Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Герои и их подвиги...

Сообщений 61 страница 81 из 81

61

Аэдона

Женой Зета была Аэдона, дочь царя Эфеса, Пандарея. Как Ниобу, дочь Тантала, погубила гордость, так погубила несчастную дочь Пандарея зависть и жажда мести. Не могла спокойно видеть Аэдона счастия Ниобы. Вызывало в ней великую зависть, что у Ниобы семь прекрасных сыновей и семь дочерей-красавиц, а у нее один лишь сын Итис. Ниоба же своими постоянными насмешками еще сильнее возбуждала зависть, а она в груди Аэдоны разгоралась в неистовую ненависть и неутолимую жажду мести.

Часто говорила Ниоба Аэдоне:

— Мне жаль тебя, несчастная! Ты бесплодна. Ведь иметь одного лишь сына то же, что быть бесплодной.

А когда собирались фиванки, то, смеясь, говорила Ниоба:

— Смотрите, вот несчастная! Послушай, Аэдона, беги скорее в храм. Молись богам, громче молись, чтобы они услыхали тебя и послали тебе хотя бы еще одного сына. Иметь двух—это уже не полная бездетность.

Ничего не отвечала Аэдона Ниобе, молча уходила она. А зависть и жажда мести неугасимым пламенем клокотали в ее груди.

Однажды поздним вечером сидела Аэдона в своей опочивальне на своем ложе и думала о мести. Как отомстить? Как отомстить так, чтобы месть поразила в самое сердце надменную Ниобу, чтобы рыдала она, чтобы в горе рвала на себе волосы? Все сильнее сгущается мрак. Ночь наступает. Вдруг встала с ложа Аэдона, чуть слышно засмеялась и прошептала: «Нашла, нашла!» Решила она ночью пойти в тот покой, где спят два друга: ее сын Итис и старший сын Ниобы, Йемен. Аэдона решила убить любимца матери, Йемена. Аэдона не ошибется и в глубокой тьме, она знает, что направо стоит ложе Йемена, а налево ложе Итиса, ведь еще сегодня она сама покрыла ложе сына новым, вытканным ею пурпурным покрывалом. Разве может она оши биться?

Близка полночь. Весь дворец давно погрузился в глубокий сон. Вот и полночь. Встала со своего ложа Аэдона, достала из заветного ларца нож с драгоценной рукояткой, подаренный ей еще отцом, вышла из опочивальни и тихо крадется через покои дворца в полной тьме. В правой руке, прижатой к груди, у нее нож, а левую руку она протянула вперед и словно шарит ею во тьме. Боится наткнуться на что-нибудь Аэдона и зашуметь. Боится малейшего шороха Аэдона; она боится даже звука биения своего сердца. Но вот и комната, где спят юноши. Прислушалась Аэдона; все спокойно, слышно мерное дыхание спящих юношей. Осторожно, затаив дыхание, скользнула Аэдона, подобно бесплотной тени, направо к ложу Йемена, чуть касаясь пальца ми, нащупала грудь юноши, взмахнула рукой и а вонзила спящему юноше нож прямо в сердце.

Вернулась в свою опочивальню Аэдона, легла на ложе и с торжеством шепчет: «Отомстила, отомстила!»

Светает. Близко утро. Вот окрасились дальние вершины гор алыми лучами восходящего солнцам Утро. Какое горе принесло это утро несчастной Аэдоне! Она слышит тревожные голоса во дворце слышит, как кто-то воскликнул: «Итис, Итис!» Села на ложе Аэдона и с тревогой прислушивается. Кто-то подбежал к двери, стучит и зовет. Стучат в дверь к Аэдоне. Это служанка, она зовет ее:

— Госпожа, госпожа! Итис, Итис!

Открыла дверь Аэдона, взглянула на служанку схватила ее за плечи и спросила:

— Что Итис?

— Итис лежит убитый в своей опочивальне.

Помертвела от ужаса Аэдона. Ничего не сознавая, пошла она в покой, тот покой, в который кралась ночью. Ничего не сознавая, идет Аэдона. Она прижала правую руку к груди, а левую протянула вперед—ведь так шла она ночью. Вошла в покой Аэдона, повернула, как и ночью, направо, взглянула — на ложе Йемена лежит ее единственный сын Итис, а в груди его нож матери. Неслыханное злодеяние совершила мать, она сама убила своего нежнолюбимого сына. Невыразимо, безгранично горе Аэдоны. Она упала на тело сына, не плачет— для такого горя нет слез, лишь тело ее чуть вздрагивает. Сжалились боги над горем матери. Все бывшие в покое видят: вдруг не стало Аэдоны, а с груди Итиса вспорхнула маленькая серая птичка и вылетела в окно. Боги превратили Аэдону в соловья.

С тех пор весной, с захода и до восхода солнца, в сумерках весенних вечеров, в ясные звездные ночи и на утренней заре в осыпанных росой, благоухающих весенними цветами кустах нежно, жалобно поет соловей Аэдона. Поет соловей песню скорби матери об убитом сыне, и слышится в этой песне имя сына — Итис, Итис, Итис.

http://s52.radikal.ru/i138/1108/79/bed537ae03ba.jpg

+1

62

Гвидион
В валлийской мифологии Гвидион (валл. Gwydion) — маг, появляющийся в Четвертой ветви Мабиноги и старинной поэме «Битва Деревьев». Является братом Гилфайтви и Арианрод, племянником Мата фаб Матонви. В «Мабиногионе» его называют сыном богини Дон, исходя из чего он должен быть богом или полубогом. Имя Гвидион может означать 'Произносить Поэзию'.

Гвидион жил в Гуинедде, в северном Уэльсе, и являлся племянником и прямым наследником Мата Древнего, правителя Гуинедда, также внушавшего ужас колдуна. Мат дал Гвидиону глубокие познания в колдовстве и обучал юношу правильному использованию подобных знаний.
Обучение было не из легких, однако именно это и требовалось Гвидиону, ибо поначалу он использовал могущественные силы беспечно, что нередко приводило к дурным результатам. Так уж случилось, что Мату прислуживала девушка по имени Гэвин. Она никогда не покидала хозяина, если только тот не отправлялся на войну. Мату было необходимо держать свои ступни на коленях девственницы, если он не на войне, или он умрет. Гилфайтви, брат Гвидиона, страстно любил девушку, но, судя по всему, не имел возможности даже приблизиться к ней. Он стал чахнуть, бледнеть и слабеть. Чтобы помочь брату, Гвидион пустился на банальную уловку, развязав войну, дабы тем самым разлучить Мата и Гэвин.
Для выполнения плана он взял с собой Гилфайтви и группу юных воинов, переодетых бардами, отправившись на юг Уэльса. У правителя этих земель, Придери, было стадо великолепных свиней. Говорят, что стадо было подарком самого владыки подземного царства Арауна. Юношей радостно встретили при дворе Придери, выказав привычное по тем временам отношение к бардам. На пиру Гвидион услаждал собравшихся песнями и сказаниями. В ответ он попросил у Придери награду — сказочных свиней.
— Этого я сделать не могу, — отвечал Придери, — ибо я получил животных при условии, что не стану продавать или дарить их.
— Вы не можете ни продать, ни подарить их, — коварно повторил Гвидион, — но это не мешает вам обменять их на что-либо лучшее.
Это было правдой, и Придери дал согласие. Гвидион пообещал предложить обмен на следующий день. Всю ночь он искал сырье для сотворения иллюзии и в итоге нашел скопление поганок. Он уставился на ядовитые грибы и придал им новые формы с помощью известных ему заклинаний. Вскоре на месте грибов перед Гвидионом появились двенадцать могучих вороных жеребцов. Крупы скакунов были покрыты алыми попонами, отделанными золотом. Рядом возникла свора из двенадцати черных борзых. Ошейники и поводки собак были сработаны из кожи, расшитой золотом, а неподалеку лежали двенадцать золотых щитов.
Сверкающее колдовство оказалось весьма успешным — Придери отдал свиней. Гвидион и вся честная компания во весь опор понеслась домой, поскольку подобная иллюзия обладала свойством рассеиваться через день.
Вскоре Придери увидел, что и лошади, и псы превратились в поганки. Он собрал войско и пустился в погоню. В Гуинедде, в битве с превосходящими силами Мата, воины Придери погибли. Желая спасти остатки отряда, Придери вступил в поединок с Гвидионом и был убит.
Среди шума и рева, пока Мат был занят битвой, Гилфайтви разыскал Гэвин и взял ее силой. Это был извращенный и безумный поступок. Мат, обладавший способностью слышать все звуки мира, наверняка узнал и об этом злодеянии.
А когда он узнал, то заставил Гвидиона и Гилфайтви прийти в крепость Кэр Датил, дабы возместить ущерб от павших в бессмысленной бойне людей и животных и расплатиться за беспричинную гибель Придери и стыд Гэвин. Три последующих года Мат обращал юношей в различную пару животных: оленя и олениху, медведя и медведицу, волка и волчицу. Но худшим унижением — достойной расплатой за преступление было вот что: каждый год на протяжении трех лет юноши, в зверином обличье, обязаны были случаться, по очереди являясь женской особью, и производить потомство. Итак, когда в итоге Мат смягчился и восстановил человеческий облик братьев, на свете остались три новых живых существа, призванных напоминать братьям о том, какое жестокое оскорбление они нанесли природе.
Вероятно, поэтому подобное прегрешение запечатлелось в сердце Гвидиона. Позже он обрел известность как спаситель, восстановитель и даже волшебник, дающий жизнь.

0

63

Телеф
Герой древнегреческой мифологии.
Телеф был сыном Геракла и дочери аркадского царя Алея Авги. Его имя в переводе означало "сосущий лань".
По предсказанию Дельфийского оракула сыновья Алея должны были погибнуть от руки его внука, рожденного Авгой. Чтобы этого не произошло, отец сделал дочь жрицей богини Афины.
Однажды к аркадскому царю прибыл Геракл, который и соблазнил Авгу. От этой связи родился сын. Боясь мести отца, Авга спрятала младенца в храме Афины. Разгневанная богиня наслала на весь аркадский народ чуму. Алей пришел в храм богини, чтобы просить ее защитить город от страшного несчастья. В храме он нашел ребенка.
По одной из версий мифа, Алей приказал посадить дочь вместе с внуком в ящик и бросить в море. Ящик прибило к берегу Мисии. Мисийский царь женился на Авге и усыновил мальчика. Согласно другой версии, Авгу разлучили с сыном и продали в Мисию, где она стала женой царя. Слуги Алея оставили мальчика в лесу. Он был вскормлен ланью. Проходящие мимо пастухи увидели младенца и взяли его на воспитание.
Став взрослым, Телеф узнал правду о своем происхождении. В одном из сражений он убил сыновей Алея. Предсказание оракула исполнилось.
В одной из легенд рассказывается о том, что Телеф решил найти свою мать и отправился на ее поиски в Мисию. Он нашел Авгу и остался там править.
По другой версии, мисийский царь усыновил Авгу. На страну напали враги, и прибывший Телеф помог царю одержать над ними победу. За это царь решил выдать свою приемную дочь за героя. Однако Авга не хотела после разлуки с Гераклом принадлежать другому мужчине и попыталась убить Телефа. Однако боги предотвратили убийство. Авга узнала в юноше своего сына. После смерти мисийского царя Телеф стал правителем Мисии.
По прошествии некоторого времени греки, направляясь в Трою, по ошибке попали в Мисию и опустошили ее. Телеф встал на защиту города, однако был ранен Ахиллом. Герой не мог излечить рану и попросил помощи у оракула. Тот сказал Телефу, что рана может пройти только в том случае, если она будет вылечена тем, кто ее нанес. Под видом нищего герой направился в Аргос и стал умолять Ахилла залечить рану. В благодарность Телеф указал грекам путь на Трою. Сам герой не принимал участия в Троянской войне, однако его сын Эврипил сражался на стороне троянцев и был убит Неоптолемом.

0

64

Андвари (букв. «осторожность») — цверг (карлик) в Германо-скандинавской мифологии, который хранил золото нибелунгов и умеющий превращаться в рыбу. В опере «Кольцо Нибелунгов», написанной Рихардом Вагнером по мотивам эпической поэмы «Песнь о Нибелунгах», этот персонаж носит имя Альберих; также Андвари упоминается в «Речи Регина»; «Речи Фафнира», а также в песне «Старшей Эдды».
Страшное проклятие Андвари настигало всякого завладевшего сокровищами Нибелунгов. Именно с неотвратимого проклятия Андвари началась история о проклятом золоте, апогеем которой стали смерть Зигфрида, гибель Гуннара и ужасная месть Гудрун — жены Сигурда.
Трое асов — Один, Локи и Хёнир — должны были уплатить колдуну Хрейдмару значительную компенсацию за убийство его сына. Асы, во время одного из путешествий, хотели заночевать у Хрейдмара, и Локи, увидев на берегу спящую выдру, убил её камнем, чтобы таким образом расплатиться за ночлег. Выдра оказалась сыном колдуна, который находился в этом образе.
Добыть деньги должен был Локи (пока остальные оставались у колдуна заложниками), который отправился к богине моря Ран, которая дала свою волшебную рыболовную сеть, с которой Локи отправился в Альргейм, где, в образе щуки, обитает Андвари.
Локи, при помощи сети богини Ран, удалось изловить карлика и, в обмен на свободу, ас потребовал у Андвари откупные золотом. Цверг отдал ему все свое золото и хотел оставить при себе лишь одно магическое кольцо, с помощью которого он мог бы накопить новые богатства. Однако Локи потребовал и это кольцо и Андвари был вынужден подчиниться.
Тогда взбешённый гном произнёс проклятие, чтобы кольцо приносило смерть каждому своему обладателю и проклятие это в «Песни о Нибелунгах» на самом деле преследует всех обладателей кольца вплоть до тех пор, пока сокровища Нибелунгов не были возвращены водам реки Рейн.

0

65

Волх Всеславьевич
В былине о герое Волхе, которая дошла до нас в текстах XVIII—XIX веков, все дышит глубокой стариной и пронизано древними мифологическими мотивами. Подобно многим персонажам мировой мифологии, Волх обязан своим рождением фантастическим обстоятельствам.

По саду, саду зеленому
Ходила-гуляла молода княжна
Марфа Всеславьевна.
Она с каменю скочила на лютого на змея,
Обвивается лютой змей
Около чебота зелен сафьян,
Около чулочика шечкова,
Хоботом бьет по белу стегну*,
А втапоры княгиня понос понесла**,
А понос понесла и дитя родила:
А на небе просветя светел месяц,
— А в Киеве родился могуч богатырь.

Итак, Волх родился от фантастического змея и от него унаследовал способности, которые обыкновенному человеку не свойственны. Что родился великий герой, которому предстоят чудесные деяния, — об этом сразу же узнала природа:
Подрожала сыра земля...
А и синее море сколыбалося
Для-ради рожденья богатырского...
Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайиы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, кунииы по островам.
Звери испугались еще и потому, что знали:
Волх будет великим охотником и им от него не станет спасения.
Второе после рождения чудо с Волхом заключалось в его невероятно быстром росте и взрослении. Ему еще не было полутора часов, а он уже попросил мать, чтобы она пеленала его в крепки латы булатные», надела бы на голову золотой шлем и положила бы ему «по праву руку» «тяжку палицу свинцовую» весом в «триста пуд».
И, наконец, третье чудо, завершившее формирование богатыря, — это быстрота, с какой Волх овладел науками — грамотой и волшебными премудростями:
А и первой мудрости учился —
Обвертываться ясным соколом,
Ко другой-то мудрости учился он, Волх,—
Обвертываться серым волком,
Ко третьей-то мудрости учился Волх —
Обвертываться гнедым туром —
золотые рога.

Так оправдалось имя, которое ему дали: Волх, то есть волхв — волшебник, кудесник, колдун. Но также — и жрец в языческом храме. Нашему Волху от рождения предстало быть великим воином — недаром он уже младенцем потребовал воинское снаряжение и оружие. В древние времена — докняжеские — ему была уготована роль вождя племени. Но в Киевской Руси вождей уже не было, на смену им пришли князья. И вот былина делает Волха киевским князем: он набирает дружину и во главе ее совершает свои подвиги. Обратим внимание на его отчество: Всеславьевич. Летопись сохранила имя полоцкого князя Всеслава Брячиславича: в 60—70-е годы XI века он принимал деятельное участие в княжеских междоусобицах, и его считали князем-кудесником. Это о нем говорилось в «Слове о полку Игореве» как о князе, что волком рыскал ночами по Русской земле, успевал «до петухов» преодолеть расстояние от Киева до Тмутаракани, перебегая по-волчьи путь солнцу, на момент захватывал киевский княжеский стол и тут же соскакивал с него «лютым зверем»... Конечно же, Волх Всеславьевич — персонаж вымышленный, пришедший в историю из древней мифологии. Но, может быть, перекличка его отчества с именем реального князя, которому приписывали способности кудесника, и не случайна...
Итак, набрав дружину, Волх отправляется в поход к чужому царству. В былинах, записанных в XVIII—XIX веках, оно называется Индийским. Как оно звалось в древнерусских былинах, мы не знаем, но это и не имеет значения, потому что речь идет ведь не о действительном, имевшем место в истории событии, а о вымышленном, фантастическом. Важно, что царство это — враждебное, Волх хочет напасть на него, чтобы пограбить либо предупредить поход индийского царя на Русь.
Самое интересное — в описании похода и в рассказе о победе. На пути в чужую страну дружина не терпит никаких трудностей: ночами, пока она спит, Волх, обернувшись «серым волком», охотится на зверей, кормит мясом дружину и одевает ее в шубы соболиные; а ради перемен оборачивается «ясным соколом» и бьет на синем море гусей, лебедей, уток. Когда нужно разведать вражеские силы, он же оборачивается сначала гнедым туром и в несколько скачков достигает чужеземного царства, а затем превращается в сокола и, усевшись на окошке, подслушивает разговор царя с царицей; наконец, оборачивается горностаем, пробирается в царские арсеналы и портит все оружие.
Когда его войско подходит к городу, перед ним оказывается каменная стена с железными воротами, и тогда Волх обращает всю дружину в муравьев, и они легко преодолевают препятствие. И лишь в самом городе дружина, вернув облик добрых молодцев, проявляет свои воинские способности. После полной победы Волх становится царем. Снова повторим: ничего исторического — в смысле событийном, летописном — былина о Волхе не заключает. Ее можно было бы счесть за сказку, если бы не одно очень важное обстоятельство: сам народ и к ее герою, и к описываемому в ней относился с полным доверием. И в этом смысле Волх — лицо историческое, он — персонаж народной устной истории. Образ Волха наглядно свидетельствует, что в Древней Руси сохранялась живая память о временах языческих, что герои языческих преданий занимали в этой памяти свое место. Но они не оставались такими, какими их создала народная фантазия языческих времен. Волх соединяет в себе черты героя мифологического и исторического. Заметим, что в нем нет никаких следов влияния христианского учения. Слияние ранней мифологии и поздней истории (уже княжеских времен) характерно для народного сознания Древней Руси; оно проявлялось в самых разных формах. В данном случае — в перенесении персонажа из языческих времен в эпоху Киевской Руси, в превращении древнего волхва (племенного вождя) в князя — предводителя дружины.
Былина о Волхе Всеславьевиче во многих отношениях представляет собой интереснейшую проблему. Выше уже приходилось указывать, что она, по нашим данным, принадлежит к числу древнейших, что она как целое сложилась задолго до образования Киевского государства. Ей присущи черты некоторой грандиозности, некоторого размаха, величия, воинственности, и этим она для народа сохраняла свою привлекательность в течение ряда столетий. Вместе с тем она по своему замыслу чужда новой киевской эпохе. Можно проследить весьма интересные попытки ее переработки: попытки эти должны быть признаны мало удачными и художественно малоубедительными.
В науке не было недостатка в трудах, посвященных этой былине. Большинство ученых с полной уверенностью утверждало, что Волх этой былины не кто иной, как Олег. Такая точка зрения должна быть признана совершенно фантастической. Поход Волха на Индию отождествлялся с походом Олега на Царьград, хотя в походе Волха, описанном в былине, нет, как мы увидим, буквально ничего, похожего на поход Олега, каким он описывается в летописи. Легендарная смерть Олега от змеи сопоставлялась с рождением былинного Волха от змеи, хотя и здесь ровно никакого сходства нет, кроме того, что в том и в другом случае фигурирует змея. Были и другие теории, но данная теория преобладала. Несмотря на ее полную и очевидную несостоятельность, она была повторена и некоторыми советскими учеными.
Былина о походе Вольги известна в 11 записях, но не все они равноценны.2 Две записи сделаны повторно и по существу совпадают (Гильф. 91 = Рыбн. 38, от Романова, Сок. 76 = Кон. 12, от Конашкова). Из оставшихся девяти записей три отрывочны и содержат только начало. Похода в них нет (Гильф. 15, Онч. 84, Гул. 35). Запись от Конашкова также фрагментарна. В ней нет начала и нет описания похода. В этой записи содержится лишь описание того, как Волх подслушивает разговор турецкого султана и как он расправляется с ним. Из пяти остальных записей одна, а именно запись Маркова от Аграфены Матвеевны Крюковой несомненно восходит к книжному источнику — к тексту Кирши Данилова, хотя разработка и иная. Зависимость эта может быть доказана документально. Текст Марфы Семеновны Крюковой (дочери А. М. Крюковой) частично восходит к материнскому тексту, но сильно отличается от него. Отдельные детали образа Волха могут быть дополнены текстами былины о встрече Вольги с Микулой Селяниновичем. Некоторые из этих записей начинаются с рассказа о чудесном рождении Вольги и о его оборотничестве.
Полученная картина показывает, что былина обладала какими-то достоинствами, которые не дали ей вымереть вплоть до XIX века. Вместе с тем мы видим, что о походе Волха фактически повествуется только в 4—5 записях. Чаще поется только о рождении Волха, поход отбрасывается. Это наводит на предположение, что былина о походе Волха обладала какими-то недостатками, особенностями, которые не удовлетворяли художественных запросов народа.
Рассказ о рождении Волха (или, как он также иногда именуется — Вольги Всеславьевича или Святославьевича), каким оно описывается в былине, сохраняет древнейшие тотемические представления о животных как о предках человека и о возможности рождения великого охотника и волхва непосредственно от отца-животного. Волх рождается оттого, что мать, спускаясь с камня, неосторожно наступает на змея. Змей обвивается вокруг ее ноги, и она зачинает (К. Д. 6 и др. Волх рождается с восходом солнца или луны (К. Д. 6). При его рождении гремит гром (Марк. 51), колеблются земля и море. Сохранилось это начало, конечно, не потому, что сохранилась вера в такое рождение, а потому, что картина эта полна величественности. Художественность ее отметил В. Г. Белинский в своем пересказе сюжета этой песни. «Это — апофеоза богатырского рождения, полная величия, силы», — так пишет он об этом начале.
Имя героя, Волх, указывает на то, что родился великий кудесник, волхв. Он рождением связан с природой, как с природой и борьбой с ней была связана вся жизнь первобытного человека. Предки русских, раньше чем стать земледельцами, зависели от охоты, которая когда-то была основной формой добычи средств существования. Когда Волх рождается, звери, рыбы и птицы в страхе прячутся: родился великий охотник.

Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайцы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, куницы по островам.
(К. Д. 6)

Волх умеет обращаться в животных: рыб он ловит в образе щуки, птиц — обернувшись соколом, лесных зверей — серым волком. Он чародей и оборотень.
Песня о Волхе подтверждает точку зрения акад. Грекова на языческие верования восточных славян. «По-видимому, — пишет он, — у восточных славян долго сохранялись пережитки, связанные с тотемическими представлениями, например вера в оборотничество, то есть в превращение людей в зверей. Кроме зверей, славяне поклонялись камням, деревьям, ручьям, рекам. Пережитки этих верований долго существовали и после принятия христианства». В былине прямой веры в оборотничество уже нет, оно использовано только как поэтический прием, но создаться образ героя-оборотня мог только тогда, когда эта вера еще была.
Родился герой, соответствующий идеалам первобытно-общинного строя: великий охотник и колдун, умеющий покорять себе природу, и в первую очередь — животных, от которых когда-то зависела вся жизнь человека.
Но Волх не только великий охотник, он и великий воин. Как воин он, однако, совершенно не похож на воинов позднейшего русского эпоса — на Илью, Добрыню, Алешу.
Он воюет так же, как охотится: путем волшебного умения, «хитрости-мудрости». Поход Волха, цель этого похода, определяются совершенно иной идеологией, чем те войны, в которых принимают участие основные герои русского эпоса. Правда, Волх или Вольга набирает себе дружину вовсе не как колдун. В одном варианте он даже возглавляет огромное войско в 40 000 человек. Но для Волха характерно не это. Для него характерны и специфичны черты волхва и кудесника. Победу он одерживает своим волшебным искусством, а не искусством военным, хотя он, едва родившись, уже просит пеленать его не пеленой, а в латы:

Ай и гой еси, сударыня матушка
Молода Марфа Всеславьевна!
А не пеленай во пелену червчатую,
А не пояси в поясья шелковые.
Пеленай меня, матушка,
В крепки латы булатные,
А на буйну голову клади злат шелом,
По праву руку палицу,
А и тяжку палицу свинцовую,
А весом та палица в триста пуд.
(К. Д. 6, ср. Марк. 51)

Образ этот напоминает выражение из «Слова о полку Игореве»: «под трубами повиты, под шлемами взлелеяны, концом копья вскормлены». Образ пеленаемого в латы ребенка присоединен к Волху позднее, по он не изменил его природы оборотня.
Решающим моментом для оценки и определения Волха являются, однако, не столько обстоятельства его рождения и воспитания, сколько характер и цель совершаемого им похода.
Русский эпос знает и признает для своих героев только один вид войн — войны справедливые, войны, целью которых служит защита родины от нападения врага.
На первый взгляд может казаться, что и Волх совершает именно такой поход. В некоторых вариантах поход вызван похвальбой индейского царя, что он возьмет Киев и сожжет его церкви (К. Д. 6). В других случаях царь хвастает, что он поедет воевать на святую Русь, девять городов он похваляется подарить своим сыновьям, а Киев взять себе. Жене он обещает привезти дорогую шубу.
Картина получается совершенно определенная: Волх отправляется в поход потому, что Киеву грозит опасность, и эту опасность он хочет предотвратить. Но это — позднейшее наслоение. Можно утверждать, что древнейшая основа песни была иной, и что эту основу народ отбросил. Волх первоначально совершал набег с совершенно иными целями: поход Волха был чисто хищнический. Достаточно сравнить защиту Киева от татар. Калина или Батыя Ильей Муромцем или Василием Игнатьевичем с той войной, которую ведет Волх, чтобы сразу увидеть разницу между подлинной защитой Руси и такой защитой, которая представляет собой лишь малоубедительный предлог для нападения. Волх сам ведет свою дружину к индейскому или турецкому царству и вплотную подходит к городу раньше, чем индейский царь вообще что-либо может предпринять. Можно было бы предположить, что Волх избрал наиболее совершенный способ защиты, а именно нападение. В таком случае он был бы более совершенным защитником родины, чем Илья Муромец. Явно, что это не так. О целях Салтана он узнает волшебным образом: он обращается в птицу и подслушивает разговор его с женой. Сказочный характер такой разведки совершенно очевиден. Но очевидно также, что намерение Салтана привезти жене из Киева шубу, подарить своим девятерым сыновьям девять русских городов не идет ни в какое сравнение с теми страшными и исторически реальными угрозами, с которыми в эпосе под Киев подступает Батый. Враг, на которого надвигается Волх, не имеет определенного исторического лица. На пять самостоятельных вариантов мы имеем три разные страны и трех разных врагов, против которых он воюет: это Индия, Золотая Орда и Турция. Былина отражает не те исторические войны, которые вела древняя Русь, а межплеменные схватки, набеги, которые в позднейшее время получили неустойчивое историческое приурочение.
Волх — предводитель этого набега не как военачальник, а как кудесник. Его волшебное искусство обеспечивает успех предприятия. Чтобы снабдить свою дружину всем необходимым, он обращается волком и соколом; охотой он и кормит дружину и одевает ее в шкуры убитых им зверей. Воины, одетые в звериные шкуры, отражают древний охотничий быт. В Волхе, заботящемся о своей дружине, есть несомненная привлекательность. Такая строка, как «дружина спит, так Волх не спит», выражает идеал военачальника, всем существом своим преданного своему делу и своим людям. Дружина же по существу представляет собой не княжескую дружину позднейшего типа, а скорее беспорядочную орду завоевателей. Успех предприятия решается «хитростью-мудростью» их предводителя. Все это объясняет нам, почему эта былина была почти забыта, когда создался собственно воинский эпос. Волх летит в индейское царство соколом и там обращается в горностая или других животных. Здесь он портит оружие врага: в образе горностая он перекусывает тетивы у луков, от стрел он отламывает наконечники, в образе волка он перекусывает горла лошадям и т. д. У «ружей огненных» он вынимает кремни, причем наличие в одной и той же песне древних луков и стрел и нового огнестрельного оружия нисколько не смущает певцов. Такое неслаженное сосуществование старого с новым чрезвычайно характерно для этой песни.
Совершив это дело, Волх будит свою дружину и ведет ее в индейское царство. Дружина робеет, увидев неприступные стены, но Волх обращает всю свою дружину в муравьев. Они перелезают через стены или сквозь ворота, а в индейском царстве Волх вновь превращает их в мо́лодцев. Призыв, с которым он к ним обращается, выдает цель похода, определяет его идеологию:

Гой еси вы, дружина хоробрая!
Ходите по царству индейскому,
Рубите старого, малого,
Не оставьте в царстве на семена!
(К. Д. 6)

В описании похода Волха мы видим остатки тех варварских времен, когда совершались жестокие набеги одних племен на другие. Щадят только молодых женщин. Сам Волх расправляется с индейским царем Салтаном Ставрульевичем и берет за себя его молодую жену, а дружину он женит на девушках. Завоевателям достается богатая добыча, и песня кончается грандиозной картиной дележа этой добычи: Волх делается индейским царем и выкатывает для дружины золото и серебро; он наделяет дружину целыми табунами коров и коней, так что на каждого из дружинников приходится по сто тысяч голов. Если до сих пор мы видели охотничий характер дружины, то теперь имеем набег в целях добычи скота. О защите Киева уже нет и помину. Сам Волх в Киев не возвращается и остается здесь царствовать, и дружина, переженившись, также остается в Индии.
Все это позволяет нам сделать следующее заключение: древнейшая основа песни о походе Волха — песня о набеге первоначально в поисках охотничьих угодий, позднее — в целях угона скота. И начальник дружины и сама дружина — охотники, питающиеся и одевающиеся охотой. Набег носит хищнический характер: все население перебивается, скот и имущество распределяются между победителями. Между ними же распределяются женщины, и победители не возвращаются, а остаются жить на занятых местах. Такое повествование обладает некоторой занимательностью, но оно уже не соответствует идеологии ни Киевского государства, ни киевского эпоса. Позднее самим народом была сделана попытка приурочить этот поход к своим позднейшим историческим интересам. Волх был представлен защитником Киева (теперь он мог получить имя Вольги и отчество Всеславьевича), его противник приобретает либо сказочно-фантастическую окраску, превратившись в индейского царя, либо мнимо-историческую — царя Золотой Орды или турецкого султана. Однако эта попытка не была доведена до конца, осталась незавершенной и поэтому неудачной, и песня о Волхе-Вольге была почти забыта и заброшена, вытесненная подлинно-героическими песнями об отражении русскими татар. Она принадлежит к числу наиболее редких песен русского эпоса. Часто о походе Волха совсем не поется, поется только о его рождении, «хитрости-мудрости», о наборе дружины. Это — не забывчивость, не искажение, а отбрасывание из песни идеологически не соответствующих историческому развитию народа элементов. Много позднее образ Волха был использован уже как чисто отрицательный и противопоставлен Микуле Селяниновичу.
Охотник, богатырь и оборотень, рожденный от княжны Марфы Всеславьевны и змея; один из древнейших образов в русских былинах, уходящий корнями в первобытно-общинный миф. С Вольгой связано три сюжета: 1) Его рождение, 2) Поход на Индию (согласно некоторым вариантам на Турцию), 3) Поездка Вольги за данью в города Гурчевец, Крестьяновец и Ореховец и встреча с Микулой Селяниновичем.

Чудесное рождение героя несет на себе следы тотемистических представлений наших далеких предков. Его имя, Волх, созвучное слову «волхв», указывает на то, что родился великий кудесник и волшебник. В момент его появления на свет содрогается земля, звери, рыбы и птицы прячутся в великом страхе. Маг и оборотень, умеющий подчинять себе природу, Вольга является героем тех времен, когда человеку еще было незнакомо земледелие и охота была основным промыслом.

В то же время некоторые исследователи ищут исторический прототип, основу былинного образа Волха Всеславьевича. Большинство из них склоняется к предположению, что им был вещий князь Олег, правивший после Рюрика. Поход Волха на Индию в таком случае отождествляется с походом Олега на Царьград, а легендарная смерть Олега от змеи сопоставляется с рождением былинного героя от змеи. Один из крупнейших советских исследователей русского фольклора – В. Пропп считает эту точку зрения полностью несостоятельной и придерживается теории первобытно-мифологического происхождения Волха. Вс. Миллер связывает былины о Вольге с Новгородом, обосновывая свою гипотезу  главным образом  тем, что черты природы в былине северные.

Военная победа достается былинному Волху благодаря не физической силе, а магическому умению. Одержав верх над врагом, он со своей дружиной остается в захваченной земле, становясь там правителем. Эти черты не свойственны былинам о других богатырях. В. Пропп видит в них отголоски межплеменных войн: одно племя совершает варварский набег на другое, все население перебивается, и имущество распределяются между победителями, между ними же распределяются женщины, и победители поселяются на занятых местах.

0

66

Ипполита — предводительница амазонок. Есть несколько вариантов мифа: А) Ипполита (Антиопа), амазонка, дочь Ареса и нимфы Атреры. Ее взял в жены Тесей, вместе с Гераклом одержавший победу в войне с амазонками. Потом амазонки пошли войной на Афины, и Тесей вместе с Антиопой, горячо любившей мужа, защищали город. В одном из боев копье (по другой версии — стрела амазонки Малпадии) вонзилось в грудь Антиопе, и обе армии прекратили сражение. Вместе с объятыми горем афинянами амазонки похоронили молодую царицу и вернулись домой. Родила от Тесея сына Ипполита, которого оклеветала его мачеха (Федра, любовь которой Ипполит отверг) после чего Тесей проклял его. Б). Антиопа была сестрой предводительницы амазонок Ипполиты. Далее по тексту про Антиопу. В) Тесей взял в плен саму предводительницу амазонок Ипполиту, которая родила ему сына. Но Тесей женится не на ней, а на Федре. Возмущенная Ипполита врывается в покои Тесея, и ее убивает стража. Г) царица амазонок Ипполита была убита Гераклом, который должен был завладеть волшебным поясом, подаренным Аресом.

Пояс Ипполиты (9 подвиг Геракла)
ПОЯС ИППОЛИТЫ (ДЕВЯТЫЙ ПОДВИГ)

Девятым подвигом Геракла был его поход в страну амазонок за поясом царицы Ипполиты. Этот пояс подарил Ипполите бог войны Арес, и она носила его как знак своей власти над всеми амазонками. Дочь Эврисфея Адмета, жрица богини Геры, хотела непременно иметь этот пояс. Чтобы исполнить ее желание, Эврисфей послал за поясом Геракла. Собрав небольшой отряд героев, великий сын Зевса отправился в далекий путь на одном только корабле. Хотя и невелик был отряд Геракла, но много славных героев было в этом отряде, был в нем я великий герой Аттики Тесей.
Далекий путь предстоял героям. Они должны были достигнуть самых дальних берегов Эвксинского Понта, так как там находилась страна амазонок со столицей Фемискирой. По пути Геракл пристал со своими спутниками к острову Паросу [1], где правили сыновья Миноса. На этом острове убили сыновья Миноса двух спутников Геракла. Геракл, рассерженный этим, тотчас же начал войну с сыновьями Миноса. Многих жителей Пароса он перебил, других же, загнав в город, держал в осаде до тех пор, пока не послали осажденные послов к Гераклу и не стали просить его, чтобы он взял двоих из них вместо убитых спутников. Тогда снял осаду Геракл и вместо убитых взял внуков Миноса, Алкея и Сфенела.
С Пароса Геракл прибыл в Мизию [2] к царю Лику, который принял его с великим гостеприимством. Неожиданно напал на Лика царь бебриков. Геракл победил со своим отрядом царя бебриков и разрушил его столицу, а всю землю бебриков отдал Лику. Царь Лик назвал эту страну в честь Геракла Гераклеей. После этого подвига отправился Геракл дальше, и, наконец, прибыл к городу амазонок, Фемискире.
Слава о подвигах сына Зевса давно уже достигла страны амазонок. Поэтому, когда корабль Геракла пристал к Фемискире, вышли амазонки с царицей навстречу герою. Они с удивлением смотрели на великого сына Зевса, который выделялся, подобно бессмертному богу, среди своих спутников-героев. Царица Ипполита спросила великого героя Геракла:
- Славный сын Зевса, скажи мне, что привело тебя в наш город? Мир несешь ты нам или войну?
Так ответил царице Геракл:
- Царица, не по своей воле пришел я сюда с войском, совершив далекий путь по бурному морю; меня прислал властитель Микен Эврисфей. Дочь его Адмета хочет иметь твой пояс, подарок бога Ареса. Эврисфей поручил мне добыть твой пояс.
Не в силах была ни в чем отказать Гераклу Ипполита. Она была уже готова добровольно отдать ему пояс, но великая Гера, желая погубить ненавистного ей Геракла, приняла вид амазонки, вмешалась в толпу и стала убеждать воительниц напасть на войско Геракла.
- Неправду говорит Геракл, - сказала Гера амазонкам, - он явился к вам с коварным умыслом: герой хочет похитить вашу царицу Ипполиту и увезти ее рабыней в свой дом.
Амазонки поверили Гере. Схватились они за оружие и напали на войско Геракла. Впереди войска амазонок неслась быстрая, как ветер, Аэлла. Первой напала она на Геракла, подобно бурному вихрю. Великий герой отразил ее натиск и обратил ее в бегство, Аэлла думала спастись от героя быстрым бегством. Не помогла ей вся ее быстрота, Геракл настиг ее и поразил своим сверкающим мечом. Пала в битве и Протоя. Семь героев из числа спутников Геракла сразила она собственной рукой, но не избежала она стрелы великого сына Зевса. Тогда напали на Геракла сразу семь амазонок; они были спутницами самой Артемиды: никто не был им равен в искусстве владеть копьем. Прикрывшись щитами, они пустили свои копья в Геракла. но копья пролетели на этот раз мимо. Всех их сразил герой своей палицей; одна за другой грянули они на землю, сверкая своим вооружением. Амазонку же Меланиппу, которая вела в бой войско, Геракл взял в плен, а вместе с ней пленил и Антиопу. Побеждены были грозные воительницы, их войско обратилось в бегство, многие из них пали от рук преследовавших их героев. Заключили мир амазонки с Гераклом. Ипполита купила свободу могучей Меланиппы ценой своего пояса. Антиопу же герои увезли с собой. Геракл отдал ее в награду Тесею за его великую храбрость. Так добыл Геракл пояс Ипполиты.

Свернутый текст

http://olivapictures.narod.ru/photo48.jpg
http://www.myfhology.info/heroes/i/hippolita.jpg

0

67

Талиесин ("сверкающая бровь"), в валлийской мифологии волшебник и бард, первый из смертных, обладавший даром пророчества. Он был приемным сыном и слугой ведьмы Керидвен и в детстве носил имя Гвион Бах. Керидвен для своего старшего сына Афагдду готовила волшебный напиток, из которого после года вываривания образовывались три капли зелья всеведения. Тому, кто проглатывал эти капли, становились доступны все тайны прошлого, настоящего и будущего. Гвион Бах поправлял огонь под чудесным котлом, когда кипящая жидкость выплеснулась ему на палец, Чтобы унять боль, он пососал его (совсем как Финн Маккул во время приготовления Лосося мудрости), и разъяренная Керидвен последовательно превратила его в кролика, в рыбу, в птицу и в зерно пшеницы, которое тотчас же съела. Затем Гвион Бах был сброшен в море, где попал в невод и за лучезарное чело получил имя Талиесин. "Я стар, и я молод, — сказал он. — Я умер, но я жив". Поэт и провидец, он предсказал нашествие саксов и свою смерть. Его часто изображали в виде орла, птицей, избираемой жрецами для полетов души в потусторонний мир.

Сказания о Талиесине

У одного могущественного бретонского начальника племени Гвиддно, говорит предание, был сын по имени Эльфин, которому ничего никогда не удавалось. Много горевал об этом отец и не знал, чему приписать постоянные неудачи сына. Наконец, посоветовавшись с друзьями своими, он решился отдать на его попечение тони на морском берегу и таким образом в последний раз испытать его счастье.

Посетив свою тоню в первый раз, Эльфин увидел, что в ней не было ни одной, даже мелкой, рыбы, хотя весной ловы в этом месте всегда были очень хороши. Опечаленный новым доказательством своего постоянного несчастья, он собирался уходить с тони, когда вдруг заметил что-то черное на плотине у самого шлюза. Ему показалось, что это был кожаный мех. Один из рыбаков сказал ему:

- Видно, нет тебе ни в чем удачи. Уж на что лучше этой тони! Бывало, в ней каждый год первого мая ловилось многое множество всякой рыбы, а нынче всего вон только и вытащил, что кожаный мех.

Подошли они оба к тому, что казалось им издали кожаным мехом, и увидели корзину, плетенную из ивовых прутьев и покрытую кожей. Подняли крышку, и каково же было изумление их: в корзине спал прекрасный младенец. Минуту спустя он открыл глазки, улыбнулся и потянул к ним свои маленькие ручонки.

- О талиесин! - воскликнул рыбак, указывая на ребенка и в изумлении расставляя руки.

- Талиесин! - повторил Эльфин, вынимая ребенка из корзины и прижимая его к своей груди. - Так пусть же и называется он Талиесин!..

Держа младенца на руках, Эльфин сел осторожно на коня и тихонько поехал домой. Он не мог удержаться от слез, глядя на ребенка и раздумывая о своей постоянной неудаче. Вдруг ребенок запел, и песня его скоро утешила Эльфина.

- Полно плакать, Эльфин, - говорил он в ней, - твое отчаяние не поможет. Полно лить слезы! Не всегда ты будешь несчастлив. Бог посылает человеку богатства и со дна морской пучины, и с высоких горных вершин, и из волн речных. Хотя я слаб и мал, а придет время, когда я буду тебе полезнее множества рыбы. Не сокрушайся. Во мне, по-видимому, нет вовсе силы, но зато уста мои чудесно одарены свыше. Пока я буду с тобой, тебе нечего опасаться.

Эльфин приехал домой веселый.

- Ну, что же ты поймал? - спросил его отец.

- То, что гораздо лучше рыбы, - отвечал сын.

- Да что же такое?

- Я поймал барда, - сказал Эльфин.

- Барда? Да на что он может тебе пригодиться? - печально возразил отец.

Тут Талиесин сам вступился за себя:

- Бард будет ему полезнее, - сказал он, - чем тебе твоя тоня.

- Как! Ты уже умеешь говорить, малютка! - воскликнул изумленный Гвиддно.

- Да, я могу отвечать прежде, чем ты меня спросишь, - сказал Талиесин и запел. - Мне известно все: и прошедшее, и будущее.

Эльфин отдал Талиесина своей жене, и с этого дня в течение целых двенадцати лет счастье не оставляло его дома.
В год, когда Талиесину минуло тринадцать лет, Мэлгон, король гвиедский, пригласил к себе Эльфина на праздник. Случилось это на самую Пасху, и потому торжество у короля было великое: столы ломились под тяжестью яств. Когда все гости порядочно подгуляли, отовсюду послышались самые преувеличенные похвалы хозяину.

- Есть ли на свете король славнее Мэлгона - король, у которого и барды были бы искуснее его бардов, - говорили гости, - и воины храбрее, и лошади быстрее, и борзые лучше? Нет, такого короля не найдешь в целом свете.

Такая лесть раздосадовала Эльфина.

- Конечно, - сказал он, - трудно тягаться с королем в чем бы то ни было, но что касается до бардов, то я смело могу сказать, что у меня дома есть бард, который всех королевских за пояс заткнет.

Все барды Мэлгона и между ними Хайнин восстали против Эльфина, и двор, и гости ужаснулись неслыханной дерзости и донесли о том королю. Повелел король бросить бедного Эльфина в тюрьму и держать его в цепях до тех пор, пока тот не докажет, что его бард мудрее бардов королевских.

Когда слух о пленении Эльфина дошел до Талиесина, он незамедлительно явился к королю. У того как раз шел пир со знатными людьми королевства. Талиесин вошел в залу пиршества и спрятался в угол, мимо которого должны были проходить придворные барды, направляясь на поклон королю. В то время, как барды проходили мимо него, он стал корчить им гримасы, на которые те не обращали внимания; но когда они остановились перед королем, желая приветствовать его, ни один из них не мог выговорить ни слова. Когда же король велел им петь, то все они против своей воли скорчили королю рожи и стали что-то бормотать себе под нос. Король решил, что они пьяны, и в гневе обратился к главному из них, Хайнину, требуя, чтобы он объяснил странное поведение бардов, угрожая ему страшным наказанием.

Хайнин пал к его ногам:

- Государь, не излишнее употребление вина заставляет нас являться к тебе в таком странном виде: мы не пьяны, но нас попутал бес, он сидит вон там в углу, приняв вид ребенка.

Услышав такую речь, Мэлгон велел призвать к себе Талиесина и спросил его, кто он и откуда пришел. Мальчик отвечал ему на это:

- Я главный из бардов Эльфина. Звездное небо - мне родина. Никому не известно происхождение мое, а мне известно все: и прошлое, и будущее. Пророк Иоанн звал меня Мерлин, и еще Гвион Бах я звался, а сегодня зовусь я Талиесином.

Король был очень изумлен, услышав это, и, вспомнив, как Эльфин нагло бахвалился, приказал Хайнину состязаться с Талиесином в пении.
Едва только Хайнин вздумал запеть свою песню, как вдруг смешался, стал опять гримасничать и бормотать невнятные слова. Напрасно Мэлгон грозил ему и, словно разъяренный лев, метался во все стороны, приказывая каждому из бардов своих петь, как, бывало, певали на пирах, напрасно умолял он их поочередно не срамиться перед бардом его подданного: все придворные барды делали то же, что и Хайнин, самый искусный из них.
Наконец Мэлгон обратился к Талиесину:

- Вижу могущество твое, - сказал он, - но чего же ты от меня требуешь? Зачем ты пришел сюда?

- Я пришел сюда, - отвечал мальчик, - чтобы освободить моего благодетеля. Знай, что много заключается тайной силы в моей песне, что мне стоит только запеть, и ни камни, ни железные цепи - ничто не устоит против моей песни. А тебе я скажу, что с тобой приключится за твое высокомерие.

И он запел грозным голосом песню, от которой кровь застыла в жилах Мэлгона:

- Вон поднимается на море страшное диво, вон несется оно сюда наказать гордого Мэлгона Гвинедда: и лицо, и глаза, и волосы его желтеют, как золото! Смерть ему, неправдивому!.. Сами боги несут эту страшную кару, поднимая ее своим могучим дыханием со дна пучины на Мэлгона, короля Гвинедского.

Чуть только успел он произнести последние слова песни, как с моря вместе с сокрушительным порывом ветра налетел на дворец громадный водяной столб и разбился о его стены. Пошел по всем покоям от этого удара треск и гул. И король, и весь двор выбежали из дворца, ожидая с каждой минутой, что он обрушится на их головы.

- Скорее освободите Эльфина и ведите его сюда! - закричал в ужасе Мэлгон.

Привели Эльфина и отдали его Талиесину, который тут же спел такую песню, что "цепи сами собой упали с его благодетеля".

0

68

Анэйрин
Анейрин родился в начале VI века близ Дунбартона, столицы клейдских кельтов, живших у границы шотландской. Он был братом святого Гильда. Вместе выросли они, вместе получили первые начатки образования от придворных бардов своего отца, вместе выучились музыке и пению; но одного влекло на юг, туда, где процветало христианство, где в мирных стенах монастырских, у святых наставников, пылкое юношество училось кротости, смирению и Божественной мудрости; другого прельщали жизнь, слава и громкие деяния предков, погибших в честном бою с иноземцами-притеснителями. Гильд отправился на юг, к святому Кадоку, а Анейрин поступил в касту бардов и принял горячее участие в борьбе за свободу отчизны.

Отличительной чертой Анейрина была пылкость характера, самая сильная восприимчивость всех впечатлений и расположение к поэтическому "бешенству". Невозможно иначе передать смысл прилагательного, которое обыкновенно соединяли с именем Анейрина его современники и писатели последующих веков, называя его бешено-вдохновенным. Ничто лучше этого слова не передаст необыкновенной способности Анейрина к живому представлению кровавых и ужасных картин, к использованию в песнях своих таких страшных проклятий, которые дыбом поднимают волосы у каждого слышащего их и могут исходить только из уст человека, находящегося на высшей степени раздражения и нравственного, и телесного.

Около 578 года все кланы (на пространстве от Сольвэсского залива до озера Ломонда и от устья Форта до устья Клейда) соединились в один обширный союз для отражения пиктов, скоттов и англов, которые пытались с севера пробиться сквозь ряд стен и укреплений, построенных еще римлянами и служивших кельтам защитой от набегов воинственных соседей. На крепости и несокрушимости этих стен основывалось счастье и довольство всего населения. За этими стенами были их жены, дети, старики и могилы предков, все добро их и земля родная, вспаханная в поте лица, орошенная кровью близких... Немудрено, что 363 начальника кланов поспешили на защиту этой священной стены, едва только стала на севере собираться грозная туча. Между этими начальниками кланов на первом месте стоят: бард Анейрин (тогда правивший Гододином, небольшой областью на берегах Клейда), Оуэнн, старший сын и наследник Уриема, и Менесок, король Эдинбургский.

Защита стены длилась семь дней и сосредотачивалась преимущественно около главного ее пункта - крепости Кальтраез. Сначала перевес был на стороне кельтов; но потом, увлеченные успехом, они возгордились, забыли осторожность и осмотрительность, главные качества всякого хорошего воина, и стали только петь песий да бражничать. Тогда враги, воспользовавшись их беспечностью и невоздержанностью, напали на них ночью и всех перебили. Это происшествие Анейрин описал в превосходной поэме, которую назвал, по имени своей области, "Гододин".

"Шумно и весело, - говорит бард в начале своей поэмы, - стекались к Кальтраезу отряды воинов; но бледный мед, их любимый напиток, отравил их, погубил их. Непоколебимо, упорно, без устали бились они с врагом своими огромными, кровавыми мечами. Их было всего три сотни против одиннадцати сотен. Много крови пролили их копья, но сами они пали один за другим в рядах Менесока, славного вождя храбрых, пали от метких стрел Смерти прежде, чем успели в церквах покаяться!"

Так бард начинает свою поэму и описывает потом мелкие стычки первых двух дней, в которых перевес был постоянно на стороне бретонов.

"С восходом солнца на третий день, - продолжает бард, - Тудвульер и многие другие вожди взошли на вершину башни для наблюдения над неприятелем; потом, собравшись вместе, испустили общий военный крик и устремились на врага из-за стен. Дружно они бились целый день и произвели в рядах неприятельских беспримерное опустошение. Их могли отделить от врагов одни волны прилива, шумно бежавшие с моря на берег и уносившие на себе в пучину груды тел, бледных, страшно искаженных могучими ударами.

Принужденные вернуться в крепость, кельты предались своей обычной невоздержанности: всю ночь пропировали они и осушили много бочек крепкого меда. Хотя на другой день они продолжали мужественно биться с врагами и вновь отразили их от стен, но уж они бились не так хорошо, как прежде, потому что в голове их бродил хмель, ослабляющий руки".

На следующее утро битва возобновилась с таким ожесточением, что сам Анейрин не вытерпел и, бросив на землю арфу, в порыве бешеного восторга с мечом в руке устремился в самую середину сечи и завоевал победу, но попал в плен и, скованный по рукам и ногам, был брошен в темную и сырую яму. Долго бы пришлось ему пробыть в этом ужасном положении, если бы Кенев, сын Ливарха, не заметил его отсутствия и не заплатил дорогого выкупа "золотом, серебром и сталью" за его жизнь и свободу.
Поражение неприятеля в этот день было решительное: он отступил, оставив тела своих убитых в добычу волкам и хищным птицам. Громко, весело выли над ними волки, а кельты шумно пировали в Кальтраезе, празднуя успех свой невоздержанным употреблением крепкого меда.
Между тем к неприятелю, уже отступавшему, пришло подкрепление. Он вернулся под стены Кальтраеза, ворвался в него и окружил залу пиршества. Однако же барды спасли на этот раз кельтов: они запретили пить мед и запели военные песни - осажденные взялись за оружие и отражали нападение после долгой и трудной сечи.

Но на седьмой день, когда кельты все продолжали пировать по-прежнему и до того много выпили меда, что даже не слыхали, как неприятель вторично ворвался в крепость, сами барды не смогли спасти их. Напрасно взывали они к ним и умоляли взяться за оружие, кричали, что неприятель приближается к дверям. Опьяневшие воины продолжали сидеть за своими столами, не думая браться за оружие.

"Оуэнн, Месенок и несколько храбрых вождей долго защищали вход в залу, - говорит бард, - но тысячи шли за тысячами против них, и зала наполнилась кровью воинов, вместе с которыми погибла и последняя надежда на спасение от врагов и на свободу".

Так заключает Анейрин свою песню об осаде Кальтраеза, о гибели цвета кельтских воинов. Из 363 вождей спаслось всего трое, успевших очистить себе дорогу мечом, да он, спасенный своей арфой и сединами. Но жизнь была в тягость старому барду, пережившему своих близких и принужденному уступить чужеземцам родной очаг и поле. Он взял арфу и явился ко двору одного короля, не участвовавшего в общем союзе и без боя покорившегося врагам отчизны. Смело и грозно упрекал он его при всех в трусости и низости. Его насмешки были колки и резки. В ярости своей изменник приказал схватить барда и бросить в темницу... Никто не решался исполнить его приказание, а бард все продолжал петь. Тогда один из воинов, Эдин, желая угодить своему повелителю, бросился на старого певца и ударом боевого топора разрубил ему голову. Все присутствующие онемели от ужаса. Тяжкое пало проклятие современников на убийцу и его оружие...

Замечательно, что Анейрин был первым бардом, который поднял меч рукой, бряцавшей на мирной и мудрой арфе. Судьба словно хотела наказать его за такое отступление от высокого назначения барда-певца, и в лице его, в первый и последний раз во всей истории кельтов, бард пал жертвой убийцы, не побоявшегося поднять на него оружие.

0

69

Ливарх (или, чаще, Ливарх Хен, то есть Ливарх Старый) родился в конце V века (около 480 года), на севере, среди лесов Аргоеда, где царствовал его отец Элидир, где он сам должен был впоследствии царствовать. Для воспитания отправили его на юг, ко двору друга Элидирова, Эрбина, короля Корнуолла.

По обычаю, все молодые воспитанники находились при дворах под покровительством наследника престола, почему и помещались на его половине вместе с бардом, занимавшимся их воспитанием. Герайнт, старший сын Эрбина, полюбил от души молодого Ливарха, почти не расставался с ним и решился даже взять его с собой в поход против Порта, начальника саксов, высадившихся на берегу Корнуолла. Ливарх был тогда еще очень молод: ему было лет 16. Страшное кровопролитие, которое приходилось ему видеть в первый раз в жизни, груды трупов, блеск и звон оружия, испуганные кони, покрытые белой пеной и бешено скакавшие по телам павших воинов, - вся эта ужасная картина произвела на юношу такое сильное впечатление, что он превосходно воспел победу кельтов при Лонгборте и смерть своего молодого покровителя Герайнта, который, по его выражению, пал в битве, но своим падением раздавил саксов.

По смерти Герайнта Ливарх поступил в касту бардов и хоть наследовал отцу своему в правлении Аргоедом, однако же большую часть года проводил при дворе своего родственника, знаменитого Уриена. Это время, по его словам, было счастливейшим временем его молодости. Иноземцы боялись его оружия, подданные любили, женщины хвалили его красоту, храбрые удивлялись его силе и ловкости, все заслушивались его песнями. "Пиры да песни - в них протекала вся моя молодость", - говорил про себя бард.

Смерть Уриена была тяжким ударом для Ливарха. "Бедствие Уриена - мое бедствие, - говорил бард. - Хвалебные песни будут теперь редко слышны из уст моих, потому что Уриена нет более!"

Войны и напор врагов лишили вскоре Ливарха его владений. Он вместе со своим семейством должен был покинуть их и пришел ко двору Кендслана, одного из валлийских королей, просить себе убежища. Кенделан принял Ливарха чрезвычайно радушно, уважая его высокое звание, преклонные годы и несчастье. Старый бард с удовольствием вспоминает об этом ласковом приеме и почестях, оказанных ему добрым королем. Но бедствия преследовали Ливарха: и под новым кровом не дали они ему покоя. Кенделан вступил в союз с двумя другими королями, и в 577 году в сражении с саксами войско его было разбито наголову, а он сам пал в битве, вместе с сыновьями Ливарха.

В одну ночь несчастный старец лишился и семьи, и крова. В своих песнях он превосходно описывает эту ночь, когда, склоняясь над гробом Кендслана, он оплакивает его смерть в той самой зале, где еще незадолго слышны были звуки его арфы и шум пиров, а теперь царствовали мрак и мертвая тишина, которая нарушалась только криком горного орла, жаждавшего упиться недавно пролитой кровью.

С той поры несчастный старец поселился в небольшом шалаше, на берегу реки Ди, невдалеке от аббатства Ланворского, где и теперь еще одна глухая и уединенная местность называется его именем. Грустно было там жить осиротевшему старику; только недуг, скорбь да бессонница разделяли с ним его тяжкую долю. "Я стар, я одинок, я сгорблен, я хил теперь. Поддерживай меня, костыль мой! Ведь недаром же зовут тебя верным другом слабеющего тела!" - восклицает бард в одной из песен своих. Чаще всего вспоминал он в своем уединении о храбрых сыновьях, павших в битве, и в горести своей не раз восклицал, сидя на берегу реки и смотря на беспокойные, шумные волны: "Ударяй в берег, волна! Покрывай собой прибрежный песок! Горе тому, кто слишком стар, чтобы отомстить за смерть своих сыновей. Горе тому, кто теряет вас, дети!" Не раз предавался он вполне своему отчаянию и тщетно умолял смерть прийти к нему скорее, укорял ее в измене, проклинал ее медлительность; не раз в своем пламенном поэтическом вдохновении призывал он небо, землю и тени погибших героев отомстить врагам отчизны за смерть его детей, за его беды и горько оплакивал свое бессилие...

Часто случалось, что в эти-то горькие минуты за рекой раздавался с колокольни аббатства Ланворского мерный и торжественный благовест, призывавший иноков к молитве; часто даже легкий ветерок доносил до ушей старого барда согласное и стройное пение их, долетавшее из окон церкви... Тогда мысли его как будто изменились; на мгновенье ему казалось, что он не один, что и в трепетных слабо дребезжавших звуках колокола, и в отрывке священного пения, долетавшем до него, слышалось что-то знакомое, почти родное и сладостно примирительное. Иноки ланворские изредка посещали Ливарха, предлагая ему свою помощь, желая приютить бесприютного под кровом святой обители; но он каждый раз отвечал на все их увещевания: "Я стар, мне ничего вашего не надо; мне нужна одна могила". Под конец, однако же, мысль о Боге, как единственной опоре и надежде всякого страждущего, всякого удрученного и бедствиями, и годами, привлекла все внимание Ливарха; только в ней привык он видеть облегчение своей горести, в последней своей песне бард говорит: "Мои слезы и вздохи ясно доказывают мне, что Бог не дает счастья горделивым, что все на свете обманчиво, кроме милосердия Божия, только в нем нельзя обмануться!"

Предание утверждает, что незадолго до своей смерти он обратился к Богу, поступил в число ланворских иноков и был погребен в их обители. И действительно, имя его было открыто и прочтено на стене трапезной этого древнего аббатства.

0

70

Саломея
Саломея (5 год или 14 год — между 62 и 71) — иудейская царевна, дочь Иродиады и Ирода Боэта, падчерица Ирода Антипы; впоследствии царица Халкиды и Малой Армении. Один из персонажей Нового Завета (однако там она не упомянута под собственным именем).

Сохранились монеты с её изображением, датируемые 56-57 гг. На лицевой стороне монет изображён её муж Аристобул Халкидский с подписью ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΑΡΙΣΤΟΒΟΥΛΟΥ («царя Аристобула»), на обратной — Саломея с подписью ΒΑΣΙΛΙΣ ΣΑΛΟΜΗΣ («царицы Саломеи»).

Первоначально Саломея вышла замуж за своего дядю, тетрарха Ирода Филиппа II. После его смерти вышла замуж за двоюродного брата по матери, Аристобула, сына Ирода Халкидского; от него родила трёх сыновей: Ирода, Агриппу и Аристобула.

Саломея и Иоанн Креститель
По сообщению синоптических Евангелий, танец юной Саломеи на праздновании дня рождения Ирода Антипы очаровал его так, что он согласился выполнить любое её желание. Будучи научена своей матерью, Саломея потребовала убить пророка Иоанна Крестителя, и ей была принесена на блюде его голова.

В православной иконописной традиции сюжет известен под названием «Усекновение главы Св. Иоанна Предтечи».
В искусстве образ Саломеи вдохновлял Боттичелли, Дюрера, Тициана, Рембрандта, Караваджо, а также романтиков и декадентов Оскара Уайльда (одноимённая пьеса, пост. 1896) и Рихарда Штрауса (одноимённая опера 1905 — по пьесе О. Уайльда). Балет (1907, а позднее симфоническую поэму) Трагедия Саломеи написал Флоран Шмитт. Известна картина Л. Антокольского «Саломея на пиру у Ирода».

Саломея стала прототипом образа роковой женщины. Её образ — в центре одноимённых фильмов Гордона Эдвардса (1918, в загл. роли Теда Бара), Чарлза Брайанта (1923, в загл. роли Алла Назимова), Уильяма Дитерле (1953, в загл. роли Рита Хейворт), Кармело Бене (1972, в загл. роли афроамериканская актриса и модель Дониале Луна), Педро Альмодовара (1978), Кена Рассела (1998), Карлоса Сауры (2002).

Свернутый текст

http://artmight.com/albums/2011-02-07/art-upload-2/p/Pell-Ella-Ferris/Pell-Ella-Ferris-1846-to-1922-Salome-51-by-38in.jpg
http://books.elliottback.com/wp-content/uploads/2009/06/salome-cesare-da-sesto.jpg
http://prerafaelit.narod.ru/gal14/67-6.jpg

0

71

Великий Мерлин, наверное, именно та фигура, с которой списаны портреты всех могущественных чародеев средневековья. От рождения и до смерти жизнь его сплошь состоит из тайн и чудесных событий.

МЕРЛИН (Merlin), бард и прорицатель в легендарной кельтской истории, в Артуровском цикле – маг и ясновидец, покровитель и советчик молодого короля Артура. Имя Мерлин, или Мерлинус (Merlinus), впервые встречается в британской легенде, изложенной в сочинении Джефри (Гальфрида) Монмутского История королей Британии (Historia regum Britanniae, не позже 1138) и представляет собой латинскую форму валлийского Merddin, или Myrddin. Мерлин у Джефри – чудо-ребенок, рожденный монахиней в Кармартене (юго-западный Уэльс) от нечистого духа, овладевшего ею во сне. Мерлин пересиливает магов короля Вортигерна и открывает тайну исчезновения крепости, которая строилась для короля Северного Уэльса. Затем он произносит длинную серию пророчеств, известных как Пророчества Мерлина (Prophetiae Merlin), которые пользовались повсеместной популярностью на исходе Средних веков.
Ранняя форма легенды о Мерлине содержится в валлийских стихах 12–14 вв. В них Мерлин изображается воином, который потерял рассудок в битве, обрел провидческий дар, бежал и поселился в диком Каледонском лесу. В позднейших версиях Артуровских легенд Мерлин, как правило, фигурирует в образе престарелого волшебника. Ему приписывается много чудесных свершений.

История жизни: рождение и юность

Царствование знаменитого короля Артура относят к концу V – началу VI века. На это же время пришлась жизнь и деяния его верного советника – мага Мерлина. Согласно одной из легенд Мерлин был рожден земной женщиной от демона. Ему предназначалась роль Антихриста, однако мать ребенка раскаялась и исповедалась в своем грехе. Младенец был крещен святым Власием, и это нейтрализовало действие злых сил, сохранив, однако, заложенные в нем магические способности.

И они вскоре пригодились мальчику. Уже в раннем возрасте он вынужден был вступить в борьбу с магами короля бриттов Вортигерна. Ситуация в стране к тому моменту сложилась тяжелая: Вортигерн боролся с германцами, пытавшимися захватить остров, но им, как гласят летописи, удалось опоить его приворотным зельем. И король, воспылав безумной страстью к дочери германского вождя Ронвене, фактически позволил иноземцам беспрепятственно завоевывать Британию.

И тогда придворные маги, не сумевшие одолеть германское колдовство, посоветовали монарху построить в Уэльсе крепость, которая якобы должна остановить нашествие. Но стоило только заложить на вершине холма ее фундамент, как он тут же ушел под землю. Тогда маги провозгласили, что возвести крепость не удастся, если холм не будет окроплен кровью мальчика, рожденного смертной матерью, но не имевшего смертного отца. Поиски такого ребенка закончились тем, что Мерлина и его мать заманили в замок Вортигерна. Однако будущий великий кудесник предстал перед королем исполненный величия, красоты и благородства. Он так очаровал монарха, что тот не решился умертвить его, а изложил суть дела и попросил совета. На что Мерлин ответил: – Ваше Величество, маги ваши лишены ума, а предсказатели – примитивны и глупы. Они показали свое невежество и полное незнание тайн природы: ведь под холмом находится огромный водоем, который и поглотил фундамент. Прикажите углубить траншеи, и вы найдете озеро, на дне которого лежат два плоских камня, скрывающих спящих драконов. Это пророчество оказалось верным, а когда драконы были обнаружены, они вступили друг с другом в смертельную схватку.
Начав таким образом свою карьеру, Мерлин остался при дворе короля Вортигерна, затем Утера Пендрагона и его сына Артура. Но об этом – иная легенда. ...В угрюмом замке на скалистом мысе ждала красавица Игрейна своего старого мужа Горлойса, герцога Корнуоллского. И не ведала она, что король Британии Утер так страстно желает ее, что готов пойти на все. Он обратился к Мерлину, и тот, используя свою способность изменять внешность людей, на время придал королю облик Горлойса. Судьба сплела свои нити так, что, пока Утер совершал подвиги в постели, герцог Корнуоллский погиб в битве.

И тогда маг отправился проститься с телом Горлойса, покоящимся в пустынном зале крепости. Он был опечален: ведь не за золото или расположение короля Утера пошел он на этот обман. Волшебник знал, прозревая будущее, что плод преступной любви – Артур, станет могучим королем, который объединит Британию и даст ей мир. Многое останется после Артура: слава Англии, гордый национальный дух, благородные законы рыцарства, легенды, которые станут опорой в тяжелую годину. Пусть совсем иные по крови правители придут на зеленый остров, но и они будут считать Артура своим предком – символом могущества и непобедимости
История жизни: Мерлин и Артур
(249×246, 25Kb)

Пока Артур был младенцем, Мерлин, предвидя попытки других претендентов на престол убить мальчика, заставил королевскую чету отдать дитя ему. Где он жил и воспитывался, знал только волшебник. Когда же король Утер оказался при смерти, маг обратился к нему при всех лордах, дабы тот признал и провозгласил своего сына Артура новым королем. Так Утер и сделал.

Затем Мерлин изготовил огромный меч Эскалибур и заключил его силою своего волшебства внутрь большого камня, на котором было начертано: “Кто извлечет сей меч из камня, тот – по праву рождения король над всей Британией”. Когда же люди удостоверились, что, кроме Артура, никто не может сделать этого, его признали своим повелителем и богатые, и бедные.

В легенде всегда все просто, но на самом деле Мерлину пришлось немало потрудиться, чтобы учесть интересы наиболее могущественных лордов из числа строптивой знати и сделать их верными слугами или хотя бы союзниками Артура. Прошло много лет в войнах и сражениях за объединение Британии: за это время Мерлин то появляется при дворе, то долго отсутствует, невзирая на протесты своего воспитанника. Он любит его всей душой, связан с ним судьбой, но прекрасно понимает, что под его постоянной опекой Артур не сможет стать могущественным королем. И потому появляется при дворе в те моменты, когда это особенно необходимо.

Однажды король Артур сказал Мерлину: “Не дают мне покоя мои бароны, требуют, чтобы я взял себе жену”. “Это верно, – ответил Мерлин. – Тебе надо жениться. Нет ли такой женщины, чтобы была тебе милее прочих?” “Есть, – ответил король Артур. – Мне всех милее Гвиневра, дочь короля Лодегранса, что правит в стране Камелиард, и в доме у него хранится круглый стол, а достался он ему от моего отца”.

Мерлин предостерег короля, что не следует ему брать в жены Гвиневру, а также предрек, что ее полюбит лучший из рыцарей Артура – Ланселот. Но не послушался король, женился, хотя позже все случилось именно так, как и предрекал Мерлин: Гвиневра и Ланселот полюбили друг друга. Однако любви их предстояло еще долго гореть лишь в сердцах и мечтах.

История жизни: проклятие Мерлина
Период благодатного мирного правления Артура длился 12 лет. Это было время пышного расцвета рыцарского духа. В своем замке Камелот собирал король наиболее храбрых и преданных рыцарей и усаживал их вокруг знаменитого круглого стола. Именно Мерлин учил рыцарей, сидящих за этим столом, не совершать убийств, не творить зло, избегать предательства, лжи и бесчестья, даровать милосердие просящему и, что превыше всего, оказывать уважение и покровительство женщинам. И отсюда, из Камелота, отправлялись рыцари сражаться с драконами, великанами и хитрыми карликами.

Но беда подстерегала и Мерлина: он безумно влюбился в некую Вивиану. Британская исследовательница Е.Батлер пишет, что “Вивиану одни источники считали королевской дочерью, другие – водной феей. Но кем бы ни была эта женщина, она полюбила великого волшебника и безнадежно его околдовала; чтобы сохранить свою власть над ним, она выудила у него секрет волшебной гробницы, вырубленной в скале, заманила его туда и навечно там заперла, так что Мерлин был жив, но полностью отрезан от мира”. Предвидя такой поворот событий, Мерлин открыл Артуру, что ему недолго осталось находиться на земле: он будет погребен заживо. Чародей умолял короля пуще ока беречь Эскалибур, ибо его может выкрасть женщина, которой Артур будет доверять. Так все и случилось. У Артура была сестра по матери – фея Моргана, решившая извести короля. Моргана сама была не чужда колдовскому искусству: в юности, наведя чары на молодого Артура, она провела с ним ночь и родила от брата сына – Мордреда, которого мечтала посадить на британский трон. Фея Моргана и выкрала у Артура Эскалибур, подменив его неотличимой копией. Волшебный меч она отдала некоему сэру Акколону, подбив его на поединок с королем, но Артур, несмотря на это, победил самозванца. Более того, узнав о роли Морганы в заговоре, он простил ее. И напрасно, так как колдунья на этом не успокоилась.

И тут вновь на сцене появляется храбрый рыцарь Ланселот. Долго сдерживал он свои чувства к жене короля Гвиневре, но чему быть, того не миновать – сбылось предсказание Мерлина: рыцарь и королева стали любовниками. Мордред разоблачил их и вынудил Артура осудить жену на публичное сожжение. Ланселот не мог допустить этого: он выкрал королеву и бежал с нею во Францию. Собираясь в погоню, король передал Мордреду бразды правления, но тот, пользуясь отсутствием Артура, совершил переворот.
Возвратившись в Британию, Артур в жестокой схватке пронзил копьем вероломного предателя. Но, увы, и сын Морганы успел нанести королю смертельную рану.
(220×300, 28Kb)

Так заканчивается и не заканчивается история о Мерлине и короле Артуре, ибо где-то еще жив заточенный Вивианой великий волшебник. Одна из легенд гласит, что наряду с другими избранными он перенесся в легендарную Шамбалу и здравствует ныне среди великих учителей человечества. А что же сталось с королем? Соратники положили его в ладью, которая медленно, скользя сквозь туман, унесла славного Артура по морю на волшебный остров Авалон. “Утешьтесь, – сказал он перед смертью убитым горем рыцарям. – И знайте, что я снова приду, когда понадоблюсь Британии”.
Ученые доказали существование волшебника.
Мерлин, загадочный строитель Стоунхенджа и советник короля Артура, – вовсе не плод фантазии бардов и сказителей.

О нем спето бессчетное множество саг и сложено столько же легенд. Про него написаны фантастические романы и сняты не менее фантастические фильмы. Он послужил прообразом Гэндальфа – великого мага Средиземья, Альбуса Дамблдора – могущественного волшебника из мира “Гарри Поттера” и Эльминстера Омара, сильнейшего чародея “Забытых Королевств”.

Все это не оставляло обществу ни малейшего повода для сомнений: Мерлин – вымышленное лицо, персонаж легенд. Однако новые данные заставляют пересмотреть общепринятую точку зрения.

Адам Ардрей, шотландский юрист и политический деятель, выпустил книгу “В поисках Мерлина: истина за вуалью легенды”, где доказывает, что у образа загадочного мага был вполне реальный прототип.

Реальный Мерлин очень сильно отличался от героя, воспетого в сказаниях. Он был сыном военачальника Моркена, а не падшего ангела, как утверждается в легендах, и уроженцем Шотландии, а не Британии, как было принято считать ранее.

Мерлин не несет никакой ответственности за строительство мегалитических сооружений в предместьях Лондона и не имеет ни малейшего отношения к истории с мечом в камне. Он был ученым и политиком, возглавлявшим шотландское сопротивление англичанам, и не обладал волшебной силы. Реальный Мерлин погиб от рук врагов, а вовсе не был заточен, согласно легендам, в волшебную колонну до конца времен.

Согласно исследованиям Адама Ардрея, король Артур также был шотландцем и совместно с Мерлином боролся против Англии в Темные Века. Возникает логичный вопрос: почему же в легендах нет ни слова об их шотландском происхождении? Адам Ардрей в лучших традициях современных исторических разоблачений во всем обвиняет христианских историков. По его мнению, им было необходимо принизить роль Шотландии.
Научное сообщество достаточно скептически отнеслось к новому открытию. Как заявил сам Ардрей, “ни один уважающий себя кембриджский историк не станет изучать жизнь Артура и Мерлина”.

Российские ученые занимают менее категоричную позицию. Александр Дугин – директор Центра геополитических экспертиз – заявил “РГ”, что “поостерегся бы искать исторический прообраз мифа”. Существует некий глобальный индоевропейский миф о политическом управлении. Согласно ему, идеальное состояние власти – это власть царя и жреца в одном флаконе.

Сага о короле Артуре и Мерлине является кельтской версией этого индоевропейского архетипа. Схожие легенды можно обнаружить в культурах других народов. Например, в монгольских эпосах присутствует история Чингисхана и его мудрого жреца, который предрек полководцу великую судьбу. Поэтому никогда не поймешь, где искать исторический прототип мифа. “Это все равно что пытаться понять, что первично – яйцо или курица”, – пояснил Дугин.
Возникновение легенды

Впервые Мерлин упоминается в «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского, и возник от контаминации двух легендарных героев: Мюрддина Вилта (Myrddin Wyllt), известного так же как Merlinus Caledonensis, и Аврелия Амброзия (Aurelius Ambrosius). В результате возник персонаж, которого Гальфрид назвал Мерлином Амброзием.
«История бриттов» (лат. «Historia Regum Britanniae») и поэма «Жизнь Мерлина» («Vita Merlini») Гальфрида Монмутского
французский роман Роберта де Борона (ок. 1200)
сэр Томас Мэлори, «Смерть Артура» (Sir Thomas Malory, Le Morte d’Arthur), 1470
Cм. также: Артуровский цикл

Литература Нового времени

Мерлин стал одним из персонажей романа Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Образ волшебника был сатирически переосмыслен автором, который сделал Мерлина воплощением некогда влиятельного ретрограда, всеми силами противящегося техническому прогрессу. (Именно этот образ стал основой образа Мерлина в повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу», в которой его ретроградству были приданы чисто советские черты.)
Дугласом Монро написаны книги “Двадцать один урок Мерлина” и “Утерянные книги Мерлина”...

Современная фантастика

Об Артуре и Мерлине написана трилогия Мэри Стюарт: «Хрустальный грот», «Полые холмы», «Последнее волшебство» и ряд романов «Король былого и грядущего» Теренса Уайта. Также следует упомянуть цикл романов Бернарда Корнуэлла «Король зимы», «Враг Божий» и «Экскалибур», где Мерлин является одним из ключевых персонажей.
Мерлин упоминается в цикле романов Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере, а так же в фантастическом романе Сергея Лукьяненко «Последний Дозор» и циклах Ника Перумова “Хроники Хьерварда” и “Хранитель Мечей”(В книге “Алмазный меч, Деревянный меч”).

Кроме того, архетипичность образа Мерлина повлияла на возникновение таких персонажей, как: – Гэндальф, при котором Арагорн выполняет функции Артура – Эльминстер – Альбус Дамблдор

0

72

АРТУР, КОРОЛЬ БРИТТОВ

Предания об Артуре известны более тысячи лет. Их еще рассказывали задолго до походов крестоносцев в Святую землю, открытия Колумбом Америки и появления трагедий Уильяма Шекспира.

Самое раннее упоминание имени Артура сохранилось в валлийской поэме «И Гододдин», созданной после битвы при Катраэте около 600 года. Бард Анейрин сообщал, что воин по имени Гваурддир порубил множество врагов и оставил их на съедение воронам, «хотя он и не был Артуром». Без сомнения, к седьмому веку Артур пользовался известностью витязя, не имевшего себе равных на поле битвы. По крайней мере о нем знали слушатели поэмы Анейрина.

Но кем же был Артур? Как историческая личность он вызывает массу вопросов и сомнений. Если судить по ранним хроникам, он вообще не был королем. Артур сражался бок о бок с королями бриттов, однако летописцы представляют его в образе dux bellorum, «вождя бриттов», то есть военачальника. Когда римляне в пятом веке убрались из Британии, бриттам пришлось отражать нашествия саксов, англов, ютов, пиктов и скоттов. Реальный Артур скорее всего запомнился как великий военный стратег, возглавивший борьбу бриттов против захватчиков. Согласно преданиям, он одержал немало побед в битвах за независимость своей земли. На основе фрагментарных исторических свидетельств время от времени появлялись разнообразные версии описания личности Артура. Его изображали и воином бронзового века, и валлийским военным вождем, и северным бриттом, прошедшим подготовку в римской кавалерии, и потомком римско-сарматского воина, и римским генералом, ставшим императором, и правителем (или военным вождем) древнего шотландского королевства Дал Риада.

Однако реально увековечил имя Артура валлийский церковный служитель Гальфрид Монмутский [ Гальфрид Монмутский (Geoffrey of Monmouth), был монахом, вероятно, уэльсцем или бретонцем, и родился он, по мнению историков, в Монмутшире, в Уэльсе. Предполагается, что больше двадцати лет он прожил в окрестностях Оксфорда или в самом Оксфорде, бывшем тогда центром притяжения для литераторов и интеллектуалов, а последние четыре года жизни провел в Лондоне.

Гальфрид вырос в церковном окружении. В 1140 году он стал архидиаконом, а в 1151 году его избрали епископом епархии Сент-Асаф в Уэльсе, хотя формально его и не посвящали в духовный сан. Посвящение состоялось в 1152 году, и Гальфрида официально возвели в ранг епископа в Лондоне. Он стал одним из свидетелей заключения Вестминстерского договора, подписанного в 1153 году, между Генрихом, сыном императрицы Матильды, и королем Стефаном.

Главное сочинение Гальфрида «История королей Британии», завершенное в 1135-1137 годах, вдохновляло браться за перо многих хронистов, таких как Вас и отчасти Лайамон. Сохранилось более двухсот рукописей - свидетельство большой популярности произведения, если учесть то немалое время, необходимое для переписывания манускриптов. К 1200 году «История» Гальфрида Монмутского читалась по всей Европе и даже в Византии.

Хотя Гальфрид назвал свой труд «История», он вставил в него многочисленные легенды и просто вымыслы, что, кстати говоря, не было исключительным явлением ни в Средние века, ни в античные времена. В чем, однако, Гальфрид преуспел, так это в создании незаурядной компиляции из сказаний о людях и событиях ранней Британии, от Брута, чьим именем названа страна, потомка троянца Энея, до короля Лира. Она включает описание борьбы с римлянами и нашествия саксов. Но главные герои Гальфрида, конечно, король Артур и волшебник Мерлин. Артуриана составляет пятую часть «Истории королей Британии».

Образ Мерлина у Гальфрида Монмутского представляет собой комбинацию из двух провидцев-чародеев: Мирддина из валлийских поэм и Мерлина Амброзия, или Мирддина Эмрис, персонажа хроники девятого века Ненния «История бриттов». Гальфрид написал в стихах «Жизнь Мерлина» около 1150 года. В артуровских легендах, вошедших в «Историю королей Британии», Артур совершает героические деяния в различных ипостасях: и как великан-убийца, и как доблестный воин, и как мудрый правитель.

«История» Гальфрида - произведение романтическое, в лучшем случае его можно назвать полумифологическим. Несмотря на сомнительность исторических свидетельств Гальфрида, он все же внес значительный вклад в артуриану уже тем, что породил целое поколение своих последователей и преемников. Без «Истории» Гальфрида и Вас, и Лайамон, и Кретьен де Труа, и вольфрам фон Эшенбах, и сэр Томас Мэлори могли увлечься другими темами, и мы никогда не узнали бы о короле Артуре и его рыцарях.], написавший о нем в 1135 году, через пятьсот лет после предполагаемого жития нашего героя, эпохальное произведение «Historia Regum Britanniae», «История королей Британии». Гальфрид собрал все известные легенды и сказания об Артуре, переработал их и впервые создал полнокровный образ короля Артура, каким мы знаем его и сегодня. В эпоху Гальфрида Монмутского его труд вызвал суровую критику как чистой воды фикция и фантазия. Тем не менее «История королей Британии» приобрела большую популярность и породила целый жанр литературы в Средние века.
О короле Артуре и блистательных деяниях его рыцарей сочинялись поэмы и романы по всей Европе. Французский поэт Кретьен де Труа [2] привнес в легенды об Артуре сюжет поиска Грааля. Другой француз, Робер де Борон [3], превратил Грааль в священный предмет, отождествив его с сосудом, которым пользовался Иисус Христос на Тайной вечере. Немецкий миннезингер Вольфрам фон Эшенбах [4] создал альтернативную версию происхождения Грааля. Английский поэт Вас [5] добавил Круглый стол. История о короле Артуре обрастала и расцветала новыми деталями. Появились новые персонажи - Ланселот, Галахад, Рыцарь лебедя Лоэнгрин. Король Артур и его витязи превратились в конных рыцарей Круглого стола, облаченных в ослепительные доспехи, обитателей чудесного замка Камелот, сражавшихся с великанами, драконами и разного рода негодяями. В средние века Артур трансформировался из «вождя битв», расправлявшегося с врагами, в образцового, мудрого короля, заботившегося о мире и процветании своей земли.

В пятнадцатом веке эпическую поэму «Смерть Артура» написал в заточении сэр Томас Мэлори [6]. Он заново переработал и по-своему переложил артуровские легенды, создав совершенно оригинальную версию. Его трактовка истории короля Артура и его рыцарей, в свою очередь, оказала влияние на последующих поэтов, писателей и художников, таких как Альфред, лорд Теннисон, Марк Твен, Теренс Уайт, Т.С. Элиот, Уильям Моррис, Эдуард Берн-Джонс, Данте Габриел Россетти.

От произведения к произведению детали варьируются, но общая канва повествования о жизни Артура сохраняется. Рождение Артура непосредственно связано с чародейством волшебника Мерлина.

Король бриттов Утер Пендрагон собрал всех рыцарей и баронов на празднество по случаю Пасхи. Среди гостей присутствовал Горлойс, герцог Корнуоллский. Он привез с собой ко двору красавицу-жену Игрейну, и король Утер, едва увидев ее, воспламенился непреодолимым желанием близости с ней. Его страсть оказалась настолько неприкрытой, что Горлойс вынужден был покинуть пиршество, вернуться в Корнуолл, спрятать жену в замке Тинтагель и приготовиться к войне. Король Утер преследовал Горлойса и осадил замок Тинтагель.

Крепость располагалась на скалистом мысу, выступавшем далеко в море. Неприступную цитадель Горлойса могли отстоять три человека против целой армии. Утер, изнемогая от страсти, упросил Мерлина помочь ему. Волшебник с помощью магии придал королю обличье герцога, и Утер без проблем проник в замок и овладел Игрейной. В ту ночь она зачала ребенка.

Горлойс погиб, и Утер убедил Игрейну выйти за него замуж, поскольку он являлся отцом будущего младенца. Но и Утер умер, не дождавшись рождения сына. Артур появился на свет, когда разыгрался шторм и волны остервенело кидались на скалы, державшие замок Тинтагель. Как только младенца отняли от груди, Мерлин забрал мальчика. Игрейна осталась с дочерью Феей Морганой, единоутробной сестрой Артура, оплакивать усопших мужей.
Волшебник отдал Артура на воспитание в дом благородного сэра Эктора. Артур рос вместе с Кеем, сыном Эктора, и познавал рыцарскую науку. Тогда Британия переживала тяжелые времена и не имела государя. Мелкие князьки и бароны воевали друг с другом, а народ ждал появления настоящего короля, способного извлечь меч из камня. Меч в камне пребывал на церковном дворе в Лондоне. Оружие было воткнуто в тяжелую кузнечную наковальню и пронзало камень, лежавший под ней. Многие рыцари и бароны пытались выдернуть клинок, но не смогли. Это удалось сделать только юному Артуру. Когда он извлек меч из камня, его провозгласили королем.

Став государем, Артур собрал самых доблестных рыцарей для борьбы с врагами бриттов. Когда его меч сломался, Дева озера подарила ему магический клинок Экскалибур. Артуру присягнули в верности многие правители и лорды Британии, и он воздвиг мощный замок Камелот. Волшебник Мерлин создал Круглый стол, за которым рыцари Артура встречались как равные. Королевство бриттов стало жить в мире и радости, Артур правил им по справедливости и закону. Земли его процветали, и люди были довольны. Артуру захотелось любви, и он женился на деве Гвиневре. Благородный сэр Ланселот, лучший друг Артура, стал рыцарей Гвиневры, и между ним и королевой завязалась тайная любовная связь. Этот скрытный роман впоследствии привел к краху Круглого стола и падению короля Артура.
В Троицин день, когда король Артур и его рыцари собрались за Круглым столом, перед ними возникло чудотворное видение Святого Грааля. Артур повелел рыцарям отыскать священный предмет, и начались легендарные странствия-поиски Святого Грааля. С ними прежде всего связаны имена сэра Персиваля, сэра Гавейна, сэра Ланселота и сэра Галахада. Сэр Персиваль встретил Короля-Рыбака и наблюдал в его замке таинственную процессию со Святым Граалем. Сэр Гавейн преодолел Мост-меч и выдержал испытание на Погибельном ложе. Сэр Ланселот поддался чарам ворожеи и занимался любовью с Элейной из Корбеника, принимая ее за Гвиневру. Элейна - дочь короля Грааля Пеллеса, потомка Иосифа Аримафейского. У Ланселота и Элейны родился сын, Галахад, которому суждено было стать совершенным рыцарем, королем города Саррас и достичь Грааля.

История короля Артура закончилась трагически. Другая единоутробная сестра Артура, Моргауза, появилась при дворе Камелота и совратила короля. У нее родился сын Мордред. Фея Моргана принялась строить козни против Артура, чтобы трон перешел к Мордреду. Благодаря интригам Морганы Артур узнал об амурных отношениях своей супруги с Ланселотом, и королеву обвинили в измене. Ее приговорили к сожжению на костре. В последний момент на месте казни появился Ланселот и спас Гвиневру от огня. Ланселот, пробиваясь к ней, вынужден был сражаться со своими товарищами-рыцарями и убил братьев сэра Гавейна. Гвиневра была спасена, но измученная угрызениями совести и раскаянием, она оставила Ланселота и Артура и уединилась в монастыре. Король Артур преследовал Ланселота, между ними началась война; пользуясь моментом, вероломный Мордред попытался узурпировать трон отца.

Произошла последняя и самая кровавая битва. Верные Артуру рыцари Круглого стола сражались с воинством Мордреда. Под Камланом поле было усеяно мертвыми телами и умирающими рыцарями; сын и отец не уступали друг другу и бились до конца. Мордред смертельно ранил Артура, но король успел добить сына-узурпатора. Альфред, лорд Теннисон, так описывал сражение:

Так целый день гром битвы грохотал
У моря зимнего, среди холмов,
И паладинам Круглого стола
Могилой стали земли Лионесс.
Смертельно раненного короля
Взял на руки отважный Бедивер -
Сэр Бедивер, последний средь живых, -
И снес в часовню на краю полей.
Разрушенный алтарь и древний крест
На пустоши чернели; океан
Простерся справа, озеро легло
Левей; светила полная луна.
Сэр Бедивер склонился над умирающим королем. Артур повелел Бедиверу бросить Экскалибур в озеро. Дважды рыцарь прятал меч, говоря королю, что он предал оружие воде. Артур упрекнул его за ложь, и наконец на третий раз Бедивер пошел к берегу и бросил Экскалибур в озеро так далеко, насколько хватило сил. Из глубины поднялась рука, схватила клинок и, взмахнув им, исчезла под водой. Вернувшись к королю, Бедивер рассказал ему об увиденном. Три королевы на барке увезли Артура на мистический остров Авалон. Его попыталась исцелить Фея Моргана. По некоторым легендам, Артур все-таки умер от ран.

В двенадцатом веке монахи Гластонберского аббатства в Сомерсете, по их утверждениям, якобы нашли могилу Артура и его королевы. Они раскопали землю между двумя каменными пирамидами и обнаружили древний свинцовый крест с надписью «Rex Arturius» («Король Артур»). Под крестом находился выдолбленный дубовый ствол, в котором лежали останки высокого мужчины и женщины.

Уэльсцы, потомки бриттов Артура, верят в то, что Артур не умер и не погребен. О чем-то нереальном или бессмысленном в Уэльсе говорят: «Неразумно, как могила для Артура». Это отражает давнее стереотипное представление, что Артур жив и однажды появится и поведет бриттов против врага, если над ними вновь нависнет опасность.

Кое-кто считает, что Артур покоится на зачарованном острове Авалон. Согласно преданиям, которые рассказываются по всей Британии, король Артур и его рыцари спят в полом холме в ожидании призыва к битве. Легендарный Артур - трагический персонаж, «король в прошлом и король в грядущем».

Король Артур - один из самых знаменитых мифологических героев в истории человечества. О нем знают во всем мире. Тысячи книг написаны о приключениях Артура и рыцарей круглого стола. Сказания о них отображены в картинах, на витражах, фресках, в фильмах, музыкальных произведениях, инсценировках и шоу, телевизионных сериалах, спектаклях, мультиках, комиксах, компьютерных играх и на веб-сайтах. Имя короля Артура носят тематические парки, аттракционы, туристические достопримечательности, пиццерии, детские игрушки и настольные игры, тысячи других изделий массового спроса. Он превратился в идола мистического движения «Нью эйдж» («Новый век»). Места, связанные с Артуром и его рыцарями, вроде Гластонбери и Стоунхенджа, стали центрами современного паломничества, куда идут люди в поисках своего Грааля. Легендарный Артур приобрел такую магическую популярность, о какой не мог и помыслисть рыцарь Темных веков.

0

73

Алёша Попо́вич — фольклорный собирательный образ богатыря в русском былинном эпосе. Алёша Попович как младший входит третьим по значению в богатырскую троицу вместе с Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем. В украинских думах также встречается персонаж Олексий Попович
Алёша Попович — сын ростовского попа Ле(в)онтия (редко Фёдора).

Алёшу Поповича отличает не сила (иногда даже подчёркивается его слабость, указывается его хромота и т. п.). Ему свойственны удаль, натиск, сметливость, находчивость, хитроумие. Умел играть на гуслях. Алёша готов обмануть даже своего названного брата Добрыню, посягая на его супружеские права (Алёша распространяет ложный слух о гибели Добрыни, чтобы жениться на его жене Настасье Никулишне). Вообще Алёша хвастлив, кичлив, лукав и увёртлив; шутки его иногда не только веселы, но и коварны, даже злы; его товарищи-богатыри время от времени высказывают ему своё порицание и осуждение. В целом образу Алёши свойственны противоречивость и двойственность.

Иногда на Алёшу переносятся черты, свойственные Вольге Святославичу: рождение его сопровождается громом; Алёша-младенец просит пеленать его не пеленами, но кольчугою; затем он немедленно просит у матери благословенья погулять по белу свету: выясняется, что он уже может сидеть на коне и владеть им, действовать копьём и саблей и т. п. Хитрость и ловкость Алёши Поповича сродни «хитростям-мудростям» Вольги, а его шутки и проделки близки магическим превращениям Вольги.

Женой Алёши Поповича в былинах о нём и сестре Збродовичей (Петровичей и т. п.) становится Елена (Петровна), она же Еленушка, Алёна, Алёнушка (Еленой зовется и жена Вольги). Это женское имя как бы подвёрстывается к имени Алёши Поповича (варианты Олёша, Валеша и Елешенька) — Елена и Алёнушка, и таким образом формируется «одноимённая» супружеская пара, подобная Волос-Велес — Волосыня или Елс — Елесиха. В одном из вариантов былины об Алёше и сестре Збродовичей братья отсекают Алёше голову за то, что он опозорил их сестру (в остальных вариантах этого сюжета Алёше тоже грозит опасность, но всё кончается благополучно).

Наиболее архаичным сюжетом, связанным с Алёшей Поповичем, считается его бой с Тугарином. Алёша Попович поражает Тугарина по дороге в Киев или в Киеве (известен вариант, в котором этот поединок происходит дважды). Тугарин грозит Алёше Поповичу задушить его дымом, засыпать искрами, спалить огнём-пламенем, застрелить головнями или проглотить живьём. Бой Алёши Поповича с Тугариным происходит нередко у воды (Сафаст-река). Иногда, одолев Тугарина, Алёша рассекает и размётывает по чистому полю его труп (аналогично действиям Индры в отношении поверженного Вритры). Вариантом сюжета о бое Алёши с Тугарином является редкая былина «Алёша убивает Скима-зверя», где противник Алёши Поповича во многом напоминает Тугарина.
Сюжеты об Алеше Поповиче

      С именем Алеши Поповича, третьего выдающегося представителя младших богатырей, связаны следующие главные сюжеты: 1) борьба с Тугарином Змеевичем и 2) приключение с сестрой Збродовичей.

Алеша Попович и Тугарин Змеевич

       Под именем Тугарина разумеют историческое лицо - половецкого хана Тугоркана (как под именем Идолища разумеют половецкого хана Боняка). О Тугоркане наши летописи рассказывают следующее. В 1094 году "сотвори мир Святополк с половци и поя себе жену, дщерь Тугорканю". В 1096 г. "воева Куря с половци у Переяславля и Устье пожже, месяца мая 24 день...Сего же месяца приде Тугоркан, тесть Святополчь, к Переяславлю, месяца мая 30...и сдея Господь в тот день спасенье велико: месяца иулия в 19 день побежени быша иноплеменници, и князь их убиша Тугоркана, и сына его и ини князи; много врази наши ту падоша; на заутрие же налезоша (нашли) Тугоркана мертва, и взя и Святополк, аки тестя и врага, и привезше и к Кыеву, погребоша и на Берестовем".
      Весьма вероятно, что родственные или враждебные отношения между Святополком, великим киевским князем, и половецким ханом Тугорканом и послужили историческим зерном, из которого развились былины о взаимных отношениях Владимира, Евпраксии и Тугарина; гибель Тугоркана, в свою очередь, послужила основой для поэтического изображения Алеши с Тугарином.

История типа Алеши Поповича
      Былинный Алеша Попович встречается в летописях под именем Александра Поповича. Александр Попович был одним из выдающихся "хоробров" Ростовской земли. Тверская летопись, составленная на основании ростовских летописей под 1224 г. рассказывает об Александре Поповиче следующее. "Бе бо некто от ростовских житель Александр, глаголемый Попович, и слуга бе у него именем Тороп; служаше бо той Александр великому князю Всеволоду Юрьевичу...". Когда старший сын Всеволода Юрьевича Константин получил в удел Ростов, Александр Попович перешел на службу к Константину и верно служил ему, так же верно, как и отцу его. Между Константином и его младшим братом Юрием возникла борьба из-за престолонаследия. В этой борьбе деятельное участие принял и Александр Попович. Когда Юрий отправился на Константина с войском, Константин отступил к Костроме и сжег ее. Войско Юрия остановилось на реке Ишне недалеко от Ростова. Тогда выступил против Юрия Александр Попович с войсками и убил много слуг Юрия, части которых, говорит летописец, видны и до сих пор на реке Ишне. В победоносной битве Константина с тем же Юрием на реке Узе опять принимает участие храбор Александр Попович и его слуга Тороп; товарищем Александра был Тимоня Золотой пояс, былинный Добрыня. В битве был убит храбор Юрия Юрята. В Липецкой битве, происшедшей между Юрием, в союзе с его братом Ярославом, с одной стороны, и Константином в союзе с Мстиславом Мстиславовичем Удалым, с другой стороны, опять фигурирует Александр Попович: Юрий потерпел поражение; в битве пал другой его храбор - боярин Ратибор. Константин занял престол во Владимире и через два года скончался. Тогда Александр Попович, опасаясь мести со стороны Юрия за убиение Юряты и Ратибора и многих других, решил покинуть Ростово-Суздальскую землю. Он собрал совет из своих "храбрых" в одном городе у гремячего колодца на реке Узе. На совете решено было, вместо того, чтобы служить разным князьям и избивать друг друга, отправиться на службу к великому Киевскому князю Мстиславу Романовичу Храброму. Мстислав был очень рад, что к нему на службу поступил такой славный храбор, как Александр Попович с товарищами, и похвалялся, что теперь он справится с каким угодно врагом. Дальнейшие события показали Мстиславу, что он ошибается: в битве с татарами на Калке (1223 г.) он потерпел поражение, причем пал и Александр Попович с другими семьюдесятью "храбрыми".
       В Никоновской летописи Александр Попович представлен уже современником Владимира святого. Под 1000 г. рассказывается следующее: "Прииде Володарь с половцы к Киеву, забыв благодеяния господина своего кн. Владимира, демоном научен. Владимиру же тогда в Переяславцы на Дунаи: и бысть смятение велие в Киеве. И изыде нощию во сретение им Александр Попович, и уби Володаря и брата его и иных множество половец уби, а иных в поле прогна. И се слышав Володимер, и возрадовася зело, и возложи на нь (него) гривну злату и сотвори и (его) вельможа в палате своей". Рассказанное здесь событие, как предполагают, отнесено Никоновской летописью к 1000 году, ошибочно: в действительности оно может отнестись к 1110 г., когда Владимир Мономах находился в Переяславце на Дунает; в отсутствии Владимира Володар Перемышльский мог в самом деле привести к Киеву половцев. По-видимому, заметка Никоновской летописи представляет отголосок древней былины об освобождении Киева от врагов Александром Поповичем. Современная былина на этот же сюжет напоминает летописное сказание. Василий Прекрасный (соответствующий былинно-летописному Володарю) осадил Киев: он хочет завладеть столицей, сжечь святые церкви, князя Владимира казнить, княгиню Евпраксию взять себе в жены. Алеша предлагает своей дружине напасть на врагов и освободить Киев: "Выслуга наша, - говорил Алеша, - не забудется, а пойдет про нас слава великая про выслугу нашу богатырскую...". Алеша с дружиной напускается на великую рать Василия Прекрасного и разбивает ее. Разбежалась сила великая по полю широкому, по тем кустам ракитовым, очистила дорогу прямоезжую. Когда Алеша проехал в Киев, он был за свой подвиг награжден селами и проселками, городами с пригородами; не закрыта была ему и казна княжеская.
       Под 1001 г. в Никоновской летописи опять сообщается об Александре Поповиче: "Александр Попович и Ян Усмошвец, убивый печенежского богатыря, избиша множество печенег и князя их Родмана и с тремя сыны его в Киев к Володимеру приведоша. Володимер же сотвори празднование светло и милостыню многу раздаде по церкавам и по монастырем, и убогим, и нищим и по улицам больным и клосным (увечным) великия кади (кадки) и бочки меду и квасу, и перевары, и вино поставляше и мяса, и рыбы, и всякое овощие, что кто требоваше и ядяше". Эта заметка, может быть, является отголоском былины о борьбе Алеши с Тугарином. Что касается описания пиршества у Владимира, то оно тоже напоминает былинное описание, напр., после поражения Калина: "Ай, как тут солнышко Владимир князь на радости на великой для удалых для молодцов забирал столованье почестен пир; ай как начали пить, кушать, добром проклаждаются, над собой невзгоды боле не начаются... Публиковал он указы строгие по городу по Киеву, растворил он все кабаки, чтобы весь народ пил да зелено вино: кто не пьет зелена вина, тот бы пил да пива пьяные, а кто не пьет пивов, тот бы пил меды стоялые, чтобы все да веселися".
       Все эти данные рисуют Алешу Поповича могучим дружинником-храбором, явившимся из Ростово-Суздальской области на службу к Киевскому князю в начале XII в., причем процесс циклизации песен о киевских богатырях заставил приурочить время деяний Алеши к эпохе Владимира святого. Приблизительно до XVII-XVIII в. Алеша Попович выступает с положительными чертами. С течением времени, под влиянием, вероятно, вероятно, прозвища (Попович), Алеше начинают приписывать поповские черты, а это в свою очередь привлекло к имени Алеши ряд сказаний, в которых рисуются несимпатичные черты духовного сословия. Вследствие этого Алеша приобрел следующие качества: он коварен, хитер, обманщик, предается любовным похождениям.
АЛЁША ПОПОВИЧ
мифологизированный образ богатыря в русском былинном эпосе.

Алёша Попович как младший входит третьим по значению в богатырскую троицу вместе с Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем. А. П.— сын ростовского попа Ле(в)онтия (редко Фёдора).

Всех богатырей объединяет общее происхождение из Сев.-Вост. Руси (Муром, Рязань, Ростов), поездка в Киев, сопряжённая с поединком с чудовищем, богатырская служба в Киеве при дворе князя Владимира Красное Солнышко. Алешу Поповича отличает не сила (иногда даже подчёркивается его слабость, указывается его хромота и т. п.), но мужество, удаль, натиск, с одной стороны, и находчивость, сметливость, хитроумие, с другой. Иногда он хитрит и готов идти на обман даже своего названного брата   Добрыни   Никитича,   посягает на его права; он хвастлив, кичлив, излишне лукав и увёртлив; шутки его иногда не только веселы, но и коварны, даже злы; его товарищи-богатыри время от времени высказывают ему своё порицание и осуждение.

В целом образ А. П. отражает определённую противоречивость и двойственность. 

Одним из наиболее архаичных сюжетов, связанных с Алешей Поповичем, считается его бой с Тугарином. А. П. поражает Тугарина по пути в Киев или в Киеве (известен вариант, в котором этот поединок происходит дважды). Тугарин грозит А. П. задушить его дымом, засыпать искрами, спалить огнём-пламенем, застрелить головнями или проглотить живьём. Бой А. П. с Тугарином происходит нередко у воды (Сафаст-река). Одолев Тугарина, А. П. рассёк его труп, разметал «по чисту полю» (ср. действия Индры в отношении поверженного Вритры). Сходным вариантом сюжета о бое А. П. с Тугарином является былина «Алеша убивает Скима-зверя», где противник А.  П.  многим напоминает Тугарина.

Рождение Алёши Поповича было чудесным, напоминающим рождение Волха: оно сопровождается громом; «Алёшенька Чудородыч млад», едва родившись, просит у матери благословенья погулять по белу свету, не пеленать его пеленами, но кольчугою; он уже может сидеть на коне и владеть им, действовать копьём и саблей и т. п. Хитрость и ловкость А. П. сродни «хитростям-мудростям» Волха, а его шутки и проделки близки магическим превращениям Волха. Женой А. П. в былинах о нём и сестре Збродовичей (Петровичей и т. п.) становится Елена (Петровна), она же Еленушка, Олёна, Олёнушка (Еленой зовется и жена Волха). 

Это женское имя как бы подвёрстывается к имени А. П. (варианты — Олеша, Валеша и Елешенька): Олёша—Олёнушка, Елешенька — Елена и Олёпушка, и таким образом формируется «одноимённая» супружеская пара, подобная Волос-Велес — Волосыня или Ёлс — Елёсиха. «Матримониальная» неудача А. П. повторяется и в былинах о неудачном сватовстве А. П. к жене Добрыни Никитича Настасье Никулишне во время отсутствия её мужа (А. П. распространяет ложный слух о гибели Добрыни) и в одном из вариантов былины об Алёше и сестре Збродовичей, где братья отсекли А. П. голову за то, что он опозорил их сестру (в остальных вариантах этого сюжета Алёше Поповичу грозит опасность, как и сестре Збродовичей Настасье Збродовичне, которой братья собираются отсечь голову). Когда сестра должна вот-вот расстаться с жизнью, А. П. просит не губить её и отдать её ему в жёны.

Принимавшееся ранее исследователями мнение о том, что историческим прототипом А.   П.  был некий  Александр Попович, погибший в битве при Калке в 1224, как об этом сообщает летопись, ставится под серьёзное сомнение: актуализация темы Александра Поповича в поздних летописных сводах может отражать знакомство с былинами о А. П.

Характерны архаичные реликты в описаниях самого Алеши Поповича и всех трёх богатырей (см. Илья Муромец, Добрыня Никитич), в состав которых он входит: во всех этих персонажах просвечивают их некогда более тесные связи с хтонической стихией, и поэтому при глубокой реконструкции три былинных богатыря могут быть сопоставлены со сказочной триадой — Горыня, Дубыпя и Усыня.

0

74

Илья Муромец, Илья Муровец. Илья Мурович. Илья Муравлении. Илья Моровленин, Ильюша, Ильюшка, Ильюшёнька. Ильюшунька, Илюха, Илёйко, Илеюшка, Елёика, Илья Иванович, Илья сын Иванович, Илья свет Иванович, Илья Иванов сын и др. — мифологизированный образ главного героя - богатыря русского былинного эпоса. Многие сюжеты, связанные с Ильей Муромцем, соединяются, контаминируются и складываются в былинный цикл. Он возглавляет всех русских богатырей и выступает как главный в троице наиболее знаменитых героев - Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович.

Именно он совершил наибольшее количество подвигов, что и дает ему право представительствовать за все русское богатырство и выступать от его имени перед князем Владимиром Красное Солнышко. В нем подчеркиваются сила, мужество, верность, надежность, трезвость, мудрость, опытность, справедливость, конструктивность многих его действий и даже известное миролюбие. Он один побивает всех врагов; его подвиги — предостережение против набегов на Киев.

Основной эпитет Ильи Муромца в былинах “старый”, “старой” (изображение седобородым стариком, едущим по полю на белом коне носит явно поздний характер) подчеркивает отнюдь не возраст, а исходит из древнего значения – “сильнейший”, “мудрейший” (ср. стрый, старь(царь)).

Жизненный путь Ильи Муромца проработан в былинах наиболее подробно, вплоть до мифологизирования смерти (в ряде вариантов Ильи Муромца найдя клад и отдав ею князю Владимиру, монастырям и церквам, сиротам, удаляется в киевские пещеры в “каменных горах” и там “окаменевает”, как и другие богатыри).

В своей подвижнической жизни (на заставе богатырской, в чистом поле и в темных лесах по пути в Киев, в самом Киеве или Чернигове, на Святых горах) Илья Муромец выступает или в одиночку. или в сообществе с другими богатырями. Родственные связи оттеснены, хотя изредка упоминаются родители Ильи Муромца (Иван Тимофеевич и Ефросинья Яковлевна) и даже его жена (баба Златыгорка); исключение составляют только дети Ильи Муромца — сын (Сокольник. Сокольничек, Подсокольничек) или дочь (поляница), с которыми связан особый сюжет — бой отца с сыном (или с дочерью), выступающим как незнакомый отцу богатырь - “нахвальщик” (ср. иранского Рустама и т.п.); в ходе поединка Илья Муромец одолевает сына (или дочь) и собирается его убить, но в последний момент происходит узнавание; богатыри расходятся, но вскоре сын (или дочь) возвращается с тем, чтобы отомстить отцу за мать; победа на стороне Ильи Муромца, убивающего противника.

О “добогатырском” периоде жизни Ильи Муромца повествуют былины, посвященные его исцелению и двухэтапному получению силы. Родившись в городе Муроме, в селе Карачарове (по наиболее хрестоматийной версии), в крестьянской семье, Илья Муромец от рождения “без рук, без ног”, и поэтому он тридцать лет сидел сиднем на печи. Недуг был чудесно излечен. В отсутствие родителей приходят “две калики перехожие” (калики, убогие) и просят Илью Муромца отворить ворота; он ссылается на свою болезнь, но, когда его попросили второй раз, “выставал Илья на резвы ноги” и впустил калик в дом. Они дают ему “чару питьица медвяного” или просят принести ключевой воды и выпить ее; следствием было то, что “богатырско его сердце разгорелось... и он услышал во себе силушку великую”. Калики предрекают Илье Муромцу богатырские деяния и то, что смерть ему “на бою не писана”, тем не менее они предостерегают его от боя со Святогором, Самсоном- богатырем, с родом Микуловым (Микулы Селяниновича) и с Вольгой Сеславичем (Волхом).

После ухода калик Илья Муромец идет на отцовское поле, прогоняет с него скот, огораживает поле. На коне отправляется он в Киев ко двору князя Владимира.

В чистом поле или на Святых горах он встречается со Святогором; происходит взаимная демонстрация силы, и оказывается - Святогор сильнее. Оба богатыря становятся крестовыми братьями, разъезжают по Святым горам, останавливаются у Святогора, где его жена безуспешно пытается соблазнить Илью Муромца. Умирая, Святогор передает Илье Муромцу часть своей силу. Получив эту “вторую” силу, Илья Муромец становится подлинным богатырем.

Первый подвиг был совершен им во время первой поездки в Киев, когда Илья Муромец побеждает Соловья – разбойника. Ни змеиный шип, ни звериный рев не испугали Илью Муромца, каленой стрелой он поражает Соловья в правый глаз привязывает его к седельной луке и везет в Киев. Просьбы жены Соловья отпустить ее мужа остаются втуне. Удивившись, что все Соловьи “во единой лик”, и услышав, что Соловей женит своих детей между собой, чтобы “Соловейкин род не переводился”, Илья “прирубил у Соловья всех детушек”. По пути в Киев он совершает и другие подвиги — очищает от вражеской “силушки великой” Чернигов, мостит мосты через реку Смородину. При дворе князя Владимира Илья Муромец показывает Соловья, заставляя eго шипеть по-змеиному, реветь по- звериному. После этого он убивает Соловья.

Вслед за этим первым богатырским подвигом следуют другие. В Киеве (а иногда в Царьграде) появляется Идолище поганое и приводит в ужас князя Владимира, требуя от него “поединщика и супротивничка”. Илья Муромец идет на бой, но совершает просчет — не берет с собой булатной палицы, а берет саблю, которой не может убить Идолище (сам мотив ошибки Ильи Муромца перед ответственным испытанием достаточно характерен). В поединке Илья Муромец бивает Идолище “шапкой земли греческой”.

В варианте “Илья Мурович и чудище” действие происходит в Царьграде, куда “наехало проклятое чудишшо”, сковало царя Костянтина Атаульевича и княгиню Опраксею. Узнав об этом, Илья Муромец спешит из Киева на помощь и в единоборстве поражает чудище.

Особый цикл былин посвящен теме борьбы Ильи Муромца с татарами. Калин-царь из орды Золотой земли подошел “со своею силою поганою” к Киеву, когда там не было богатырей; он посылает к князю Владимиру татарина с “ерлыками скорописчатыми”; тот требует у князя сдать Киев-град без бою. Внезапно приехавший Илья Муромец узнает о беде и предлагает одарить Калина-царя тремя мисами — золота, серебра и жемчуга.

Илью Муромца вместе с князем, переодевшимся поваром, приходят с дарами к Калину-царю; Илья Муромец требует, чтобы татары отошли от Киева, Калин-царь приказывает связать его и “плюет Илье во ясны очи”. Тот освобождается от веревок, схватывает татарина за ноги “и зачал татарином помахивати: куды он махнет— тут улицы лежат, куды отвернет — с переулками”. Калина же он “ударил о горюч камень, расшиб его в крохи”.

Иногда вместо Калина - каря в этом сюжете выступает Батый Батыевич или Кудреванко, Бадан, Ковшей (Кощей?), Скурла.

Другой цикл былин — встреча Ильи Муромца во время своих дальних поездок (в “Индею богатую”, в “Карелу проклятую”) с разбойниками, делящими награбленную казну и покушающимися убить Илью Муромца. Илья убивает “всех разбойников, сорок тысяч подорожников”.

К циклу о поездках (“трех поездках” — традиционное эпическое число) Ильи Муромца относятся и былины о поездке с Добрыней Никитичем на Соколе-корабле, кончающиеся тем, что Илья Муромец поражает стрелой насмерть “турецкого пана” Салтана Салтановича.

Впрочем, не всегда Илья Муромец оказывается заодно с Добрыней Никитичем. Известен сюжет об их бое между собой: выйдя победителем, Добрыня сел “на белы груди” Ильи Муромца и перед тем, как его убить, спросил его имя. Узнав, что это Илья Муромец, он целует его, просит прощения и обменивается с ним нательными крестами. В заключение крестовые братья, навестив мать Добрыни, отправляются в Киев к князю Владимиру.

Мифологический элемент сильно отступает на второй план в тех былинах позднего происхождения об Илье Муромце, где формируется сильно “социализированный” образ героя, который уже не совершает подвигов, но четко обнаруживает свою связь с городскими низами (“голи кабацкие”) и антагонизм по отношению к князю Владимиру. В сюжете ссоры Ильи Муромца с Владимиром он, из-за того что князь забыл пригласить его к себе “на почестен пир”, выстрелил “по большим церквам”, “по чудным крестам”, “по маковкам золоченым”, которые были снесены в “царев кабак”(!) и пропиты вместе с “голями кабацкими”. Наконец, князь Владимир замечает отсутствие Ильи Муромца на пиру и посылает Добрыню за ним. Илья Муромец говорит, что пойдет только потому, что его позвал “крестовый брат” Добрыня, иначе выстрелом из лука в гридню он убил бы князя с княгинею.

В другом варианте посаженному в “глубок погреб” по клевете целовальников Илье Муромцу, помогает княгиня Апраксия, тайно кормя и поя его сорок дней. Когда же, узнав об отсутствии Ильи Муромца, к Киеву подошел Калин-царь и потребовал сдать город, Апраксия признается мужу в обмане, тот выпускает Илью Муромца на свободу и просит о помощи. И.М. говорит, что готов служить “за веру христианскую”, “за землю русскую”, “за стольние Киев - град”. “за вдов, за сирот, за бедных людей, за Апраксию”, но не “для собаки-то князя Владимира”. После этого Илья Муромец побивает татар, предает смерти царя Калина, заставляет татар платить дань.

Обойденный во время общего одаривания из-за интриг бояр, пытающихся оклеветать его перед князем Владимиром, Илья Муромец ведет себя дерзко и даже буйно. В былинах более традиционного типа он, напротив, мудр, терпелив, настроен примирительно (он мирит поссорившихся Добрыню и Дуная, выступает примирителем в некоторых вариантах былины об Алеше Поповиче и сестре Збродовичей, в былине о Дюке Степановиче). В былинах о Сухмане и Даниле Ловчанине подчеркивается справедливость Ильи Муромца: не боясь последствий, он предостерегает князя Владимира от неверных действий.

Наиболее очевидная “историческая” локализация Ильи Муромца связывает его с северо - восточной Русью (Муром, село Карачарово), но для эпохи 11—12 вв., когда, видимо, сформировалось ядро сюжета об Илье и произошла привязка его к Киеву и к кругу богатырей князя Владимира, характерна конкретность киевско - черниговско - брянских топографических указаний: Киев, Чернигов, Брянские леса, Моровийск или Моровск, Карачаево, Карачев(а), река Смородинная неподалеку от Карачева, на берегах которой находится старинное село Девятидубье (ср. девять дубов, на которых находился Соловей-разбойник), ср. там же Соловьев перевоз и т. п.

Популярность образа Ильи Муромца в белорусских сказках, отличающихся большой архаичностью, также делает вероятным предположение о более ранней привязке Ильи Муромца к этому ареалу. Показательна белорусская сказка об Ильюшке, в которой очевиден ряд архаических черт мифа о змее и змееборстве.

У старика и старухи (вариант: у коваля и ковалихи, ср. связь кузнеца со змеем и змееборчеством) рождается могучий, но “безногий” сын (ср. безногость как характерную черту змея). Получив чудесным образом излечение, он подобно хтоническим богатырям типа Горыни, Дубыни и Усыни вырывает дубы с корнями и бросает их в реку (Дунай, вариант:Десна); запруженная на семь верст река выходит из берегов и грозит затопить весь свет (ср. мотив запружения Днепра порогами в связи с змееборческим сюжетом). Ильюшка обращается к Господу с просьбой дать ему столб до неба, чтобы он мог перевернуть землю “вверх ногами” (ср. сходный мотив в связи со Святогором, а также былинный сюжет, объединяющий Святогора и Илью Муромца как братьев). Но, избавившись от хтонических черт, герой становится змееборцем. Отец - кузнец изготовляет для него булаву и далее начинается поединок между Ильюшкой и Змеем, скрывающим свою добычу за каменной стеной. Ильюшка побеждает Змея и женится на дочери короля (в другом варианте, единоборствуя со Змеем, он превращается в камень; ср. мотив перуновых камней стрел, как превращенных детей Громовержца ).

После смерти богатырь Ильюшка становится святым Ильёй, который “заведует” громовой тучей. В этом случае образ богатыря Ильюшки контаминируется с Ильёй- пророком как вариантом Громовержца, преследующим, в частности Змея, нечистого и т.п. (мотив, хорошо известный и в белорусском мифологическом фольклоре (см. Перун) — и в ряде поздних источников ср. “Сказание о построении града Ярославля”, где Илья-пророк преследует лютого зверя, посланца Велеса). Этот сюжет, как и дальнейшие связи Ильи с Егорием - Юрием, святым Георгием (ср. также мотивы Ильи мокрого и Ильи сухого, связи его с Марией Мореной, Огненной Марией и т.п.) позволяют рассматривать образ Ильи Муромца как одно из продолжений образа громовержца. Вместе с тем крестьянское происхождение, им расчистка им земли под поле особая связь с матерью — сырой землей, освобождение богатств из - под власти “хтонического” противника сближает этот образ со святым Ильёй как покровителем плодородия.
В. В. Иванов, В. Н. Топоров

Илья Муромец – пожалуй, самый известный, но одновременно с тем и самый загадочный русский исторический персонаж. В различные исторические периоды, в зависимости от господствующей в стране идеологии, его то считали лишь героем эпоса, то реально жившим в XII веке человеком.

Угодник Божий преподобный Илия Муромец по прозванию Чоботок жил в XII веке и скончался иноком Киево-Печерской лавры около 1188 года. Достоверных сведений о житии этого святого до нашего времени практически не сохранилось. Известно лишь, что происходил он из простой крестьянской семьи, в детстве и юности страдал параличом, однако чудесным образом был исцелен. До пострига состоял в княжеской дружине и прославился невиданной силой и воинскими подвигами. После вполне успешной воинской карьеры и, видимо, вследствие тяжелого ранения, Илия принял решение окончить свои дни иноком и постригся в Феодосиев монастырь, ныне Киево-Печерскую лавру.

Посланник Священной Римской империи Эрих Лассота, посетивший Киев в 1594 г., оставил описание гробницы Ильи Муромца, находившейся тогда в богатырском приделе Софийского собора. Для знаменитого героя и его товарища был сооружен специальный придел, иными словами, им была оказана такая же честь, как и великим князьям. В то время богатырская гробница была уже пуста; останки же Ильи были перенесены в Антониеву пещеру Киево-Печерского монастыря.

Останки представляют собой хорошо сохранившуюся мумию, принадлежавшую человеку довольно высокого роста (около 180 см). Московский паломник Иоанн Лукьянов оставил любопытное описание мощей Ильи Муромца, которым он поклонялся в 1701 г.: «Тут же видехом храброго воина Илию Муромца, в нетлении, под покровом златым ростом яко нынешних крупных людей; рука у него левая пробита копием; язва вся знать на руке, а правая изображена крестным знамением». Отсутствуют лишь обе ступни ног. Кроме глубокой округлой раны на левой руке, видно такое же значительное повреждение в левой области груди. Создается впечатление, что герой прикрыл грудь рукой, и ударом копья она была пригвождена к сердцу. Мощи облачены в монашескую одежду. Над гробницей находится образ святого Ильи Муромца.

Православные историки обращают внимание, что «преподобный Илия почивает в молитвенном положении, сложив персты правой руки так, как принято и теперь в православной церкви: три первых перста вместе, а два последних пригнув к ладони». Независимые источники, напротив, указывают: «Кисть правой руки Илии Муромца сложена в двуперстном благословляющем жесте, что послужило старообрядцам доводом в пользу древности и истинности двоеперстия при совершении крестного знамения». Подтверждением этого служит фотография мощей. Да и на многих иконах Илья Муромец складывает пальцы по-раскольничьи.

Отсутствие в Киево-Печерском Патерике жития преподобного Илии, согласно принятой версии, свидетельствует лишь о том, что в иноческих подвигах святой воин успел провести не так много времени. Однако тот факт, что пребывание Илии в лавре не описано, служит дополнительным аргументом для тех, кто не склонен отождествлять Илью Печерского с былинным Ильей Муромцем.

Наши предки XVI – начала XIX века не сомневались в том, что Илья Муромец – реальная историческая личность, воин, служивший киевскому князю. Правда, в русских летописях его имя не упоминается.

Между тем, былинного Илью, главного русского богатыря, знают все, а наиболее популярными источниками информации о нем являются былины и народные сказки, мультфильмы, а также картина Васнецова и ее репродукции на обертках конфет. Согласно данным этих источников, Илья Муромец родился в селе Карачарове, что близ Мурома, до 33 лет страдал параличом нижних конечностей, потом был исцелен «каликами перехожими» (в более радикальных версиях – Христом с двумя апостолами или духом витязя Святогора), вспахал землю, от которой получил невероятную силу, и направил эту силу на защиту родины от разнообразных врагов, среди которых выделялись захватившие Чернигов татары, Соловей-разбойник, Идолище поганое, а также сын богатыря, по трагической случайности выросший во вражеском стане. Илья Муромец, несмотря на низкое происхождение, стал главным богатырем дружины киевского князя Владимира. Среди остальных витязей выделялся кроме мощи мудростью.

Однако говорить об Илье как об образцовом защитнике православной веры можно лишь с некоторыми оговорками: поссорившись с Владимиром, богатырь принялся стрельбой из лука сшибать с киевских церквей кресты и золотые маковки, каковые пропил при поддержке «голи кабацкой».

Классические былины о нем были записаны в основном на севере, а казацкие песни – на юге. На родине же, в центре России, бытовали особые местные прозаические предания о любимом богатыре. Фиксировать их стали лишь с начала XIX века. Однако моду на богатыря Илью завели немцы еще в XIII веке. Именно тогда была написана поэма о правителе Ломбардского королевства Ортните, дядей и другом которого был могучий и неукротимый Илья Русский (Ilias von Riuzen). Одновременно была записана «Тидрек-сага» с участием русского «короля» Владимира и греческого «рыцаря» Ильи.

Первое письменное упоминание об Илье в русских источниках относится только к 1574 году. Впрочем, русским этот источник называется с некоторой натяжкой: оршанский староста Филон Кмита Чернобыльский в «Вестовой отписке» к Остафию Воловичу, кастеляну Троцкому, упомянул имена «Ilii Murawlenina i Solowia Budimirowicza». Первое исследование останков богатыря проводилось в 1963 г. Тогда комиссия сделала заключение, что мумия принадлежит человеку монголоидной расы, а ранения имитированы монахами лавры. Однако большого доверия результаты того исследования в православном сообществе не вызывают. Советские исследования зафиксировали «атеистическую мифологию» Ильи Муромца.

В 1988 г. Межведомственная комиссия Минздрава УССР провела повторную экспертизу мощей святого Ильи Муромца. Новые исследования привели к принципиально отличным результатам. Был определен возраст – 40–55 лет, выявлены такие дефекты позвоночника, которые позволяют говорить о перенесении нашим героем в юности паралича конечностей; установлено, что причиной смерти стала обширная рана в области сердца, – словом, практически полностью подтвердилась официальная версия Русской православной церкви. Правда, датировка гибели была установлена очень приблизительно – XI–XII вв. Но и это определение не расходится с известным упоминанием о времени жизни Ильи Муромца в 1188 г. Таким образом, украинский Минздрав подтвердил мнение Церкви о том, что Илья Муромец жил скорее в век правления Владимира Мономаха, а не при Владимире Красное Солнышко, как повествуется в былинах.
http://cs316926.vk.me/v316926385/7b3a/qtV54_UvLZk.jpg
http://cs316926.vk.me/v316926385/7adb/lRDwkT84t1c.jpg

0

75

Персиваль (Parsi-fal = ‛Pure Fool‛) провёл своё детство в отдалённой части Уэльса. Живя так далеко от двора, его мать надеялась уберечь его от героических песен и сказаний, которые могли бы поощрить его заняться военным делом. Несмотря на все её усилия, Персиваль встретился с этим незнакомым миром, когда однажды после полудня его путь пересекли нескольких рыцарей Артура, проходящих через лес. Никогда не видев прежде рыцарей, Персиваль был ослеплён этим зрелищем и подумал, что это ангелы. Его мать была очень обеспокоена тем, что он решил последовать за ними в Камелот и стать Рыцарем Круглого Стола. Её сердце было разбито мыслями о том, что Персиваль выбрал жизнь, полную опасности и насилия, но в действительности ничто не могло отговорить её невинного и пытливого сына. Она проводила его, дав в подарок новую домотканую тунику и несколько советов.

Прибыв в Камелот, Персиваль тотчас же попросил сделать его рыцарем. Все засмеялись над его невежеством, но Артур добродушно объяснил ему, что он должен заслужить титул, возрастая рангом, начиная с кухонного служки. Юный Персиваль служил причиной беспорядков, куда бы он ни приходил, но даже если иногда он думал, что испытывает терпение людей, большинство смотрело на него с любовью.

Персиваль возмужал и в конечном счёте получил своё рыцарство. В начале своей карьеры он натолкнулся на изувеченного человека, ловящего рыбу из лодки. Незнакомый Персивалю, этот человек был Королём-Рыбаком, который предложил юному рыцарю жильё в своём близлежащем замке. Будучи благодарным за приглашение, Персиваль был удивлён и озадачен — он сказал, что нет ни одного замка на много миль вокруг. Коротая время в Замке Грааля, Персиваль был свидетелем мистической процессии Грааля. Молодой жилец пребывал в молчании, пока она проходила перед ним и последовала в примыкающую комнату. Это было странное и чудесное зрелище, не похожее ни на что, виденное им ранее. Считая себя вежливым, Персиваль сдерживался, чтобы не спросить что-либо о Граале. Это были очень неблагоприятные обстоятельства для того, чтобы он задал вопрос и, таким образом, показав интерес и участие, мог бы излечить Короля-Рыбака и его опустевшие земли.

Не пройдя этого испытания, Персиваль пробудился следующим утром и обнаружил, что он остался один в загадочном замке. Совершенно сбитый с толку, Персиваль оседлал коня и покинул замок. Он приблизился к концу разводного моста, однако тот начал закрываться сам собой. Конь и всадник были вынуждены прыгнуть, чтобы достигнуть вала. Позднее Персиваль понял, что совершил ошибку, не задав вопрос, и провёл много лет, пытаясь найти Потусторонний Замок Грааля.

В конце концов Персиваль стал одним из величайших рыцарей Артура. Персиваль, Галахад и Борс составили Троицу Избранных — трое, кто нашёл Святой Грааль. Во время их второго визита в замок Персиваль и его компаньоны достигли успеха. Галахад вылечил раненого короля, сняв проклятие со страны (в более ранних сообщениях героем был Персиваль, так как Галахад — это позднее литературное добавление к истории). Заглянув глубже в загадку Грааля, Галахад больше не захотел жить и умер среди величайшей красоты. Король Грааля научил Борса доставлять новости в мир, окрестив его «Рассыльным» (‛The Messenger‛). Затем он назначил Персиваля в качестве своего заместителя как Хранителя Грааля, прозвав его «Хранитель Высшего Слова» (‛The Keeper of the Word‛).

http://cs314224.vk.me/v314224385/7922/n3rHchLCC7c.jpg

0

76

ЛОЭНГРИН
В давние времена в Германии, на берегу реки Шельды, жил в своем замке старый герцог Брабантский и была у него красавица-дочь Эльза.
К Эльзе посватался рыцарь Фридрих Тельрамунд. Но он не пришелся по нраву красавице. Старый герцог не стал неволить дочь — и жениху отказали.
Через год герцог умер. Тогда Фридрих Тельрамунд поклялся на своем мече, что Эльза была обещана ему в жены, а Эльза поклялась, что рыцарь лжет. И никто из них не желал отступить от своей клятвы.
Весть о споре между рыцарем и девушкой дошла до короля Генриха Птицелова, и он сам явился в Брабант, чтобы рассудить их Божьим судом: король приказал, чтобы Эльза избрала себе защитника, который сразился бы с Фридрихом Тельрамундом, и тогда Бог сам укажет правого, даровав ему победу.
Рано утром собрался народ на широком берегу Шельды, где рос могучий дуб, издревле называемый Древом Правосудия. Под этим дубом сидел король Генрих, а Фридрих Тельрамунд, закованный в крепкие доспехи, вооруженный тяжелым мечом и длинным копьем, ожидал защитника Эльзы.
Но тщетно взывала красавица Эльза к друзьям и вассалам своего отца. Хотя все они знали Эльзу с детских лет, но каждый думал, что скорее солжет молодая девушка, чем рыцарь, поклявшийся на своем мече, и никто не хотел рисковать собой понапрасну.
Поняла Эльза, что нет у нее защитника, залилась слезами и стала молиться Богу, на которого была ее последняя надежда.
И в ответ на ее молитву показалась на реке золотая лодка. Легко скользила она вверх по течению, влекомая белоснежным лебедем. В лодке, опершись на щит, стоял молодой рыцарь в светлых доспехах. На щите был изображен его герб — белый лебедь в лазоревом поле.
Лодка причалила к берегу, рыцарь ступил на землю и сказал: «Я буду защитником прекрасной Эльзы».
Вознесла Эльза благодарность Богу, а рыцаря полюбила с первого взгляда.
Король дал знак — и рыцарь Лебедя вступил в бой с Фридрихом Тельрамундом. Яркой молнией сверкнул меч неизвестного рыцаря — и его противник, поверженный, упал на землю. Приставил рыцарь Лебедя острие меча к груди Фридриха Тельрамунда и потребовал, чтобы тот признал, что дал ложную клятву, а Эльза была права.
«Признаю!» — воскликнул Фридрих Тельрамунд и попросил пощады. Рыцарь Лебедя даровал ему жизнь — и клятвопреступник с позором покинул поле боя.
Король спросил неизвестного рыцаря: «Как твое имя и откуда ты прибыл к нам?» Но рыцарь Лебедя ответил: «Я поклялся никому не открывать своего имени. Могу лишь сказать, что я хорошего рода и ничем не запятнал своей чести».
Сказал король: «Я верю тебе, рыцарь. И думаю, что будет справедливо, если ты возьмешь в жены девушку, которую спас от тяжкого обвинения».
Потупившись, Эльза подала руку рыцарю Лебедя, а рыцарь сказал: «Я полюбил тебя, прекрасная Эльза, но стану твоим мужем только, если ты поклянешься никогда не спрашивать о моем имени». И Эльза ответила: «Клянусь».
Вскоре сыграли свадьбу.
С той поры рыцарь Лебедя стал вассалом короля Генриха, не раз ходил с ним в военные походы и покрыл себя великой славой. Не было ему равных ни в бою, ни на турнире, сильные трепетали перед ним, слабые благословляли его как своего защитника.
Прошел год — и Эльза родила сына. Знатные женщины пришли поздравить ее. И была среди них одна, по имени Урсула. Некогда рыцарь Лебедя победил на турнире ее мужа, и с той поры снедала Урсулу злоба.
Сказала Урсула Эльзе: «Незавидна судьба твоего сына, благородная Эльза. Что ответит он, когда спросят его: «Как имя твоего отца и какого он рода?» Гордо ответила Эльза: «Пусть неизвестно имя отца моего сына, однако всем известна его слава!» Но с того дня поселилось в сердце Эльзы сомненье. Вскоре завела она обиняками разговор с мужем.
Сказала Эльза: «Не должно быть недоверия между мужем и женой. Если тяготит тебя какая-то тайна, откройся мне, чтобы я могла помочь тебе и утешить».
Ответил рыцарь: «Ты поможешь мне и утешишь, если будешь мне верить, не задавая вопросов».
В другой раз сказала Эльза: «Я верю, что ты знатного рода. Но недоброжелатели твои могут думать иначе. Не обернется ли это позором и горем для нашего сына?» Ответил рыцарь: «Я оставлю сыну в наследство мою славу, и никто не попрекнет его незнатным происхождением».
Но сомненья уже не покидали Эльзу, и однажды ночью она сказала мужу: «Не будет мне ни покоя, ни счастья, пока не узнаю я твою тайну».
Воскликнул рыцарь: «Остановись, Эльза! Если скажешь ты неосторожное слово, то навсегда погубишь наше счастье».
Но Эльза уже не могла удержаться. Она спросила: «О, мой муж! Скажи, кто ты? И как твое имя?» Тогда опечалился рыцарь великой печалью и сказал: «Ах, Эльза! Ты не сдержала своей клятвы — и теперь мы должны расстаться».
Зарыдала злосчастная Эльза, упала к ногам мужа, стала просить прощенья. Но рыцарь ответил: «Поздно! Я не властен над собой. С восходом солнца назову я свое имя перед всеми — и покину вас навсегда».
На рассвете рыцарь Лебедя вышел на берег Шельды. Рядом с ним стояла Эльза. Была она белее своего белого покрывала, и сердце ее разрывалось от горя. Она увидела, что у берега ждет золотая ладья, запряженная лебедем — и слезы покатились у нее из глаз.
Окрестные жители, прослышав, что вновь появился чудесный лебедь, собрались на берегу Шельды. Пришли рыцари, прибыл и сам король Генрих.
Сказал рыцарь Лебедя: «Прощайте! Пришло время разлуки. Знайте же, что я — один из рыцарей святого Грааля. Имя мое — Лоэнгрин, а мой отец — Парсифаль. Рыцари святого Грааля приходят на помощь невинным и, выполнив свой долг, возвращаются в свое братство. Но если рыцарь Грааля полюбит девушку, а она его, то он может остаться с ней навсегда. Однако, если она в нем усомнится и станет допытываться, кто он таков, то, как бы ни было это горько, должен он ее покинуть и вернуться в братство святого Грааля».
Тут лебедь призывно взмахнул крылом, Лоэнгрин в последний раз обнял Эльзу — и взошел на ладью.
Медленно поплыл лебедь вниз по Шельде, и когда ладья скрылась из глаз, сердце Эльзы разорвалось — и она умерла. Легенда о Лоэнгрине возникла в Германии. Основа ее сюжета чисто сказочная: герой прибывает из таинственного, волшебного мира и исчезает после того, как героиня нарушает запрет, проявив любопытство. В первоначальном, сказочном, варианте Лоэнгрин прилетает в образе лебедя, и лишь в анонимном стихотворном романе XIII века приплывает в запряженной лебедем ладье.
Поэтический образ рыцаря Лебедя привлекал многих поэтов. Вольфрам фон Эшенбах включил его в свой роман о святом Граале, сделав Лоэнгрина сыном Парсифаля.
В некоторые варианты легенды введен реальный исторический персонаж — король Генрих I Птицелов, прозванный так за любовь к соколиной охоте, царствовавший в Германии в первой половине X века.
На сюжет легенды о Лоэнгрине Рихард Вагнер в 1848 году создал оперу «Лоэнгрин».
Т.Муравьёва

Свернутый текст

http://cs616725.vk.me/v616725385/9a2f/d45osiSiymI.jpg
http://cs616725.vk.me/v616725385/9a3f/QyOpQIa93k8.jpg
http://cs616725.vk.me/v616725385/9a4e/AF2c9Ir_90w.jpg

0

77

АХИЛЛ (Ахиллес)
(? — около 1260 до н.э.)
Герой полулегендарной Троянской войны в истории Древней Греции.
Осада Трои. Хотя ее обстоятельства и факт разрушения ахейцами этого греческого города-крепости на малоазиатском берегу Эгейского моря легендарны, есть все основания рассматривать это как исторический факт. Полулегендарная история Троянской войны, описанная Гомером, может считаться летописанием Древней Греции.
Сказание о Троянской войне популярно в Греции всех эпох. Рассказ о причинах великой (для своего времени) войны начинается со свадьбы Пелея, отца Ахилла. За него, царя Фессалии, выходила замуж морская нимфа (одна из низших богинь) Фетида. По этому случаю на свадьбу собрались все боги. Не позвали толькоЭриду, которая за нанесенную обиду отомстила тем, что вкатила на свадьбу золотое яблоко с надписью "Прекраснейшей". Богини Гера, Афина и Афродита стали спорить о том, кому должно принадлежать яблоко.
Зевс решил что их рассудит самый красивый из людей, Парис, сын троянского царя Приама. Гера обещала Парису власть над всем миром, Афина — величайшую мудрость, Афродита — прекраснейшую из женщин. Парис отдал яблоко Афродите, и богиня помогла царевичу похитить жену греческого царя Менелая, прекрасную Елену.
Менелай, царь Спарты (в Лаконике), был братом могущественного Агамемнона, царя Микен (в Арголиде). Они были Атриды, то есть сыновья Атрея из дома Пелопидов. Агамемнон решил отомстить за оскорбление, нанесенное брату, и призвал своих союзников и подчиненных в поход на царя Трои.
Собрались отовсюду греческие вожди со своими дружинами. Кроме самого Агамемнона и Менелая, тут были: Аякс (по-гречески Аянт) с острова Саламина (вблизи Аттики), богатырь громадного роста и силы; отважный Диомед из Аргоса, сосед Агамемнона; хитроумный Одиссей с острова Итака (к западу от Пелопоннеса); старый Нестор из Пилоса в Мессении, знаменитый коневод и наездник.
Не хватало только самого молодого, но и самого могучего из героев, быстроногого Ахилла, сына Пелея и Фетиды. Мать-богиня ребенком погрузила его в священные воды Стикса, лишь пятка, за которую Фетида его держала, не коснулась воды и осталась уязвимой. Когда Ахилл вырос, боги предложили ему на выбор: долгую благополучную, но бесславную жизнь, или краткий век, великие подвиги и раннюю смерть. Ахилл выбрал второе.
Мать хотела укрыть его от опасностей и поместила юношу среди дочерей царя Ликомеда, одев его в женское платье. Хитрый Одиссей вызвался выманить Ахилла. Он прикинулся торговцем, приехал к дочерям Ликомеда, выложил перед ними ожерелья, а в стороне оружие. Девушки взялись за украшения, Ахилл же схватил меч и этим обнаружил себя.
Греческие герои отправились на кораблях в путь через Эгейское море и высадились на берегу недалеко от Трои. Вытащив корабли на берег, они устроили походный лагерь против городских ворот, укрепив его валом и рвом. Царь Приам призвал к себе на помощь своих союзников, и началась десятилетняя Троянская война. Греки не умели тогда брать крепости, как это делали ассирийцы. Война состояла в том, что троянцы выходили из города и вступали в схватки с греками, выступавшими из своего лагеря.
Трою взяли не силой, а хитростью. Об этом Гомер рассказывает в своей знаменитой "Илиаде" — в 24 песнях поэмы об Илионе (Илион — другое название города Трои).
Главный вождь Агамемнон и самый храбрый герой Ахилл, предводитель мирмидонян, поссорились из-за добычи. Агамемнон обидел Ахилла, а тот дал клятву, что больше не примет участия в боях, и остался праздно в своей палатке с другом Патроклом. Мать Ахилла, среброногая Фетида, которой сын пожаловался на обиду, молит Зевса покарать Агамемнона.
Зевс посылает главному вождю греков обманчивый сон: сделай нападение и возьмешь Трою. Однако, когда оба войска вышли на бой, Агамемнон согласился, чтобы большой спор народов был решен единоборством двух главных виновников войны — Менелая и Париса.
Троянцы и греки выстроились друг против друга, оставив свободное место для поединка, и приготовились смотреть бой. На троянские стены вышли старики и похищенная Елена. Греки и троянцы помолились Зевсу, и их вожди поклялись: если победит Парис, Елена останется с ним, если же победит Менелай, то Елена возвращается к первому мужу со всеми своими сокровищами. А войска обеих сторон в том и другом случае разойдутся мирно.
Менелай в бою оказался сильнее Париса, но его преследует неудача. Меч, занесенный для верного удара по голове соперника, раскалывается на три части о крепкий шлем Париса. Тогда Менелай схватил троянца за голову и с торжеством потащил его к греческому строю. Но у него в руках остался пустой шлем, сам Парис исчез. Это богиня Афродита спасла своего любимца: окутала его облаком и унесла в Трою в его дом.
Агамемнон требует исполнения условий, но в это время в Менелая попадает стрела искусного лучника Пандара. Греки возмущены и бросаются в бой. В этом сражении особенно отличается Диомед, вдохновляемый Афиной. Богиня принимает вид возницы и правит коней Диомеда прямо в середину вражеского строя. Диомед сперва ранит богиню Афродиту, которая вновь появилась среди троянцев и помогает своему собственному сыну, герою Энею. Потом Диомед еще больше отваживается и наносит удар самому богу войны Аресу. С диким воплем улетает Арес на Олимп. Оба, и Афродита, и Арес, жалуются Зевсу на Афину: ведь это она подстрекает людей против богов. Но Зевс со смехом велит божественным врачам поскорее залечить их раны; успокоенные, они садятся за стол.
Тем временем выходит на бой лучший герой Трои, Гектор, старший сын Приама. Он только что простился с молодой женой Андромахой и своим маленьким сыном. Опять обе стороны готовы решить дело единоборством. Против Гектора выступает огромный Аякс. Гектор мечет копье и пробивает семь кож, которыми обтянут щит Аякса. Греческий герой ударяет еще сильнее, пробивает насквозь щит Гектора и даже панцирь, но Гектор быстро отклоняется. Оба они хватают огромные камни с поля и швыряют их друг в друга. Наконец начинается бой на мечах, но тут их разнимают наблюдавшие за схваткой глашатаи (секунданты). Они говорят: становится темно, оба героя показали себя одинаково храбрыми.
На другой день дело оборачивается для греков хуже: троянцы теснят их, Агамемнон не в силах удержать бегство своих воинов. Троянцы пробиваются через лагерную ограду греков, их ведет Гектор. Он уже приблизился к берегу моря и хочет бросить факел, чтобы поджечь корабли и отрезать врагам путь к отступлению. Этого зрелища не может вынести друг Ахилла Патрокл. Он выпрашивает доспехи Ахилла, кованные самим богом Гефестом, и выходит на бой. Сначала троянцы, воображая, что перед ними сам Ахилл, отступают, но потом Гектор, осмелившись, оборачивается к Патроклу и убивает его.
Горю Ахилла нет предела, и он хочет покончить с собой. Богиня-мать Фетида приходит утешать его, упрашивает божественного кузнеца Гефеста выковать ее сыну новые доспехи. Ахилл решает жестоко отомстить за смерть друга. Он торжественно мирится с Агамемноном и снова выезжает на своей колеснице в бой. В ярости он гонит перед собой троянцев, убивает беспощадно всех, кто ему попадается, загоняет беглецов в реку, топчет их конями. Но ему мало этого: надо убить Гектора, иначе месть за кровь Патрокла не исполнена.
Наконец он встречается с Гектором. Троянский герой сначала побежал от него в страхе, Ахилл стал преследовать. Три раза обежали они кругом Трои, но вот Гектор остановился для последнего смертельного боя. Афина помогает Ахиллу, подает ему копье, которым он промахнулся, а Гектор, напротив, ударив в Ахилла, остался без копья. Ахилл наносит противнику смертельный удар в шею, где между шлемом и панцирем нет защиты.
Убитого Гектора Ахилл привязывает к колеснице и влечет за собой по полю. Греческие воины приближаются, и каждый вонзает в погибшего, теперь бессильного героя, свое копье.
Затем Гомер описывает торжественные похороны Патрокла. После этого начинаются воинские игры греческих вождей в честь умершего. Их устроитель Ахилл выставляет для победителей богатые призы.
В Трое в это время страшное горе и плач по убитому Гектору. Старый Приам видит со стен, как тело его любимого сына предается позору. Он решается на неслыханное дело: приезжает в ставку Ахилла, привозит ему несчетные дары и вымаливает труп Гектора на погребение.
На этом гомеровская "Илиада" кончается. Другие песни, в которых подробно рассказывается о гибели Трои, до нас не дошли. Но история донесла до нас окончание полулегендарной Троянской войны.
Главный ее герой Ахилл погиб под стенами города-крепости, раненный в пятку стрелой, которую пустил в него один из братьев Гектора. Греки взяли Трою военной хитростью, которая известна в древнегреческой истории под именем "троянского коня". Город был разрушен, а его жители обращены в рабство. Благодаря Гомеру мир по сей день восторгаемся подвигами героев "Илиады", главным из которых был Ахилл.
А.Шишов

http://cs616725.vk.me/v616725385/9b5a/j11B2tDOQoA.jpg

0

78

Медея (M h d e i a) · волшебница, дочь царя Колхиды Ээта и океаниды Идии, внучка Гелиоса, племянница Кирки (Hes. Theog. 956 след.; Apollod. I 9, 23) (вариант: мать Медеи - покровительница волшебниц Геката, сестра Медеи - Кирка, Diod. IV 45-46).

Миф о Медее связан с мифом об аргонавтах. Когда аргонавты во главе с Ясоном прибыли в Колхиду, покровительствовавшие им боги внушили волшебнице страстную любовь к Ясону. За обещание жениться на ней Медея помогла Ясону преодолеть испытания, которым его подверг Ээт. Усыпив волшебным зельем сторожившего золотое руно дракона, она помогла Ясону овладеть сокровищем (Apollod. I 9, 23). Более древний вариант: Ясон убил дракона (Pind. Pyth. IV 249). Вместе с Ясоном Медея бежала из Колхиды. Чтобы задержать преследовавшего беглецов Ээта, она убила бежавшего с ней своего малолетнего брата Апсирта, а затем разбросала куски его тела по морю, понимая, что пораженный горем отец прекратит погоню, чтобы собрать части тела сына для погребения (Apollod. I 9, 24); вариант: Апсирт не бежал с Медеей, а возглавил колхов, гнавшихся за аргонавтами. Колдунья заманила брата в ловушку, и Ясон убил его (Apoll. Rhod. IV 452 след.).

Когда Медея и аргонавты достигли острова феаков, посланные Ээтом колхи потребовали выдачи дочери царя. Царь феаков Алкиной ответил, что выдаст беглянку, если она еще не стала женой Ясона. Предупрежденные супругой Алкиноя Аретой, Медея и Ясон поспешили сочетаться браком (IV 1100 след.). Когда аргонавты с руном вернулись в Иолк, Медея помогла Ясону отомстить узурпатору Пелию, убившему его отца и брата. Она погубила Пелия, убедив его дочерей, что дряхлого отца можно омолодить. Для этого тело Пелия надо разрубить на части, сварить их в котле, а потом она с помощью волшебных снадобий вернет ему молодость. Чтобы убедить дочерей, она разрубила барана, сварила его в котле, а затем превратила в ягненка; когда дочери Пелия согласились разрубить отца, однако Медея воскрешать его не стала (Paus. VIII 11,2; Ovid. Met. VII 297 след.). После этого супруги были изгнаны из Иолка и поселились в Коринфе, где Медея родила Ясону двух сыновей: Мермера и Ферета.
Когда Ясон задумал жениться на дочери коринфского царя Креонта Главке (вариант: Креусе), Медея, проклиная неблагодарного мужа, решила отомстить ему. Она послала сопернице пропитанный ядом пеплос, надев который Главка сгорела заживо вместе с отцом, пытавшимся спасти дочь (Hyg. Fab. 25). Убив своих детей, Медея улетела на колеснице, запряженной крылатыми конями (вариант- драконами). По другому варианту мифа, она оставила детей молящимися у алтаря Геры, и коринфяне, мстя за Главку, убили их (Paus. II 3, 6-7; Diod. IV 55; Apollod. I 9. 28). Бежав из Коринфа, волшебница поселилась в Афинах и стала женой Эгея, родив ему сына Меда (Apollod. I 9, 28). Когда в Афины возвратился не узнанный отцом наследник Эгея Тесей, Медея, боясь, что он, а не Мед унаследует власть отца, убедила мужа попытаться погубить пришельца. Но Эгей узнал сына, раскрыл коварство Медеи и изгнал ее из Афин (Plut. Thes. XII; Apollod. epit. I 5-6).

После этого колдунья и ее сын Мед возвратились в Колхиду, где к тому времени Ээт был свергнут с престола братом Персом. Мед убил Перса и воцарился в Колхиде, впоследствии завоевав значительную часть Азии (Strab. XI 13 10; Diod. IV 56 след.) [вариант: Мед погиб в походе против индов, а Медея сама убила Перса и вернула власть отцу (Apollod. I 9, 28)]. В дальнейшем Медея была перенесена на острова блаженных, где стала женой Ахилла (Apoll. Rhod. IV 811 след.; Apollod. epit. V 5).

Такие черты образа Медеи, как способность оживлять мертвых, летать по небу и прочее, позволяют предполагать, что первоначально она почиталась как богиня. Возможно, в образе волшебницы Медеи слились черты почитавшейся в Колхиде солнечной богини, могущественной колдуньи фессалийских сказок (Иолк находился в Фессалии) и героини коринфского эпоса, в котором Медея и ее отец считались выходцами из Коринфа.

Сказочные черты Медеи претерпели существенные изменения в творчестве греческих и римских писателей. Тема неразделенной любви Медеи к Ясону, намеченная еще Пиндаром, получила развитие в одноименной трагедии Еврипида, где она стала убийцей своих детей. У Сенеки (трагедия "Медея") она предстает как суровая мстительница, действующая с жестокой последовательностью.

http://cs618829.vk.me/v618829385/8e2f/9MPAij-XBJs.jpg

0

79

Кассандра - в древнегреческой мифологии троянская царевна, дочь Приама и Гекубы. Согласно большинству мифов, Кассандра обладала даром пророчества, который она получила от Аполлона, домогавшегося любви красавицы Кассандры (в "Илиаде" Кассандра названа прекраснейшей из дочерей Приама). Получив дар пророчества, Кассандра нарушила обещание, данное Аполлону и он не вкусил её любви. В отместку Аполлон сделал так, чтобы пророчествам Кассандры никто не верил.
Согласно другому мифу, Кассандра и её брат-близнец Елен были однажды забыты взрослыми в храме Аполлона и там священные храмовые змеи наделили близнецов даром пророчества.

Кассандра первая узнала в пастухе по имени Парис, явившемся на спортивные состязания в Трою, своего родного брата и хотела его убить, чтобы избавить Трою от грядущих несчастий. Потом Кассандра уговаривала Париса отказаться от брака с Еленой. В конце Троянской войны Кассандра убеждала троянцев не вводить в город деревянного коня. Однако прорицаниям Кассандры никто не верил.
В ночь падения Трои Кассандра искала убежища у алтаря Афины, однако Аякс Малый (не путать с Аяксом Теламонидом) изнасиловал Кассандру. За это святотатство Одиссей призвал побить Аякса камнями, тогда Аякс сам прибег к защите алтаря Афины, который ахейцы не посмели нарушить. Однако кара настигла Аякса при возвращении домой: Афина разбила корабль Аякса, метнув в него перун. Аякс спасся, уцепился за скалу и стал похваляться, что жив вопреки воле богов. Тогда Посейдон своим трезубцем расколол скалу и Аякс погиб. Но даже после этого земляки Аякса, жители Локриды, тысячу лет искупали святотаство Аякса, ежегодно посылая в Трою двух дев, которые прислуживали в храме Афины, никогда не покидая его. Этот обычай прекратился лишь в 4 веке до н.э.
При дележе военной добычи Кассандра досталась Агамемнону, который сделал её своей наложницей. После возращения в Микены Агамемнон и Кассандра были убиты женой Агамемнона Клитеместрой, увидевшей в Кассандре соперницу.
В историческую эпоху в ряде мест Пелопоннеса (в Амиклах, Микенах, Левктре) указывали могилу и храм Кассандры, отождествляемой с местным божеством Александрой (Paus. II 16, 6; III 19, 6; III 26, 4).

Трагический образ Кассандры, вещающей в пророческом экстазе страшные видения будущего, запечатлен в «Агамемноне» Эсхила (1035—1330) и «Троянках» Еврипида (294—461), в то время как в поэме «Александра» поэта 3 в. до н. э. Ликофрона отражена сравнительно поздняя версия мифа, согласно которой Приам велел запереть безумную Кассандру, приставить к ней стража и поручил ему записывать пророчества Кассандры.
Миф нашёл отражение в античном изобразительном искусстве (фрески в Помпеях и Геркулануме, рельефы, резные камни и др.); в вазописи особенно была распространена сцена отторжения Кассандры от алтаря Афины Аяксом.

Европейская драматургия 16—18 вв. редко обращалась к образу, наиболее значительные трагедии нач. 20 в.: «Кассандра» Г. Эйленберга, Леси Украинки и П. Эрнста. Получили распространение переводы и переделки сцены гибели Кассандры из трагедии Эсхила «Агамемнон», в т. ч. в русской литературе 19 в. («Кассандра в чертогах Агамемнона» А. Ф. Мерзлякова, «Кассандра» А. Н. Майкова). В поэзии трагический образ пророчицы Кассандры создали Ф. Шиллер (баллада «Кассандра»), В. К. Кюхельбекер (поэма «Кассандра»).
http://cs618829.vk.me/v618829385/8e1a/wL1te7S9xUg.jpg

0

80

Елена · спартанская царица, прекраснейшая из женщин. Отцом Елены античная традиция называет Зевса, матерью - Леду или Немесиду.

В юности Елена была похищена Тесеем и Пирифоем, досталась по жребию Тесею, который поселяет ее у своей матери Эфры в Афидне (по другой версии, в Трезене). В то время как Тесей и Пирифой отправляются в преисподнюю, чтобы добыть Персефону, Елену освобождают и возвращают в Спарту к своему земному отцу и супругу Леды Тиндарею Диоскуры (Apollod. III 10, 7). Слух о красоте Елена распространяется настолько широко по всей Греции, что сватать девушку собирается несколько десятков знатнейших героев всей Эллады (Менелай, Одиссей, Диомед, Сфенел, оба Аякса, Филоктет, Патрокл, Протесилай и др.) (Hes. frg. 196-204, Apollod III 10, 8).

Так как Тиндарей боится своим выбором обидеть остальных претендентов и вызвать их вражду к себе и будущему зятю, он по совету Одиссея связывает всех претендентов на руку Елены совместной клятвой оберегать в дальнейшем честь ее супруга. После этого мужем Елены выбирается Менелай, вероятно, не без влияния его старшего брата Агамемнона, уже женатого на дочери Тиндарея Клитеместре (Eur. Iphig A 55-71, Apollod III 10, 9). От брака с Менелаем у Елены рождается Гермиона (Hom. Od. IV 12-14).

Когда спустя некоторое время богиня Афродита, выполняя обещание, данное Парису, сыну троянского царя Приама, приводит его в дом Менелая, Елена, по наиболее распространенной версии, увлекается юным красавцем и, воспользовавшись отъездом супруга, бежит с Парисом в Трою, захватив с собой большие сокровища и много рабов (Гомер "Илиада", VII 345-364, Eur. Troad. 983-997).

По другой версии мифа, восходящей, возможно, еще к Гесиоду, но обстоятельно разработанной в VI в до н.э. Стесихором, Зевс или Гера подменили подлинную Елену ее призраком, за который и шла Троянская война. Сама же Елена переносится в Египет, где живет под защитой мудрого старца Протея, дожидаясь возвращения Менелая из троянского похода (сюжет обстоятельно разработан в трагедии Еврипида "Елена"). О путешествии Елены с Парисом также существует несколько вариантов мифа: по одному из них, оно проходило без особых осложнений и заняло всего три дня; по другому беглецы были застигнуты бурей, которую подняла богиня Гера, и их корабль занесло к берегам Финикии (в Сидон), по третьему - Парис сознательно уплыл в противоположную сторону от Трои и долгое время находился с Еленой в Финикии и на Кипре, чтобы избежать погони. Прибыв, наконец, в Трою, Елена своей красотой снискала симпатии многих троянцев, несмотря на бедствия, которые навлекла на их город.

О поведении Елены во время Троянской войны античные авторы снова повествуют по-разному. Гомеровский эпос, видя во всем происходящем неотвратимую волю богов, относится к Елене без осуждения, ее влечение к Парису он объясняет воздействием Афродиты, которому не может противиться никто из смертных (Гомер "Илиада", III 154-165). В остальном Елена в "Илиаде" явно тяготится своим положением (III 396-412), и в послегомеровских поэмах о разрушении Трои ей приписывается даже сознательное содействие грекам: она не выдает троянцам Одиссея, дважды пробиравшегося в город (Od. IV 240-264), и помогает ему и Диомеду похитить из местного храма деревянную статую Афины (Apollod. epit V 13); в ночь захвата Трои симпатии и помощь Елены также Похищение Еленына стороне греков. Однако Менелай после взятия города разыскивает Елену с мечом в руках, чтобы казнить ее за измену ему как мужу. Но при виде жены, сияющей прежней красотой, он выпускает меч из рук и прощает ее (Eur. Andr 628-631). Ахейское войско, уже готовое побить Елену камнями, увидев ее, отказывается от этой мысли.

Возвращение Елены с Менелаем после долгих скитаний античная традиция приурочивает к моменту похорон Эгисфа и Клитеместры, павших от рук Ореста. Но, если "Одиссея" (IV 542-547) ограничивается только констатацией этого факта, то для Еврипида (с яркой антиспартанской направленностью его трагедий) этот эпизод служит в трагедии "Орест" для беспощадно-отрицательной характеристики Елены и ее супруга (71 -131, 682-721); здесь же используется вариант мифа о перенесении Елены по воле Аполлона на небо и превращении ее в созвездие. "Одиссея" этой версии не знает, изображая вернувшуюся в Спарту Елену примерной женой вновь обретшего ее Менелая.

О последующей судьбе Елены также существуют различные версии. По одним, она была после смерти Менелая изгнана его сыновьями и бежала то ли на остров Родос, то ли в Тавриду; по другим, после смерти она была перенесена на остров Левка в устье Дуная, где соединилась вечным союзом с погибшим в Троянской войне Ахиллом (Paus. III 19, 13) (объединить эти две популярнейшие фигуры героического эпоса стремились уже в рассказе о встрече Елены с Ахиллом на Троянской равнине незадолго до его смерти). Впрочем, более правдоподобным выглядит другой миф, по которому на островах блаженных Ахилл соединился вечным союзом с Медеей. Страстная и сильная Медея гораздо более похожа на любимую когда-то Ахиллом Пентесилею, чем покорная судьбе Елена.
Место, которое Елена занимает в мифах троянского цикла, и неоднократные обработки этих мифов в произведениях светской литературы не могли, однако, вытеснить из сознания греков исторического периода представлений о божественном прошлом Елены. Недалеко от Спарты было святилище Елены, в самой Спарте находился ее священный платан (Theocr. XVI1I). Под прозвищем Дендритис ("древесная") Елена почиталась в Кафиях и на Родосе (Paus VIII 23, 4-6; III 19, 10). Все это заставляет видеть в ней древнейшее растительное божество, возможно, минойского происхождения.

С формированием греческого сказания о Троянской войне, которое вобрало в себя также местные культовые и фольклорные элементы, существовавшие в микенских центрах, Елена стала одним из его персонажей, что обеспечило ее образу прочное место в литературе и изобразительном искусстве от античности до наших дней.
http://cs620617.vk.me/v620617385/6924/peiKzSECBtI.jpg

0

81

ГЕКТОР (Ἕκτωρ) в греческой мифологии сын Приама и Гекубы, главный троянский герой в «Илиаде». Об участии Гектора в военных действиях в первые годы войны источники сообщают только, что от руки Гектора пал Протесилай, первым вступивший на троянскую землю (Apollod. epit. III 30). Прославился Гектор на десятом году войны. Как старший сын Приама и его непосредственный преемник, он возглавляет боевые действия троянцев, сам отличаясь силой и геройством. Дважды Гектор вступает в единоборство с Аяксом Теламонидом, наиболее могучим после Ахилла ахейским героем (Hom. Il. VII 181—305; XIV 402—439). Под руководством Гектора троянцы врываются в укреплённый лагерь ахейцев (XII 415—471), подступают к ахейским кораблям и успевают поджечь один из них (XV 345—388; 483—499; 591—745). Гектору удаётся также сразить перед самыми воротами Трои Патрокла и совлечь с убитого доспехи Ахилла (XVI 818—857). После вступления Ахилла в бой Гектор, невзирая на мольбы родителей, остаётся с ним в поле один на один и погибает в поединке у Скейских ворот, предсказывая близкую смерть самому Ахиллу (XXII 25—360). Последний, одержимый жаждой мести за Патрокла, привязывает тело убитого Гектора к своей колеснице и объезжает вокруг Трои, волоча труп сражённого противника. Хотя в дальнейшем Ахилл продолжает осквернять тело Гектора, его не касаются ни хищные звери, ни тлен; мёртвого Гектора оберегает Аполлон, помощью которого Гектор неоднократно пользовался при жизни. Бог дважды возвращал ему силы в поединках с Аяксом (VII 272 след.; XV 235—279), помог Гектору во время поединка с Ахиллом, пока жребий судьбы не указал на неизбежность кончины Гектора (XXII 203—213). Поддержка, оказываемая Гектору Аполлоном, послужила в послегомеровской традиции поводом для утверждения, что Гектор был сыном самого бога (Stesich. frg. 47). Аполлон первым поднимает свой голос в защиту убитого Гектора на совете богов, после чего Ахилл получает от Зевса приказ выдать тело убитого Приаму, который устраивает сыну почётные похороны.

Исследователи древнегреческого эпоса давно обратили внимание на то, что с именем Гектора не связаны какие-либо другие события Троянской войны, кроме изображённых в «Илиаде». Могилу Гектора показывали не в Троаде, а в Фивах (Paus. IX 18, 5); это делает возможным предположение, что по происхождению Гектор — беотийский герой, и его сражение с Ахиллом первоначально имело место на греческой почве. Только относительно поздно образ Гектора был включён в круг сказаний о Троянской войне, в которых Гектор больше, чем какой-либо другой герой, олицетворяет идею патриотического долга. Вероятно, именно поэтому образ Гектора пользуется большой симпатией автора «Илиады». С особенной теплотой Гектор изображён в знаменитой сцене прощания с женой Андромахой (VI 370—502).

В.Н. Ярхо

В европейской литературе («Прощание Гектора» Шиллера и др.) сохранялось традиционное отношение к образу как олицетворению благородства (так, в пьесе Ж. Жироду «Троянской войны не будет» Гектор по сути дела является главным героем — выразителем гуманистических идей).

В античной пластике (рельефы саркофагов) и вазописи особенно были распространены сюжеты: поединок Гектора с Аяксом, прощание с Андромахой, гибель Гектора, выкуп его тела Приамом. Европейское искусство обращалось к сюжетам: поединок с Ахиллом (эскиз П. П. Рубенса, фреска Я. Амигони); Ахилл, влачащий тело Гектора вокруг стен Трои (картины итальянских и французских художников 17—18 вв.); выкуп тела (картины Ш. Лебрена, Дж. Б. Тьеполо) и прощание с Андромахой. Наиболее значительное произведение музыкально-драматического искусства — кантата «Смерть Гектора» П. Винтера, 18 в.

http://cs620617.vk.me/v620617385/6972/3OPpI706scg.jpg

0



Создать форум