скончания века». Дважды друидам удавалось рассеять чары сидов, но на третий раз, когда девушка спела: «Давно влечет тебя сладкое желание, Со мной за волну унестись ты хочешь. Если войдешь в мою стеклянную ладью, Мы достигнем царства Победоносного. Есть иная страна, далекая, Мила она тому, кто отыщет ее. Хоть, вижу я, садится уж солнце. Мы ее, далекой, достигнем до ночи». Юноша прыгнул в стеклянную ладью и уплыл вместе с девушкой, и больше его среди людей не встречали.

Эльфы в английском фольклоре.
Англичане, в отличие от жителей Скандинавского полуострова и Германии, не разделяют эльфов на «светлых» и «тёмных». Эльфы видятся англичанам скорее в образе фейри – не злых но и не добрых существ, со своими странностями, пристрастиями и пороками.
В некоторых графствах Англии люди верят в более или менее добрых, хотя и озорных эльфов. В других же – в жестоких, злых и уродливых человечков, так же называющихся эльфами. Чаще всего их обозначают одним словом – пикси (pixie).
У эльфов есть один особенно неприятный порок: это их страсть к воровству. Еще пускай бы забавлялись они тем, что обирали бы поля с горохом да опорожняли бочки с пивом, либо, забравшись в погреб, вытягивали через соломинку дорогие старые вина!Но нет - они не довольствуются этим, их воровство принимает обыкновенно гораздо более важный и вредный характер: они постоянно стараются уводить в холмы невест тотчас после венца и уносить новорожденных детей до крещения. На место похищенных малюток кладут они в колыбели каких-то своих уродцев, которые мучают всех окружающих несносным криком, злостью и капризами.
Эти черты характера эльфов особенно возбуждали против них негодование людей, и много существует разных легенд о подобных проделках жителей холмов. Все подобные легенды, равно как и поверья, послужившие им основанием, очень древние и так сильно укоренились, что до сих пор поселяне в Швеции и Германии очень неприязненно смотрят на хромых, горбатых и болезненных детей, называя их обыкновенно подкидышами эльфов.
Вот несколько типично английских сказок об эльфах:
«У одной матери эльфы унесли ребенка; по крайней мере, она не могла иначе, как подкидыванием, объяснить себе то, что ее здоровый, краснощекий малютка в одну ночь побледнел, похудел и изменился в лице и в характере: прежде тихий и ласковый, он теперь постоянно плакал, кричал и капризничал. Бедная мать стала просить помощи у разных умных и опытных людей. Одни советовали ей прямо выбросить ребенка в глубокий снег, другие — схватить его за нос калеными щипцами, третьи — оставить его на ночь при большой дороге, чтобы тем возбудить в эльфах сострадание к их собрату, а, следовательно, и принудить к возвращению настоящего малютки.
Мать решительно не могла согласиться с ними, потому что ее тревожила мысль: «А что если это не подкидыш, а действительно мой ребенок, только испорченный чьим-нибудь дурным глазом?»
Наконец, одна старушка над ней сжалилась и сказала:
— Прежде всего нужно узнать наверное, подкидыш ли это или нет. А чтобы это узнать, возьми ты полдесятка яиц, разбей их скорлупу на половинки, положи перед ребенком на очаг и налей в них воды. Что из этого выйдет, сама увидишь. Только смотри, приготовь заранее каленые щипцы, чтобы хорошенько пугнуть эльфа, если ребенок окажется подкидышем.
Мать приняла совет старухи и тотчас по приходе домой, положила в печь щипцы калиться и стала разбивать яйца перед очагом. Увидев это, ребенок вдруг приподнялся, смолк и стал внимательно глядеть на мать.
Когда же она разложила на очаге яичные скорлупки и налила их водой, ребенок вдруг обратился к ней и сказал (хотя двухмесячные дети не говорят вообще ни слова):
— Что это ты, мать, делаешь?
Мать невольно вздрогнула, услышав это, но отвечала как можно равнодушнее:
— Ты, я думаю, сам видишь, что я делаю: воду кипячу.
— Как? — продолжал мнимый ребенок с возрастающим удивлением. — В яичных скорлупах кипятишь воду?
— Ну, да, — отвечала мать, заглядывая в печь, чтобы видеть, готовы ли щипцы.
— Да помилуй, — закричал эльф, всплеснув руками, — я вот уже 1500 лет живу на свете, а никогда еще ничего подобного не видывал!
Тут мать выхватила из печки раскалившиеся докрасна щипцы и с яростью бросилась на подкидыша, но тот быстро выскочил из колыбели, прыгнул к печке и вылетел в трубу.
Когда же мать подбежала к колыбели с раскаленными щипцами, они у нее вдруг выпали из рук: в постельке, на месте безобразного эльфа, лежал ее драгоценный малютка, подложив одну ручонку под голову, а другую крепко прижимая к своей грудке, которая слегка подымалась легкими и мерным дыханием. Кто передаст радость матери?»

«Жили-были муж да жена. Эльфы унесли у них ребенка, которого крестины были замедлены какими-то домашними хлопотами, и подсунули им вместо него своего собственного ребенка (подкидыша). Этот безобразный, худой и, по-видимому, хилый ребенок страшно мучил и отца, и мать; пока кто-нибудь был в комнате, он целый день ревел и метался в люльке, а чуть только все из комнаты выходили, как он выскакивал из люльки на пол, начинал карабкаться на стены, подпрыгивать и приплясывать: ел он за четверых и никогда, кажется, не бывал сыт.

Родители вскоре порешили, что это непременно должен быть подкидыш, и положили от него избавиться во что бы то ни стало. По совету опытной знахарки, мать вот как принялась за дело. Взяла поросенка, зарезала его и запекла в пудинг вместе со щетиной, шкурой, копытами и головой.
Когда мнимый ребенок попросил у нее есть, она тотчас же подала ему это странное кушанье. Тот принялся за него со своей обычной жадностью, но, пожевав несколько минут, призадумался, с изумлением поглядел на пудинг и вдруг заговорил:
— Вот странность! Подают мне кушанье со шкурой и щетиной, с копытами, с глазами! Ха! Ха! Ха! Да я уж сколько живу на свете! Уже ведь три раза видел, как вырастал молодой лес, но о таких кушаньях и не слыхивал!
При этом он выскочил из люльки и исчез; а эльфы вернули догадливым родителям их настоящего ребенка».
В Англии называли «локоном эльфа» клок спутавшихся волос, считая, что это проказа эльфов. В одном англосаксонском заговоре, относящемся, по всем данным, к эпохе язычества, им приписывают коварную привычку метать издали крошечные железные стрелы, которые пронзают кожу, не оставив следа, и причиняют внезапные мучительные колики.
В Ирландии верят и в «больших», человекоподобных эльфов, которых там называют туата де Даннан (по другим источникам так называется один из высших классов фейри) или сидов, а так же и в маленьких крылатых эльфов-фей (как и англичане, ирландцы называют их fairy – под тем же словом они подразумевают и фей).

+1

13

Фейри
В фольклоре германских и кельтских народов, прежде всего - англичан, а также шотландцев, ирландцев и валлийцев, общее наименование сверхъестественных существ. К фейри относятся эльфы и Дини ши, Туата де Дананн и Тилвит тег, Благой и Неблагий Дворы и многие другие.
Фейри можно разделить на несколько родов. Бывают фейри добрые и злые, героические, бродячие, прирученные и одинокие. У героическим фейри принадлежат те благородные рыцари и прекрасные дамы, о которых повествуют авторы "Мабиногион", сэр Томас Мэлори и сочинители куртуазных романов. Типичный пример такого фейри - молодой Тэмлейн, герой одноименной шотландской баллады.
Бродячие фейри - едва ли не самая многочисленная группа (кстати сказать, героические фейри, по большому счету, тоже относятся к бродячим). Они самые разные по росту, по обличью и по характеру, от злобных слуа до крошечных пикси, засыпающих в чашечках цветков.
Одинокие фейри- те, кто злобен по натуре и предпочитает общению одиночество. Единственное исключение составляют брауни. Одинокие фейри отличаются от бродячих еще и тем, что предпочитают одежду красного цвета, тогда как бродячие носят зеленые куртки. Помимо брауни, к бродячим фейри относятся лепрехуны, пуки, баньши, фир дарриг, глейстиги, брэги, дуэргары и накилевы (естественно, этот список далеко не полон).
К прирученным фейри принадлежат те, кто оторвался от своих собратьев и "прилепился" к людям - те же брауни, детские боуги, жирни и другие.

Внешность фейри
Всех без исключения фейри отличает нечеловечская, неземная красота, омраченная, однако, каким-нибудь уродством. Скажем, женщины-элле - писаные красавицы, но если зайти со спины, выяснитс, что затылки у них - полые. Шотландские глейстинги носят длинные одежды, чтобы скрыть свои козлиные копыта. Шетландские хромушки хромы. Иными словами, фейри всегда можно отличить от человека по какому-либо телесному недостатку. У некоторых всего одна ноздря или один глаз, у других вообще нет носа, у третьих из ртов торчат клыки, у четвертых ноги и руки с перепонками и т. д.
Что касается одежды, большинство фейри предпочитает наряды зеленых тонов. Многие, впрочим, отдают предпочтение красному; кое-кто - к примеру, Дини ши - носит зеленые куртки и красные шапки. Некоторые фейри - те же шелковинки или тилвит тег - выбирают белый цвет. На острове Мэн иные фейри отдают предпочтение голубому; встречаются и такие, которые носят наряды серых или черных тонов, но это бывает крайне редко. Наряд фейри обычно составляют зеленая куртка, темные штаны и красная шапка или шляпа, иногда – с пером совы. Так одеваются почти все бродячие фейри. У одиноких фейри красные не только шапки, но и куртки. Эти два цвета – любимые у фейри. Встречаются и такие фейри, которые предпочитают одеяния изо мха или палой листвы – и даже из склеенных росой паутинок.
Роста фейри разного, среди них можно встретить и коротышек, и высоких. Главный признак, по которому можно отличить фейри от человека - заостренные кверху уши.

Жилище фейри
Чаще всего фейри селятся в холмах. Эти холмы называются на Британских островах «ноу» и делятся как бы на две части – наружную («шийн») и внутреннюю («бру» или «тулмен»). Шийн представляет собой пещеру, а бру – залу с потолком, который опирается на колонны. В бру обычно проживают сразу несколько семейств фейри, а в тулменах обитают фейри-одиночки. Иногда можно увидеть вход в бру. Чаще всего такое случаетсяв канун того или иного праздника – скажем, на Ламмас-тайд (7августа). А вот на Холлан-тайд (11 ноября) к холмам лучше вовсе не приближаться: в ночь на 11 ноября фейри путешествуют между холмами по своим дорогам и тропинкам, раскинутым точно паутина. Вход в бру можно увидеть и в другое время, для этого нужно в полнолуние обойти вокруг холма девять раз – ни больше ни меньше. И тогда взгляду предстанет то, что происходит внутри. Между прочим, на холмах, о которых известно, что в них обитают фейри, не следует строить жилые дома, церкви или замки, ибо фейри могут перенести эти строения на другое место.
Кроме того, широко известны представления о некоей «параллельной реальности», в которой обитают фейри, - о Волшебной Стране. Порой она является взорам людей как призрачный, окутанный туманами остров в морской дали. У этого острова множество названий – Остров Блаженных, Хай-Бресейл (или Ги-Бразил), а самое известное – Инис Авалон или просто Авалон. На острове Авалон покоится легендарный король Артур, перенесенный туда тремя чародейками после кровавого сражения, в котором он получил смертельную рану. В Уэльсе Волшебную Страну называют Тир-Нан-Ог, или Страна Вечной Юности, но это уже не остров, а некая земля, лежащая за морем на западе – или Тирфо Туинн – Земля-под-Волнами. В Волшебную Страну ведут тайные пути. Считается, что ходы в Волшебную Страну можно найти на дне моря и в глубине горных озер, а также в холмах – недаром фейри иногда величают «народом холмов».

Развлечения фейри
У каждого рода фейри свои забавы и развлечения. Бродячие фейри в основном предаются тем же забавам, что и люди. Героические фейри, такие, как Благий Двор или Дини ши, проводят время в аристократических усладах – танцуют, музицируют, охотятся, устраивают верховые прогулки. Кроме того, они постоянно воюют друг с другом и с людьми. Едва залечив раны, полученные в битве, фейри отправляются на охоту. Добрые фейри охотятся со своими белыми красноухими собаками на оленей; а злые охотятся на людей, собирают человеческие души. Они мчатся по небу с таким звуком, словно то кричат перелетные птицы; у лошадей слуа глаза пышут огнем. Кроме того, фейри занимаются спортом – в частности, играют в мяч. У них популярны футбол и травяной хоккей, а также шахматы. Между прочим, они великие шахматисты, и большинство гроссмейстеров людей не годится им и в подметки.

Ремесла фейри
Фейри- замечательные мастера. Причем они не только работают сами, но и учат своему ремеслу людей. Фейри славятся как великие кузнецы. Прежде всего это относится к карликам, которые выковали множество сокровищ и оружия. Лепрехуны все время тачают башмаки, но испокон веку возятся с одним и тем же башмаком, так что результата их трудов никто еще не видел. В шахтах и копях трудятся кобольды и стуканцы. Вдобавок, фейри замечательно справляются с домашней работой (правда, можно ли домашнюю работу назвать ремеслом?).
Вдобавок, фейри – замечательные музыканты. Некоторые из них передают свой дар смертным. В частности, знаменитые шотландские волынщики Маккриммоны научились этому искусству как раз от фейри. Самая приятная, сладостная и опасная для смертных мелодия – «напев эльфийского короля». Под этот напев танцуют даже камни и деревья. Если человек научится этой мелодии, он пропал: очарование музыки настолько велико, что его не нарушить ничем, разве что волынщик может сыграть мелодию задом наперед или скрипачу кто-нибудь перережет струны его скрипки.

Отношение к людям
Выше уже было сказано, что фейри более или менее определенно делятся на добрых и злых. Добрые довольно дружелюбно относятся к людям и потому редко позволяют себе всякие нечестные поступки, хотя и не прочь поозорничать. А вот злые – дело другое: они никогда не упустят случая обмануть человека. Именно злые фейри похищают человеческий скот и крадут детей, вместо которых оставляют подменышей. Иногда они велят людям убивать себе подобных: но их можно провести, вместо человека убив корову или лошадь. Фейри ничего не заподозрят, а смерть животного на время утолит их кровожадность. Впрочем, добрые фейри тоже могут при случае похитить скот или выкрасть младенца из колыбели. Зачастую добрые и злые фейри ходят вместе, и стоит обидеть одних, как другие тут же принимаются за них мстить. В общем и целом фейри живут по присловью: «Что твое, то мое, а что мое – никому не отдам». Правда, среди всех фейри выделяются тилвит тег – это благородные создания, всегда готовые помочь человеку, который им по нраву, и поступающие всегда предельно честно: если что-то берут, то обязательно отдают что-то взамен. Что касается лжи, то тут следует помнить, что фейри, даже злые, не лгут – они всего-навсего лукавят; говорят правду, но так, что не всякий поймет истинный смысл слов.
У фейри существуют свои понятия о чести, которых они строго придерживаются. Тех людей, которые не соблюдают этих правил, фейри строго карают. Прежде всего, они следят за соблюдением тайны, ибо им есть, что таить, и жестоко наказывают тех, кто пытается за ними шпионить. Люди, которые похваляются своими заслугами перед фейри, частенько заболевают, у них на теле появляются «эльфийские метки», их разбивает паралич. А те, кто пытается украсть сокровища фейри, рискуют жизнью. Фейри терпеть не могут скупердяйства, грубости и невежливости, кроме того, они недолюбливают мрачных типов, тогда как человек веселый вправе рассчитывать на радушный прием. Если в доме чистота и порядок, фейри обязательно наградят чем-нибудь его хозяйку. А нерях и лентяек они не преминут проучить. Заодно достается тем мужьям, которые бьют своих жен, и любителям сквернословить.
Как правило, фейри довольно дружелюбно относятся к людям. Но если их оскорбить, даже непреднамеренно, они мстят. Чаще всего их месть заключается в том, что они насылают болезни.

"Чудесные похороны"
В фольклоре германских народов довольно часто встречается сюжет, носящий название «чудесных похорон», то есть похорон фейри. Между тем в сказках и преданиях повторяется, что фейри не умирают – по крайней мере, от старости (их можно лишь убить или смертельно ранить). Умирая – точнее, погибая в мире людей, фейри возвращаются в Волшебную Страну, где продолжают жить, как ни в чем не бывало. Однако порой они настолько устают от жизни, что начинают мечтать о смерти, которая избавила бы их от тягот бытия. А чтобы умереть, фейри нужно приобрести душу, подобную человеческой…
Что же касается похоронных процессий фейри, встреча с ними предвещает человеку беду.

0

14


Эльф из Торнхила

Полковник Джордан родился в одной из старейших семей в Коннахте и живет в доме, издавна принадлежавшем его семье. В то время, когда это произошло, младшей дочери полковника было лет шесть или семь, а старшей — около десяти лет. Его жена, англичанка, не очень хорошо себя чувствовала, и поэтому ее племянница, очаровательная девушка восемнадцати лет по имени Нopa, приехала, чтобы помочь тете с детьми. Она жила с ними уже довольно долго, и вот однажды, когда она одевалась к ужину, а малышка, которая спала с ней в одной комнате, с интересом наблюдала из своей колыбели за этим процессом, случилось первое из происшествий.
Нора поставила лампу на туалетный столик перед закрытым ставнями окном и смотрела в зеркало, доводя до совершенства свою прическу, как вдруг девочка неожиданно позвала ее:
— Нора, Нора, в комнате кто-то есть. Что он здесь делает?
Услышав это, Нора быстро обернулась и оказалась лицом к лицу с человечком около четырех футов ростом. Он стоял у детской кроватки, в девяти или десяти футах от Норы, и был такой же живой и настоящий, как любой другой. Она ошеломленно смотрела на него во все глаза, а он смотрел на нее в ответ со спокойным и равнодушным интересом. Но уже в следующее мгновение человечек пропал и в комнате все стало по-прежнему.
Это не могло быть игрой ее воображения, потому что малышка в кроватке села и заявила, что человечек куда-то ушел, как будто в этом не было ничего необычного. Казалось, она ни в малейшей степени не встревожена увиденным и не считает его достойным какого-то особенного внимания, да и сама Нора к собственному удивлению не почувствовала ни беспокойства, ни волнения. Можно было бы ожидать, что это событие своей сверхъестественностью напугало бы ее, но тихий человечек был просто воплощением безобидности.
Нора успела хорошо его рассмотреть за то непродолжительное время, пока они стояли друг напротив друга, и позже могла очень подробно его описать. Он был хотя и очень маленький, но сложен пропорционально и одет так, как одевались в нашей стране лет сто назад. На нем была зеленая шляпа без полей, из тех, что называют цветочным горшком, облегающий зеленый фрак, желтоватый жилет и галстук, и все это чистое, аккуратное, в хорошем состоянии. Он был чисто выбрит, глаза голубые, волосы темно-русые.
Нора закончила одеваться, уложила девочку спать и спустилась вниз с намерением при первой возможности попросить у полковника объяснений. После обеда ей удалось отвести его в сторонку, и он с глубоким интересом выслушал ее рассказ, потому что для него все это было внове. Так как его жена была слаба здоровьем и не особенно сочувствовала всему ирландскому, он заставил Нору пообещать, что она ничего никому не скажет об этом случае, но будет держать ухо востро и сообщит ему, если увидит еще что-нибудь.
А полковник решил пока сам навести некоторые справки, но, несмотря на все его усилия, ничего нового он не узнал, и только три недели спустя случилось еще одно происшествие. Нора как раз собиралась возвращаться в Англию.
Они обедали немного раньше обычного, чтобы девушка еще, не торопясь, успела на поезд, и вся семья собралась в столовой. Полковник сидел во главе стола, Нора — справа от него, жена — напротив, по сторонам — дети, а две служанки приносили и уносили тарелки.
Вдруг Нора повернулась к полковнику и тихо ему сказала:
— Он здесь. Он стоит прямо за вами.
Полковник помедлили немного, чтобы не привлекать внимание, а потом быстро обернулся и как раз успел заметить, как маленький человечек исчезал. Он стоял как раз за стулом полковника, но его никто не видел, а служанки, проходя, несколько раз чуть его не задели. Больше ничего особенного не случилось, и через полчаса Нора уехала, чтобы никогда не возвращаться. А полковник продолжил свои исследования, у него никак не выходило из головы это сверхъестественное явление, но ни малейших результатов он не получил.
Несколько месяцев спустя ему понадобилось посетить удаленную часть своего поместья, которая называлась Туромин, и он отправился туда в своей двуколке сразу после полудня. И, будучи там, он вспомнил про одного старика, которому уже почти стукнуло девяносто и который проработал в Большом доме всю жизнь, у его отца, а до этого — у его деда. Закончив с делами, полковник отправился к домику старика, сел напротив него у очага и рассказал свою таинственную историю. Старый Майкл помолчал несколько минут, его мысли блуждали далеко в прошлом и перед глазами оживали картинки из тех лет, что уже не вернутся, а потом медленно вынул трубку изо рта.
— Странная история, мастер Генри, нечего сказать, очень странная, только я, может быть, вам и постраннее расскажу,— и неспешно, часто отвлекаясь на случайные воспоминания, он рассказал, как еще совсем мальчишкой, лет в восемнадцать, его привели в Большой лом на сезонную работу, а ночи он тогда проводил на сеновале.
Однажды погожим летним вечером закончив дневные труды, он стоял, прислонившись к воротам, которые вели на поле перед домом, курил трубку и уже совсем собирался пойти на кухню и поужинать картошкой с пахтой, как вдруг заметил на поле, в десяти шагах от себя, маленького человечка. И хотя тот появился из ниоткуда, он был такой настоящий, такой реальный, что Майкл никогда ни на минуту не сомневался в том, что это действительно человек.
Затем старик по памяти живо описал человечка, и он оказался в точности таким, какого описывала Нора и какого видел сам полковник.
Все еще стоя у ворот, Майкл вынул трубку изо рта и по-ирландски пожелал человечку доброго вечера. Однако человечек не ответил. Тогда Майкл повторил это громче, потом почти крикнул, а не получив ответа, попробовал по-английски. Когда и это не сработало, Майкл разозлился и развесисто обругал человечка по-ирландски, и только тогда тот обернулся, посмотрел ему прямо в лицо и пропал с глаз долой.
Потеряв от удивления дар речи, Майкл несколько минут глядел в пустоту, а потом скоренько направился на кухню. Там за едой он рассказал о своем приключении, но оно не вызвало особого интереса у остальных, за примечательным исключением — одна из девушек, служанка, покачав головой, вышла из комнаты, но на пороге оглянулась и бросила через плечо:
— Маленький такой человечек? Ну да, я его частенько вижу.
А несколько дней спустя Майкл вернулся в Туромин и никогда больше об этих делах не слышал.

0

15

Феи — в кельтском и германском фольклоре — обладающие волшебными знаниями и силой женщины. Как правило, феи помогают или просто творят добрые дела, а так же становятся крестными принцев и принцесс, принося им в подарок при крещении какие-нибудь волшебные дары или способности. Во владении феи обычно всегда бывает волшебная палочка с помощью которой они и творит свои чудеса.

Народное воображение наделяло фей довольно сложным характером: они лукавы и проказливы, иногда жестоки, а иногда добросердечны; очень обидчивы и мстительны; обладают эстетическим чувством — любят пляски, музыку; почитают супружескую верность и целомудрие.

В шотландской сказке «Фея и котел» об этих волшебных существах говорится следующее:

«На этом островке когда-то жил один пастух. Жену его звали Мэриред. Она дружила с одной „мирной женщиной“, как в старину называли фей. (А еще племя фей называли: „добрые соседи“ и „маленький народец“.) Эта фея была крошечная женщина с остреньким личиком, блестящими глазками и смуглой кожей орехового цвета. Жила она в зеленом, поросшем травой холмике, что возвышался неподалеку от дома пастуха.»

Так описывает фей Лидия Чарская в своем сборнике «Сказки Голубой феи»:

«Там прогуливались феи, воздушные и нежные, как сон. Их длинные волосы отливали золотом, алые уста улыбались; их легкие платья, сотканные из лепестков роз и лилий, были самых нежных оттенков. Легкие и воздушные, они носились, танцуя в воздухе, чуть шурша своими легкими крыльями, казавшимися серебряными в блеске майского дня… Не птичка, не мотылек, а веселая крошечная голубая девочка. У нее серебряные крылышки, за спиной и кудри, легкие, как пух. Я знаю ее — это фея голубого воздуха и весеннего неба, фея золотого солнца и майского праздника».

Действительно, образ фей почти совпадает с образом эльфов — добрых, нежных и прекрасных созданий. Но в отличие от фей, существующих только в западноевропейской мифологии, эльфы — далеко не всегда добрые существа, и появились они в скандинавской мифологии.

Мелюзина — согласно средневековой легенде, фея водных источников.
(Мелюзина — фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках. Часто изображалась как женщина-змея или женщина-рыба от талии и ниже иногда с крыльями, двумя хвостами. Выходит замуж за смертного, поставив ему условием, чтобы он никогда не видел её в зверином обличье. Когда он застает ее в таком виде, бросает его)

Моргана — фея в средневековых повествованиях артуровского цикла. Впервые упоминается у Гальфрида Монмутского в «Жизни Мерлина». В устной форме легенды о Моргане бытовали в Бретани, где морганами называли чудесных морских дев.

Кристина — фея мостовых, прекраснейшая из дорожных фей, современный мифологический персонаж, имеющий реальный прототип. В отличии от фей покровительствующих источникам и растениям обладает, собственной, простой, красотой придорожного камня, поражающего людей совершенством и изяществом формы при кажущейся грубости материала. Наделена способностью прокладывать путь — люди простого происхождения с удовольствием путешествуют там, где прошла фея Кристина, постепенно протаптывая тропы и дороги. Покровительствует простолюдинам проявившим доброту и милосердие — наделяет их необыкновенной смелостью и твердостью духа. Распространяет и сообщает новости — слово сказанное ей у дороги услышат все, кто идет ей навстречу. Сердца путников встретившихся ей на пути и влюбившихся в нее, фея Кристина, обращает в дорожный камень, что бы избавить несчастных от мук любви.
Легенды о феях

Существуют ли на самом деле феи? Если да, то действительно ли они легкие и изящные и за спиной у них тончайшие крылья? Это типичные вопросы, возникающие у каждого, кто не верит в существование сверхъестественных созданий. Тем не менее волшебный мир населен как великанами, так и карликами, злобными и страшными либо добрыми и всего лишь озорными. Почему так глубоки корни веры в существование волшебного мира, особенно на Британских островах? Упоминания о нем можно найти в письменных преданиях VIII- IX веков. Некоторые из современных верующих утверждают, что феи - это духи, следящие за ростом растений. Так ли это?

"Эпохальное событие - сфотографированы феи". Это лишь один из заголовков статей, опубликованных в 1920 году в ведущих английских журналах. Ниже обычно приводилась фотография девушки, окруженной легкими, воздушными фигурами. Вторая фотография запечатлела другую девушку, подзывающую маленьких, похожих на гномов существ с крыльями. Девушек звали Френсис Гриффитс и Элзи Райт. Они сфотографировали друг друга и, поскольку прежде никогда даже не держали в руках фотоаппарат, обман был маловероятен. Статью эту, опубликованную во многих изданиях, написал сэр Артур Конан Доил, уважаемый автор знаменитых историй о Шерлоке Холмсе. Весь тираж с фотографиями и статьей о феях разошелся в один день. Новость, подкрепленная снимками, облетела весь мир, положив начало спорам, не разрешенным и по сей день.

Верите ли в существование фей вы? Большинство из нас весьма выразительно отвечают нет. Мысль о феях настолько абсурдна, что мы даже употребляем выражение "сказки", говоря о чем-то, что считаем явной ложью. Тем не менее создатель Шерлока Холмса, мастер логики, чувствовал достаточную уверенность, чтобы публично заявить о своей вере в волшебные создания. И Конан Доил не был одинок. Верил в существование фей и маршал авиации лорд Даудинг, во время второй мировой войны один из крупных военачальников британских ВВС. Этот суровый, сильный человек рационального склада ума показывал посетителям книгу с фотографиями фей и говорил о них с той же серьезностью, что и о военной тактике. Многие благоразумные и уравновешенные люди, в том числе священники, профессора и доктора, доказывали существование таких созданий, причем некоторые утверждали, что видели их. Однако, по их свидетельствам, эти существа лишь изредка напоминали маленьких, изящных созданий с прозрачными крыльями, сфотографированных Френсис Гриффитс и Элзи Райт. Как правило, это были отвратительные, зловещие, а иногда совершенные монстры.

Когда-то вера в фей была повсеместной и сверхъестественные существа почитались за грозную силу, с которой следовало считаться. Эванс Венц, автор книги "Мистические верования в кельтских странах", компетентный в этом вопросе, писал: "По-видимому, не было таких племен, таких рас и цивилизованных наций, в религиях которых не присутствовала бы в той или иной форме вера в существование невидимого мира, населенного невидимыми созданиями". Венц утверждал, что "феи действительно являются невидимыми существами, возможно, разумными", а мир фей является "невидимым миром, в который видимый мир погружен наподобие островов в неисследованном океане, и населяющие его существа гораздо разнообразнее по своей природе, чем обитатели этого мира, поскольку их возможности несравненно разнообразнее и шире".

Население волшебного мира действительно "широко и разнообразно". Феи являют себя в нем во всех формах и размерах. Обычно они предстают крошечными, но бывают также и ростом около двух с половиной метров. Феи часто имеют внешность сродни человеческой и любят вмешиваться в людские дела. С помощью волшебства они могут похитить или заколдовать смертного, испортить урожай, стрелой заколоть скотину, сбить человека с толку или принести несчастье. Появление некоторых фей предвещает человеку скорую смерть. Другие же, напротив, щедры и оказывают помощь, приносят подарки и убираются в доме. Но в отношениях даже с такими феями требуется осторожность. Не существует такого явления, как абсолютно добрая фея. Даже самая прекрасная фея может стать злобной, если ее спровоцировать на это. Феи чрезвычайно капризны и чаще всего откровенно недоброжелательны. Кроме эльфов из романтических легенд в их число также входят карлики, домовые, баньши, гоблины, призраки, черти, духи сил природы и многие другие. Их могущество разного характера, но большинство не расположены к людям и склонны скорее навредить, чем помочь человеку.

Волшебные истории рассказывают во всем мире, но сильнее всего вера в фей на Британских островах. Однако даже здесь в разных областях разные феи. Самые прекрасные - эльфы - обитают в Ирландии: стройные, грациозные маленькие создания, известные под именем Дана 0'Ши. Они живут в Королевстве вечной красоты и всегда остаются юными. Дана 0'Ши похожи на средневековых рыцарей и дам, у них есть свои король, королева и королевский суд. Они носят украшенную драгоценностями одежду и любят мелодичную музыку, танцы и охоту. Смертный может их увидеть, когда они, по своему обыкновению, выезжают пышной процессией во главе с королем и королевой.

Однако даже самые дружелюбные эльфы опасны, и некоторые люди считают, что они явились из Королевства мертвых. Те, кого очаровала их музыка или соблазнила красота, могут погибнуть. В одной ирландской сказке рассказывается о человеке, чью жену похитили эльфы. Он выследил их в Хеллуин - День всех святых, когда те скакали верхом вместе с его женой, и выплеснул на нее кувшин молока. Но он не знал, что в молоко случайно попало несколько капель воды, и поэтому ритуал освобождения потерял свою силу. Его жена упала с коня, эльфы бросились к ней - и с тех пор муж никогда больше ее не видел. На следующее утро вся дорога оказалась залита кровью несчастной женщины. Так эльфы отомстили за попытку вмешательства в их дела.

Еще в Ирландии обитает так называемый маленький народец, представители которого далеко не так зловещи, а порой поистине комичны. Хотя эти озорные воители волшебной страны и любят иногда сыграть шутку с человеком, бывает, что они оказываются очень полезны и трудолюбивы. Самые известные из них - карлики, они делают туфельки ддя фей и стерегут груды волшебного золота, давно разыскиваемого смертными. Некоторые представители маленького народца помогают людям в домашней работе, другие, напротив, просят людей помочь им в починке их крошечной мебели и сельскохозяйственных инструментов, а за это частенько дарят подарки, приносящие счастье.

Домовые из Корнуолла в Юго-Западной Англии тоже щедры, но они приберегают свои подарки для самых рачительных хозяев, и их серебряные монеты достаются тем, у кого кухня опрятнее и чище. Беззаботные домовые, маленькие рыжеволосые и курносые человечки, всегда готовы попроказничать - задуть свечу, постучать по стенам, поцеловать неожиданно молодую девушку. Они обожают сбивать людей с толку, и в Корнуолле рассказывают множество историй о том, как это опасно. Идущий в сумерках человек внезапно может почувствовать головокружение и услышать вокруг раскаты пугающего хохота. Если он не прибегнет к верному средству против колдовства домовых и не вывернет наизнанку плащ или карманы, то долгие часы будет плясать между изгородей и канав. В таких случаях говорят, что его околдовали домовые. Они также славятся тем, что в поисках винного склада могут без устали проходить огромные расстояния, поэтому про пьяниц тоже иногда говорят, что их околдовал домовой.

Некоторые домовые постоянно помогают людям в работах по дому и в хозяйстве. Они известны как преданные и заботливые хранители очага, потому что предпочитают оставаться в одной семье или на одном и том же месте. Но если относиться к ним плохо, то они покинут дом. Как и большинство волшебных существ, домовые не переносят ничего, что связано с церковью. Есть такая шотландская сказка про домового, который был предан одной молодой женщине. Он помогал ей в любви, устроил ее свадьбу и привел к ней акушерку, когда она рожала первого ребенка. Хотя акушерка очень боялась домовых, он осторожно перенес ее через бурные воды заколдованного озера. Прослышав об этом, местный священник решил, что такой хороший и преданный слуга непременно должен быть окрещен. Священник спрятался в конюшне и, когда домовой собирался там поработать, облил его святой водой и стал произносить слова крещения. Издав громкий крик ужаса, домовой исчез, и больше его никогда не видели.

Эта история подчеркивает смутную и зловещую ауру страха, которая окружает даже самых дружелюбных волшебных созданий. Обиженный домовой может сделаться очень опасным. Тем не менее домовые никогда не будут такими опасными, как другие волшебные существа из Ирландии и Шотландии, называемые баньши. Ужасные стоны баньши, от которых кровь стынет в жилах, являются предупреждением о скорой смерти. Слово "баньши" в переводе с ирландского означает "волшебная женщина", хотя баньши - это скорее призрак женщины, который является членам семьи или клана, когда один из них должен умереть. Если человеку удастся ее поймать, то она должна будет назвать ему имя обреченного мужчины или женщины. У баньши одна ноздря, торчащие вперед клыки, перепонки между пальцами ног и красные от постоянного плача глаза. Плач нескольких баньши сразу предвещает смерть священника.

Из всех волшебных существ самые отвратительные и коварные - это гоблины, черти и призраки. Черти, видимо, явились прямо из ада. На гравюре XVI - XVII веков один из них изображен в виде маленького дьявола в круглой шляпе, остроконечных туфлях, с длинным лохматым хвостом и босыми ступнями вместо рук. В своей книге "Обитатели волшебной земли" Катрин М. Бриггс описывает представителя особенно отвратительной породы чертей, называемого "нукелави", одушевленное создание, которое являет себя в долинах Шотландии. Оно обитает в море, а на землю выезжает на коне, таком же отвратительном, как и он сам, гак что многие полагают, что нукелави с конем составляет единое целое. Его голова лохожа на человеческую, только в десять раз больше, рот как у свиньи, а на теле совсем нет волос, потому что кожи у него тоже нет. Дыхание нукелави смертельно для растений и слабых животных, поэтому его часто обвиняют в том, что гибнет урожай или животное срывается со скалы. Один пожилой человек, утверждавший, что встретил однажды нукелави, описывает его как огромное существо без ног, с волочащимися по земле руками и головой, которая так сильно вертелась во все стброны, что грозила оторваться. Хуже всего было то, что с него как будто была содрана кожа, а по обнаженной плоти извивались желтые вены со сгустками черной крови.

Столь же ужасны "красные колпаки", разновидность привидений на границе Шотландии. Их появлению всегда сопутствуют преступления, они убивают путешественников и полощут свои красные колпаки в крови жертв. Высоко в горах живут гластиги, или вампиры, принимающие облик прекрасных женщин, которые танцуют с мужчинами и высасывают из них кровь. Водяные в образе коней уносят неосторожных всадников на дно темных озер и там пожирают их.

Полной противоположностью этой злобной нечисти являются обитающие в ручьях, озерах, лесах и горах духи сил природы. Их задача - заботиться о растениях. Правда, среди них тоже бывают такие, которых можно испугаться. Это в особенности касается тех духов, которые имеют дело с изначальными и грозными силами природы, например с ветром, бурями и землетрясениями. Ясновидящий Джефри Ходсон, получивший множество посланий от волшебных существ, которых, по его свидетельствам, он видел, в своей книге "Феи за работой и игрой" описывает высшего духа - хранителя горы. "Первым впечатлением было то, что я вижу огромную сияющую алую фигуру, напоминающую летучую мышь, пристально уставившую на меня горящие глаза, пишет он. - У него были глаза как у человека, и крылья, простиравшиеся над склоном горы. Вначале мне показалось, что это сияние занимает несколько сотен метров пространства, но позже, когда он снова мне явился, я, присмотревшись, смог увидеть, что его рост составляет 3-3,6 метра".

Появляющиеся волшебные создания могут иметь самый разный вид: от одетых в белое ангелов до темных и ужасных монстров. Большинство одеяний волшебных существ, начиная от маленьких простых костюмчиков карликов и домовых и заканчивая сверкающими плащами самых прекрасных фей, имеют зеленый цвет. Встречаются и такие, чья одежда разноцветная, а некоторые домовые вообще обходятся без одежды. Феи обычно легкие, изящные и настолько крошечные, что могут поместиться в цветке, а их мужчины малорослые и обладают отталкивающей внешностью. Домовые, как правило, уродливые и косматые, вместо носа у них большие открытые ноздри, а призраки постоянно меняют свою форму, проявляя тенденцию принимать самый неприятный вид.

Как видно из историй, которые рассказывают о волшебных созданиях, их объединяют некоторые общие черты. Всем феям свойственна особая заинтересованность в произведении на свет потомства, и они обычно весьма благосклонно относятся к любовникам. Сами они описываются распутными и неразборчивыми в связях. Как бы то ни было, в тех немногих известных случаях, когда у фей рождались дети, они были хилыми и слабыми. Поэтому у фей наблюдается скверная привычка воровать из колыбелей человеческих младенцев, а вместо них оставлять своих подменышей - уродливых и тупых детей. Феи лишь изредка награждали родителей, у которых крали ребенка, и, по преданиям, те обычно унижали и били волшебное дитя. Такая жестокость по отношению к подменышу объясняется тем, что они стремились прогнать его и вернуть себе собственного ребенка. Но, однако, если тот и возвращался, то лишь по прошествии многих лет. Феи, вероятно, бессмертны, но, несмотря на это, они всегда озабочены пополнением своего рода. Поэтому похищают не только младенцев, но и кормящих матерей, чтобы те выкармливали их собственных чахлых отпрысков. Они выбирают себе невест из молодых девушек и крадут их, а также уводят сильных иди искусных молодых людей и заставляют работать на себя. Существует множество версий одной из самых известных волшебных историй, где говорится о повитухе, за которой как-то ночью явилась странная пожилая пара. Они отвели ее в дом, где рожала прелестная молодая женщина. Когда ребенок родился, старики дали повитухе какую-то мазь и велели намазать глаза младенцу и при этом беречь свои. То ли по несчастной случайности, то ли из неосторожности повитуха пренебрегла предупреждением и дотронулась мазью до своих глаз. В тот же миг перед ней предстала страшная картина: мертвая мать лежала в постели, окруженная толпой ужасных чудовищ, а уродливее всех была та самая пожилая пара. Повитуха скрыла свой испуг и благополучно добралась до своего дома. Через некоторое время она снова встретила этих стариков, когда те вместе с остальными оборотнями воровали на ярмарке товары с лотков. Она окликнула их, и оборотни спросили у нее, каким глазом она их видит. Она ответила: обоими, и тогда они дунули ей прямо в глаза, после чего женщина полностью ослепла.

Подслушивающих и подсматривающих за ними людей феи недолюбливают и часто наказывают их слепотой. Не обращая внимания на воришек-соплеменников, они очень суровы с теми завистливыми людьми, которым не дает покоя их волшебное добро. Они хорошо относятся к тем, у кого свободная, открытая и щедрая натура, и иногда тайно посещают смертных, чтобы испытать их характер. Поэтому если семья хочет угодить феям, то они иногда должны оставлять для них на подоконнике кувшин молока или тарелку бобов либо ставить в кухне ведро чистой воды, чтобы феи могли выкупать в ней своих младенцев. Те же, кто пренебрегает такими вещами, могут быть наказаны болезненными судорогами.

Чтобы отблагодарить фей, нужно проявить неумеренную щедрость, даже если это окажется разорительным. Это не относится к домовым, помогающим людям бескорыстно. Рассказывают много историй о том, как какой-нибудь человек отплатил феям за их услуги новой одеждой, которую они очень любят, а те исчезли навсегда. Иногда они летают наподобие ведьм, только вместо помела у них листочек или веточка.

В волшебных историях восхваляются некоторые знаменитые личности, например королева Моб. Считают, что она посылает сны; а ее рост составляет не более трех четвертей дюйма. В книге, опубликованной в Англии в 1588 году и называвшейся "Удивительные похождения и беспечные шутки Робина Гудфеллоу", выведен образ волшебника, сына смертной женщины и волшебного короля Оберона. Некоторые связывают личность Гудфеллоу с прославленным героем легенд Робином Гудом, носившим одежду любимого феями зеленого цвета. Уильям Шекспир в своих пьесах использовал образы Робина Гудфеллоу и других знаменитых волшебных персонажей. Благодаря многим писателям и поэтам волшебные легенды сохранились на протяжении столетий.

Сегодня все мы на короткой ноге с персонажами детских сказок, а вот как нам следует относиться к документально подтвержденным случаям? Оглядываясь в прошлое, можно обнаружить, что ранние упоминания о феях в Англии встречаются еще в хрониках VIII или IX веков. Речь идет об англосаксонских заклятиях против волшебных стрел, по поверью, выпускаемых эльфами и становящихся причиной многих людских болезней. Далее следуют сообщения, сделанные ранними летописцами, такими, как Уолтер Мэп, записавший в конце XII века легенду о короле Хирла и феях.

Летописец Герваз из Тилбури, живший в начале XIII века, был первым, кто упоминает крошечных фей ростом всего полтора дюйма. Они были известны не только в Англии, но, по-видимому, и во всей Европе. Перу другого хрониста принадлежит легенда об Элидоре, маленьком мальчике, который часто посещал фей в их подземном королевстве, где не было солнца, луны и звезд. Феи были добры и доверяли ему, и он свободно приходил к ним до тех пор, пока его мать не велела украсть золотой шар у сына короля эльфов. Когда Элидор возвращался с шаром домой, двое эльфов сбили его с пути, отобрали шар и исчезли. С тех пор Элидор, как ни старался, не смог больше отыскать волшебное королевство.

Ранние записи об оборотнях-невидимках также датируются средними веками. Наиболее известна история о Малекине, девочке, украденной у матери феями и обладавшей даром становиться невидимой по своему желанию. Время от времени Малекин, выглядевшая как маленькая девочка в белой накидке, появлялась возле Суффолка, в Восточной Англии. Она питалась едой, которую для нее оставляли, и разговаривала со слугами на диалекте Суффолка. Однако если ей встречался священник, то с ним она говорила на латыни.

Также Суффолк стал местом обитания маленьких печальных Зеленых Детей, брата и сестры, найденных людьми у входа в пещеру. Хотя они и были похожи на людей, их кожа казалась совершенно зеленой, а речь непонятной. Плачущие и голодные, они тем не менее отказывались от еды до тех пор, пока им не предлагали бобы - излюбленную пищу фей, и еще долгое время потом они ничего другого не ели. Зеленый Мальчик в конце концов зачах и умер, но его сестра постепенно привыкла к человеческой пище и рассталась с зеленым цветом. По ее словам, они шли из Страны Сумерек, но заблудились в пещерах и изнемогли от жары и яркого солнечного света. Зеленая Девушка выросла и вышла замуж за местного мужчину, но была известна "развязным и беспутным поведением".

Случай с Зелеными Детьми "произошел" в середине XII века и был зафиксирован летописцами как документальный факт. Тогда, в глубине веков, очевидцы волшебных событий встречались гораздо чаще, особенно в отдаленных местах страны.

Но в наши дни было сделано гораздо более замечательное подтверждение существования фей, когда Френсис Гриффитс и Элзи Райт сфотографировали эльфов и сэр Артур Конан Доил написал об этом статью. Каким бы невероятным ни казалось это происшествие, оно и по сей день осталось неопровергнутым. Давайте вернемся в 1920 год и посмотрим, что скрывалось- под заголовком "Эпохальное событие сфотографированы феи".

Летом 1917 года десятилетняя Френсис Гриффитс приехала из Южной Африки в деревню Коттинглей в Йоркшире к своей двоюродной сестре, тринадцатилетней Элзи Райт. Позади дома Элзи начиналась прекрасная дикая долина, где протекали ручьи. Долина вскоре сделалась любимым местом девочек; они уверяли, что там встречают эльфов и Играют с ними. Конечно, родители Элзи не воспринимали всерьез рассказы девочек, но однажды, когда Элзи в сотый раз стала их умолять дать ей возможность доказать, что она говорит правду, мистер Райт позволил ей взять его новую фотографическую камеру. Он вставил внутрь пластинку, настроил камеру и научил Элзи ею пользоваться.

Через час девочки вернулись домой, и Артур Райт достал пластинку. На ней ясно была видна подпирающая рукой подбородок Френсис Гриффитс, вокруг которой танцевали и скакали маленькие, похожие на бабочек эльфы.

Изумленный, но не убежденный, мистер Райт снова зарядил камеру и дал ее девочкам. На этот раз на фотографии была Элзи, а у нее на коленях резвились маленькие крылатые гномы, одетые в трико и остроносые туфли.

Райты предположили, что девочки воспользовались вырезанными фигурками. Отец Элзи обошел всю долину в поисках обрезков бумаги или кусков картона, но ничего не нашел. В комнате девочек также нс обнаружилось никаких улик. Уверенные в обмане родители тем не менее были удивлены упорству, с которым девочки отстаивали свою правоту. Девочкам больше не давали камеру, а две фотографии отправились на полку, где и пролежали три года.

В 1920 году миссис Райт попала на лекцию. Лектор упомянул о феях, и миссис Райт рассказала ему о тех двух фотографиях. В результате картинки были посланы члену оккультной организации, известной как Теософское общество, Эдварду Л. Гарднеру, которого особенно интересовали так называемые спиритические фотографии. Вначале не заинтересовавшийся снимками Гарднер отдал их на проверку профессиональному фотографу и эксперту по подделке фотографий Генри Спеллингу.

Снеллинг объявил, что обе фотографии подлинные. "Эти два негатива являются совершенно подлинными и неподдельными фотографиями, сделанными на открытом воздухе при одной и той же выдержке, во всех волшебных фигурах видно движение и нет никаких следов студийной работы с использованием бумажных или картонных моделей, затемненного фона, нарисованных фигур и тому подобного. Я считаю, что обе эти фотографии абсолютно подлинные".

А затем представилась возможность укрепить свою репутацию писателя "таинственного жанра" сэру Артуру Конан Дойлу. Он собирался написать статью о волшебных преданиях для рождественского номера журнала и подумал, что мог бы проиллюстрировать ее фотографиями. Но прежде всего он нуждался в дополнительном доказательстве их подлинности. Негативы отдали проверить в компанию "Кодак". Там также заявили, что не видят никаких следов подделки, хотя и не исключают такой возможности.

Несмотря на стоявшую уже две недели плохую погоду, девочки сделали еще три фотографии. На каждой были видны крошечные фигуры эльфов. Фотографическая компания предварительно пометила свои фирменные пластинки, и проведенный затем анализ не выявил никакого мошенничества. Гарднер был удовлетворен. Он подчеркивал, что Райт не хотел шума и настаивал на том, чтобы в статье Конан Доила не упоминались их настоящие имена, а также отказался от платы за фотографии. Он также указывал на то обстоятельство, что подделка потребовала бы значительного времени и профессионального мастерства, далеко выходящего за рамки возможностей фотографа-любителя.

Основываясь на отчете Гарднера, Конан Доил опубликовал свою сенсационную статью. За ней в марте 1921 года последовала другая статья, а позже появилась и книга под названием "Пришествие фей". Но сам Доил никогда не был в Коттинглес и не разговаривал с девочками. Одним из тех, кто туда ездил, был ясновидящий Джефри Ходсон. По прошествии нескольких недель он полностью убедился в честности девочек. Вместе с Гарднером он пришел к выводу, что девочки - ясновидящие, а Френсис настолько исключительный медиум, что эльфы, используя ее эктоплазму (особую присущую медиумам субстанцию), смогли материализоваться перед камерой.

Сегодняшний скептик, рассматривая фотографии, не колеблясь заявит, что они подделаны. Волшебные фигуры полностью, до самых кончиков своих прозрачных крыльев соответствуют традиционному представлению об эльфах и даже причесаны по моде 1920 года. На первой, самой знаменитой фотографии Френсис смотрит прямо перед собой, по-видимому не замечая резвящихся перед ней маленьких созданий. Рука Элзи на другой фотографии выглядит довольно странно - необычно большая и вывернутая в запястье. И хотя девочки продолжали видеть эльфов и утверждали, что долина просто кишит волшебными существами, новых фотографий они никогда больше не приносили.

Были ли во всей описанной здесь истории элементы присущего взрослым самообмана? Критики указывают на такие обстоятельства, как то, что Гарднер был глубоко заинтересован исследованиями паранормальных явлений; мистер Райт был теософистом и, наконец, при всей своей репутации человека, славящегося своими логическими способностями, Конан Доил недавно сделался спиритуалистом, обратившись к этой вере после пережитого потрясения, вызванного смертью любимого сына. Означают ли перечисленные факты, что они просто стремились поверить в коттинглейских фей?

Гарднер горячо отрицал такую возможность, ссылаясь на совершенно неожиданное доказательство, полученное годом позже публикации Конан Дойлом статьи. Подруга Френсис Гриффитс из Южной Африки отпечатала копии первой фотографии, которую, как оказалось, Френсис послала ей в письме еще в 1917 году. Дело было не только в том, что до публикации статьи тогда оставалось еще несколько лет, но также и в том, что в этом письме упоминания о феях содержатся в нескольких простых и обыденных фразах и идут наряду с рассказами о родителях, о куклах и еще одной фотографией Френсис. Это подкрепляло утверждения Гарднера о том, что для Френсис не было ничего необычного в том, что ее окружают феи. По словам Элзи Райт, Френсис гораздо больше интересовала возможность получить свое фото, чем эльфы, которых она и так могла видеть каждый день. Необычный вид руки Элзи Гарднер объяснял тем,что у нее непропорционально длинные пальцы и кисти рук, а внешность эльфов, подозрительно соответствовавшую распространенному представлению об их типичной наружности, - тем, что они материализуются именно в той форме, в какой дети и крестьяне ожидают их увидеть, ибо этот вид является для них наиболее предпочтительным или привлекательным. "Было бы странно, если бы они выглядели както иначе", - говорил Гарднер.

Конан Доил и Гарднер считали, что после 1920 года девочки не делали других фотографий, потому что, повзрослев, утратили свойственные детству доверчивость и простодушие. Несмотря на то что они оставались незаурядными медиумами, эктоплазма Френсис уже не могла быть использована эльфами для материализации, а значит, их нельзя было больше сфотографировать. Конан Доил писал, что "наступление периода созревания часто оказывается фатальным для психической энергии". По словам Гарднера, получить эти фотографии удалось благодаря исключительно редкой комбинации обстоятельств и людей в Коттинглес. Некоторые предпринимавшиеся ранее попытки сфотографировать волшебных существ действительно завершились удачей, но их нельзя было даже сравнивать с поразительными результатами, полученными Элзи и Френсис.

В нынешнем Коттинглее есть дорога, носящая волшебное имя Долина Фей и напоминающая о совершенно необъяснимом феномене, ставшем сенсацией XX века. Несмотря на огромную популярность, которой Райту так и не удалось избежать, подлинность фотографий еще никто полностью не опроверг. Мошенничество в данной ситуации значило бы то, что семья Райтов, как и любая другая, с легкостью может обмануть профессиональных экспертов.

Что, если фотографии все-таки были подделаны? Могут ли вообще существовать феи? Сейчас часто повторяют, что современные горожане утратили туизначальную чистоту восприятия к такого рода феноменам. Эту гибкость психики в большей степени, нежели остальные, сохранили сельские жители и дети. Впрочем, может быть, деревенские люди простодушнее, а дети более склонны к фантазиям, чем к концентрации внимания. В отдаленных уголках страны и по сей день люди так же поддаются влиянию старинных волшебных легенд, как гаитянские дети подвержены предрассудкам вуду, в атмосфере которого они вырастают. Большая убедительность "волшебных историй достигается подчеркиванием специфических особенностей, свойственных определенной местности. Например, в ирландских сказках часто упоминаются популярные там танцы под музыку волынок. В одной из сказок женщина, прожившая с феями семь лет, появляется снова уже без пальцев ног, потому что она их "оттанцевала". Во многих кельтских регионах волшебным называют все, что возникает внезапно или необъяснимо: случайная насыпь становится волшебным холмиком, пыльный вихрь волшебным ветром, сильное и неожиданное чувство голода - дьявольским аппетитом и, наконец, даже радуга указывает на спрятанное в земле колдовское золото.

В большинстве случаев свидетельства очевидцев суть следствия заблуждения, когда люди ошибаются, принимая какие-то вещи за совсем иные. Иногда объяснения бывают простыми, как, например, в случае с возникавшим по ночам призраком Белой Дамы, на поверку оказавшимся обычным лебедем.

Тем не менее сторонники веры в фей продолжают упорно отстаивать свою точку зрения, в их числе и специалист в области волшебных легенд доктор МакМанус. Он приводит в доказательство популярный в нашем веке пример волшебной Черной собаки - устрашающий вариант известной в Ирландии нечисти, принимающей облик животных. У этой собаки, всегда черной как смоль масти, человеческие глаза и оскаленная пасть. Один старик рассказывал МакМанусу о том, что мало кто осмелится пройти по мосту после полуночи из страха перед Черной собакой. Захотев проверить это, МакМанус обнаружил множество местных, согласных со словами старика. Один из них сообщил, как, остановившись накачать шину велосипеда, увидел огромную черную собаку, которая перепрыгнула через забор и встала прямо перед ним. Ничуть не сомневаясь в ее волшебном происхождении, он скороговоркой принялся читать молитву и понесся прочь со всей скоростью, с которой позволяла спущенная шина.

Такое непосредственное восприятие Черной собаки как мистического существа показывает, насколько глубоко укореняются предрассудки. Даже сам МакМанус не соглашался с тем, что собака могла оказаться просто бродячим черным Лабрадором, мотивируя свое мнение тем, что если бы было так, то люди легко распознали бы в ней обычное животное, потому что данная порода распространена в тех местах.

Он также отрицал всякую связь этого явления с бытующим поверьем, будто Черная собака является родственницей ведьмам, хотя подобного рода сведения из области черной магии отлично могут объяснить страх перед появлением Черной собаки и других таинственных существ. Многие люди уверены в том, что такие создания являются разумными порождениями черной магии. Достоверно известно, что европейская ритуальная магия XVI - XVII веков изобиловала заклятиями сверхъестественных существ и духов сил природы. Одно из этих созданий, называемых элементалами, Джефри Ходсон описывает следующим образом: "Полностью черное, с характерными сатанинскими чертами внешности, оно более походило на настоящего дьявола, чем все, что я когда-либо видел... Это был элементал, оставшийся еще от древних магических ритуалов. В то далекое время он был свободным и зловещим демоном в образе гигантского вампира. Группа жрецов вызвала его к жизни и использовала для осуществления своих темных планов".

В средние века в фей верил практически каждый, а церковь считала их падшими ангелами, поверженными Богом, но продолжающими бросать ему вызов. Множество священников прямо называли фей "демонами и дьяволами из ада". Ирландцы находили более исчерпывающие и снисходительные объяснения появления маленького народца. Согласно сегодняшнему мнению в Ирландии феи действительно являются падшими ангелами, обманутыми сатаной, которые недостаточно хороши, чтобы оставаться на небесах, но и не настолько плохи, чтобы быть низвергнутыми в ад. Бог сбросил их с небес так, что самые скверные попали в подземные пещеры и стали гномами и гоблинами, другие упали в леса и воды и превратились в эльфов и духов природы, а те, которые упали поблизости от человеческого жилья, сделались домовыми.

Некоторые полагают, что феи стоят как бы посередине между людьми и ангелами, и называют их "одушевленными животными". Другие считают их скорее людьми, стоящими на более высокой ступени развития по сравнению с остальными. Находятся такие, которые утверждают, что феи - это души умерших людей, которые не могут быть спасены или повергнуты и не годятся ни для рая, ни для ада, души умерших без покаяния или принявших насильственную смерть (последним предположением часто объясняют влечение духов к спиритуалистам). Другими словами, мы переселяемся в мир привидений.

Для ирландской традиции обыкновенным является поселять некоторых фей в "царство мертвых". В других местах также часто считают фей привидениями, особенно призраками давно умерших язычников. В своей книге "Феи в литературе и культуре" Кэтрин Бриггс цитирует одну популярную волшебную историю о человеке, который не по своей воле побывал в волшебной стране и позже рассказывал о своих похитителях следующее: "Они совершенно бесчувственные; в их нынешнем существовании им меньше всего нужны воспоминания о том, что их трогало тогда, когда они еще были смертными, - наверное, тысячи лет назад".

Серьезные исследователи волшебных верований предполагают, что на самом деле феи - лишь сохраняемая людьми память о существовавшей некогда древней расе, маленьком народце, который в незапамятные времена обитал на территории нынешней Франции. Поверженные и загнанные в убежища, они были вынуждены обитать в пещерах и на холмах, лишь ночью отваживаясь выходить наружу. Их положение сделало фей искусными похитителями зерна, молока, домашнего скота и даже невест, - то есть всего того, что, как гласят предания, крадут феи.

Следы других источников существования фей уходят еще глубже в прошлое - к божествам и духам, которым поклонялись в языческие времена. Очень вероятно, что предками духов сил природы были древние духи рек и лесов. Люди, которых хоронили под их собственными домами, могли считаться могущественными духами, оказывавшими покровительство данной семье.

0

16

Эльфы в мифах, фольклоре и фэнтези. Часть первая.

От автора. Данная статья была написана довольно давно, исправлялась и дополнялась по мере прочтения мифов и легенд, сказок, научной литературы, и, конечно же — произведений, созданных в жанре фэнтези в ХХ, а теперь уже — и в начале XXI века. Поэтому вторая часть еще в процессе дописывания, но обязательно будет выложена. Статья не претендует на научность — автор ни в коей мере не литературовед, так что просьба относиться к ней соответственно — как к личному, весьма субъективному взгляду на Древний народ в мифах, легендах и сказках.  (Об эльфах в фэнтези — во второй части).

           Для лучших произведений, созданных в жанре волшебной фантастики, фэнтези, главное — человеческая сущность. В ходе повествования читателю открывается не только «внешнее» — вселенная, в котором обитают герои, но и их внутренний мир — особенности характеров персонажей, их развитие и изменение, межличностные отношения. В отличие от миров «научной» фантастики, во многом ориентированных на создание предметной среды, порожденной техникой будущего, в волшебных мирах фэнтези особое внимание уделяется личности, ее физической и духовной силе и (или) магической мудрости. Героями фэнтези могут быть и люди, и их «проекции» — существа иной природы, образы которых авторы черпают как в мифоэпической и фольклорной традиции (боги и демоны, эльфы, гномы, тролли, баньши и т.д.) так и в собственном воображении, творчески перерабатывая те же мифы, легенды и сказки. Например, так были созданы хоббиты Дж.Р.Р. Толкиена и кендеры в Dragonlance  М.Уэйс и Т. Хикмэна.

Взаимоотношения между существами разных «рас», различия в их обычаях, характере, поведении часто создают сложные, конфликтные ситуации, помогающие читателю лучше понять героев и «войти» в «магическую реальность» произведений фэнтези.

Один из загадочных и таинственных народов Волшебной страны западноевропейских мифов и легенд, «переселившийся» в фэнтези — эльфы. Они очень разные не только в волшебной фантастике ХХ и уже начала XXI в., но и в ее источниках — мифах, легендах, сказках и преданиях.

Статья посвящена, в основном, эльфам в фольклоре Британии и Ирландии — ведь именно на основе сказаний Островов создавали «своих» эльфов и Толкиен, и другие авторы. Но не следует забывать, что первоначально эльфы (альвы) — персонажи германо-скандинавской мифологии. В Британии и Ирландии их образы сильно изменились, под влиянием разнообразных фантастических существ кельтской фольклорной традиции. Это  привело к тому, что в легендах и сказках Британских островов эльфы выглядят по-разному: и как Древний народ, вытесненный людьми и холмы, на острова или на дно озер, и как злые демоны, которых можно отпугнуть крестным знамением, и как веселые крохотные (в палец величиной) человечки с прозрачными крылышками, и как существа в половину или треть человеческого роста, живущие в лесах и в горах. Часто отмечаются их волшебные способности — неожиданно появляться или исчезать, изменять свой облик; эльфы могут помогать людям, даруя волшебные предметы и способности, полезные советы, избавляя от болезней, наделяя богатством. Но ярко описаны и злокозненные эльфы-демоны, враждебные людям как представители древнего, дохристианского мира. Они, к примеру, способны насмерть «затанцевать» человека, — он не может остановиться, пока не смолкнет колдовская музыка; могут утащить смертного в свою страну (так, валлийские Тилвит Тег обожают похищать детей и девушек с золотыми волосами) — особенной опасности подвергаются некрещеные младенцы. Эльфы от души веселятся, причиняя различные неприятности людям, — для них это всего лишь «шалости», развлечения — утащить корову в озеро, «помочь» человеку заблудиться в лесу и т.д.

Во внешности эльфов нередко присутствуют нечеловеческие черты, отличающие их от людей — исключительная красота (или, наоборот, уродство), заостренные крупные уши, раскосые глаза (иногда со звериными вертикальными зрачками), уже упоминавшаяся различная величина этих созданий и т.д.

Откуда же такая разница в описаниях эльфов? Эти существа из германо-скандинавских мифов и легенд появляются на Островах во 2-й половине I-го тыс. до н.э. в ходе завоевания Британии германскими племенами (англы, саксы, юты) и последовавших позднее норманнских набегов на Ирландию. В те времена Острова были населены самыми разными персонажами кельтской мифологии. Поэтому постепенно понятие «эльфы» объединило многих непохожих друг на друга обитателей «Волшебной страны» Британии и Ирландии.

Итак, начнем «историю эльфов» с самого начала — с мрачного и величественного мира скандинавских мифов и саг. Прежде всего, само слово «эльфы» произошло от более древнего «альвы» (древнеисландское alfar). Так называли духов, обитавших повсюду в природе. Они делились на светлых и темных. Светлые альвы — прекраснее солнца, темные же — чернее смолы. Скандинавы верили, что корни мирового древа, ясеня Иггдрасиль, тянутся в Девять миров, среди которых были Альфхейм и Свартальфхейм — миры альвов. Свартальфхейм — обитель темных альвов, не выносящих дневного света и довольно злобных. Возможно, темные альвы и карлики-цверги — одно и то же; недаром мудрый цверг, сватающийся к Труд, дочери бога Тора, носит имя Альвис. Тор целую ночь задавал Альвису вопросы об устройстве мира, о происшествиях с богами, великанами и цвергами. Тот ответил на все вопросы, но с рассветом превратился в камень, чего и добивался Тор. Искусники-цверги изготовили для богов прекрасные волшебные предметы, в том числе копье Одина и молот Тора; четыре карлика держали на своих плечах небесный свод с четырех сторон света. В позднейших скандинавских и немецких легендах и сказках цверги превратились в гномов — хранителей подземных сокровищ. В эпосе о Нибелунгах упоминается о связях темных альвов с людьми. Так, о преданном вассале короля бургундов Гунтера Хагене ( в скандинавском варианте — Хегни) говорится, что мать родила его от темного альва.

Светлые альвы, обитатели Альфхейма, в скандинавских мифах — духи природы (первоначально, возможно, и души умерших — отсюда и позднейшее их название — Древний Народ), которые по своим функциям близки к ванам — богам плодородия и морской стихии. Так, мир ванов называют и Ванахеймом, и альфхеймом; боги в «Старшей Эдде» часто называются короткой формулой «асы и ваны», но встречается и «асы и альвы». У альвов есть свои князья (ярлы); таким князем назван, например, Велунд — волшебник-кузнец. Люди захватили его в плен и заставили работать на себя, подрезав сухожилия под коленями, чтобы пленник не смог убежать. Но Велунд смастерил чудесные крылья и улетел, предварительно убив сыновей и изнасиловав дочь своего хозяина.

Скорее всего, альвы выполняли различные функции. Они были духами природы — земли и подземелий, воды, воздуха, лесов, полей, гор. Они имели отношение также к плодородию, ремеслам и колдовству; альвы если и не были бессмертны, то, во всяком случае, жили во много раз дольше людей. Они мудры, искусны в обработке металлов и драгоценных камней, обладают магической силой, которой наделяют свои изделия. При контактах с людьми альвы нередко злы, коварны и чрезвычайно мстительны, но могут и хорошо относиться к людям. В средневековой демонологии и алхимии альвы и цверги превратились в духов стихий(элементалей): гномов — духов земли, ундин — духов воды, сильфов — духов воздуха, и эльфов, или саламандр — духов огня. К альвам и цвергам восходят такие персонажи немецких сказок, как кобольды (горные духи), альрауны (человечки-«корешки») и другие.

После завоевания части Британии (собственно Англии) германскими племенами (V-VI вв.), после норманнских набегов на Ирландию (VIII – IХ вв) и позднейшего английского вторжения на Зеленый остров (с XII в.) происходит постепенное взаимопроникновение, слияние различных элементов кельтских и англосаксонских мифов, легенд и сказок. «Волшебная страна» Британских островов была до этого населена самыми разными существами, порожденными буйной фантазией кельтов. С утверждением христианства в Британии и Ирландии (V-VI вв.) происходят своеобразные изменения в фольклоре. Боги кельтов становятся «ниже рангом», превращаясь в духов, демонов, а также легендарных королей, мудрецов и героев прошлого. Это нашло свое отражение и в ирландском эпосе, и в валлийском «Мабиногионе», в легендах о короле Артуре и сказках. Постепенно легенды о дохристианских божествах и духах, ставших обитателями «нижнего», подземного мира смешиваются со сказаниями об эльфах, гномах, троллях и других персонажах германо-скандинавского фольклора. Появляются легенды и сказки о Волшебной стране и самых разных существах, ее населяющих. В качестве основного населения этой страны чаще всего фигурируют эльфы (elves) или фейри (faerie).

Довольно долго на Британских островах вполне серьезно верили в то, что «вытоптанные» кольца на лугах и полях — круги фейри, водивших свои хороводы под звуки скрипок и волынок. В позднем средневековье их стали называть и ведьмиными кругами, оставшимися после шабашей, а внаши дни кое-кто считает эти загадочные круги следами посадок «летающих тарелок».

В Ирландии эльфы-фейри зовутся дини-ши. Их образы восходят к легендарным сидам — сверхъестественным существам, обитавшим в холмах (которые тоже назывались сидами). В их число вошли и боги ирландского пантеона, «Племена богини Дану» (Туата де Даннан), свергнутые в «нижний» мир с приходом христианства, и существа более низкого мифологического «ранга»: духи природы (тех же холмов, рек, озер, лесов и т.д.), духи предков-героев древности, духи-оборотни — паки, зачастую принимавшие облик различных животных.

           Согласно «Книге захватов Ирландии», в которой мифологические сюжеты представлены как история Зеленого острова, племена Богини Дану победили прежнюю волну завоевателей — демонов-фоморов (судя по текстам — старшее поколение богов), и, в свой черед, были побеждены «Сыновьями Миля» — гойделами (гэлами, т.е. собственно, кельтским населением острова). Но побежденные боги сохранили власть над подземным, нижним миром; они поделили между собой холмы-сиды. У сидов осталась часть прежней магической силы — пир Гоибниу, даровавший им бессмертие (во всяком случае, очень долгую жизнь), дымка Фет-Фиада, делавшая их невидимыми людям, котел Дагда, пища в котором никогда не кончалась, и другие волшебные предметы и способности.

           Граница между мирами сидов и людей была достаточно условной, особенно для обитателей холмов, которые могли появляться на поверхности земли, вступать в браки со смертными, совершать чудеса и подвиги. Люди также проникают в мир сидов, сражаются там, берут в жены женщин-сид. Особенно зыбкой, проницаемой граница между мирами становилась в ночь Самайн (Самхейн) — под 1 ноября, — в кельтский праздник окончания осенних работ и наступления зимы. Начиналось «темное» время года, время долгих и холодных ночей, в которые существа из потустороннего мира становились сильнее и могли принести ощутимый вред — утащить человека в свою страну, напугать, угнать скот — нередко из желания поразвлечься, «пошалить», присущего обитателям Волшебной страны.

Наряду с «героическими фейри» — сидами, которых в Уэльсе называют Тилвит Тег или Плант Рис Тувн (Плант Аннон — «народ Аннона», потустороннего мира — все же более общее название) в понятие «эльфы» включали и не столь грозных существ — «малый народец», «зеленых человечков» — многочисленных обитателей лесов, лугов, гор, водоемов, тех же холмов. К ним относятся лепреконы — малютки-башмачники, которые чинят обувь эльфов, «пыхтуны» — забавные толстячки с трубками, живущие в ирландских сказках вместе с «высокими» эльфами на дне озер, лесные карлики-дварфы, гоблины и другие забавные существа.

Игры и «шалости» эльфов зачастую далеко не безобидны; нередко в легендах и сказках они предстают злыми демонами, враждебными людям, выполняют «бесовскую» роль. В английской сказке «Чайльд-Роланд» эльфы похищают принцессу, так как она обошла церковь против солнца, затем и оба ее брата, отправившихся на поиски, попадают в плен к королю эльфов, который повергает их в «сон, подобный смерти», и лишь третий брат, в точности выполнив указания волшебника Мерлина, освобождает их. Советы Мерлина сводятся к одному: не иметь ничего общего с обитателями мира эльфов, — срубать там голову каждому встречному, ничего не есть и не пить в Темной башне — жилище короля.

Мир эльфов часто называют Страной вечной юности (и в сказках, и в кельтских иммрамах — сказания о плаваниях на чудесные «Острова блаженных» на западе). Время в этом краю течет по-другому, не так, как в мире людей. Так, в шотландской сказке «Два скрипача из Стратспи» музыканты, игравшие на пиру у эльфов одну ночь, возвращаются в свой город через сто лет.

В сказках и легендах говорится и о королеве эльфов, которая довольно неравнодушна к смертным мужчинам (например, в шотландских сказке «Там Лин» и легенде «Томас-Рифмач»). Представление о королеве Волшебной страны так же восходит к таинственным западным островам кельтских мифов, которые иногда называются «Страной женщин». В числе этих загадочных островов — Остров Яблок (валлийское название — Инис Аваллон, ирландское — Эмайн Абла). Именно на Аваллон уносит смертельно раненого короля Артура его сестра фея Моргана, в образе которй легко можно различить черты сказочной королевы эльфов-фейри.

Итак, мы уже подошли к тому, что образы эльфов, пришедшие на Британские острова из германо-скандинавской мифологии и сильно изменившиеся под влиянием кельтской фольклорно-мифологической традиции,  нашли свое отражение в литературе — от созданного в средневековье артуровского цикла до фэнтези.

Хотя и до Толкиена создавались произведения, созданные в жанре фэнтези, причем автроры неккоторых из них писали об эльфах без всяких прозрачных крылышек (лорд Дансени, Р.Киплинг) — именно Толкиен обрисовал их ярко и убедительно, — от языка и истории, законов и обычаев, до психологических отличий Дивного народа от людей. После Профессора многие авторы не могли не проникнуться... не то что обаянием — уровнем реальности эльфов Арды. Отталкиваясь от квэнди Профессора, заостряя какие-то их черты, находя что-то иное в фольклоре и собственном воображении — все равно влияние Толкиена на образы эльфов у М.Уэйс и Т.Хикмэна, А.Сапковского, Д.Дункана, Т.Брукса и у отечественных авторов — Н.Перумова, В.Камши, Э.Раткевич очень даже заметно (как любит выражаться автор этой статьи — «видно, откуда ушки растут»).

0

17

Горные эльфы (Швеция)
Среди эльфов, принадлежащих земле, или, если говорить более правильно, среди подземных эльфов, самое видное место занимают горные эльфы. Христиане должны были сострадать тем, кто умер во времена язычества, не получив крещения и лишившись возможности попасть в обещанное Евангелием царство небесное. Язычники после смерти отправлялись в неосвященную землю, где в своих зеленых курганах должны были, дрожа от страха, ждать великого дня всеобщего Воскресения. В курганах их мучили чувственные желания, как и когда-то в жизни; они хотели любви и общества христиан — однако когда они входили в контакт с христианами, это вредило людям, и если не спешные меры, то и несло смерть. По своему росту эльфы соответствовали большинству людей, но по сложению были более тонкими и хрупкими. Их молодые девушки, как считается, исключительно красивы, стройны как лилии, белы как снег и имеют сладкие, соблазнительные голоса, Они танцуют и играют с заката до времени, как начинают кричать петухи. Как только прокукарекает петух, им нельзя больше оставаться на земле. Если же они не успеют отправиться восвояси, когда петух прокричит трижды, то они становятся дагстанд — неподвижной фигурой на том месте, где их застал третий крик петуха. Утверждают, что опасно входить в контакт с таким дагстандом, считается, что они вызывают хвори и болезни. Если в летний вечер путник приляжет отдохнуть около холма, где живут эльфы, то скоро услышит звуки арфы и сладкоголосое пение. Если он пообещает эльфам искупление грехов, то услышит очень веселые мелодии, исполняемые на многочисленных струнных инструментах. Но если он скажет: «Я не могу дать искупления грехов», то услышит крики и громкие причитания, с которыми эльфы разбивают свои арфы. После этого в холме воцаряется молчание. В зеленых деревьях и долинах, в лугах и на холмах эльфы исполняют свою еженощную стимм — то есть поют и танцуют, после чего на означенном месте вырастает кругами густая и более темная трава. Такие крути крестьяне называют танцами эльфов и считают, что на них нельзя наступать.
Почти все особо знатные семейства Швеции владеют украшениями или ювелирными изделиями, связанными с легендами о троллях и эльфах. Следующая история связана с супругой статского советника Гаральда Стейка. Как-то поздно вечером летом к ней пришла женщина-эльфийка, которая хотела взять напрокат свадебное платье, чтобы надеть его на бракосочетание. После некоторого размышления жена советника решила одолжить свое платье. Через несколько дней платье было возвращено, но с золотом и жемчугами у каждого шва, и с него свисало кольцо из самого чистого золота с самыми дорогими камнями. Это платье несколько столетий передавалось — вместе с самой легендой — в семье Стейков. У простых крестьян даже в наши дни существует убеждение, что эльф может позавидовать красивому наряду жениха. Чтобы этого избежать, существует обычай в день бракосочетания класть в костюм чеснок или валериану. Опасность возрастает возле ворот и на перекрестках. Если жениха спросят о причинах такой предосторожности, он должен ответить: «От врагов», И нет никого несчастнее человека, жена которого в день своей свадьбы не думает, что ей завидуют — хотя бы эльфы. Отсюда следует и изложенная ниже схема большинства связанных с эльфами легенд.
Приготовившаяся к бракосочетанию невеста сидит в своем доме, с нетерпением ожидая жениха, в окружении подружек. Облаченный в рыцарское одеяние жених садится на свою серую лошадь. На его плече гордо восседает ястреб. Жених едет из дома своей матери за невестой. Но в лесу, где он обычно охотится с ястребом и гончей, красивого юношу замечает дева из рода эльфов. У нее возникает желание немедленно прижать его к своей груди на цветочной поляне — или, по крайней мере, покружиться с ним в танце на густой траве под сладкие звуки струнных, инструментов.
Когда жених проезжает мимо холма эльфов или собирается въехать в ворота замка, его уши улавливают дивную музыку, и он видит среди танцующих дев прекраснейшую девушку, дочь короля эльфов. Ее руки белы как снег.
Прекрасная дева протянула к нему белоснежную руку: «Иди сюда и станцуем веселый танец».
Рыцарь позволяет себе поддаться очарованию и притронуться к восхитительной руке, после чего попадает в страну эльфов, в ее неописуемо прекрасные холмы и сады, равных которым ему не приходилось видеть. Он бродит по ним, под руку с дочерью короля эльфов, среди лилий и роз. Через какое-то время он вспоминает о ждущей его невесте и желает вернуться. Эльфы, которые намеренно не приносят зла человеку, приводят его обратно — но при этом оказывается, что в его доме прошло около сорока лет, хотя это время показалось ему всего часом. Никто не узнает незнакомца, на него смотрят с недоумением. И только старики вспоминают молодого рыцаря, пропавшего сорок лет назад, отправившись верхом на коне за невестой. Но что же стало с ней? Она скончалась от горя.

Согласно другой версии этой истории, рыцарь отвечает на приглашение дочери короля эльфов следующим образом: «Я не могу танцевать с тобой — меня ждет невеста в своем доме».
После этого эльфы покидают его. Однако рыцарь возвращается к своей матери бледным и больным. Она спрашивает его:

«Скажи мне, мой дорогой сын,
Почему на щеках твоих смертная белизна? »
«Истинно на щеках моих смертная белизна,
Ибо я видел танцующих эльфов».
«Но что же ответить мне, о, скажи,
Когда твоя красавица-невеста спросит о тебе?»
«Скажи ей, что сын твой отъехал в зеленый лес,
охотиться на оленя с соколом и гончей».
Но вернется,
Пока зелена листва.

Молодая невеста ждала два долгих-долгих дня,
Затем поехала верхом с подружками в дом жениха.
Ей сказали, что жених отъехал на охоту
Но вернется и т.д.

Ей налили мед и налили вина.
«Но где же мой жених, где дорогой твой сын?»
Ей сказали, что жених отъехал на охоту,
Но вернется и т.д.

«Твой жених отъехал в веселый зеленый лес,
Искать оленя с ястребом и гончей »
Но вернется и т.д.

Однако невеста заподозрила, что он никогда не вернется, и отправилась к его постели. Откинув покрывало, она увидела своего жениха, холодного и бледного. При виде этого ее сердце разорвалось на части. И когда наступило утро, в приготовленный для свадьбы зал вынесли три трупа, потому что мать рыцаря тоже скончалась от горя.
В старинной датской балладе (Элвескуд) дама из рода эльфов, когда Олаф отказался танцевать с ней, сказала:

«Если ты не станешь танцевать со мной,
  Тебя настигнут болезни и смерть».

Затем она с силой ударила его по спине, посадила его на лошадь и пожелала, чтобы он немедленно отправился домой к своим родственникам.

0

18

DUNVEGAN CASTLE - самый старый замок в Шотландии.

Сегодня DUNVEGAN CASTLE - дом John MacLeod, 29 главы клана. Семья Macleod отстояла свой замок от всех пришельцев, как считают, благодаря своим связям с эльфами, приносящими удачу и долголетие. В замке находятся большая коллекция картин и реликвии клана Macleod: серебряный кубок и "Fairy Flag", с каждой из которых связана легенда. А начиналось все с 13 века.
http://s56.radikal.ru/i152/0807/fa/24bcfc36e57e.jpg

С начала 13 века в замке  непрерывно жили члены клана Macleod, основателем которого был Leod, сын Olaf the Black, последнего короля викингов. Подобие крепости существовало на этом месте еще со времен Христа. К 1280 году Leod построил на скале грозный крепостной вал, ставший основой будущего DUNVEGAN CASTLE - замка, стоящего на скале, которая тогда была полностью отделена от острова Skye глубоки рвом. Вплоть до 1748 года единственным входом в замок были Морские ворота. Чтобы подойти к ним, необходимо было пересечь озеро Dunvegan.
Но этот единственный подход был тщательно укреплен. Malcolm, 3 вождь и правнук Leod, построил донжон - самое первое и самое старое сегодня сооружение из камня внутри крепостных стен. В 1790 году на нем перекрыли крышу, а в остальном он сохранился нетронутым. Даже подземелье осталось таким, каким оно было в 14 веке. Alasdair Crotach, 8 вождь, чтобы иметь возможность защищать свою территорию от соперничающих кланов, в начале 16 века построил Fairy Tower в юго-восточном углу старой стены, выступ которой можно увидеть даже сегодня.

После смерти Alasdair в 1547 году для клана наступили самые страшные времена за всю их историю. Вслед за отцом в могилу последовал его сын, оставив в качестве вождя малолетнюю дочь Mary. После этого состоялось собрание всего клана, несогласного с идеей женского лидерства, на котором вождем был выбран ее родственник Malcolm. Но Iain Dubh, еще один родственник, решил иначе. Он зарезал всех своих соперников, за исключением Mary, которая находилась под опекой графа Argyll, и Norman, дяди Mary, который бежал на материк. Когда в DUNVEGAN CASTLE была послана делегация из 11 членов клана Campbell, чтобы оценить способность Iain Dubh выполнять обязанности вождя. Он пригласил их на обед, где вместо красного вина подал им кубки с кровью, а затем приказал своим людям зарезать их. Граф Argyll и королева-регент Мария решили, что этим поступком Iain переступил черту дозволенного, и послали Hugh Ross из Kilravock отомстить за убитых. Но Iain успел сбежать в Ирландию, где его ждал страшный конец. Он поссорился с O'Donnels, которые распотрошили его раскаленными докрасна ножами. Т.о., следующим главой клана был признан Norman, а после него в 1595 году 15 вождем стал его второй сын, сэр Rory Mor.

В 1594 году он привел 500 человек из своего клана в Ольстер, чтобы помочь ирландцам, восставшим против королевы Елизаветы I. Он проигнорировал приказ Якова VI вернуться к великому восторгу ирландцев, которые преподнесли ему в знак своей благодарности отделанный серебром кубок, который по сей день хранится в замке и называется "Dunvegan Cup". С молодых лет Rory Mor пришлось отстаивать свои права на власть, особенно во время заключительного периода многовековой вражды кланов MacLeod и Macdonald из Slaat. Было сделано много безуспешных попыток заключить между ними мир, одна из которых имела самые кровавые последствия. Donald Gorm, вождь Macdonalds, согласился жениться на сестре Rory Mor несмотря на то, что никогда ее не видел.
К сожалению, у невесты оказался только один глаз, и Donald отправил ее обратно верхом на одноглазой лошади в сопровождении одноглазого грума и одноглазой собаки. После такого оскорбления война была неизбежна. Король несколько раз пытался остановить ее, и она, конечно, прекратилась, но из-за изнеможения обеих сторон, а не благодаря королевскому посредничеству. С возрастом Rory Mor смягчился и в 1609 году даже согласился со Statutes of Iona - документом, который ограничивал власть вождей кланов шотландского Нагорья. Согласно ему, вождь теперь был обязан стремиться к миру и даже ограничивать потребление выпитого его людьми вина до 10 литров в день! Rory стал вести себя настолько примерно, что ему вернули конфискованные ранее земли, а отношения с Яковом VI улучшились так значительно, что в 1613 году в Greenwich он был посвящен в рыцари и получил приглашение посетить Лондон в любое удобное время. В 1623 году он стал бургомистром Эдинбурга и Мировым судьей, после чего решил сделать свой замок более комфортабельным и построил восточное крыло. После его смерти в 1626 году отношения MacLeods с монархией продолжали оставаться хорошими. Члены клана зарекомендовали себя верными роялистами.

Сражаясь при Worcester на стороне Карла II в 1651 году, они потеряли 700 человек. Оценив эту страшную потерю, вожди горных кланов решили, что MacLeods не будут посылать своих людей на какую-либо войну до тех пор, пока не обретут былую силу. Т.о., они не участвовали в Восстаниях 1715 и 1745 годов, что спасло их от конфискации земель. Но не участвуя в сражениях, MacLeods часто укрывали у себя беглых якобитов. В замке останавливалась Flora Macdonald, дочь которой вышла замуж за Tutor of MacLeod, и здесь хранятся несколько реликвий, связанных с "Bonnie Prince Charlie", включая разбитый стаканчик для причастия, подаренный принцем члену клана, который переправил его через море на остров Skye. При Iain Breac, 18 вожде и внуке Rory Mor, в замке были сделаны некоторые усовершенствования, но коренная перестройка была выполнена при генерале Norman MaсLeod в последнее десятилетие 18 века. Он поменял крышу на старом донжоне и превратил старый банкетный зал в уютную гостиную в георгианском стиле. В 1810 году пристроили передний холл и добавили еще один этаж на южное крыло. В середине 19 века клан MacLeods попал в трудное финансовое положение, но Norman, ставший в 1835 году 25 вождем, никогда не уклонялся от своих обязанностей и смог найти средства, чтобы прокормить 8.000 своих обездоленных родственников.

В 1840 году он пристроил два этажа с зубчатыми парапетами к крылу Rory Mor и крыльцо к переднему холлу. Страшный неурожай картофеля в 1847-51 гг. окончательно обанкротил семью,и в течение ряда лет по экономическим соображениям они сдавали свой замок в аренду.

Сегодня DUNVEGAN CASTLE - дом John MacLeod, 29 главы клана. Семья Macleod отстояла свой замок от всех пришельцев, как считают, благодаря своим связям с эльфами, приносящими удачу и долголетие. В замке находятся большая коллекция картин и реликвии клана Macleod: серебряный кубок и "Fairy Flag", с каждой из которых связана легенда. Молодой вождь искал свое исчезнувшее стадо. Он нашел его в тот момент, когда его окружили танцующие эльфы. После того, как юноша выдал себя, неожиданно чихнув, эльфы схватили его и утащили в свое сумеречное царство. Там ему дали чашу с вином, выпив которую он должен был на всегда остаться с ними. Вождь схватил чашу и побежал к ручью, переправился через него и спасся, т.к. эльфы не могут преодолевать водные препятствия. Но эльфы прокляли чашу, и однажды, после того, как этот молодой человек не вернулся с прогулки по вересковым пустошам, родные нашли его мертвым. С тех пор члены клана берегут эту чашу, сохраняя связь одного из первых Macleod с эльфами. "Fairy Flag"- еще более ценная реликвия, хранящаяся в замке. Он датируется 7 веком. По традиции каждого предводителя клана при рождении заворачивают в этот флаг. Он пришел в эту семью очень давно, когда один из вождей клана женился на леди из царства эльфов.

З Н А М Я  Ф Е Й  В   Д А Н В Е Г А Н Е

Тысячу с лишним лет замок Данвеган, что стоит на западном побережье острова Скай, был родовым замком Мак-Лаудов из Мак-Лауда. В древности многие вожди этого рода, выйдя в море из залива Лок-Данвеган с воинами своего клана, водили их в походы против своих наследственных врагов, Мак-Доналдов из Эйгга, беззаконных "Властителей островов". И, пожалуй, драгоценнейшим сокровищем клана Мак-Лауд было знамя фей. Оно переходило от поколения к поколению, и о нем расказывают известное предание.

Некогда вождем клана Мак-Лауд был Малколм. В один из дней, когда в водах Лок-Данвегана отражалось летнее небо, а вереск покрывал склоны лиловым ковром, Малкольм взял в жены красавицу фею. Он счастливо зажил с нею в своем замке, Данвегане, построенном из серого камня. Но феи не могут найти полное счастье среди людей. И когда жена Малколма родила ему сына, она затосковала по своим родным, да так, что тоска эта превозмогла ее любовь к мужу - смертному. Малколм был не в силах видеть, как тоскует его возлюбленная жена. И он взялся сам проводить ее на тропинку, что вела в Страну Фей. И вот фея подошла к колыбели своего ребенка, ласково простилась с ним и пошла с мужем к заливу, чтобы переправиться через него и уйти по этой тропинке на родину.

Это было в ясный день. В такой же точно день Малколм привез в свой дом жену-фею, но теперь даже светлые воды залива казались ему темными и мутными, - так тяжко было у него на душе.

Наконец их лодка доплыла до места. Малколм взял жену на руки, перенес ее на берег и осторожно опустил на землю. Потом немного проводил ее по тропинке. Но когда они подошли к гряде серых камней, прозванных Мостом Фей, жена попросила его не ходить дальше и пошла по тропинке одна. Она ни ра зу не оглянулась, и Малколм навеки расстался со своей красавицей-женой.
В тот вечер в замке задали пир в большом зале - праздновали рождение сына Малколма. Ведь мальчик впоследствии должен был заступить место отца и стать вождем клана Мак-Лауд.

Как ни тяжко было на душе у Малколма, пришлось ему через силу принять участие в общем веселье и ликовании, - пир был задан по исстари заведенному обычаю. Да и сам Малколм гордился сыном, которому в будущем предстояло стать главой рода Мак-Лаудов из Мак-Лауда.

Весь клан собрался в большом зале и пировал при свете сотни факелов. Слуги сновали по залу, разнося блюда с сочной олениной и фляги, полные доброго золотистого эля. И всю ночь мужчины из клана Мак-Криммон, наследственные волынщики клана Мак-Лауд, играли на своих звучных волынках веселые песни для гостей Малколма.
А в башенке, вдали от шумного зала, младенец, виновник всего этого ликования, спокойно спал в своей колыбели. Сон его сторожила няня. Это была молоденькая, хорошенькая девушка. Она сидела у колыбели, а сама только и думала: как сейчас должно быть весело на пиру и какое вкусное подают угощение! И ей очень хотелось побыть среди шумных гостей. А когда высоко взошла луна и осветила уединенную башенку, девушке до смерти захотелось хоть одним глазком поглядеть на веселье в зале. Она взглянула на ребенка и убедилась, что он спокойно спит. И вот она тихонько встала и, осторожно ступая на цыпочках, пошла по устланному тростником полу к двери. Потом она быстро побежала по залитым лунным светом извилистым коридорам, спустилась с винтовой лестницы и вошла в большой зал, где громко звучали волынки.
Девушка немного посидела в самом конце зала, с жадным любопытством оглядываясь по сторонам, а когда вдоволь насмотрелась на празднество, поднялась, чтобы вернуться в башенку. И тут сердце ее забилось от страха - в этот миг сам Малколм встал cо своего места за главным столом и посмотрел в ее сторону.
"Ох, черен был тот час, когда я оставила ребенка одного! - подумала няня.- Теперь Малколм разгневается на меня!"

Однако Малколм хоть и увидел девушку, но не рассердился, - он подумал, что с его сыном осталась другая служанка. И вот он окликнул няню ласковым голосом и велел ей вынести ребенка гостям, - он хотел показать своему клану его будущего вождя.
Няня вздохнула свободно и ушла, горячо надеясь, что с ребенком не случилось ничего плохого, пока ее при нем не было.

А надо сказать, что когда ребенок остался один в башенке, он некоторое время спал спокойно. Но вот за окном со зловещим криком пролетела сова, и
он проснулся в испуге. Никто не пришел успокоить его и покачать. Он громко заплакал, и плач его отдавался от стен пустой комнаты.
Ни один человек не услышал его криков. Но они какими-то неведомыми путями донеслись до его матери-феи, туда, где она пребывала среди своих. Сын, хоть и рожденный на земле был ей дорог, и она поспешила в башенку, чтобы утешить его, пока никого поблизости не было. Она уже не имела права взять его на руки. Но зато прикрыла его сияющим неземным покрывалом из шелка, зеленого как трава. Оно было соткано так искусно, как люди ткать не умеют, и вышито крапинками, но не простыми, а особенными - их называют "крапинками эльфов".

Как только фея прикрыла ребенка шелковым покрывалом, он перестал плакать - словно это сама мать обняла его. Потом улыбнулся и заснул. А фея, увидев, что сын ее успокоился, отлетела от колыбели и исчезла.

Встревоженная няня очень обрадовалась, когда вошла в башенку и убедилась, что ее питомец спит. Но тут она увидела на нем покрывало и поняла, что к ребенку прилетали феи. Об этот она догадалась потому, что покрывало было зеленого цвета - того самого оттенка, какой облюбовали феи. Да и вышито оно было "крапинками эльфов". Но ребенок лежал здоровый и невредимый - феи его не подменили, - и няня совсем успокоилась. Только пообещала себе никогда больше не оставлять его одного.
Она завернула ребенка в покрывало фей, взяла его на руки и, повинуясь приказу Малколма, понесла в большой зал.
И вот когда она уже подходила к залу, позади нее в коридорах послышались звуки неземной музыки. Они наполняли весь воздух, они как бы овевали ребенка на руках у няни и, наконец, заглушили волынки Мак-Криммонов. Волынки умолкли, и в большом зале воцарилась тишина.
И сам Мак-Лауд, и все его родичи молча сидели и слушали как феи пели сладостными голосами. А пели они предсказание, которое не будет забыто, пока на земле останется хоть один Мак-Лауд.
В своей пророческой песне они возвещали, что зеленое покрывало ребенка - это знамя фей. Оно даровано феями клану Мак-Лауд. И пока в Шотландии не забудется это славное имя, знамя останется в клане. Оно трижды спасет клан в годины великих бедствий. Однако развертывать его дозволяется лишь в час грозной опасности, но отнюдь не по пустячному поводу.
И Малколм, и весь его клан, и няня с ребенком на руках слушали пение фей. Но вскоре оно стало более тихим и печальным. Теперь феи предсказывали какое проклятие падет на клан Мак-Лауд если кто-нибудь не оценит по достоинству дара фей и развернет знамя тогда, когда в этом не будет крайней нужды.
Если же случится такое, то, когда б это не случилось, на клан обрушатся три несчастья: наследник Мак-Лауда из Мак-Лауда, вождя клана, вскоре умрет; гряда скал под названием "Три Девы" перейдет во владение одного из Кембеллов; когда же рыжая лисица принесет лисенят в одной из башенок замка, слава Мак-Лаудов померкнет; они лишатся многих своих земель, а в семействе вождя не хватит мужчин - гребцов, чтобы плыть по заливу Лок-Данвеган.
Итак, феи принесли свой дар и сказали какое проклятие с ним связано. И вот их голоса растаяли, словно туман в горах, и не слышно было больше ни звука.
Тогда Малколм встал с места и взял в руки знамя фей. он осторожно разгладил зеленую ткань и приказал положить ее в чугунный ларец искусной работы. Отныне, сказал он, этот ларец будут нести впереди клана всякий раз, как он выступит в поход. И еще Малколм завещал, чтобы никто, кроме самого вождя, Мак-Лауда из Мак-Лауда, не смел вынимать из ларца и развертывать знамя.

И вот пришло Малколму время покинуть этот мир. Потом умер и сын его. Поколения сменялись поколениями, а в клане бережно хранили волшебное знамя и ни разу его не развернули, пока однажды Мак-Доналды, собрав огромное войско, не выступили против Мак-Лаудов.

В те годы все еще полыхала древняя вражда между этими двумя кланами, хотя они давно уже породнились между собой,- ведь многие Мак-Лауды заключали браки с Мак-Доналдами. Бытовала даже такая поговорка: "Мак-Лауды и Мак-Доналды то надевают друг другу кольцо на палец, то вонзают нож в сердце".
Но на сей раз Мак-Доналды твердо решили навсегда сбить спесь с Мак-Лаудов. Они высадились в Уотернише, двинулись к Трампену и разграбили там церковь. Тогда вождь Мак-Лаудов переплыл на ладье залив Лок-Данвеган и повел свой клан в поход против Мак-Доналдов. У Трампена разыгралась долгая и жестокая битва. И вскоре стало ясно, что одними лишь ножами и палашами обуздать захватчиков не удастся.
И вот тогда вождь Мак-Лаудов приказал подать ему чугунный ларец с волшебным знаменем. Он отомкнул замок и вынул из ларца кусок тонкого зеленого шелка, веря, что не попусту прибегает к помощи фей. Знамя подняли на длинном древке в самой гуще сражения. И весь клан с благоговейным трепетом смотрел, как оно, развернувшись, реяло высоко в воздухе.

И сразу же счастье изменило Мак-Доналдам. Им почудилось, будто к Мак-Лаудам подошло подкрепление, так что силы их внезапно возросли. Мак-Доналды дрогнули и отступили, а Мак-Лауды пустились за ними в погоню, и этот день стал для них днем победы.

Так люди впервые прибегли к знамени фей и убе дились в его могуществе. Во второй раз знамя развернули по другой причине. Снова клану грозила опасность, но не враги подняли против него свои ножи и палаши. Начался падеж скота от чумы, и у клана не осталось ни одного здорового животного. Туго пришлось Мак-Лаудам - ведь они жили главным образом своими стадами и от скота зависело их благополучие.
Вождь Мак-Лаудов знал, в какую беду попали его родичи, как мало скота осталось на пастбищах, и понял, что не вернуть ему богатства своему клану, если он не прибегнет к помощи неземных сил. И вот он вынул знамя фей из ларца и, подобно предку своему, сказал:

- Не попусту прибегаю я к помощи нездешних сил!
Знамя развернули, подняли на древке, и оно реяло над обреченной землей. С того часа ни одно животное не заболело чумой, и многие из тех, кто захворал раньше, выздоровели.

Так силу знамени испытали во второй раз и снова убедились в его могуществе.
Шло время, и волшебное знамя фей переходило от поколения к поколению. Но вот в 1799 году некий Бьюкенен поступил на службу к Мак-Лауду из Мак-Лауда. Как и все, он слышал предание о знамени
фей, знал и о проклятии, что было с ним связано. Но он был человек недоверчивый и не желал принимать на веру подобные выдумки. Он говорил, что знамя - это просто лоскут гнилого шелка, а предание - россказни, из тех, что старухи нашептывают друг другу.

И вот однажды, пользуясь тем, что вождь был в отъезде, Бьюкенен решил испытать силу знамени,чтобы навсегда отучить людей от подобных суеверий. В ближней деревне жил кузнец-англичанин, и Бьюкенен приказал ему взломать чугунный ларец, - ведь ключ от него всегда хранил у себя вождь. Когда крышку ларца подняли, Бьюкенен вынул легкую зеленую ткань и помахал ею. Поистине, он по вздорному поводу вызвал нездешние силы!
Все, кто верил в проклятие фей, ничуть не удивились тому, что произошло потом,- они говорили, что беды было не миновать.
А произошло вот что. Наследник вождя вскоре погиб при взрыве военного корабля "Шарлотта", а скалы "Три Девы" перешли во владение Энгаса Кембелла из Иснея. Затем, как и было предсказано феями в древности, ручная лисица лейтенанта Маклейна, гостившего тогда в Данвегане, принесла лисенят в западной башне замка. В это время род Мак-Лаудов уже стал захудалым, и большая часть его земель была продана. Правда, клан постепенно вернул свое богатство, но слава его померкла навеки, и вскоре в семье самого вождя остались только три Мак-Лауда, а значит в ней уже не хватало гребцов, чтобы плыть в четырехвесельной ладье по заливу Лок-Данвеган.

В наши дни волшебное знамя хранится в стеклянном ящике в замке Данвеган, и те, кто знают его странную историю, дивятся на этот почти истлевший кусок старинного шелка,темный от времени. Впрочем, на нем еще можно различить вышитые "крапинки эльфов".

Шотландские народные сказки и предания.

0

19

Как менялись легенды. Часть 1. Баба-Яга

Наверно сложно найти в нашей стране человека, не знающего с детства кто такая Баба-Яга. Вы наверняка знаете её как злую коварную старуху, колдовством и обманом всегда мешающую добрым людям.

Что о ней еще обычно говорят, что живет она в лесу в «избушке на курьих ножках», ест людей. Что забор вокруг избушки из человеческих костей, на заборе черепа, вместо засова человеческая нога, вместо запоров — руки, вместо замка - рот с острыми зубами. 

У самой Бабы-Яги костяная нога, и она полуслепа. В некоторой мифологии упоминается как старуха с большими грудями.

  А вот как описывает Бабу-Ягу исследователь древней языческой культуры славян Глинка. Это описание датируется началом 19-го века:
  "Это очень злая, старая и мощная колдунья или волшебница вид у нее страшной. Она не столько в аде живет, сколько на этом свете. Дом ее избушка на курьих ножках, стоит и сама повертывается. Древние наши богатыри всегда её нахаживали лежащею на лавке; нос ее висит через грядку (шест в избе для вешания укрепленный). Сия старая колдунья не пешком ходит, но разъезжает по белу свету в железной ступе (т. е. колеснице самокатной); и когда она в ней прогуливается, то понуждает оную бежать скорее, ударяя железною же палицей или пестом. А чтоб для известных ей причин не видно было следов её, то заметаются они за нею особенными к ступе проделанными мелом и помелом. "
А еще она пытается зажарить в печи заблудившихся детей. Когда она обнаружила героя сказки у себя в избе, вырезала из спины его ремень. Вот такая жестокая женщина.

Считается, что её образ пришел к нам из тюркской или иранской мифологии, тем не менее её различные вариации встречаются и в скандинавской мифологии, и даже в некоторых африканских легендах. 
Её имя находит отклик в нескольких славянских языках  - польск. jedza, чеш. jezinka, «лесная баба», ср. старосерб. jeza, «болезнь», «кошмар». В словаре Даля мы можем найти даже толкование созвучного "ЯГАТЬ" - вологодск. перм. сиб. яжить яросл. моск. кричать, шуметь, бушевать, браниться, вздорить, ругаться. Ягайла м. горлан, бранчивый нахал, ругатель. Ягарма ж. такая ж женщина, наглая, бранчивая баба.

Однако наиболее убедительной кажется теория о том, что в дохристианские времена на Руси образ Бабы-Яги был совершенно иным.

Её считали заботливой берегиней.  Имя "Яга" получилось из-за огрубления "Яшки", т.е. "ящура", а именно прародителя всего живого, некогда живщего на земле. До наших дней дошло близкое ему слово "пращур" - предок.  Баба Яга, согласно этой теориии - прародительница, очень древнее положительное божество славянского пантеона, хранительница (если надо - воинственная) рода и традиций, детей и околодомашнего (часто лесного пространства). Куриные ножки избы на самом деле звучали как "курьи ножки", что в различных толкованиях может восприниматься и как пыльные (курява) или как ножки-подпоры того же "куреня", обозначения избы закрепившееся в Украине и некоторых южных регионах России.

В период христинизации Руси необходимо было искоренить языческие верования народа, и потому языческим богам и божествам, духам, в том числе и оберегавшим людей (берегиням) придавались злые, демонические черты, уродливость внешнего вида и характера, злые намерения. Так языческая строгая прародительница была превращена в злобную старуху-людоеда.

У славян был известен ритуал очищения огнем младенцев для оберегания их от злых духов, для этого в печи обычно имелась камера, куда не добирался ни огонь, ни жар. Этот ритуал впоследствии был приподнесен как процесс приготовления детей для канибализма.

И наконец в привязке с санскритом этимология Бабы-Яги  имеет перевод не иначе как «йагья» - жертвоприношение, а слово «баба» с ударением на последний слог переводится как «отшельник». Таким образом, принимая вышесказанное во внимание, получаем образ отшельника, живущего в лесу, ведущего праведный образ жизни, совершающего постоянные жертвоприношения Богам, причем не женского, как это принято считать, а мужского пола.
БабА-Йагья совсем не злой, но строгий, ибо мудростью наделен зело из-за постоянных медитаций в момент совершения сакральных действий. И строго он относится со всеми заносчивыми мирянами, которые незвано пожаловали в его обитель. А там далее, наступает час испытаний для гостя, и как тот покажет себя – то и получит. 

Эти теории не претендуют на истину в последней инстанции, но предлагают нам не верить слепо насаженным мнениям, а предпринимать попытки узнать истинную природу легенд наших предков.

Источник

+2

20

Aurvin Do'Arn написал(а):

Баба-Яга

интересно было про себя почитать, спасибо)

0

21

Яга-тан
Пожалуйста))) Обещаю в выходные найти еще что-нибудь интересненькое))

0

22

Там Лин (Шотландская легенда)
Прекрасная Дженет жила в замке своего отца, славного графа Марча.
Вместе с другими девушками она проводила дни в высокой башне замка – они там шили и вышивали шелковые одеяния. Только Дженет не очень внимательно следила, чтобы шов у нее получался прямой и ровный. Она больше любила глядеть в окошко.
А за окном виднелись деревья Картехогского леса, куда девушкам из замка ходить строго-настрого запрещалось. В этом лесу, как говорили, охотились рыцари королевы эльфов, и горе той девушке, которая пошла бы туда гулять и повстречала одного из них!
Но Дженет не хотела этого слушать. И в один прекрасный день шитье было отброшено в сторону, иголка очутилась на полу, а сама девушка в зеленом лесу.

Гуляя по лесу, Дженет увидела на поляне белого коня, привязанного к дереву. Конь был белее молока, а сбруя на нем сверкала чистым золотом. Дженет пошла дальше и пришла к поляне, усыпанной розами. Не успела она сорвать один цветок, как вдруг перед ней словно из-под земли вырос юноша.

Зачем ты сорвала белую розу, прекрасная Дженет? – спросил он. – Кто тебе позволил? И как ты посмела прийти в Картехогский лес без моего разрешения?

Где хочу, там и рву цветы! – ответила Дженет. – А просить у тебя разрешения и не подумаю.

Услышав такой дерзкий ответ, юноша рассмеялся, отчего все семь колокольчиков на его поясе весело зазвенели. Потом сорвал красную розу и, протянув ее Дженет, сказал:

– Не сердись, я пошутил. Для такой красивой девушки я бы не пожалел даже всех роз Картехогского леса!

Весь день Дженет и Там Лин (так звали юношу) гуляли по лесу и танцевали на лужайках под волшебную музыку и нежное пение.

Но вот Дженет заметила, что солнце клонится к закату, и поняла, что пора домой, если она хочет попасть в замок до того, как отец заметит ее отсутствие.

Бедная Дженет так спешила, что почти всю дорогу бежала и очень устала. Когда она, бледная и усталая, вошла в большие ворота замка, придворные дамы, игравшие во дворе перед замком в мяч, спросили ее:

– Что такое увидела ты в лесу, прекрасная Дженет, отчего так устала и побледнела?

Но Дженет им ничего не ответила.

На другой день придворные дамы играли в большом зале в шахматы, а девушки сидели опять в башне и шили. Но Дженет осталась одна. Она смотрела и думала: хорошо бы сейчас гулять в лесу с молодым рыцарем, танцевать под волшебную музыку и слушать нежное пение...

Задумавшись, она не заметила, как к ней подошел старый лорд, друг ее отца, славного графа Марча.

– Отчего ты грустишь, прекрасная Дженет? – спросил он. – Сдается мне, ты вчера побывала в зеленой стране эльфов. Если только наш граф узнает об этом, нам всем несдобровать.

– Ах, оставьте меня в покое! – рассердилась Дженет.

В ответе ее звучала дерзость, а сердцем она чувствовала, что старый лорд прав: Там Лин был не простой смертный, а рыцарь королевы эльфов. И горе той девушке, что полюбит рыцаря из волшебной страны эльфов. Так говорили все.

Но Дженет не хотела этого слушать. И в один прекрасный день опять убежала в лес. Долго она блуждала среди деревьев, но ни белого коня, ни его молодого хозяина так и не встретила. Она хотела идти уж домой и сорвала зеленую ветку – чтобы унести ее с собой на память, – как вдруг перед ней словно из-под земли вырос Там Лин.

– Скажи мне, скажи скорей, Там Лин, кто ты? – спросила Дженет.

– Я страж этого леса! – ответил юноша.

– Значит, ты и вправду рыцарь королевы эльфов? – печально сказала Дженет.

– Так меня называют, – ответил Там Лин, – но я родился и вырос среди людей. Меня воспитывал мой дедушка граф Роксбургский, потому что родители мои умерли, когда я был еще ребенком. С тех пор я жил в его замке. Однажды во время охоты вот в этом самом лесу с севера налетел страшный ветер. Граф Роксбургский со своей свитой поскакал домой, а меня одолел какой-то странный сон, и я упал с коня. Проснулся я уже в стране эльфов – это их королева нарочно наслала на насзлой северный ветер, чтобы унести меня к зеленым холмам, в Страну Вечной Юности.

Вспомнив про зеленые холмы, Там Лин замолк, опустил голову и о чем-то задумался. Потом опять заговорил с грустью:

– И с тех пор на мне заклинание королевы эльфов: днем я должен сторожить Картехогский лес, а ночью возвращаться в страну эльфов. Там всегда весело и тепло. Я там в большом почете. Но если бы ты знала, Дженет, как мне хочется разрушить волшебные чары и вернуться к людям!

– Я помогу тебе! – воскликнула Дженет, но тут же добавила тихо: – Если ты хочешь.

Там Лин нежно взял ее руку в свои и вот что сказал: – Есть только одна ночь в году, когда можно разрушить злые чары королевы эльфов, – это ночь на первое ноября, в канун праздника всех святых. На эту ночь все эльфы и их королева покидают свои зеленые холмы. И я еду с ними. Сегодня как раз такая ночь. Но освободить меня не легко. Отважишься ли ты на это, милая Дженет?

В ответ Дженет лишь спросила, что она должна сделать. И Там Лин сказал:

– Когда пробьет полночь, жди меня у перекрестка четырех дорог. Сначала ты увидишь рыцарей королевы эльфов на вороных конях. Пропусти их и не сходи с места. Потом проскачут всадники на буланых конях. Ты пропусти их. И наконец появятся четыре всадника на белых конях. Я буду среди них. Чтобы ты узнала меня, я сниму с одной руки перчатку. Ты подойди к моему коню, возьми его за золотую уздечку и вырви повод из моих рук. Как только ты отнимешь у меня повод, я упаду с коня, и королева эльфов воскликнет: «Верного Там Лина похитили!» Вот тогда будет самое трудное. Ты должна обнять меня крепко и не отпускать, что бы со мной ни делали, в кого бы меня ни превращали. Только так можно снять с меня заклинание и победить королеву эльфов.

Страшно было бедной Дженет оставаться одной ночью в лесу. Но она помнила, что сказал ей Там Лин, и исполнила все, как он просил. Она схватила его белого коня за золотую уздечку и вырвала повод из его рук, и когда он упал на землю, она обняла его крепко-крепко.

– Верного Там Лина похитили! – воскликнула королева эльфов.

Но Дженет не испугалась и только еще крепче обняла его. Тогда королева, прошептав заклинание, превратила Там Лина в зеленую ящерицу. Дженет прижала ящерицу к сердцу, но тут ящерица превратилась в холодную змею, которая обвилась вокруг ее шеи. Дженет смело схватила змею, тогда змея обернулась в брусок раскаленного железа. Из глаз Дженет полились слезы, ей было так больно, но Там Лина она все равно из рук не выпустила.

И королева эльфов тогда поняла, что Там Лин потерян для нее навсегда. Она вернула ему его прежний облик и сказала:

– Прощай, Там Лин! Прощай! Лучшего рыцаря потеряла страна эльфов. Если бы знала я вчера то, что узнала сегодня, я бы превратила твое нежное сердце в камень!

И с этими словами королева эльфов исчезла в зеленом лесу. А прекрасная Дженет взяла Там Лина за руку и отвела в замок своего отца, славного графа Марча.

+1

23

Томас-Рифмач (Шотландская легенда)
Знаете деревушку, что прячется в тени Эйлдонских холмов? Вот тут когда-то давным-давно, предавно жил один славный человек по имени Томас Лермонт. Ничем особенным он не отличался от своих соседей, разве только чудо как хорошо играл на лютне. Да умел сочинять стихи. Собственно, как все бродячие певцы-барды в ту пору.
В один прекрасный денек Томас захлопнул за собой дверь своей хижины и отправился с лютней под мышкой навестить одного фермера, жившего на склоне холма.
«Если взять хороший шаг, эта прогулка не отни­мет у меня много времени», — подумал Томас.
Но денек выдался такой ясный, такой жаркий, что когда он достиг берега ручья Хантли, сбегав­шего с Эйлдонских холмов, он уже так уморился, что ему захотелось поскорее спрятаться от солнца в густой тени раскидистого дуба и отдохнуть.
Перед ним лежал небольшой лесок, по которому в разные стороны разбегались тропинки, скрытые зеленью. Он загляделся на прохладную сень, рас­сеянно перебирая струны лютни, как вдруг помимо собственной музыки услышал отдаленные звуки, словно звон горного ручья.

Но что это? Он в великом изумлении вскочил на ноги — на одной из таинственных лесных тропинок появилась верхом на коне прекрасная леди. Пре­краснее свет не видывал.

На ней было платье из зеленого, как трава, шелка и зеленый бархатный плащ. Светлые волосы ниспадали на плечи. Белоснежный конь под ней грациозно ступал меж деревьев, и Томас увидел, что каждая прядь его гривы заканчивается крошеч­ным серебряным колокольчиком. Ну конечно, звон этих колокольчиков он и принял за журчание гор­ного ручья.
— Я королева эльфов, — молвила она, — и приска­кала сюда, чтобы встретиться с тобой, Томас из Эрсилдурна.

Она ласково улыбнулась и протянула ему тон­кую руку, чтобы он помог ей спешиться. Томас при­вязал коня к колючему кусту и повел даму в тень раскидистого дерева, зачарованный ее нежной, неземной красотой.

— Сыграй мне на лютне, Томас, — попросила она. — Хорошая музыка и лесная прохлада верные союзники, разве не так?

Томас послушно взялся за свой инструмент и начал играть. Никогда прежде не играл он так нежно и весело. Он кончил, и королева эльфов не стала скрывать своего восторга.

— Мне хотелось бы наградить тебя, Томас,— произнесла она. — Проси о любой милости, я тебя одарю ею.

Томас взял обе ее белые ручки в свои и осме­лился произнести:

— Позволь мне поцеловать тебя, прекрасная королева.

Королева не отняла у него рук, а лишь улыбну­лась и сказала:

— Запомни, Томас, если ты поцелуешь меня, тебе придется, на горе иль на радость, отслужить мне семь долгих лет. Согласен?

— Что значат семь лет! — воскликнул Томас — Я с радостью расплачусь.

И он прикоснулся к устам королевы эльфов.

Королева быстро встала, и тут Томас вдруг почувствовал, что отныне он будет всюду послушно следовать за ней. Однако чары любви были так сильны, что он ничуть не сожалел о своем дерзком поступке. Ну и пусть, он подарит королеве семь лет своей земной жизни.

Королева эльфов села верхом на белоснежного коня, а Томасу велела сесть позади нее, и под лас­ковый звон серебряных колокольчиков они поле­тели через зеленые ложбины и вересковые холмы быстрее всех ветров небесных. Наконец они при­были в какое-то очень странное место. Королева соскочила с коня и сказала Томасу, что они отдох­нут здесь недолго.

Томас с великим любопытством оглядывался по сторонам: он понял, что очутился на земле не для простых смертных. Позади остались непроходимые кущи вьющегося орляка. А вперед от этой бесплод­ной земли убегали три дороги.

Одна дорога, узкая и крутая, густо заросла по обеим сторонам колючим кустарником и диким шиповником. Над головой кусты встречались, обра­зуя длинный темный тоннель.

Другая дорога была широкая и прямая, по ней плясали солнечные зайчики, перепрыгивая на лужайки зеленого бархата, расшитого, словно дра­гоценными камнями, пестрыми цветами. Третья же дорога вилась вверх, сквозь заросли папоротника. Ее устилал мягкий мох, а венчала, словно высоким куполом, зеленая листва, которая дарила путнику прохладу.

Проследив за удивленным взглядом Томаса, королева эльфов сказала:

— Узкая, тернистая тропа — это Дорога правед­ников. Редкий путник отважится идти этой доро­гой. Широкая прямая дорога, ведущая мимо цвету­щих долин, зовется Дорогой порока, хоть и кажется такой светлой, такой нарядной. А третья прекрасная дорога, что вьется вдоль живой изго­роди из вечнозеленого папоротника,— дорога в страну эльфов. По ней мы и поскачем этой ночью в Элъфландию.

Она подошла к коню, который прядал ушами и бил копытом в нетерпении скорей вступить на эту зеленую тропу. Но прежде чем отправиться в путь, королева сказала Томасу:

— Если ты послушаешься моего совета, Томас, и будешь нем все время, что проведешь в Эльфландии, что бы ты ни услышал и ни увидел там, то по истечении семи лет ты вернешься в страну людей. Но если ты произнесешь хоть слово, ты упустишь свое счастье и будешь приговорен на вечное скита­ние по бесплодной пустыне, что лежит между пре­красной Эльфландией и землей людей.

Они поскакали по третьей тропе, и скакали очень долго, прежде чем достигли владений коро­левы. Через холмы, долины, болота и равнины. По ночам над ними чернело небо, а днем блестели золотом облака на солнце. Случалось им перехо­дить вброд стремительные реки, наполненные крас­ной кровью. Королева подбирала шлейф своей зеле­ной мантии, а на белоснежных боках ее коня остава­лись кроваво-красные пятна. Ибо вся кровь, проли­тая когда-либо на земле, собиралась здесь в ручьи, которые орошали эти странные места.

Но вот наконец они достигли ворот Эльфландии. Тысячи волшебных труб возвестили об их прибытии. Под приветственные звуки и въехал Томас в зачарованную страну, залитую чудесным светом.
Пока Томас оставался к Эльфландии, он не по­смел ни словом ни с кем перемолвиться о тех чуде­сах, какие ему удалось увидеть или услышать. Семь лет пролетели, как три дня, и, когда вышел срок его службы у королевы эльфов, настал миг расставания. Королева сама проводила Томаса за ворота волшеб­ной страны в залитый солнцем сад, который лежал по ту сторону ворот. Там росли изящные лилии и все самые прекрасные цветы земли, а под ними про­гуливались изящные кроткие единороги.

Королева протянула руку, сорвала с дерева яблоко и дала его Томасу.

— Ну вот, наконец ты можешь заговорить, Томас,— молвила она. — А в награду за семь лет вер­ной службы мне возьми себе это яблоко. Оно вол­шебное и наградит тебя даром говорить всегда только правду, истинную правду, одну только правду.

Но Томас был малый смышленый и сразу смек­нул, что этот дар говорить только правду и ничего, кроме правды, не великое счастье в той стране, куда он возвращается. И он попытался объяснить это королеве эльфов.

— Когда живешь среди людей, — сказал он,— иногда приходится кое-что приукрасить, когда, например, ухаживаешь за девушкой. Или если хочешь заключить выгодную сделку с соседом. Без красноречия тут никак не обойдешься.

Но королева только улыбнулась (в который раз!) и сказала:

— Откинь все волнения, Томас! И береги мой дар — он дается не каждому. Он принесет тебе сла­ву, о какой ты и не мечтал. Навеки запомнят имя Лермонта, пока есть на земле страна Шотландия. А теперь ты должен возвратиться, Томас. Только сперва внемли моим словам. Настанет день, я снова призову тебя к себе. Так поклянись послушаться моего приказа, где б он ни застал тебя. Я за тобой пришлю моих посланцев. Их будет двое. Ты сразу их узнаешь — они прибудут из другого мира, не из твоего…

Томас заглянул в глубокие глаза прекрасной королевы, словно в омут, и понял, что чары любви, лежавшие на нем семь долгих лет, так ни когда его и не отпустят. Но он был только рад дать королеве клятву, что выполнит ее приказ.

Не успели слова клятвы слететь с его уст, как Томас вдруг погрузился в глубокий сон. Зеленый сад, цветы, кроткие единороги — все растворилось вмиг в молочной дымке, что опустилась из облаков на землю, припорошенную опавшим белым цветом яблонь.

Когда Томас проснулся, он увидел, что лежит под большим дубом, что рос на самом берегу ручья Хантли. Все еще в сомнении, он пристально вгля­делся в пустынные тропинки леса, тщетно надеясь уловить звуки серебряных колокольчиков. Путеше­ствие в Эльфландию, которое затянулось на семь долгих лет, показалось ему теперь коротким после­полуденным сном.

Томас крикнул:

— Я еще вернусь!

И, подхватив лютню, зашагал в свой Эрсилдурн. Очень захотелось ему узнать, что там произошло за эти семь лет. Но еще больше Томасу хотелось про­верить, сбудется ли обещание, которое подарила ему королева эльфов: неужто и впрямь отныне он будет говорить только правду?

— Боюсь, я только рассержу своих соседей,— рассуждал сам с собою Томас, — если не сумею им сказать ничего, кроме правды. Ведь они услышат не такой уж лестный отзыв, на какой рассчитывали. Да и не тот совет получат, какой ждали.

Не успел он появиться на улицах своей деревни, как услышал крик и вопли. Какой-то бедный старик решил, что Томас восстал из мертвых и вернулся в родную деревню с того света. Однако Томас быстро доказал всем, что он живой и здоровый, и добрые жители Эрсилдурна больше не удивлялись, что снова видят его. Но они не переставали удив­ляться, охать и ахать, когда он поведал им о своем путешествии в Эльфландию. Дети постоянно крути­лись у его ног, взбирались к нему на колени, чтобы еще и еще раз послушать его чудесную историю о том, как веселятся в той волшебной стране. А ста­рики покачивали головой и тихо толковали меж собой про тех, кого вот так же увлекла за со­бой королева эльфов. Только они-то не пришли назад.

Но никому, никому не рассказал Томас о своем обещании вернуться к королеве, как только она пришлет за ним двух посланцев.

Со своей стороны, и Томас не мог не удивиться, что ничто не изменилось в Эрсилдурне, словно он отсутствовал не семь лет, а три дня. Конечно, надо было подправить свой дом, потому как от дождей кое-где прохудилась тростниковая крыша, а в сте­нах ветер пробил дырки и надо было вставить на их место камни покрепче. У соседей на лице прибави­лось морщин, а в волосах — седины. Семь жарких лет, семь урожаев, семь морозных зим, семь полных солнцем весен пролетели, а все осталось на своих местах.

С того дня, как Томас вернулся, он все ждал: сбудется — не сбудется обещание королевы эльфов.

Неужто он и впрямь будет теперь говорить одну только правду?

Однако он, как и прежде, спокойно любезничал с дочкой фермера. И мог без труда уговорить соседа купить у него корову или там овцу.

Но вот в один прекрасный день на деревенской сходке, когда обсуждали страшное бедствие — падеж скота во всех окрестных деревнях, Томас вдруг почувствовал, что должен встать и что-то ска­зать. И к своему собственному изумлению, взял да предсказал, что мор падет на все деревни, кро­ме Эрсилдурна. Очень удивились односельчане та­кому странному предсказанию, но в глубине души поверили. Что-то в его словах внушило им доверие еще до того, как предсказание Томаса сбылось. Чудо, но и впрямь ни одна корова, ни лошадь, ни овца не заболели в Эрсилдурне.

После этого Томас часто делал верные предска­зания. А так как он умел с легкостью рифмовать, он говорил их стихами. Поэтому они быстро запомина­лись и стали гулять по свету. Но самое важное — все они сбывались, и слава Томаса-Рифмача, Тома­са-Прорицателя вскоре облетела всю Шотландию. А все-таки, хоть он и стал знаменит и его пригла­шали во все концы страны, свой родной Эрсилдурн он не покинул. Разбогатев, он построил замок рядом и принимал там и всех соседей, и знамени­тых воинов, и именитых лордов и графов. Он очень огорчился, когда сбылось его предсказание:

Пока поют в терновнике дрозды,
У Эрсилдурна не отнять его казны.

И впрямь, в одну злую весну не пели, как всегда, дрозды в колючих кустах вокруг Эрсилдурна. Лето выдалось дождливое, холодное. Урожай собрали бедный, и почти все жители деревни разорились, и пришлось им заложить свои земли богатым ленд­лордам.

Но самое удивительное предсказание Томас сде­лал 18 марта 1285 года. На шотландском троне в ту пору сидел мудрый король Александр III. На дру­гой день граф Марч собирался на охоту и послал за Томасом, чтобы тот предсказал ему погоду.

Назавтра в полдень буря взовьется.
Ведать не ведала ране Шотландия,
Что столько крови прольется,—

предсказал Томас.

И граф Марч не рискнул отправиться на охоту.

Назавтра, ближе к полудню, он снова призвал к себе Томаса.

— Ну, где же твоя зловещая буря? — упрекнул он прорицателя.

— Полдень еще не пробило,— ответил спокойно Томас.

В этот миг в покои графа ворвался испуганный вестник. Он поведал, что великий король скон­чался. Он ненароком упал на крутой горной тропе с коня и более не встал.

— Увы, эта весть и означает бурю, которая нане­сет жестокий урон нашей Шотландии, — произнес Томас.

На горе и печаль всех честных шотландцев, предсказание его сбылось.

Но людская молва повторяла и те его предсказа­ния, каким еще только дано будет сбыться. Вот одно из них:

Когда Коровы Гаури выплывут на сушу,
Настанет судный день по наши души.

А надо вам сказать, что Коровами Гаури назы­вают два гигантских валуна, стоящих за чертой полного прилива в заливе Тэй, что позади Ивергаури. И каждый год они на дюйм приближаются к земле, потому как море отступает.

Еще одному предсказанию Томаса только пред­стоит сбыться:

Йорк был, Лондон есть, Эдинбургу быть —
Самым славным, самым главным из трех прослыть.

А вот какую легенду сложили про Томаса сами шотландцы.

Прошло дважды семь лет с тех пор, как Томас-Рифмач вернулся от королевы эльфов, когда Шот­ландию втянули в тяжкую войну. Английский король после победы над Джоном Бальолем при Данбаре одолел Шотландию. Но доблестный рыцарь Уильям Уоллес поднял шотландцев, чтобы отбиться.

Так случилось, что армия бравых шотландцев стояла лагерем близ замка Томаса. И Томас решил устроить великий пир для славных воинов. Такого великого праздника еще не знал замок Эрсилдурн. Гости заполнили большой зал замка — благородные рыцари в тонких кольчугах, прекрасные дамы в шелестящих шелках. Вино лилось рекой, деревян­ные кубки то и дело наполнялись веселым шотланд­ским элем.

Музыканты услаждали слух важных гостей, ска­зители развлекали историями о подвигах войны и охоты. Но главное ждало гостей впереди. Когда пир был закончен, сам хозяин замка Томас велел принести его любимую лютню и запел. Затаив дыхание, не проронив ни слова, слушали гости его песни о славном прошлом британской земли.

Он пел о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Об отважном Говэйне и волшебнике Мёрлине, о печальной любви Тристана и Изольды. И все, кто слушал его, думал и чувствовал, что такого барда им больше не услышать никогда.
Они оказались правы.
В эту ночь, когда гости разошлись и над рекой спустился туман, воин, дежуривший в палатке на склоне холма, проснулся от странного топота лег­ких копыт по высохшей траве.
Он выглянул из палатки и увидел необычайное зрелище.
В свете яркой августовской луны по тропе к нему приближались белоснежные олень и олениха. Они ступали величественно и гордо. Воин позвал друзей, все окружили необыкновенную пару, но они продолжали идти вперед, не обращая ни на кого внимания.
— Надо разбудить Томаса Лермонта, — предло­жил кто-то. — Может быть, он нам скажет, что это значит.
— Верно, надо послать за Томасом-Прорицате­лем! — закричали все и отправили в замок малень­кого пажа разбудить Томаса Лермонта.
Услышав весть, Томас тут же вскочил с постели и быстро оделся. Он был бледен, даже руки у него дрожали. Ни один дикий зверь никогда прежде не покидал леса и не появлялся на улицах деревни. И потом, разве кто когда-нибудь слышал про белых оленей? Нет. Значит, это посланцы за ним, Томасом-Рифмачом, от королевы эльфов. Он и обрадо­вался: вскоре он снова увидит прекрасную королеву, но и загрустил — оборвалась нить его земной жизни.
Прихватив свою лютню, Томас вышел из замка и, с белым оленем по правую руку, с белой оленихой по левую, прошел по улицам деревни, освещен­ным серебристой луной, и скрылся в лесу, покинув родной Эрсилдурн навсегда.

+2


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Эльфы мифов и легенд народов мира


Создать форум