Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Преданья старины глубокой...


Преданья старины глубокой...

Сообщений 61 страница 90 из 179

61

Соль - нектар тела Богини
    Это было очень давно. Соли тогда еще не было. И в блюда для вкуса добавляли золу. И только одна супружеская пара питалась очень вкусно: женщина знала секрет приготовления хорошей еды. Она пользовалась солью. В этом и состоял весь секрет кулинарного искусства той женщины. Но она никому его не открывала. Ее прозвали Богиней (или Матерью) Соли.

    Сестра мужа очень хотела разузнать: в чем же секрет супруги ее брата. Та очень долго отнекивалась, но потом все же сжалилась и поведала, как надо делать еду вкусной.

    Оказалось, что соль стекает с ее тела, когда она моется. Те капли воды, что она выливает на себя, превращаются в маленькие крупицы соли. Это и есть та приправа, которую она добавляет в еду во время готовки.

    Так Богиня Соли раскрыла свой секрет. Соль получалась из ее собственного тела, которое отличалось от тела любой женщины, поскольку было божественным и непорочным. И потому каждая пора ее кожи источала отраду и дарила вкус блюдам, которые так нравились ее супругу. Он радовался соли, потому что это был вкус тела его жены. Но неблагодарная невестка не смогла сохранить тайну и растрезвонила на всю деревню о том, что рассказывать была не должна. Так секрет Богини Соли быстро дошел до слуха ее мужа.

    Он подглядел, как после омовения его жена стала собирать капельки воды со своего тела. А эти маленькие капельки тотчас превращались в крупинки соли. Получилось, что из тела его жены выходило то, что давало великолепный вкус пище, которая ему так нравилась и которую другие ели как нечто неповторимое.

    Но вместо того чтобы обрадоваться такому дару его супруги, он принялся избивать ее. Так он надеялся выгнать из ее тела вкус соли. Несчастному не хотелось признавать, что нектар тела жены доставлял ему наслаждение.

    Он бил женщину так сильно, что из ее глаз потекли слезы. И эти слезы имели соленый вкус - ведь и они тоже были влагой тела богини. С тех пор и по сей день слезы у всех соленые, потому что Богиня Соли плакала, оттого, что мужу не понравился нектар ее тела.

    Мать Соли была оскорблена, из глубины ее сердца поднялся гнев. Ее голова и ее сердце не слушали друг друга, и она сказала:
    - Раз ты относишься ко мне с таким презрением и отвращением и раз ты не оценил лучшего, что есть в моем теле и что придает вкус твоей пище, я ухожу навсегда. Теперь тебе придется это покупать. Ты будешь платить деньги, чтобы купить меня.

    Оба они замолчали. Небо покрылось черными тучами и полил страшный ливень с громом и молнией. Вода начала выходить из берегов и стали образовываться небольшие лагуны, которые потом разлились и затопили равнины; затем они стали большой рекой, которая впадает в море.

    Женщина подняла голову и грустными глазами посмотрела в последний раз на то место, где жила. Потом она взяла долбленое корыто и села в него. Корыто держалось на поверхности, и мало-помалу она поплыла, помогая себе руками. Дождь продолжал лить: вода, похоже, готовила путь для Богини, которая удалялась от своего дома, от земли. Напрасно сплетница невестка кричала, чтобы она вернулась. Богиня уплыла... Она исчезла из виду и скрылась в глубинах океана. Там ее тело смешалось с водой. И с тех пор моря стали соленые, потому что там лежит Богиня Соли.

    Здесь же, на земле, где она жила, есть маленькое озерцо соленой воды. Это, возможно, раскинулись волосы Богини.

    А люди с тех пор вынуждены соль покупать.

    Использованы материалы книг "Мифы Центральной и Южной Америки", Я. Нерсесов, М., Астрель Аст, 2004. и "Легенды, мифы и сказки индейцев майя", ред. и сост. Г.Г. Ершова, М., Изд-во РГГУ, 2002.

Источник: http://mesoamerica.narod.ru/legmasago.html

+1

62

. МИФ ОБ ИСТРЕБЛЕНИИ ЛЮДЕЙ
Значительное место в египетской мифологии занимают солярные мифы, то есть мифы о солнечных богах, объясняющие явления природы, смену времен года.
Солнце- источник жизни, оно дарует тепло и свет, но в засушливые месяцы становится опасным и способно принести смерть. Египтяне объясняли периоды жестокого зноя гневом Ра на человечество.
На стенах гробниц фараонов Сети I и Рамзеса II, а также на втором футляре саркофага Тутанхамона был записан «Миф об истреблении людей».
В этом мифе рассказывается о тех временах, когда бог Ра еще жил на земле. С годами он состарился и одряхлел: «Кости его стали серебряными, тело — золотым, волосы — из чистого лазурита». Люди перестали почитать старого бога и «задумали недоброе против него».
Ра созвал совет богов и спросил, как ему следует покарать мятежников.
Боги сказали: «Пошли твое Око, да победит оно для тебя замышляющих против тебя зло».
«Оком Ра» называли его любимую дочь, известную в трех ипостасях: богинь Тефнут, Сохмет и Хатор. В мифе об истреблении людей она выступает в образе жестокой Сохмет, богини войны.
Приняв облик львицы, Сохмет стала убивать и пожирать людей. За один день она истребила столько народу, что Ра ужаснулся и стал просить ее пощадить оставшихся в живых. Но кровожадная богиня уже не могла остановиться. «Я побеждаю людей, и сладостно в сердце моем», — сказала она.
Тогда Ра послал гонцов на остров Элефантину за минералом «диди» кроваво- красного цвета, приказал сварить семь тысяч кувшинов пива и смешать пиво с диди, чтобы оно стало похожим на кровь.
Еще до рассвета слуги Ра разлили пиво по земле. Утром Сохмет увидела кроваво- красные потоки, и «лик ее засиял от радости». Она выпила все семь тысяч кувшинов пива, опьянела и уснула. А проснулась уже в умиротворенном настроении.
Ра сказал ей: «Иди с миром, любимая!» После чего Ра удалился на небо, а власть на земле вверил Осирису.

+1

63

ничего себе аппетит у девушки :huh: пусть даже и у богини...семь тысяч кувшинов пива....Удивительно, что она вообще после этого проснулась ^^

0

64

Басингар написал(а):

семь тысяч кувшинов пива....Удивительно, что она вообще после этого проснулась

Представляю,какое у нее с утра было похмелье.... http://www.kolobok.us/smiles/standart/pleasantry.gif

0

65

Маленький Кролик и Белая Восковая Черепашка
Одна Черепаха очень любила трудиться на своей мильпе, где она выращивала острый перец-чили. Кода перец подрос, то она начала его с удовольствием понемногу подъедать.

    Но вот как-то раз Черепаха с изумлением обнаружила, что ее перцем питается не только она, но и Маленький Кролик. Возмутившись, она хотела уже наказать воришку, но тот сумел очень ловко отвертеться от Черепахи, пообещав сделать ей черепашку из белого воска.

    Правда, сколько Маленький Кролик ни начинал лепить черепашку, закончить ее ему никак не удавалось: все что-то в ней его не устраивало. Так и оставалась фигурка недоделанной.

    А тут еще пришел Господин Мильпы - Великий Мам*, и забрал всех в свой дом. Он уже собирался съесть и Черепаху и Маленького Кролика, но хитрая Черепаха отпросилась сходить к куму и сказать ему, что ее сейчас съест сам Великий Мам...

    ...Тем временем Великий Мам вознамерился схватить Кролика, чтобы убить его.

    Но тут заговорил Маленький Кролик, он сказал:
    - Не спеши меня убивать. Я лучше станцую тебе, а ты посмотришь.

    Тогда Госпожа предупредила его:
    - Только ты придумай новый танец!

    А Маленький Кролик отвечает:
    - Помоги мне изобрести свой танец, когда будешь смотреть.
    - Если ты не сможешь, я помогу тебе, - ответила Госпожа.

    Тогда тот нахальный Кролик заявил:
    - Я не могу сам придумать этот танец.

    Онемела Великая Госпожа от неожиданности, потом начала танцевать. Запрыгала было она, сделала один прыжок - и Кролик повторил ее прыжок. Правда, Кролик сумел прыгнуть гораздо дальше. Выпрыгнул и убежал. Тут входит Великий Мам, а жена его сидит и плачет.
    - Что же ты плачешь, Госпожа? - спросил он ее.

    А та отвечает:
    - Я обязательно съем этого сбежавшего Кролика.

    Правда, в тот раз ей этого сделать так и не удалось.

    * - Это имя главного божественного прапредка у майя. У юкатекских майя колониального периода Мам считался божеством зла, которое выходит из своего подземного укрытия на землю только в последние дни года (так называемые дни без имени, или «зловещие дни»), и тогда ему воздаются особые почести. У народа майя-кекчи Мам считается божеством гор и долин. Согласно их представлениям, Мам помогает людям в работе и добывании пищи, а также связан с дождем.

    Использованы материалы книг "Мифы Центральной и Южной Америки", Я. Нерсесов, М., Астрель Аст, 2004. и "Легенды, мифы и сказки индейцев майя", ред. и сост. Г.Г. Ершова, М., Изд-во РГГУ, 2002.

Источник: http://mesoamerica.narod.ru/legmakrol2.html

+1

66

Вот одна из моих любимых легенд...
Легенда о Дожде. (Из свитков странника)
Давным-давно Дождь дарил людям счастье, они благословили его, поклонялись ему. Стояло много идолов и пелось много песен… Как это получалось? В те далёкие времена, когда Солнце и Луна вместе любовались своим отражением в Вечной Реке Жизни, что протекала, опоясывая всю планету, на земле жила Хранительница Счастья. Она помогала всем людям и всем живым существам на свете и во тьме. Дарила тепло очага, хорошие урожаи и здоровых детей. Она не показывалась людям, но душой они чувствовали, что она есть. Люди приносили ей подарки, оставляя их у рек и на полянах в лесу, пели ей песни у костра.
А ещё у той Хранительницы была огромная белая волчица с длинной пушистой шерстью. Волчица бегала среди людей, по их селеньям, собирала на свою шерсть репьи злобы, осколки зависти, черепки обиды и комочки жадности.
По вечерам, у камина Хранительница вычёсывала Волчицу серебряным гребнем, собирая весь мусор человеческой боли в небольшие мешочки из чёрного бархата. Эти мешочки она развешивала на звёздах, где обиды и боль таяли, орошая землю каплями радости.
Но люди были жадны. Они не хотели отдавать ничего задаром. Они не знали, что эта волчица, забирающая ИХ боль – Волчица Хранительницы…и убили её…
Теперь всё чаще идут Дожди печали. Это Хранительница плачет о своей Волчице. Но есть пока и Дожди радости – на звёздах ещё остались не растаявшие мешочки, но они быстро исчезают…

А на небе можно увидеть созвездие Волчицы. Оттуда она тщательно следит за своим волчонком… Он растёт, набирается сил. Его кормит Любовь, поит Свобода. Пока он вырастет и окрепнет, люди, надеюсь, успеют понять свои ошибки.

+1

67

Чья легенда?..

0

68

Джандар написал(а):

Чья легенда?..

Честно говоря не знаю. Случайно на нее наткнулся. Очень понравилась. Знаю ее наизусть

0

69

Мда. Не забывай, что я веду сайт по мифологии и потихоньку тащу оттуда сюда легенды.

0

70

Джандар написал(а):

Мда. Не забывай, что я веду сайт по мифологии и потихоньку тащу оттуда сюда легенды.

Я повторился?
Скинь в личку адрес, загляну на твой сайт, если ты не против

0

71

Басингар
Неа. Ты не повторился)

0

72

Арабская сказка

Нелегко приходилось путнику в те дни, когда земля была юной и невозделанной. Земли, исполненные волшебства, видимые и невидимые, таились в долинах, глубинах моря и даже в белоснежных полях облаков. У них не было чётких границ. Поворот дороги, океанская волна, подножие радуги – всё могло привести ни о чём не подозревающего путешественника в волшебный мир. Никто не мог знать, в какой момент пересечёшь невидимую черту, отделяющую наш безопасный мир от мира иного, где ты – лишь гость, где всё, что составляет твою жизнь здесь, не имеет никакого значения.
Даже тихая вода в чаше может открыть путь в неведомое. Так говорит арабская сказка.

Жил некогда юный правитель, достаточно владетельный, чтобы зваться Султаном. Богато его племя было быстроногими сытыми скакунами – гордостью арабов, а также верблюдами, козами и рабами. Дворец Султана стоял высоко в горах, поднимавшихся над пустыней Руб-аль-Хали (по-арабски это значит «Пустая четверть») и был полон коврами, серебряными сосудами и шкатулками из бронзы и слоновой кости. Султан был умелым воином и учёным человеком. Он мог по солнцу определить время и выбрать путь по расположению звёзд на ночном небосводе.
Человек практический, Султан не слишком жаловал занимательные истории. И поэтому он как-то позволил себе рассмеяться, когда благочестивый старейшина племени поведал легенду о пророке Мухаммеде, который, как говорят, на спине Аль-Бурака – чудища с головой женщины, телом мула и павлиньим хвостом – проскакал все семь небесных сфер и предстал перед престолом Господним. А путь этот, по легенде, занял не больше, чем десятую часть ночи.
Когда Султан засмеялся, воцарилась тишина. Ведь смех этот был святотатственным. Однако старец-сказитель остался невозмутимым.
- Господин, - сказал он, - не хотите ли вы узнать, сколь быстро может путешествовать смертный?
Развеселившись, вождь кивнул в знак согласия. Старец поднялся с ковра, на котором сидел, налил воды в золотую чашу и что-то прошептал над ней. Затем он протянул чашу вождю.
Султан смотрел в воду, но не видел ровно ничего, кроме блеска золота. Он склонился ниже. Призрачные тени явились в золотой глубине, крошечный город возник из воды – не крепость на скале, как его собственная неприступная твердыня, а белоснежный, залитый солнцем город, украшенный высокими куполами и изящными стройными башнями, окаймлённый зелёными пальмами. Ласковое море омывало его. Султан глаз не мог отвести и наклонился ещё ниже, чтобы рассмотреть город, и лицо его коснулось прохладной воды.
И в тот же миг она захватила его. Всё глубже погружался он, и страшная ревущая тьма смыкалась над ним. Он боролся, медленно, как во сне, прорываясь сквозь водоворот и чувствуя на губах вкус соли. Внезапно вода отпустила его – так же быстро, как и захватила. Голова вырвалась на поверхность, ноги снова ощутили твердь. Отдышавшись, Султан протёр глаза.
Волны доходили ему до груди. Он стоял в том самом ласковом море, что увидел в чаше. Перед ним был песчаный, окружённый зеленью пляж, а за деревьями вздымались к облакам белые стены города. Воздух был тёплым и спокойным.
Султан выбрался на берег, случайный гость в чужой стране. И всё же его ждали. Под сенью пальм стояла красивая молодая женщина, белокожая и темноглазая. Несколько мгновений она строго смотрела на пришельца. Потом улыбнулась.
- Ты – человек, вышедший из моря, - сказала она. – Мне было предсказано, что сегодня ты придёшь ко мне, чтобы стать моим мужем. Я – дочь золотых дел мастера, - с этими словами она протянула ему руку, и как только он коснулся её, все воспоминания о прежней жизни начали блекнуть, пока не превратились в тусклые образы – такие же смутные, как картины полузабытого детства.
Дочь золотых дел мастера повела его в город, очень похожий на те, что он видел в соседних странах в своём собственном мире. Пыльные финиковые пальмы росли вдоль грязных улиц, а за пальмами виднелись высокие гладкие стены, скрывающие бурную жизнь от посторонних глаз.
- Как называется эта страна, господа? – спросил Султан, который уже не был Султаном.
- Просто – Страна, - ответила она.
- У неё нет названия?
- Ей не нужно названия.
- Кто предсказал, что сегодня я выйду из моря?
- Моя мать, - сказала она, удивлённо взглянув на него. – Наши мужья всегда выходят из моря и возвращаются в море, когда умирают. Наши матери говорят нам, когда придёт день.
Султан подумал о людях, которые, как он слышал, необъяснимо исчезли, не оставив никаких предупреждений. Он ничего не сказал – что тут было говорить.
Дочь золотых дел мастера остановилась у высоких деревянных ворот и позвонила в колокольчик. Ворота тут же отворились, и они вошли в заросший пышной растительностью двор, тенистый и прохладный. В центре выложенного мозаикой двора играли струи фонтана, а у фонтана стоял сам золотых дел мастер, высокий мужчина в тонких белых одеждах. Он сердечно приветствовал Султана, хотя слова его и звучали как часть ритуала:
- Добро пожаловать, мой сын из моря!
Так арабский вождь вошёл в семью в неизвестном мире. Он принял этот жребий как фаталист, и жребий этот оказался не слишком тяжек. Дочь золотых дел мастера была красивой и нежной, сам мастер был богат и выстроил для дочери и зятя просторные покои, выходящие в сад.
Султан женился на дочери золотых дел мастера по обычаям этой страны. Он освоил ремесло своего тестя. Плавильный тигель, наковальня и резец заменили ему копьё и меч, к которым он привык с юности.
Он был счастлив здесь. Через год жена подарила ему дочь, такую же темноглазую, как и она сама, а когда девочка научилась ходить, родилась ещё одна. Год спустя жена родила в третий раз, но ребёнок умер, а роды погубили мать.
После похорон, когда рыдания стихли, как-то после полудня, когда дочери, предоставленные заботам нянек, успокоились, молодой вдовец в одиночестве стоял во дворе, охваченный скорбью и онемевший от горя. Скрипнула ступенька, он поднял глаза и встретил взгляд своего тестя.
- Ворота остаются открытыми, о сын моря, - сказал золотых дел мастер.
Султан понял, что, по обычаю, он должен покончить с собой. Он уныло кивнул, потом вышел за ворота и побрёл по пыльным улицам. Никто не встретился ему и не сказал ни слова. Миновав прибрежные пальмы, он пересёк раскалённый пляж и вошёл в гостеприимное море. Намочив одежды, оно затягивало его всё глубже, пока волны не сомкнулись над головой. Тогда он взглянул вверх, чтобы увидеть свет в последний раз.
Как только он сделал это, его глазам предстал не блеск воды, а каменные стены крепости, знакомые с юности, точно такие же, как и много лет назад. Даже квадраты солнца на полу были те же. В руках он держал золотую чашу. Взглянув поверх чаши, Султан увидел старца.
- Долго ли ты путешествовал, господин? – спросил тот.
- Долгие годы…
- Только мгновение между двумя вздохами, - сказал старец. – Пророк знал, что есть места, где время течёт иначе, совсем не в том ритме, что задают нам восходы и закаты нашего солнца.
Султан так и не смог понять, в какую страну он попал сквозь воду в золотой чаше. Он больше не нашёл дорогу туда и не узнал судьбу своих детей. Ему открылось лишь то, что иной мир существует. Мир, где царят другие правила и законы и где ему было позволено стать только случайным гостем. С ним остались лишь воспоминания и тоска, которая никогда не покидала его.

Источник

0

73

Множество сказаний повествует о людях, проникших сквозь границы своего мира в земли, которые большинству и не снились. И столь же многие легенды говорят о вторжении существ иных миров в наш собственный, издавна принадлежащий людям. Истории эти сообщают о многих опасностях. Проходы между мирами зыбки и непостоянны, их стерегут стражи, наводящие ужас на смертных. И ещё сказания эти всегда печальны: древние земли быстро исчезают, врата между ними и новым миром, где правит человек, захлопываются одни за другими. Но, не взирая на все опасности, странники искали зачарованные миры где только могли. И многие столетия те земли казались доступными, манящими миражами мерцая у самого горизонта, ускользающие, но готовые открыться…
Мореходы и жители побережий рассказывали о чудесных островах. С сицилийского берега Мессинского пролива иной раз виднелись дворцы Фата Морганы. Шведы говорили о железной скале, поднимавшейся из моря перед сильными бурями и приводящей с ними огромные косяки рыбы. Говорили, что скала служит пристанищем морскому чудовищу, которое топит корабли. Шотландцы рассказывали о Хетер-Блетер, укрытом туманами острове близ Оркнейского архипелага, где правят люди-тюлени – оборотни, принимающие то облик тюленя, то человеческий вид, похитители девушек, которым уже никогда не удастся вернуться к людям.
Самые таинственные и волшебные воды омывают западное побережье Ирландии. Власть древнего бога морей Маннана Мак Лера столь сильна здесь, что даже в христианские времена люди видели, как он гарцует на своём волшебном коне в пене морской. Много тайн хранили морские владения Маннана. Там на плавучих островах стояли стеклянные замки и росли деревья с золотыми яблоками на ветвях. Были и земли, где обитали великаны и чудовища, которых не смог бы описать ни один смертный. Иногда с этих островов на земли, населённые людьми, приходили феи, чтобы забрать с собой смертных.
Так пели ирландцы о Кондле Прекрасном, сыне Конда Ста Битв, чьё сердце неизвестно почему похитила фея. В тот день, когда она пришла за ним, Кондла со своими воинами был на берегу. И по её знаку он без слов оставил свой дом и народ. Он вышел в море в хрустальном челне и, преодолевая волны, направился на запад, по дорожке расплавленного золота, что пролило на морскую гладь заходящее солнце. И блеск этот поглотил его, и нигде в подлунном мире никогда больше его не видели и ничего не слышали о нём.
Прекрасными и зловещими были острова Маннана и их обитатели. Ирландцы стремились к прекрасному и бросали вызов злу. Так повествуют ирландские immrama – саги странствий. В своих крошечных куррахах – судёнышках из кож, натянутых на каркас их прутьев, - морские бродяги плыли на запад, прямо на заходящее солнце. Люди пропадали на год, два и более, а те, кто возвращались, рассказывали о чудесах.
(тащено оттуда же...)

+1

74

Затонувший город Кер-Ис
Не все потаённые царства принадлежали некогда к владениям фейри. Иногда чары действовали и в мире людей. В Арморике, одной из областей Бретани, был некогда город Кер-Ис. Могучие дамбы защищали его от подступающего моря, но и они не спасли его от заклятия.
Правил в этом богатом городе король Градлон. У него была прекрасная дочь Ахес. Король очень её любил и не видел скрытого в ней зла.
Предметом страсти Ахес были юноши. Одного за другим совращала она, а после слуги душили её любовников и сбрасывали тела в овраг на окраине города.
Лишь один человек подозревал Ахес. Это был Гвенноле, советник короля. Но он ничем не мог доказать вину принцессы и не смел заговорить об этом с правителем.
В конце концов язык ему развязало страшное бедствие. Однажды бледный юноша отворил шлюзы в дамбах. Его явно заколдовала Ахес. Море ворвалось в Кер-Ис. Бурные потоки неслись по улицам, врывались в дома. Из своего дворца Градлон видел, что происходит. Он выбежал во двор, вскочил на коня, усадил Ахес с собой в седло и помчался прочь от подступающей воды. Гвенноле скакал позади. И всё же вода настигла их. Кони боролись с волнами, но уступали прибою. Тогда Гвенноле сказал:
- Сбрось дьяволицу, что вцепилась в твоё седло!
Услышав эти слова, Ахес издала шипящий вопль и бросилась в волны. И тут же вода перестала прибывать. Правитель и советник обернулись, чтобы взглянуть на город. Он лежал под водой - и там ему суждено было остаться. Бретонцы говорят, что Кер-Ис не погиб совсем, может выйти на поверхность, если будет произнесено верное заклинание. А ещё они считают, что Ахес по-прежнему обитает в этих местах в виде морского духа, и её прекрасные песни приводят моряков к гибели у берегов Бретани.

0

75

СЫН КОРОЛЯ ЭРИНА И ВЕЛИКАН ИЗ ЛОХ-ЛЕЙНА (Ирландская сказка)
1

Жили когда-то в Эрине2 король с королевой, и был у них единственный сын. Они очень любили его и заботились о нем; мальчик получал все, что просил, и имел все, что хотел.
Став почти юношей, королевич однажды отправился в горы на охоту, но за весь день не нашел никакой дичи. К вечеру он присел на склоне горы отдохнуть, однако вскоре снова встал и с пустыми руками направился к дому. Вдруг за спиной он услышал свист, обернулся и увидел великана, стремительно спускавшегося с горы.
Великан подбежал к королевичу, взял его за руку и спросил:

– Ты умеешь играть в карты?

– Умею, – ответил королевич.
– А если умеешь, то мы с тобой здесь, на склоне горы, и сыграем, – сказал великан.
1 Лох-Лейн – старинное название одного из озер в Килларни, национальном парке в юго-западной Ирландии. По преданиям (сага «Видение Финнгена»), после волшебного дождя, пролившегося на него с Небес Обетованных, в озеро упали дивные сокровища, которыми мастер Лейн украсил диадему Лозгайре, мифического персонажа саг. В честь этого мастера и было дано название озеру. (Примеч. авт.)

2 Э р и н – древнее название Ирландии. (Примеч. пер.)
Они сели, и великан в мгновение ока вынул колоду карт.

– На что играем? – спросил он.

– На два имения, – ответил королевич.
Они сыграли. Юноша выиграл и вернулся домой с двумя имениями. Переполненный радостью, он поспешил рассказать отцу о своей удаче.
На следующий день королевич снова отправился на то же место. Великан не заставил себя долго ждать.
– Здравствуй, королевич, – поприветствовал он. – На что будем играть сегодня?

– Выбирай сам, – предложил юноша.
– Что ж, у меня есть пятьсот волов с золотыми рогами и серебряными копытами, и я поставлю их против такого же количества принадлежащего тебе скота, – предложил великан.

– Согласен, – кивнул королевич.
Они сыграли. Великан снова проиграл. Он привел свой скот, и королевич вернулся домой с пятьюстами волами. Король встречал сына перед замковыми воротами и, когда увидел стадо прекрасных волов с золотыми рогами и серебряными копытами, обрадовался больше, чем накануне.
После того как королевич привел волов, король послал за старым слепым мудрецом Шоном долл Гликом, чтобы посоветоваться с ним по поводу необычного везения сына.
– Мой совет: больше не пускай королевича к великану. Если он в третий раз сыграет с великаном, то горько пожалеет об этом! – предупредил мудрец.
Но королевича не удержали увещевания отца: он отправился играть в третий раз. Ушел, несмотря на советы и предупреждения, и уселся на том же горном склоне.
Королевич долго ждал, но никто не приходил. Наконец юноша встал, чтобы идти домой. В этот миг за его спиной раздался свист, и, обернувшись, королевич увидел великана.
– Ну как, будешь играть со мной сегодня? – спросил великан.
ю

– Я бы сыграл, но мне нечего поставить на кон, – вздохнул королевич.

– Есть.

– Нет, – возразил тот.
– Разве у тебя нет головы? – спросил великан из Л ох-Лейна, а это был именно он.

– Есть голова, – подтвердил королевич.
– У меня тоже есть голова, и мы можем сыграть на голову друг друга, – предложил великан.
В третий раз выиграл великан, и королевич должен был через один год и один день предстать перед ним в его замке.
Юноша вернулся домой усталый и печальный. Король с королевой, как обычно, ждали его у стен замка и, увидев, поняли, что сын чем-то не на шутку встревожен. Подойдя к ним, он не поддержал разговор и прошел прямо в замок. В тот день он отказался даже от еды и питья.
В таком удрученном состоянии королевич пребывал довольно долго, а однажды исчез, и король с королевой не знали куда. Пролетали дни, но убитые горем родители ничего не слышали о сыне и не знали, жив он или мертв.
Атем временем юноша, покинув дом, странствовал по королевству. Однажды он забрел в долину, где не было ни одного дома, ни большого, ни маленького. Юноша продолжил путь и с наступлением темноты оказался перед горой, у подножия которой мерцал чуть заметный свет. Королевич пошел на него и вскоре набрел на небольшой домик. Войдя внутрь, он увидел старуху с длинными, как палки, зубами, сидящую у горящего камина.
При появлении юноши она встала, взяла его за руку и произнесла:
– Добро пожаловать в мой дом, сын короля Эрина! Потом старуха принесла горячей воды, вымыла ему
ноги до самых колен, накормила ужином и уложила в постель.
п

Когда на следующее утро королевич встал, его уже дожидался завтрак.
– Вчера ты ночевал у меня, а сегодня переночуешь у моей сестры, – произнесла старуха. – Слушайся ее во всем, иначе не сносить тебе головы! А теперь прими от меня подарок. Это клубок ниток. Брось его, прежде чем отправишься в путь, и он весь день будет разматываться перед тобой. Следуй за ним, пока нитка не кончится, тогда смотай ее в клубок и снова брось перед собой!
Королевич тепло попрощался с гостеприимной старухой, бросил на землю клубок и пошел за нитью. Весь день он взбирался на горы и спускался с них, шагал по долинам и равнинам, не упуская из вида нить. Когда она заканчивалась, юноша снова сматывал ее в клубок и бросал перед собой. Наконец, вечером он подошел к горе, у подножия которой мерцал неяркий свет.
Так же, как и вчера, королевич пошел на свет и обнаружил домик со светящимися окнами. Юноша вошел и так же, как вчера, увидел старуху, но только у этой зубы были еще длиннее, величиной с костыль.
– А! Добро пожаловать в мой дом, сын короля Эри-на! – приветливо произнесла и эта старуха. – Вчера ты ночевал у моей сестры; сегодня добро пожаловать ко мне, рада тебя видеть!
Она накормила его мясным ужином, согрела воду для мытья, а после отвела в постель.
Когда на следующее утро юноша встал, его уже ждал завтрак, после чего он был готов тронуться в путь. Старуха дала ему клубок со словами:
– Позавчера ты ночевал у моей младшей сестры; вчера ночевал у меня; сегодня заночуешь у моей старшей сестры. Слушайся ее во всем или лишишься головы! Брось перед собой этот клубок и до вечера следуй за нитью!
Королевич бросил клубок, и тот стал разматываться, ведя его по горам, долинам и склонам холмов. Весь день он шел за нитью и, наконец, вечером увидел свет и об

наружил небольшой дом, куда и вошел. Его встретила еще одна старуха, старшая сестра двух прежних.
– Добро пожаловать, рада видеть тебя, сын короля! – сказала она.
Здесь его ждал такой же радушный прием, как и у старших сестер.
– Я знаю, куда ты держишь путь, – сказала старуха на следующее утро, накормив юношу завтраком. – Ты проиграл свою голову великану Лох-Лейна и должен предстать перед ним. У этого великана огромный замок. Вокруг замка врыто семьсот железных кольев, и на каждом из них, кроме одного, голова короля, королевы или королевского сына. Семисотый свободен, и ничто не спасет твою голову, если ты не послушаешься меня. Вот тебе клубок: иди за ним, пока он не приведет тебя к озеру, что возле замка великана. Когда в полдень ты подойдешь к этому озеру, клубок будет размотан. У великана три юных дочери, и каждый полдень они приходят на озеро купаться. Ты должен хорошо их рассмотреть, потому что у каждой из них на груди лилия – у одной голубая, у второй белая, а у третьей желтая. Не спускай глаз с девушки с желтой лилией! Внимательно следи за ней: когда девушка разденется, чтобы войти в воду, заметь, куда она положит свою одежду; когда все три сестры войдут в воду и поплывут, хватай одежду Желтой Лилии и прячься. Сестры выкупаются, выйдут на берег и как только обнаружат, что у девушки с желтой лилией пропала одежда, начнут потешаться над ней. Она, нагая, упадет на берег и воскликнет: «Как же я теперь вернусь домой? Меня же засмеют! Кто бы ни взял мою одежду, если он вернет ее мне, я, если смогу, спасу его от опасности, которая ему угрожает!»
Королевич шел за клубком до полудня, и наконец нить вывела его к озеру неподалеку от замка великана. Юноша спрятался за скалой у кромки воды и стал ждать.
В полдень к озеру пришли три сестры и, оставив одежду на берегу, вошли в воду. Когда они принялись

плавать и играть, королевич изловчился схватить одежду сестры с желтой лилией на груди и спрятаться за скалой.
Вдоволь накупавшись, сестры вышли на берег. Увидев, что у сестры пропала одежда, девушки с голубой и белой лилиями начали потешаться над ней. Обнаженная девушка, съежившись и припав к земле, заплакала и жалобно произнесла:
– Как я теперь вернусь домой, когда даже родные сестры смеются надо мной? Если я сдвинусь с этого места, все увидят меня голой и станут издеваться!
Сестры ушли домой, оставив Желтую Лилию на берегу оплакивать свою горькую участь. Однако девушка быстро пришла в себя.
– Кто бы ни взял мою одежду, если он вернет ее мне, я прощу его и, если смогу, спасу от угрожающей ему опасности! – громко произнесла она.
Услышав это, королевич бросил ей одежду и снова спрятался за скалу.

Одевшись, девушка подозвала его и сказала:
– Я знаю, куда ты идешь. У моего отца, великана из Лох-Лейна, тебя ждет мягкая постель – глубокий бассейн с водой, где ты должен утонуть. Но не волнуйся; входи в воду и жди, пока я не приду за тобой. Иди в замок моего отца. Когда сегодня вечером он вернется домой и позовет тебя, не принимай от него никакой еды, а когда предложит тебе идти спать в бассейн, смело ступай туда и ничего не бойся!
Дочь великана оставила королевича, и он в одиночестве не торопясь отправился в замок, потому что в запасе у него было достаточно времени.
– Сын короля Эрина здесь? – первое, о чем спросил великан Лох-Лейна, вернувшись вечером домой.

– Я здесь, – ответил королевич.

– Иди поужинай со мной, – пригласил великан.
– Спасибо, но ужинать я не буду, потому что сыт, – отказался королевич.

– Что ж, тогда ступай за мной, я покажу тебе твою постель!
Великан отвел королевича к глубокому бассейну с водой, а сам, усталый после утомительной охоты в горах Эрина, отправился спать.
Как только он ушел, появилась младшая дочь, велела королевичу вылезти из бассейна, поставила перед ним еду и питье, а потом увела в замок и уложила спать на мягкую постель.
Всю ночь она не сомкнула глаз, прислушиваясь к тому, что делается в замке. Наконец, перед рассветом зашевелился отец. Девушка быстро разбудила королевича и велела ему бежать и снова быстро залезть в бассейн.

Вскоре к бассейну подошел великан.

– Ты здесь, сын короля Эрина? – позвал он.

– Здесь, – ответил королевич.
– Что ж, выходи! Сегодня я приготовил для тебя много работы. Конюшню, где содержится пятьсот лошадей, уже семьсот лет никто не чистил! Моя прабабушка в детстве обронила в йюнюшне снотворную булавку1 да так и не смогла найти. Ты должен отыскать ее до моего возвращения вечером! Если не найдешь, завтра твоя голова будет на семисотом колу!
Королевичу принесли на выбор две лопаты для чистки конюшни, старую и новую. Он выбрал новую и приступил к работе.
1 «Снотворная булавка», часто встречаемая в кельтской мифологии, упоминается и у славян, но не так часто. Встречается она и в русских сказаниях – одном из самых красивых европейских фолькло-ров. (Примеч. авт.)
На месте каждой кучи, которую он выгребал, появлялись две, и вскоре дверь конюшни оказалась заваленной навозом.
– Как успехи, королевич? – раздался снаружи голос дочери великана.

– Да никак! – ответил он. – Я выгребаю, а на месте каждой убранной кучи появляются две! Дверь уже завалило!
– Ты должен постараться очистить для меня проход, и я помогу тебе, – сказала девушка.

– Да разве я смогу? – удивился королевич.
Как бы то ни было, он прокопал проход. Дочь великана вошла в конюшню, и вскоре та была очищена. На дощатом полу валялась злополучная прабабушкина булавка!
– Здесь в углу лежит булавка, – сказала девушка королевичу, и он спрятал ее за пазуху, чтобы вечером отдать великану.
Он очень обрадовался, а дочь великана поставила перед ним вкусную еду и питье.
– Как ты сегодня поработал? – возвратившись вечером домой, спросил великан.

– Хорошо и даже не устал!

– Ты нашел снотворную булавку?

– Нашел, вот она!
– Ну тогда или дьявол, или моя дочь помогли тебе в работе, потому что один ты бы с этим никогда не справился! – рассердился великан.
– Мне помогли не дьявол и не твоя дочь, а моя собственная сила! – спокойно ответил сын короля Эрина.

– Ты славно поработал; теперь поешь.
– Есть я не хочу; и так сыт по горло! – отказался королевич.
– Что ж, если не хочешь есть, пойди поспи в бассейне, – предложил великан.
Королевич снова отправился в бассейн, а усталый после охоты в Эрине великан вскоре захрапел.
Как только отец уснул, Желтая Лилия увела королевича из бассейна, накормила ужином, уложила в постель и снова всю ночь сторожила, боясь пропустить момент, когда перед рассветом зашевелится великан. Как только тот проснулся, она разбудила королевича и отвела его обратно в бассейн.

– Ты жив там, в бассейне? – утром спросил великан.

– Жив, – ответил королевич.
– Что ж, сегодня тебе предстоит много работы. В конюшне, которую ты вычистил вчера, семьсот лет не чинили крышу, и, если ты не покроешь ее птичьими перьями до моего возвращения, завтра твоя голова будет на семисотом колу! Но учти: все перья должны быть различными и по форме, и по цвету! Вот тебе два свистка, старый и новый; выбирай, каким подзывать птиц.
Королевич выбрал новый свисток и отправился по холмам и долинам ловить птиц, приманивая их свистом. Но сколько бы он ни свистел, к нему не прилетела ни одна птица. Наконец, усталый и измученный от блужданий и свиста, он сел на холмик и заплакал.
В этот момент к нему подошла Желтая Лилия, расстелила перед ним скатерть и поставила обильную еду. Не успел он поесть и попить, как конюшня была покрыта перьями, ни одно из которых не напоминало другие по цвету и форме.
– Ты покрыл крышу конюшни? – возвратившись вечером, осведомился великан.

– Покрыл, и без особого труда, – ответил королевич.
– Если это верно, то тебе помогали или дьявол, или моя дочь! – сказал великан.
– Мне помогала только моя сила, а не дьявол и не твоя дочь, – возразил королевич.

Ночь он провел так же, как и две предыдущие.
– Сегодня тебе предстоит большая работа! Если не выполнишь ее, завтра твоя голова окажется на колу! – найдя его в бассейне на следующее утро живым, сказал великан. – Внизу, под моим замком, растет дерево высотой в девятьсот футов, и на этом дереве от самого корня нет сучьев, кроме одного на самой верхушке, где свито воронье гнездо. От земли до вороньего гнезда дерево покрыто стеклом. В гнезде лежит яйцо; ты должен добыть мне это яйцо на ужин, или завтра твоя голова будет на семисотом колу!

Великан отправился охотиться, а королевич пошел к дереву, попытался потрясти его, но ничего не получилось. Попробовал забраться, но безуспешно: ноги скользили по гладкому стеклу. Тогда он подумал: «Да, на этот раз мне конец; сейчас уж я точно останусь без головы!»
Он стоял, предаваясь печальным раздумьям, как вдруг услышал голос Желтой Лилии:

– Как успехи?
– У меня ничего не получается, – пожаловался королевич.
– Да, все, что мы делали до сих пор, пустяки по сравнению с восхождением на это дерево! Но давай сначала сядем и поедим, а потом поговорим! – предложила Желтая Лилия.
Они сели, девушка снова расстелила скатерть, и они вкусно поели.
– А теперь ты должен убить меня, очистить кости от плоти и залезть по ним на дерево, как по лестнице, – вынув из кармана острый нож, сказала Желтая Лилия после еды. – Когда полезешь на дерево, цепляйся костями за стекло, и они будут словно прирастать к стволу; но когда станешь спускаться, обязательно ставь ногу на каждую косточку, а они будут падать тебе в руку, лишь только ты прикоснешься к ним! Поднимайся и спускайся уверенно. Становись на каждую косточку, не пропустив ни одной, иначе она так и останется впившейся в дерево! Заверни всю мою плоть в эту скатерть и положи возле источника у корней дерева. Когда спустишься на землю, собери все кости вместе, положи на них плоть, сбрызни водой из источника, и я предстану перед тобой живая и невредимая! Но не забудь на дереве ни одной косточки!
– Разве я смогу убить тебя после всего, что ты для меня сделала? – воскликнул королевич.
– Если ты не послушаешься, нам обоим конец! – сказала Желтая Лилия. – Ты должен залезть на дерево, иначе мы погибли; и залезть именно так, как я сказала.

Королевич послушался. Он убил Желтую Лилию, очистил кости от плоти и разъединил их, как она его научила.
Забираясь на дерево, королевич цеплял кости Желтой Лилии к стволу и по ним, как по ступенькам, подобрался к гнезду, встав на последнюю косточку.
Он схватил воронье яйцо и начал спускаться, ставя ногу на каждую косточку и забирая их с собой, пока не добрался до последней косточки, которая была прицеплена так близко к земле, что он ее не заметил.
Помня наказ Желтой Лилии, он сложил ее кости по порядку, сверху положил на них плоть, вынутую из скатерти, и сбрызнул водой из источника. Девушка тотчас же появилась перед ним.
– Разве я не предупреждала тебя, чтобы ты не пропустил ни одной косточки? – укоризненно спросила она. – Теперь я на всю жизнь осталась хромой! Ты не наступил на косточку мизинца ноги, и теперь у меня на ногах только девять пальцев!
Вернувшись вечером домой, великан прежде всего спросил:

– Ты добыл мне к ужину воронье яйцо?

– Добыл, – ответил королевич.
– Если это так, то или дьявол, или моя дочь помогали тебе!
– Мне помогла только моя сила, – возразил королевич.
– Как бы то ни было, теперь я должен тебя простить и оставить голову на твоих плечах!
Итак, королевич был волен уйти восвояси, что он и сделал, убежав без оглядки из замка великана. Всю дорогу он бежал к родному дому, где отец с матерью считали его давно умершим. Нужно ли говорить, как они обрадовались его возвращению?
Когда вернулся сын, король призвал старого слепого мудреца и спросил, что ему делать с неугомонным королевичем.

– Послушайся моего совета и найди ему жену; тогда он не убежит, как раньше.
Королю совет понравился, и он обратился к королю Лохлина1 с просьбой отдать дочь в жены его сыну.
Король Лохлина прибыл на судне с дочерью и огромной свитой, и в замке короля Эрина стали готовиться к пышной свадьбе.
Королевич попросил отца пригласить на свадьбу великана из Лох-Лейна и Желтую Лилию. Король согласился и послал им приглашение.
Накануне свадьбы в замке состоялся пышный праздник, на котором царило бурное веселье.
– Никогда я так не развлекался! – восхищался великан из Лох-Лейна. – Прекрасно, когда один поет, другой что-то рассказывает, третий показывает фокусы!
Король Эрина спел, король Лохлина рассказал занимательную историю, а когда очередь дошла до великана, он попросил Желтую Лилию выступить вместо него.
Она подбросила в воздух два пшеничных зерна, и на столе появились петух с курицей. Петух налетел на курицу, принялся клевать ее и согнал со стола.
– В тот день, когда я вычистила за тебя конюшню, ты вел себя не так! – заговорила курица человеческим голосом.
Потом Желтая Лилия опять бросила на стол два пшеничных зерна. Петух склевал пшеницу, снова налетел на курицу и согнал ее со стола на пол.
– В тот день, когда я покрыла за тебя крышу конюшни птичьими перьями, среди которых не было ни одного одинакового по цвету или по форме, ты вел себя совсем иначе!
1 Л о х л и н – Дания. (Примеч. авт.)
В третий раз Желтая Лилия бросила на стол еще два зерна. Петух опять склевал их и снова согнал курицу на пол.
– В тот день, когда ты убил меня, сделал лестницу из моих костей, взобрался по ним на стеклянное дерево в

девятьсот футов высотой, чтобы добыть воронье яйцо на ужин моему отцу, великану из Лох-Лейна, ты, спускаясь, забыл наступить на кость моего мизинца и оставил меня на всю жизнь хромой! – сказала курица.
– Когда я был несколько моложе, чем сейчас, я охотился и бродил по всему свету. Однажды в дороге я потерял ключ от своего ларца, – обратился королевич к гостям. – Я заказал новый ключ, а когда его принесли, нашел старый. Теперь я прошу у вас совета: какой из ключей мне оставить себе?
– Я советую тебе оставить старый ключ, потому что он лучше притерся к замку и ты больше к нему привык, – посоветовал король Лохлина.

Тогда королевич встал и сказал:
– Спасибо, король Лохлина, за мудрый и честный совет! Вот моя невеста, дочь великана из Лох-Лейна! Я беру в жены ее, а не другую женщину. Твоя дочь – гостья моего отца на свадьбе в Эрине!
Королевич женился на Желтой Лилии, дочери великана из Лох-Лейна, и они прожили долгую жизнь в любви и согласии.

+1

76

День и ночь
День и Ночь представлялись первобытным народам высшими, бессмертными существами; как День - первоначально верховное божество света - солнце, с которым слово это тождественно и по названию, так Ночь - божество мрака.
Между богами света и тьмы, тепла и холода происходит вечная, нескончаемая борьба за владычество над миром.
У славян День и Ночь, согласно мужскому роду одного слова и женскому другого, олицетворялись ещё и как брат и сестра. Народная загадка, означающая "год", произносилась так: "Я стар, от меня родилось двенадцать сыновей (месяцы), у каждого из них по тридцати сыновей красных, по тридцати дочерей чёрных" (дни и ночи). Другая загадка, означающая "ночь и день", выражает мысль свою так: "Сестра к брату в гости идёт, а брат от сестры пятится" (или: "в лес прячется"). В гимнах "Ригведы" Ночь - сестра Зари.
Несмотря на родство, в которое ставит фантазия День и Ночь, они в преданиях, как и в самой природе, друг другу враждебны; народная загадка называет их раздорниками (то есть ссорящимися): "Двое стоячих (небо и земля), двое ходячих (солнце и месяц) да два раздорника (день и ночь)". Ещё прямее выражено это в следующей загадке, занесённой в одну старинную рукопись: "Кои два супостата препираются? - День и Ночь".

Два брата.
Ещё при начале мира, когда не было ни дня, ни ночи, ни заката, ни рассвета, Род сотворил людей. Но сотворил он их, поглядевшись в зеркало вод, по образу и подобию своему, а оттого все люди были похожи друг на друга как две капли воды. И у матерей рождались только близнецы. И вот однажды Род избрал в святилище своё двух таких братьев. Но они не чувствовали в себе призвания для служения божеству. Великий Велес только недавно научил людей пахоте и ремёслам, и один брат начал возделывать поля, а другой пас конские табуны. Очень не хотелось им бросать начатое дело, но с богом не больно-то поспоришь.
Идут и горюют:
- Ох,ох, лошадушки мои, кто оградит вас от серого волка?
- Ох, ох, боронушка моя, заржавеешь ты без меня!
- Да что мы причитаем? - остановился вдруг старший брат. - Сделаем так:ты иди паси лошадей, а я явлюсь к Роду и скажу, что у тебя конь захромал, ты отстал и заблудился. Когда пригонишь табун в деревню, спешно скачи мне на смену: я пойду поле пахать. Потом вернусь - ты опять на пастбище уедешь... Так и будем делать свои дела и по очереди служить в святилище бога. И ему хорошо будет, и нам не худо.
Бывают на свете такие хитрецы, которые надеются, что сумеют обмануть самого Творца... В первую-то минуту Род поверил братьям, но вскоре заметил одну странность: служит вроде бы один и тот же человек, а конь, что пасётся рядом и ждёт своего хозяина, то чёрный, как уголь, то белый, как кора берёзовая. Конечно, ведь каждый из братьев приезжал на своём коне!
Как только смекнул Род, что его за нос водят, очень рассердился. Сначала хотел испепелить охальников, а потом смилостивился: сам их сотворил, жалко убивать. Отпустил он их из святилища коней пасти да землю пахать, но наложил заклятье: никогда больше не встречаться, как если бы стали братья между собой непримиримыми врагами.
- Пусть тот, кто ездит на белом коне, пашет земельку светлым днём. И при появлении одного другой должен немедленно исчезнуть, скрыться!
Так появились на земле День и Ночь.
http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/300/49300502_20080908144321.jpg

0

77

ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП
Как-то раз сидел Дый (Дый - в некоторых восточных мифах правитель Вселенной. С ним связаны многие легенды о сотворении мира, хотя иногда в его роли выступают Род, Белбог, Сварог и Святовид.) в своем небесном чертоге и решил поглядеть, как там внизу, на земле, люди живут.
Попросил Стрибога разогнать ветром тучи - и ужаснулся, увидав беззакония, убийства, разбои, грабежи.
Решил он покарать людей и послал на землю бога морских глубин Водана и властелина всесокрушающих бурь Стрибога.
Начал Стрибог дуть что было сил, и поднялся ураган, который смел с лица Земли деревья, как травинки, и селения, словно клочья сухой травы.
Водан всколыхнул моря - и земля была мгновенно залита почти полностью, только гора Триглава возвышалась над волнами.
Все жители земли утонули, кроме тех, кто успел подняться на эту священную вершину славянских племен, что находится на острове Буян (остров Рюен или Рюген).
Увидал Дый, что сотворенные им люди находятся в такой беде, и пожалел их. Бросил он вниз ореховую скорлупку - упала скорлупка рядом с горой Триглавой.
Люди и животные взошли на нее, как на корабль, и таким образом пережили ужасный потоп.
Когда Стрибог и Водан устали буйствовать, вода схлынула, и землю вновь заселили люди.
Дый решил больше не проявлять свой безудержный гнев и в знак этого, в знак примирения с родом человеческим, воздвиг на небесах мост-радугу (рай-дугу). Говорят, кто пройдет или проедет под радугой, будет навеки счастлив.

0

78

ПОЧЕМУ ВОЛКИ НА ЛУНУ ВОЮТ
Однажды отец свет-небо Сварог собрал всех богов и провозгласил:
- Приносят мне жалобы Святобор, бог лесов, и его жена Зевана, богиня охоты. Оказывается, с недавних лет, когда вольным вожаком стал рыжий волчище Чубарс, его подчиненные вышли из повиновения богам. Волки губят зверей безмерно и понапрасну, режут скот безоглядно, всем скопом стали кидаться на людей. Тем самым нарушается извечный закон равновесия диких сил. Не сумев справиться со смутьянами, Святобор и Зевана взывают ко мне, Сварогу. О боги и богини, напомните, кто из вас может преобрашаться в волка?
Тут вперед выступил Хоре - бог лунного света.
- О отец наш Сварог, - молвил Хорс, - я могу.обращаться в Белого Волка.
- Раз так, предуказую тебе еще до наступления полуночи навести божественный порядок среди волков. Прощай же!
...Рыжего волчищу Чубарса в окружении множества свирепых собратьев Хорс застал во время пиршества на поляне, залитой лунным светом. Волки пожирали убиенных животных.
Представ перед Чубарсом, Белый Волк сказал:
- От имени бога богов Сварога спрашиваю тебя, вожак: зачем губишь зверье понапрасну и безмерно? На какую потребу режешь скот безоглядно? Для каких надобностей нападаешь даже на людей?
- Затем, что мы, волки и волчицы, должны стать царями природы и установить повсеместно свои нравы, - прорычал Чубарс, разъедая жирный кусище оленины. - А всех, кто посмеет встать на нашем пути, мы будем грызть. Вечно грызть, грызть, грызть!
И тогда Белый Волк вновь преобразился в бога лунного света. Он сказал:
- Да будет так. Желание твое исполнится. Отныне ты будешь вечно грызть - но не живую плоть, а безжизненную Луну.
По мановению руки Хорса от Луны протянулась к земле узкая белая дорожка. Хорс легонечко ударил своим волшебным жезлом с восемью звездами рыжего волчищу Чубарса. Тот съежился, будто шелудивый пес, заскулил жалобно и ступил на лунную дорожку. Она стала укорачиваться, унося смутьяна в небесные выси.
Хорс тут же назначил волкам нового вожака - серого Путяту, и вскоре извечный порядок в лесах восторжествовал.
Но с той поры светлыми ночами волки иногда воют на луну. Они видят на ней изгнанного с земли рыжего волчищу Чубарса, вечно грызущего лунные камни и вечно воющего от тоски. И сами отвечают ему унылым воем, тоскуя по тем временам, когда держали в страхе весь мир.

0

79

Два ангела

Два ангела-путника остановились на ночлег в доме богатой семьи. Семья была негостеприимна и не захотела оставить ангелов в гостиной. Вместо того они были уложены на ночлег в холодном подвале. Когда они расстилали постель, старший ангел увидел дыру в стене и заделал её. Когда младший ангел увидел это, то спросил, для чего. Старший ответил:
— Вещи не такие, какими кажутся.
На следующую ночь они пришли на ночлег в дом очень бедного, но гостеприимного человека и его жены. Супруги разделили с ангелами немного еды, которая у них была, и сказали, чтобы ангелы спали в их постелях, где они могут хорошо выспаться. Утром после пробуждения ангелы нашли хозяина и его жену плачущими. Их единственная корова, молоко которой было единственным доходом семьи, лежала мёртвая в хлеве. Младший ангел спросил старшего:
— Как это могло случиться? Первый мужчина имел всё, а ты ему помог. Другая семья имела очень мало, но была готова поделиться всем, а ты позволил, чтобы у них умерла единственная корова. Почему?
— Вещи не такие, какими кажутся, — ответил старший ангел. — Когда мы были в подвале, я понял, что в дыре в стене был клад с золотом. Его хозяин был груб и не хотел сделать добро. Я отремонтировал стену, чтобы клад не был найден. Когда на следующую ночь мы спали в постели, пришёл ангел смерти за женой хозяина. Я отдал ему корову. Вещи не такие, какими кажутся. Мы никогда не знаем всё. И даже если имеешь веру, тебе надо ещё внушить доверие, что всё, что приходит, есть в твою пользу. А это поймёшь со временем. Некоторые люди приходят в нашу жизнь и быстро уходят, некоторые становятся нашими друзьями, и остаются на минуту. Вчера — это история. Завтра — тайна. Сегодня… настоящее — это дар. Жизнь есть волшебство, и вкус каждого момента неповторим!

+1

80

Купальские огни
Закатное солнце, прячась в тучу, заскалило зубы - брызнул дробный дождь. Притупил дождь косу, прибил пыль по дороге и закатился с солнцем на ночной покой.
Коровы, положа хвост на спину, не мыча, прошли. Не пыль - тучи мух провожают скот с поля домой.
На болоте болтали лягушки-квакушки.
И дикая кошка - желтая иволга унесла на ключе вечер за шумучий бор, там разорила гнездо соловью, села ночевать под черной смородиной.
Теплыми звездами опрокинулась над землей чарая Купальская ночь.
Из тенистых могил и темных погребов встало Навьё.
Плавали по полю воздушные корабли. Кудеяр-разбойник стоял на корме, помахивая красным платочком. Катили с погостов погребальные сани. Сами ведра шли на речку по воду. В чаще расставлялись столы, убирались скатертями. И гремел в болотных огнях На-вий пир мертвецов.
Криксы варксы скакали из-за крутых гор, лезли к попу в огород, оттяпали хвост попову кобелю, затесались в малинник, там подпалили собачий хвост, играли с хвостом.
У развилистого вяза растворялась земля, выходили из-под земли на свет посмотреть зарытые клады. И зарочные три головы молодецких, и сто голов воробьиных, и кобылья сивая холка подмаргивали зеленым глазом - плакались.
Бросил Черт свои кулички, скучно: небо заколочено досками, не звенит колокольчик, - поманулось рогатому погулять по Купальской ночи. Без него и ночь не в ночь. Забрал Черт своих чертяток, глянул на четыре стороны, да как чокнется обземь, посыпались искры из глаз.
И потянулись на чертов зов с речного дна косматые русалки, приковылял дед Водяной, старый хрен кряхтел да осочим корневищем помахивал, - чтоб ему пусто!
Выползла из-под дуба-сорокавца, из-под ярого руна сама змея Скоропея. Переваливаясь, поползла на своих гусиных лапах, лютые все двенадцать голов катились месяцем. Скликнула-вызвала Скоропея своих змей-змеенышей. И они - домовые, полевые, луговые, лозовые, подтынные, подрубежные приползли из своих нор.
Зачесал Черт затылок от удовольствия.
Тут прискакала на ступе Яга. Стала Яга хороводницей. И водили хоровод не по-нашему.
- Гуш-гуш, хай-хай, обломи тебя облом! - отмахивался да плевал заблудившийся в лесу колдун Фалалей, неподтыканный старик с мухой в носу.
С грехом пополам перевалило за полночь. Уцепились непутные, не пускают прочь.
Купальская ночь колыхала теплыми звездами, лелеяла.
Распустившийся в полночь купальский цветок горел и сиял, точно звездочка.
И бродили среди ночи нагие бабы - глаз белый, серый, желтый, зобатый, - худые думы, темные речи.
У Ивана-царевича сидел в гостях поп Иван. Судили-рядили, как русскому царству быть, говорили заклятские слова. Заткнув ладонь за семишелковыи кушак, играл царевич насыпным перстеньком, у Ивана-попа из-под ворота торчал козьей бородкой чертов хвост.
- Приходи вчера! - улыбался царевич.
А далеким-далеко гулким походом гнался серый Волк, нес от Кощея живую воду и мертвую.
Доможил-домовой толкал под ледащий бок - гладил Бабу-Ягу.
Леший крал дороги в лесу да посвистывал - тешил мохнатые свои совьи глаза.
За горами, за долами по синему камню бежит вода, там в дремливой лебеде сорока-щекотуха загоралась жар-птицей.
По реке тихой плывет двенадцать грешных дев, белый камень Алатырь, что цвет, томно светился в их тонких перстах.
Раскинула крылья заря - знобит, неугасимая, горячую кровь, ретивое сердце, истомленное купальским огнем.

+1

81

ДАНА И КНЯЗЬ
Жила-была на свете красавица Дана. Волосы у нее золотые, тело белее водяной лилии. Позавидовала красоте Даны злая мачеха и вознамерилась погубить падчерицу. Как-то раз позвала в жаркий день купаться близ водяной мельницы да и утопила.
А у Даны был жених, молодой князь. Очень тосковал он о невесте и частенько приходил на то место, где погибла его любимая. Как-то задержался он до поздней ночи на берегу и вдруг видит: закрутились сами собой мельничные колеса, и на них стали подниматься из воды девицы-красавицы. Хохочут, поют песни, расчесывают белыми гребнями свои длинные зеленые волосы.
И не поверил глазам князь, когда увидел среди них Дану.
Кинулся к мельничному колесу, желая схватить ее, но девушка уже прыгнула в воду.
Князь - за ней. Но запутался в ее длинных зеленых волосах и не смог выплыть. Пошел ко дну...
Вот стоит он на золотом песке, а перед ним самоцветный дворец.
- Если хочешь вернуться - возвращайся прямо сейчас, не то поздно будет, - говорит Дана. - Еще минута - и уже никакая сила не сможет вернуть тебя к жизни.
- Нет, - говорит князь, - не вернусь. Без тебя мне жизнь не мила. Останусь с тобой.
Крепко поцеловала его Дана - и стал после этого князь водяным царем той реки. Днем он вместе с Даной и другими русалками катается в глубине на рыбах, запряженных в золотую колесницу. А в лунные ночи выходит на берег пугать и удивлять добрых людей.

0

82

История Диармайда О'Дуйвне
Случилось однажды, что четырнадцать фениев исчезли, пытаясь обуздать волшебного коня. Конь вырос до огромных размеров и унёс их всех, ускакав с пастбищ фениев в океан, мелькая над волнами, покуда не пропал из виду. А так как фении приносили друг другу клятву, то отправились на выручку в ладье, обтянутой кожей. Под командованием Финна Мак Кумала они уходили всё дальше в море вслед за конём.
Лишь через несколько дней они увидели землю. Прямо из пенистых гребней вырос остров - высокие источённые морем утёсы, оглашаемые криками чаек. Фении закрепили свою ладью в скалистом гроте, и Диармайд, сын Донна (О'Дуйвне), храбрейший и самый славный из них, отправился на разведку.
Диармайд взбирался по отвесной скале, цепляясь за выступы в скользком камне и отбиваясь от морских птиц, защищавших свои гнёзда. Взобравшись на вершину, он глянул вниз. У подножия скалы на волнах, словно игрушечный, плясал их челн. Он едва разглядел обращённые к небу лица своих товарищей.Диармайд знаком показал им, что с ним всё в порядке и отправился в глубь острова.
Волшебная страна расстилалась перед ним - зелёная равнина с редкими деревьями. Среди лугов одиноко стояло могучее дерево с раскидистыми ветвями. К нему-то и направился Диармайд. Каменные плиты возвышались у змееподобных корней, а у подножия одного из камней бил ключ с такой чистой водой, что казалось, она лучится светом. Рядом висел золотой рог для питья. Диармайд взял его, наполнил водой и поднёс к губам.
Но прежде чем он успел сделать глоток, кто-то выбил рог у него из рук. Диармайд обернулся и оказался лицом к лицу с могучим седобородым великаном, поднявшим широкий меч. Диармайд тут же обнажил свой меч. Они яростно сражались весь день, до тех пор, пока тени деревьев не стали длинными, а воздух - тихим и спокойным. Но как только настали сумерки, с последними лучами солнца воин в золотом шлеме исчез. Диармайд остался один, и всю ночь он не смыкал глаз.
На следующий день битва началась вновь. Противник появился так же внезапно и так же быстро исчез с наступлением темноты. Лишь в третий вечер Диармайд перехитрил его. Едва в вечернем небе зажглась первая звезда, как Диармайд отбросил свой меч, кинулся к противнику и обхватил его за туловище.
И отправился вместе с седобородым в другой мир: вместе с Диармайдом, вцепившимся в него, воин прыгнул в колодец. Вода сомкнулась над их головами. Они погружались всё глубже и глубже, и свет померк в глазах у ирландца.
Когда Диармайд пришёл в себя, рядом никого не было. Он лежал на лесной опушке, а в отдалении стояли под солнечным небом башни золотого города. Седобородый воин исчез, но Диармайда ждали новые враги. Целый отряд вырвался из леса, и в боевых кличах воинов звучала сама смерть. Диармайд встретил их с одним лишь охотничьим ножом, но даже такое оружие делало его грозным противником. Он двигался стремительно, как кошка, и вот уже один враг повержен, другой упал, потом третий... Охваченный боевой яростью, Диармайд плясал среди них, кружился, выбирая цель смертельного удара. Последний воин пал - но прежде успел сбить Диармайда с ног. И снова сомкнулась тьма.
Тихий голос пробудил его. Человек, одетый в шелка, склонился над Диармайдом. Глаза его светились добротой.
- Восстань, смертный, и иди со мной, - сказал он. - Я отведу тебе туда, где исцелят твои раны, ибо великое дело сотворил ты сегодня для моих соплеменников.
Он повёл Диармайда в сияющий город, и Диармайд нашёл там своих товарищей - и тех, с которыми отправился в плавание, и тех, что исчезли в морских волнах, оседлав волшебного коня. Все они, рассказал старец, попали сюда, в Подморье, чтобы помочь Племенам богини Дану справиться с врагами, одолеть которых те без помощи людей не могли. И все смертные воины сражались так же храбро, как Диармайд.
Но что это были за враги и из-за чего разгорелась война, сказание умалчивает. Ясно лишь, что Диармайд и фении помогли воинам другого, более слабого мира. Но и на этот раз смертным удалось увидеть лишь отблеск потаённой жизни, что скрыта в глубинах вод и земных недрах. Как только раны Диармайда зажили, фении тут же снова очутились среди родных пастбищ, и никто из них не мог сказать, как они вернулись обратно. Не довелось им снова разыскать и колодец, и его стража, хранившего путь в Подморье.

0

83

Повесть о путешествии Майль-Дуйна из Ирландии
Вот повесть о Майль-Дуйне из Ирландии, что отправился из своей земли в чудесные моря и нашёл там острова, полные опасностей и наслаждений.
Первые годы своей жизни Майль-Дуйн провёл на востоке страны. Он воспитывался вместе с сыновьями короля этой земли. Мальчики были очень близки. Старинные хроники говорят, что лежали они в одной колыбели, вскормлены были у одной груди и росли вместе на одних коленях. Но Майль-Дуйн не был им братом. Когда он достиг зрелости, ему сказали, что он сын покойного Айлиля Острие Битвы, вождя одного из племён с берегов Западного моря. Тот отправил сына в приёмыши, чтобы сохранить ему жизнь.
Узнав о своём происхождении, Майль-Дуйн вместе со своими братьями отправился в земли отца. Там он проведал о том, какой смертью тот умер: морские разбойники заперли его в церкви и сожгли её. В скорби стоял Майль-Дуйн среди обгоревших камней, и затаил месть в своём сердце. Таков был первый шаг к путешествию, которое продолжилось годы.
Спустя несколько месяцев Майль-Дуйн построил корабль. Он снарядил его, следуя советам жреца-друида, друид же защитил корабль своими заклятиями. Каркас из ивовых прутьев обтянули дублеными бычьими шкурами, а в команде было ровно столько людей, сколько под страхом проклятия велел набрать друид – семнадцать человек. Сводных братьев не было с ними, но в день, когда подняли разноцветный парус и ладья отчалила, братья прибежали на берег и принялись кричать, что бросятся в море, если Майль-Дуйн не возьмёт их с собой. Тот вначале отказывался, ссылаясь на проклятие, но братья и впрямь бросились в воду и поплыли следом. Опасаясь, что они утонут, Майль-Дуйн направил к ним свой корабль и взял их на борт.
Целый день красноцветный корабль шёл на запад. Он стремился к острову Лайгес, пристанищу морских разбойников. В полночь Майль-Дуйн заметил его очертания и услышал разносившиеся над морем голоса пирующих разбойников. Он дал команду, и корабль скользнул к берегу.
У самого берега, на мелководье, послышался громкий голос:
- Я поведу вас! Я убил Айлиля Острие Битвы, славного рубаку, и никто с тех пор не посмел отомстить за него! – так похвалялся главарь перед своими людьми.
Майль-Дуйн, стоя на носу, уже изготовился метнуть копьё, но прежде, чем корабль достиг берега, вскипели штормовые тучи, померкли звёзды, северный ветер и огромные валы обрушились на ладью и подхватили её.
Всю ночь их несло в открытый океан, прочь от берегов острова разбойников. Два дня минуло, на утро третьего буря утихла. Перед впавшими в уныние моряками предстала спокойная морская гладь. Лишь на самом горизонте горбатились спины редких островов.
- Это из-за вас всё случилось, - упрекнул Майль-Дуйн своих молочных братьев и приказал рулевому править к ближайшим островам, надеясь отыскать там пристанище. Вскоре ладья ткнулась носом в усыпанный галькой берег небольшой бухты. Высокие утёсы вздымались над ней, и по краям их недвижно сидели какие-то чёрные тени. И вдруг без единого звука, всей стаей они устремились вниз, лишь сухой шелест их ног словно дрожал в воздухе. Это были гигантские муравьи величиной с жеребёнка. Они приближались, поводя усищами, клацая жвалами. Майль-Дуйн и его спутники спешно отчалили и могучими взмахами весёл направили корабль в море.
Через несколько дней плавания припасы их подошли к концу. Высадиться нигде не удавалось. Остров за островом им приходилось покидать в спешке. Странные звери ревели на них из-за скал. На песке они видели отпечатки конских копыт шириной с корабельный парус. Они миновали берег, по которому бродил воплощённый ужас – зверь, вращавшийся внутри собственной шкуры. В ярости он завывал, хватал пастью камни и швырял их вслед уходящему кораблю. Изголодавшиеся моряки бросили якорь у острова, сплошь заросшего яблонями и окутанного паром. Земля под ногами была нестерпимо горячей, а сквозь дыры в ней вырывалось пламя. Тут же, поедая опавшие яблоки и уворачиваясь от языков пламени, бродили алые свиньи. Люди взяли с собой столько плодов, сколько смогли унести, и удалились прочь от этой огнедышащей земли.
В конце концов они высадились на берегу гористого острова, обещавшего надёжную гавань. На горных вершинах белели, упираясь в облака, крепостные стены, а внизу, около укреплённого вала, было несколько больших белоснежных домов. Тщетно моряки звали их обитателей – ответом им было только эхо.
Поразмыслив, они решили, что жители, должно быть, спрятались внутри, и вошли в один из домов. В просторном зале на стенах укреплены были золотые пряжки, золотые ожерелья, украшенные золотом и драгоценностями мечи. Никто не приветствовал их, но дом казался гостеприимным. Посреди двора стоял огромный стол. На нём были кувшины с пивом, хлеб и копчёное мясо. Кругом стола стояли высокие каменные столбы, и на одном из них сидел белый кот, самый обычный с виду.
- Для нас ли приготовлена эта еда? – спросил Майль-Дуйн.
Кот глянул на него круглыми немигающими глазами и начал играть, перепрыгивая с одного столба на другой с лёгкостью, присущей всякой кошке.
Люди устроили пир, а потом завалились спать. Кот тоже заснул, свернувшись на одном из столбов.
Утром они ещё раз поели и уже собрались уходить, когда старший молочный брат Майль-Дуйна взял золотое ожерелье из зала, словно трофей. Майль-Дуйн велел ему не нарушать законов гостеприимства и вернуть всё на место. Кот тоже угрожающе зашипел. Но брат не внял предупреждению. Прихватив сокровище, он зашагал через двор. Он не оглядывался и потому не заметил, как белый кот выгнул спину и прыгнул, стрелой прорезая воздух. Воин не успел даже крикнуть, когда кот пропорол насквозь его тело, извергнул огонь, и обратил человека в высокий факел пылающей плоти. Старший брат рухнул на землю и сгорел дотла на глазах у застывших от ужаса товарищей.
Майль-Дуйн подобрал золотое ожерелье, повесил его на место и попросил у кота прощения. Потом он повёл своих людей к кораблю и они продолжили своё плавание, не зная пути и цели.
К какому бы острову они не приставали, везде, казалось, владычествует магия. Они прошли мимо острова, поделённого пополам медным забором. Там паслись овцы, по одну сторону забора – чёрные, по другую – белые, а когда овца переходила с одного пастбища на другое, её цвет менялся. Чтобы испытать это волшебство, Майль-Дуйн бросил светлое древко на берег, где паслись чёрные овцы, и древко тут же окрасилось в чёрный цвет. Моряки ужаснулись и устремились прочь. Всё дальше плыли они меж диковинных островов. На одном паслись гигантские коровы, с другого страшный великан прорычал, что он тот мельник, что крутит адскую мельницу…
После многих испытаний они достигли тихого зелёного острова, поросшего тисом и ивами. Среди деревьев бродили люди в чёрных плащах с капюшонами. Плач и стоны, прерываемые всхлипами, доносились оттуда.
Корабль пристал к берегу, и моряки бросили жребий, кому идти к скорбящим и расспрашивать о причине их печали и о том, куда занесла моряков судьба. Жребий пал на среднего из молочных братьев Майль-Дуйна. Юноша прыгнул на песок и зашагал к лесу. Чёрная женщина взяла его за руку, и тут же он задрожал и плоть его почернела. Женщина обняла его за плечи, а когда отняла руку, на нём уже был плащ и капюшон, и отличить его от остальных было невозможно. Майль-Дуйн послал за ним воинов, велев ни с кем из скорбящих не говорить и даже не смотреть тем в глаза. Но брат его уже затерялся среди обитателей этого острова, навсегда оставив своё племя.
Воины плыли всё дальше по воле ветров и течений, и ни одна из виденных ими земель не показалась им знакомой. Как-то подошли они к острову, где во множестве обитали фейри. Те дали морякам волшебное пиво, и напиток погрузил всю команду в многодневный сон. А ладья между тем продолжала своё странствие. Они прошли мимо острова, больше походившего на торчащую из моря скалу. По скале ползал седобородый отшельник. «Все вы вернётесь домой, кроме одного», - такое пророчество сказал он им. Они пересекли море, поверхность которого казалась бесплотной плёнкой, едва способной нести ладью. Под килем, в прозрачной воде видна была страна: пологие холмы, на которых паслись стада, и могучие замки. Позже они достигли острова, где большой поток, словно радуга, струился по воздуху, и в его хрустальных водах играли лососи. Моряки били их копьями и ели свою добычу, и продолжили плавание, пополнив свои запасы.
Как-то они плыли ночью по серебристой лунной дорожке, при свете звёзд, отражавшихся в чёрных морских водах. Здесь островов не было ни поблизости, ни на горизонте, только в отдалении мерцала огромная башня. К ней-то и устремились ирландцы.
Приблизившись, они от изумления не могли вымолвить и слова. Башня оказалась серебряным столпом, вздымавшимся прямо из воды. Он был так высок, что вершины не было видно. Казалось, он поддерживает свод небесный. Со столпа спускалась, слегка покачиваясь на волнах, серебряная сеть, словно сотканная из звёздного света. Она была так огромна, что ладья с лёгкостью проскользнула в одну из петель. Какой-то моряк ударил по сети мечом, отрезав кусок на память, чтобы люди поверили его рассказу, если ему доведётся вернуться домой. И тут они услышали голос с вершины столпа, но говорил он на незнакомом языке, и они ни слова не поняли.
Так продолжалось их плавание по чудесным водам. В общей сложности Майль-Дуйн и его спутники странствовали более трёх лет, то едва ускользая от опасности, то находя приют на островах эльфов. Не будь заклятье друида снято, странствовать бы им меж зачарованных островов до самой смерти.
Они освободились от заклятья, когда потеряли третьего из молочных братьев Майль-Дуйна, последнего из тех, кто поднялся на борт вопреки запрету. Он исчез на острове блаженных, обитатели которого хохотали без всякого смысла и причины. Как только он пропал, над морем появился сокол, уверенно державший курс на юго-восток.
Они следовали за птицей целый день и целую ночь. Сокол вёл их сквозь облака и туманы, через неизвестные воды, через невидимые границы, - и наконец вывел к знакомым местам, к острову морских разбойников. Моряки вытащили ладью на берег и направились к крепости, где давным-давно главарь разбойников похвалялся убийством. Но на этот раз они услышали, что главарь говорит о Майль-Дуйне с почтением, как о муже, что решился бросить вызов неведомому, как о воине, которого он хотел бы видеть своим другом. И когда главарь увидел Майль-Дуйна и его воинов, он приветствовал их, как подобает. Майль-Дуйн же, после тяжких испытаний набравшийся мудрости, простил его и в знак примирения протянул ему руку.
Вернувшись в Ирландию, моряки поведали о своём странном плавании по неведомым морям, о буре, унесшей их в океан, и о мире островов, населённых невероятными созданиями, живущими по непостижимым законам. В доказательство они представили кусок серебряной сети.
Так прекрасен был их рассказ, что человек по имени Айд Финн (Айд Светлый), в те годы первый поэт Ирландии, сложил песнь в честь Майль-Дуйна и его людей. И в этих словах плавание Майль-Дуйна живёт уже тысячу лет.

0

84

Повесть о путешествии конунга Горма, правителя Дании
Далеко ходили в древности долгие ладьи скандинавов. На юг, к берегам Франции и Сицилии, на запад, к Британским островам, и на восток, в русские земли. Они бороздили моря там, где прежде не проходил ни один корабль, бросали якорь у безымянных берегов, уходили в седой океан на поиски царств Старого мира – тёмных и ветреных пустошей, не предназначенных для человека, древних царств, где от века правили мёртвые.
Горм, король Дании, рискнул совершить такой подвиг. Его вдохновили рассказы некоего Торкила, морского разбойника, ходившего под парусом в Исландию и ещё дальше, в Море мрака за северной оконечностью Финнмарка. Оттуда он привёз сведения о сокровищах, спрятанных в пещерах, которые стерегут великаны.
Горм решил отыскать эти земли – не ради золота, но ради славы. Так говорят древние хроники.
Горм назначил Торкила проводником и капитаном. Всего за одну зиму Горм под руководством Торкила построил свои корабли. Работы начались после того, как собрали урожай. Три длинных дубовых киля уложили на сухую траву, приладили к ним нос и корму, обшили каркас и обтянули обшивку кожей внахлёст, чтобы уберечь её от морской влаги. Три мачты укрепили в дубовых основаниях, три страшных драконьих головы украсили носы. Летописцы утверждают, что каждый из кораблей был больше, чем славный «Великий Дракон», на котором Харальд Грозный совершал походы в Британию. А ведь на «Великом Драконе» было 35 скамей для гребцов! На судах же Горма было пятьдесят скамей, и каждое вмещало сотню гребцов.
Весенним утром, под бегущими по яркому небу облаками, три огромных корабля заскользили по деревянным каткам к воде. Скрип, стоны и дым вырывались из-под килей, окрасившихся жертвенной кровью. Команда была как на подбор – три сотни воинов, вооружённых франкскими мечами и украшенными серебром боевыми топорами. В кожаных мешках под скамьями гребцов лежал запас провизии на несколько месяцев. С попутным ветром суда миновали проливы Каттегат и Скагеррак, разделяющие Данию и Скандинавию, и вскоре вышли в открытое море. Рулевым на флагманском корабле был Торкил, крупный мужчина с обветренным лицом и выгоревшими на солнце волосами. Он взял курс на север, держась ближе к берегу там, где это было возможно. Корабли шли мимо возвышавшихся башнями гор, обрамлявших норвежские фьорды, мимо Халогаланда и Финнмарка, всё дальше на север в бескрайний седой океан. Их вели солнце и звёзды, косяки рыб и стаи птиц – сотни примет, что ведомы морякам.
Недели превращались в месяцы, и по мере того, как корабли продвигались к северу, пейзаж становился всё более однообразным. Дни становились всё короче и темнее. Ни одной рыбы не было видно за бортом, ни одной птицы в небе. Ветер стих. Луны не было. Лишь огонь фонарей, мерцавших на мачтах, да звёздный свет разрывали тьму – но и звёзды были здесь странно редкими и тусклыми, и свет их больше угнетал, чем успокаивал. Моряки вступили в царство ночи, где правили бессмертные.
Они двигались под покровом тьмы, в тишине, нарушаемой лишь скрипом вёсел в уключинах да плеском воды. И всё же они были не одиноки. В какой-то момент сквозь мрачный шум вздымающихся валов они услышали далёкий грохот прибоя. Торкил направил туда корабли.
- Здесь застава, - сказал он и громовым голосом добавил: - На берегу возьмёте с собой не больше, чем вам необходимо. Лишь это позволено.
Но команда едва обратила внимание на его слова, и даже король Горм пожал плечами. Эти люди с молоком матери впитали обычай «страндхогг» - береговых рейдов, которые скандинавы совершали всякий раз, когда провизия в их ладьях подходила к концу. Они высадились на берег в скалистой бухте. Вокруг на лугах безмятежно паслись коровы. Они явно никогда не видели людей и, сбившись в кучу, следили за пришельцами любопытными глазами. Моряки устремились в самую середину стада и устроили настоящую бойню. Они истребили всё стадо – много больше, чем нужно было им для еды. Мяса оказалось так много, что когда его погрузили на корабли, они просели так низко, что едва не черпали бортами воду.
Возмездие было скорым. Как только люди убрались с берега, огромные фигуры, едва видимые в полумраке, подошли к кораблям вплотную, ревя и мыча что-то на неизвестном языке. Потом люди говорили, что это были чудовища, но никто толком не мог описать их. Однако существа эти были так сильны, что корабли начали само собой раскачиваться, черпая воду и грозя перевернуться. Тогда голос Торкила перекрыл рёв.
- Какую цену вы хотите за забитое стадо? – прокричал капитан.
- По одной жизни с каждого судна, - последовал ответ.
Цена была уплачена. Торкил бросил жребий, чтобы выбрать жертвы. Трёх воинов столкнули с кораблей на отмель, где их поджидали создания тьмы. Потом суда отправились прочь под душераздирающие вопли оставленных моряков.
В последующие часы Торкил велел передать каждому, как следует вести себя в этих краях, и на этот раз его слова были услышаны. Он сказал, что корабли приблизились к Пограничью, стране великанов. Здесь – место испытаний для смертных, но дальше лежат земли старых богов, полные сокровищ. А ещё он дал своим людям совет, который должен был уберечь их на пути между мирами. «Не говорите ни с кем, кроме как друг с другом. Не ешьте ничего, кроме собственной еды. Не берите ничего, кроме того, что принадлежит вам», - так велел Торкил, а звёзды между тем гасли. Многие часы мореходы двигались в полной тьме, пока наконец Торкил не вывел их к устью реки. Они двинулись вверх по течению. Стена деревьев стояла у самой воды. Откуда-то из глубины этого леса доносился жуткий волчий вой.
Скандинавы разбили лагерь и разожгли костры – крошечные маячки в необъятной зимней тьме. Они работали быстро и молча, подчинившись воле Торкила. И даже когда из тьмы послышался шёпот, звавший каждого по имени, люди не откликнулись.
Торкил встал и подошёл к самому краю освещённого пламенем круга. Кто-то стоял во тьме и смотрел на них. Видом он походил на человека, но был вдвое выше взрослого мужчины. Он был стар, хотя и не горбился. Кожа его выцвела, борода поседела, а глаза глубоко запали.
- Здравствуй, Гудмунд, преграда смертных путников, - сказал Торкил.
- Здравствуй, Торкил, дерзкий бродяга. Почему это твои люди не отвечают мне?
- Они плохо знают твой язык, господин.
Великан Гудмунд улыбнулся – в дрожь бросало от его улыбки. Потом он сделал Торкилу знак, и капитан утвердительно кивнул. По его команде воины направились за великаном по ледяным берегам реки. Река петляла по лесу и наконец вывела их на заснеженную равнину. Посреди неё стояли огромные палаты, похожие на пиршественные – длинные и высокие. Стены их были сделаны из такого прозрачного льда, что пламя факелов, сиявших внутри, создавало снаружи круг света. Внутри был ледяной сад – но деревья в этом саду были тяжелы от плодов. Длинные столы в доме были празднично накрыты и ломились от оленины, пива и осетрины. Еда была подходящей для воинов. У скамей ждали женщины с наполненными рогами и улыбались маняще.
Смертные воины посмотрели на это великолепие, но, покачав головами, отказались от пира.
- Твоя еда слишком хороша для них, Гудмунд, - сказал Торкил.
- А что же мои дочери? – снова улыбнулся великан своей ледяной улыбкой. – Они достойны возлежать рядом с конунгами.
Это было так – женщины в ледяном дворце были высоки и стройны, белы, как лилии. Но Горм вежливым жестом отказался, и люди его последовали его примеру – все, кроме четверых, что вышли из строя, и, двигаясь, как во сне, приняли протянутые им руки. И тотчас разум, память и жизнь оставили их. На ледяной пол опустились они – не люди более, но тени в мире теней, пленники Пограничья на краю мёртвого мира.
- Вы не говорите со мной, не хотите есть мою пищу и жениться на моих дочерях, - сказал Гудмунд. – Чем же тогда одарю я вас?
И тогда Торкил рассказал ему, что они пришли издалека ради того, чтобы увидеть мир мёртвых, чтобы воочию узреть великана Гейрреда, что вечно сидит в своём замке, пригвождённый к стене раскалённым бруском. Тор метнул тот брусок в великана, когда они забавлялись играми. Моряки хотели посмотреть на дочерей великана, которым Тор переломил спины в богатырских забавах. А больше всего жаждали они увидеть выделанные гномами сокровища, которые великаны собрали ещё до того, как началось время смертных. А в заключение Торкил попросил безопасного прохода в землю Гейрреда и обратно.
- Я позволю вам пройти, - сказал Гудмунд. – Передайте от меня привет брату моему Гейрреду, - с этими словами он вывел людей из ледяного дворца и повёл их вдоль реки к мосту.
Под мостом в снежном блеске тускло золотилась вода. По другую его сторону была тропа, шедшая по острым плавучим камням. А за ней начиналась гать, пролегавшая по затопленной равнине. Датчане остановились у гати, потрясённые тем, что открылось им. Это было ужасное место, не предназначенное для взоров смертных. Земля здесь двигалась, вздуваясь пузырями, что-то булькало, струи испарений вились в воздухе. Вдоль гати были расставлены шесты, и на каждом из них была наколота почерневшая человеческая голова, - всё, что осталось от тех, кто проходил здесь раньше. В отдалении прямо посреди равнины возвышалась гора, и сквозь окружавшую её мглу виднелись стены и здания, громоздившиеся по безлесным склонам к стенам дворца.
Воины Горма дошли до горы и теперь пробирались по грязным улицам, на которых валялись трупы мелких животных. За людьми следили. Создания ночи крались следом за живыми по тёмным переулкам и дворам. Обитатели страны, где никогда не восходит солнце, бледные призраки со свисающей лоскутами кожей, они вопили и тараторили на непонятных языках, появляясь и исчезая во мгле – то ли тени, то ли пробудившиеся ото сна мертвецы.
Датчане взбирались всё выше и наконец достигли лестницы, ведущей к огромным дверям дворца. Они были распахнуты и слегка покачивались в петлях, хотя ветра не было. Торкил поднял руку.
- Ничего не трогайте, - предупредил он. – Людям здесь ничего не принадлежит. Только смотрите – и тогда вы сможете вернуться и рассказать об этом живым.
С этими словами он вступил в твердыню старого великана Гейрреда.
Сквозь почерневшие от копоти двери воины вошли в огромный зал, вырубленный в скале. По стенам ползали, извиваясь, жирные безглазые твари. На полу валялись раздувшиеся оплывшие туши, вроде люди, но нечеловечески огромные. От них шла такая вонь, что дыхание перехватывало. Бестелесные твари – и человекоподобные, и непохожие ни на зверя, ни на человека, - плясали, раскачивались и скакали под музыку, которую людям не дано слышать.
И на весь этот разгул взирал со своего трона на уступе скалы великан Гейрред, который ещё до того, как пришло время людей, вознамерился потягаться с богом-громовником. Из живота Гейрреда торчал железный штырь, чёрная желчь лилась из раны и стекала к его ногам на волосы его дочерей, ползающих у его ног. Они не могли поднять головы, потому что спины их были сломаны.
Бледные, помрачневшие смотрели датчане на это вековечное злодейство, которому никогда не будет конца. Потом Торкил и конунг Горм вошли сквозь арку в сокровищницу.
Богатства Гейрреда хранились в небольшой кладовой. Здесь воздух был свеж, а стены отражали свет, исходивший от изделий, сделанных руками гномов: золотых кружек, украшенных серебряной филигранью, слоновьих клыков, оправленных в золото, усыпанных драгоценными камнями браслетов… Там были изукрашенные рога для вина и пива с выгравированными на них рисунками, серебряные перевязи для мечей и тонко выделанные ткани. Для воинов, живущих грабежом, это было слишком сильным испытанием. Трое не выдержали и бросились к сокровищам. Один прикоснулся к слоновьему бивню, но тот повернулся под его рукой и пронзил его насквозь. Его товарища убил золотой браслет: он превратился в змею и выпил кровь из его сердца. Третий взял изукрашенный рог, но изображение дракона вспыхнуло и поразило его.
Тогда Торкил велел всем уходить. Слишком много смертей было здесь. Но было поздно: он сам уже не мог двинуться, ибо случайно положил руку на мантию, небрежно брошенную на камень. И как только он это сделал, все твари ночные собрались у двери в сокровищницу. Их усаженные зубами пасти распахнулись в крике, когтистые лапы потянулись к пришельцам. Казалось, сами стены рычали, рыдали, завывали и скалили зубы на датчан.
Воины прокладывали себе путь: впереди – лучники, за ними – копейщики и меченосцы, они стреляли, кололи и рубили, перешагивали через вонючие туши мертвецов, скользили и падали в уличную грязь, бежали прямо сквозь призрачных мертвецов. Они всё же прорвались к гати, пробежали по золотому мосту и оставили позади разъярённых стражей владений Гейрреда.
Из всей команды лишь двадцать человек вернулись в Данию. Их слава гремит в веках – Горм, Торкил и те, что были с ними, побывали в мире мёртвых, выжили и смогли поведать об этом.

0

85

ПОХИТИТЕЛЬ ЧУЖОЙ ЖЕНЫ

Еще в незапамятные времена, до того как сделаться «скотьим ботом» на земле, Велес пастушествовал в небесах. Он гонял по синему своду стада облаков, играл на свирели, которую некогда изладили для него сыновья бога ветра Стрибога, и распевал песни о великих деяниях, кои дано свершить богам и людям.
А у громовержца Перуна, небесного владыки, была красавица-жена - богиня добра и красоты Лада. Вместе с Перуном она родила детей: Леля, Дида и Ладо, - но оставалась вечно юной красавицей. Ее золотоцветные волосы были убраны жемчугами, одежда изукрашена богатым шитьем и драгоценностями. По всей земле стояли святилища Лады с ее статуями.
Велес давно зарился на красавицу Ладу, но боялся Перуна. Однако чуть, бывало, повеет теплом, чуть вылетят из райского сада Ирия жаворонки, неся на землю весну, начинает хмель любви бродить в теле небесного пастуха! Не в радость ему мирная жизнь, не в радость небесные красоты. Хочется потешить буйную плоть!
Не в силах с собой справиться, Велес улучил миг, когда Перун отвернется, - и похитил красавицу Ладу.
Что тут содеялось в небесах! Черные грозовые тучи - передовое воинство Перуна - стремглав понеслись к жилищу Велеса, чтобы испепелить его молниями, убить громами. Но тот заиграл на чародейной свирели братьев-ветров - и на пути Перуна встала неодолимая стена встречного ветра.
Стрибог сурово бранил своих легкомысленных сыновей, давших в руки Велеса такое сильное оружие против верховного бога. А Велес наслаждался своей безнаказанностью и смеялся над обманутым громовником.
А между тем Лада, которая была богиней не только любви и красоты, но и счастливого супружества, очень горевала в плену. Она любила своего грозного мужа, любила своих детей и только и мечтала, как бы убежать от похитителя. Но разве убежишь, если стада облаков стерегут каждый твой шаг! Разве убежишь, когда стоит Велесу заиграть на свирели, как ветры встают на твоем пути! И задумала Лада украсть эту свирель.
Она подольстилась к Велесу, начала петь для него, танцевать. Ах, каким теплом повеяло в это время на земле и в сердце влюбленного бога! Но когда Велес уснул, разнеженный, Лада схватила волшебную свирель и с такой силой отбросила ее прочь, что свирель улетела на землю и рассыпалась на тысячи обломков. Из них, между прочим, выросли тростник и камыш, из которых люди с тех пор и начали делать свирели да простенькие дудочки.
В то же мгновение ветры перестали слушаться Велеса и склонились перед молниями Перуна. Громовержец прорвался в жилище Велеса и рассек своей молнией дерзкого похитителя, а тело его яростно разбросал по лону земли.
Увидав, как жестоко наказан Велес, добросердечная Лада горько заплакала, и слезы ее теплым дождем пролились на землю. Растаяли остатки снега, зазеленели травы в полях и лугах, оделись листвою леса, а кое-где расцвели синие, точно небеса, цветочки. Это были слезы Лады по Велесу, которого она жалела и никак не могла забыть. С тех пор цветы эти и называются - незабудки.
Пожалел суровый Перун красавицу-жену и дал ей слово вернуть Велеса. Но не сразу, а спустя несколько месяцев, когда утихнет гнев громовержца и когда настанет время укутать землю на зиму снегом. А пока пусть поживет на земле.
Но все-таки Перун не хотел, чтобы жена все это время смотрела вниз, на землю, и любовалась красавцем Велесом, а потому обратил его в медведя.
С тех пор так оно и повелось. Лето Велес проводит на земле, в лесу, в образе медведя, украдкой помогая людям пасти их стада и оберегая коровушек от диких зверей: недаром зовется он «скотьим богом», покровителем пастухов. Все это время стада облаков в беспорядке бродят по синим небесным пастбищам - именно поэтому летом куда больше облаков, чем зимой.
Осенью, когда птицы улетают в теплый Ирий-сад, они уносят с собою Велеса, вновь принявшего свой обычный облик. В это время подлинные медведи залегают в берлоги на зимнюю спячку.
В небесах Велес приносит Перуну клятву верности и собирает свои разгулявшиеся стада. Но весной все начинается сызнова! Вновь кровь буйствует в жилах Велеса, вновь похищает он Ладу, а грозный Перун рассекает его молнией и сбрасывает с небес на землю. Так вершится смена времен года.

0

86

Битва на равнине Маг Туиред
Ирландия была покрытым зеленью островом в свинцовом море. В ручьях плескалась форель, в горах призывно трубили олени, в долинах росли деревья и усыпанные ягодами кусты. Земля манила к себе пришельцев. Одно враждующее племя сменяло другое. К тому времени, когда здесь произошёл самый первый из известных конфликтов, Ирландию населяло три народа.

Одной из соперничающих рас были Туата Де Даннан, которых считали волшебниками или даже богами. Они отличались необычайной красотой, хотя по строению тела были, безусловно, людьми. Они пришли с северных земель, которых никто никогда не видел, и принесли с собой туман, на много дней скрывший Ирландию.

Туата обнаружили на острове два других народа. Пройдя через череду сражений и договоров, слишком сложных и запутанных, чтобы их описать, они установили на острове неспокойный и нестабильный мир. Потомков греков вытеснили на запад острова, более могущественным фоморианам Туата платили дань. Представители туатянской знати даже вступали в браки с представителями этой расы.

Их называли фомориане, по преданию, они произошли от морских разбойников, курсировавших вдоль берегов Африки. Каким бы ни было их происхождение, эти люди унаследовали первобытную мощь. Некоторые имели по одной ноге и одному глазу. У других были человеческие тела и лошадиные головы. Иные походили на рыб, скользких и продолговатых, их ноги напоминали плавники, а в каплеобразных рыбьих мордах угадывались человеческие черты. Лишь немногие выглядели как нормальные люди.

Воинственные фомориане правили всей Ирландией. Они обложили данью все поля и пастбища, хотя большую часть времени предпочитали проводить в своей крепости на северо-западе острова. С моря это место выглядело устрашающе. В самом центре поднималась прозрачная как стекло башня, внутри которой, как свидетельствовали летописцы, можно было разглядеть «нечто, напоминающее людей». Осмелившиеся приблизиться к острову-крепости рисковали потерять во внезапно поднявшихся волнах свои корабли.

Вождя племени фомориан звали Бэлор Могучий Ветер. Это был циклоп, никогда не открывавший свой единственный глаз. Его взгляд нёс смерть. В решающую минуту боя его приближённые поднимали за кольцо из слоновой кости веко, и все, кто встречал его взгляд, падали замертво, уничтоженные неведомой первобытной силой.

У Бэлора был внук. Мальчик был сыном дочери Бэлора и воина из племени туатов. Согласно предсказанию, Бэлор должен был погибнуть от руки своего внука, поэтому, обнаружив ребёнка, он, не разворачивая пелёнок, швырнул его в море. Вожди туатов спасли мальчика и воспитали втайне от фомориан.

Пришло время, и он предстал перед королём племени туатов. Юноша обладал поразительными способностями. Он был воином, поэтом, арфистом, заклинателем змей, врачом, кузнецом и чеканщиком по меди. Не было ни одного искусства, которым бы он не овладел. Более того, говорили, что на его прекрасное, как у бога, лицо не мог взглянуть ни один смертный. За огромную силу юношу прозвали Лаф Длинная Рука, его считали спасителем народа туатов и верили, что именно ему суждено освободить их от фоморианского ига.

Первым шагом на пути к освобождению стало убийство. Настал день, когда сборщики дани пришли во дворец короля туатов и потребовали причитающейся платы. Это было устрашающее скопище уродов, безволосых, худых, козлообразных; иные были круглые и красные, словно их слепили из глины и не высушили до конца. Лицо и тело одного из фомориан было скрыто белой тканью, он сидел верхом на лошади, ноги его свисали почти до земли и заканчивались когтями.
Лаф Длинная Рука изрубил их всех во дворе крепости, оставив в живых девятерых. Они и отправились к Бэлору, чтобы рассказать, что произошло и кто это сделал. А сам Лаф приступил к подготовке армии туатов для грядущего сражения.

Оно произошло весьма скоро. Услышав, что случилось со сборщиками податей, Бэлор собрал морских разбойников и воинов. На кораблях с раскрашенными парусами они высадились на побережье Ирландии и, сея на своём пути смерть и разрушения, двинулись через всю страну.

На равнине Маг Туиред в Коннахте они встретились с войском туатов. Сражение длилось несколько дней, но Лаф Длинная Рука не принимал в нём участия. Король туатов, опасаясь за жизнь народного героя, приказал заключить его под стражу. Из-за этого бой с самого начала не сложился для народа туатов. И лишь после того, как Лаф вырвался из-под стражи, началась страшная бойня.
«Многие нашли там свою смерть, - писал историк. – Слава и позор шли в одной упряжке с яростью, и белая кожа молодых воинов была залита красной кровью. От ударов копий о щиты, мечей о мечи, от крика бойцов, свиста стрел и лязга железа стоял оглушительный шум. Многие скользили в крови и падали, после чего река уносила тела врагов и друзей».
Лаф Длинная Рука разыскал своего деда Бэлора. Вождь фомориан стоял в боевой колеснице, окружённый вопящими, стонущими и стенающими воинами. Огромный глаз вождя был по-прежнему закрыт, фомориане не считали, что пришла пора прибегнуть к своему самому сильному оружию. Лаф выкрикнул вызов, и Бэлор спрыгнул на землю. Остальные воины отступили в сторону.

Немного помедлив, Бэлор сказал:

- Поднимите мне веко, я хочу увидеть наглеца, - и его телохранители потянули за кольцо из слоновой кости. В ту же секунду Лаф метнул копьё. Оно ударило в цель с такой силой, что вылетело из затылка Бэлора и поразило стоящего за его спиной фомориана. В воздух ударил фонтан крови. Все, на кого попала хоть одна капля, умерли в страшных муках.

Началось истребление лишившихся вождя фомориан. В результате из огромной армии удалось спастись лишь четверым. По слухам, всех четверых по приказу Лафа вывезли из Ирландии, после чего они сгинули на одном из островов северного моря.

0

87

Гриф - обжора
Это случилось в прекраснейшем городе древней Мексики Ушмале, там тогда царил праздник в честь Пернатого Змея Кукулькана. Ушмальский правитель закатил грандиозный пир на дворцовой площади для главных жрецов, правителей соседних государств и прочих почетных гостей.

    Паривший в небесной глади гриф с жадностью взирал на эти чудесные кушанья. Ему тоже захотелось отведать чего-нибудь с такого роскошного стола. На помощь он призвал своих соплеменников.

    Гриф и его дружки притаились в засаде и в один прекрасный момент, когда слуги отправились на кухню, налетели на угощения, которые проглотили в один миг!

    Разгневанный правитель не собирался прощать пернатых разбойников. Он вызвал мудрейших жрецов Ушмаля. И вот что те ему посоветовали.

    Поскольку, удирая, птицы уронили несколько перьев, то они были сожжены на алтаре, а черный пепел тщательно собран.

    Его растворили в воде, и она тоже стала черной! Тогда начали ожидать появления грифов. Те скоро прилетели, сначала один, потом другой... Произнося ритуальные заклинания, жрецы принялись кропить небо черной водой -да так, что капельки ее попадали на оперенье наглых птиц.

    Пытаясь спастись от рокового дождя, грифы устремлялись в небо. Они поднимались все выше и выше, приближаясь к самому солнцу, которое своими лучами яростно жгло им головы... С тех самых пор они и начали лысеть.

    После всего случившегося грифы возвращались на свои деревья смущенными и подавленными, поскольку обнаружили, что некогда прекрасное цветастое оперение оказалось навсегда утерянным на голове, а остальные перья стали черными и сухими.

    Но и на этом наказание не закончилось... За непомерное обжорство боги обрекли грифов питаться лишь отбросами, падалью, что им и приходится делать до сих пор. Вот почему они такие уроды. И как бы в довершение наказания даже деревья, на которых они укрываются на ночь, теряют листья и скоро погибают.

    Использованы материалы книг "Мифы Центральной и Южной Америки", Я. Нерсесов, М., Астрель Аст, 2004. и "Легенды, мифы и сказки индейцев майя", ред. и сост. Г.Г. Ершова, М., Изд-во РГГУ, 2002.

Источник: http://mesoamerica.narod.ru/legmagrif.html

+1

88

История об исландском воине Свипдаге.
Имя его значило «сияющий, как день», и среди товарищей не было ему равных. Но мачеха не любила Свипдага и устроила ему ужасное испытание. Он дал ей клятву, что возьмёт себе в жёны девушку из царства, где ещё правят великаны и древние боги. Даже для храбрейшего из мужей это означало верную смерть. Воины севера помнили, сколько бойцов конунга Горма нашли свою погибель во дворце великана. А потому прежде чем отправиться туда, Свипдаг поступил так, как завещала ему родная мать незадолго до своей смерти. Он пришёл один на её могилу и там, в круге погребальных огней, среди мечущихся теней, воззвал к своей матери, выкликая её имя – Гро, - чтобы та пробудилась от вечного сна. И голос ответил из-под кургана, он был ясно слышен в стонах ветра:
- Что за кручина заставляет сына взывать к своей матери, покинувшей мир живых?
Свипдаг поведал, какой подвиг предстоит ему совершить и попросил дать ему заклинания, чтобы ускорить свой путь. И Гро, наделённая мудростью мёртвых, дала ему девять древних заклятий, чтобы служили они ему щитом и защитой.
Первое было благословением, и должно было хранить Свипдага. Второе состояло из песен, которые должны были уберечь его от враждебных чар, способных лишить его воли. Третье заклятие было щитом от широких рек – если разольются они, оно заставит воды уйти под землю. Четвёртое заклятие ж сжимало вражьи сердца и удерживало врагов от нападения. Пятое должно было облегчить бремя, возложенное на Свипдага, а шестое – успокоить бурные моря, которые ему предстояло пересечь. Седьмое защищало от мороза, а восьмое ограждало от ночных чар, насылаемых из мглистых пустошей. Девятое же заклятие делало Свипдага искусным в словесных поединках, ибо старые боги, с которыми ему предстояло столкнуться, были очень мудры, а сами их речи – опасны.
И когда Свипдаг отправился на север в царство старых богов, реки расступались перед ним, и бури стихали. Когда спускалась тьма, огонь плясал на его тропе, чтобы освещать ему путь. В одиночку Свипдаг пересёк кишащие призраками пустоши и тёмные леса, и даже море мрака открыло ему путь.
Наконец пришёл он в замок той, которую искал. В глубоких снегах стоял замок, окружённый частоколом и огненной стеной. Древний великан и адские псы стояли на страже. Но Свипдаг победил великана одними лишь словами, мудростью доказав свою силу: он задавал вопросы, на которые великан вынужден был отвечать.
Свипдаг узнал, как боги построили этот замок и окружили его огненной стеной. Он разузнал о невесте, спрятанной там – в её жилах текла кровь богов. Он узнал её имя – Менглот, что значит «Радость в её ожерелье». Должно быть, она была в родстве с богиней любви Фрейей, чьё ожерелье Брисингамен сияло, как солнце, опускающееся в море.
Загадку за загадкой разгадывал Свипдаг, и в конце поединка узнал свою судьбу: Менглот была предназначена смертному, у которого хватит мудрости, чтобы завоевать её. И этим мудрецом был он сам. Так что великан отдал невесту без боя. Свипдаг доставил её в наш мир целой и невредимой – и всё благодаря оберегающим заклятиям, которые дала ему покойная мать.

0

89

Легенда об Иштар
Иштар была богиней любви и плодородия, божественной распутницей и великой матерью. Её воплощала планета Дильбат, позже известная под именем Венеры. Спутником её был Таммуз, бог растительности и урожая. Он умер и ушёл в нижний мир.
В глубокой скорби Иштар последовала за Таммузом в страну мёртвых, которую вавилоняне называли «Страной без возврата», в мир смерти за семью вратами. Там нет света, мёртвые носят одежду из перьев и питаются пылью и глиной.
Чтобы проделать путь к центру этого мира, Иштар пришлось снять с себя все одежды. У первых каменных ворот она сняла свою увенчанную звёздами корону, у вторых – драгоценные серьги, у третьих – царское ожерелье, у четвёртых – нагрудник, у пятых – сверкающий пояс, у шестых – браслеты с рук и ног, и у седьмых – покрывало. Когда наконец она подошла к трону Эрешкигаль – своей сестры и царицы загробного мира (сама Иштар царствовала в мире живых), - она была совсем нагой и беспомощной как дитя. Она молила Эрешкигаль вернуть к жизни своего любимого. Но царица мёртвых решила показать свою власть и превратила Иштар в пленницу, страдающую от боли и немощи.
Всё живое на земле оплакивало Иштар. В тростниковых болотах Вавилонии умирали водяные птицы. На широких нивах перестали расти ячмень и пшеница. Горячее солнце жгло города, кирпич трескался, и пыльные улицы превращались в настоящее пекло. Животные не размножались. Мужчины и женщины перестали любить друг друга, и дети перестали рождаться.
Древние боги мудрости, увидев, что земля становится бесплодной и обречена на смерть, сотворили заклинание, чтобы спасти богиню. Его должен был донести посланник, которому суждено было заменить Иштар, томящуюся в плену, посланник, предназначенный царству пыли и глины. Бог Эа послал евнуха. Замена была принята, и Иштар снова была свободна. Она вернулась в мир по длинной дороге через семь врат.
Она принесла Таммуза обратно в мир, и после её возвращения земля расцвела вновь. Зелёные ростки пробивались сквозь растрескавшуюся глину, животные вновь плодились и размножались. Но в летнее солнцестояние, как бы надеясь смягчить смерть, вавилоняне оплакивали мёртвого Таммуза печальным пением флейт и гимнами, в которых сравнивали его с увядающими цветами. И каждый год он на время исчезал, оставляя землю на шесть бесплодных зимних месяцев.

0

90

Шотландская легенда 17 века о вороне
Трагедия произошла в небольшой деревушке Хэлмэдри в Сазерленде, жители которой славились набожностью и приверженностью к учению шотландской церкви. Крестьяне регулярно собирались на молитвы в доме одного человека, имя которого до нас не дошло. Возможно, так получилось из-за того, что они не любили вспоминать подробности происшествия.
Из того, что они так или иначе поведали, можно представить следующую цепь событий. Однажды осенью, когда на деревню спустились сумерки и молитва должна была завершиться, этого не произошло. Из молельного дома никто не выходил. Спустя некоторое время соседка обратила внимание на странную тишину и заглянула в окно дома. Свет был слабый, но она хорошо разглядела, что происходит внутри.
Её богобоязненные соседи молились не стоя, как это было принято, а опустились на колени и раскачивались. Там были мужчины, женщины и маленький сын хозяев. Лица людей были серыми, немигающие глаза уставились на возвышающийся у очага столб. На его верхушке сидел нахохлившийся, чёрный как ночь ворон. Злобная сила птицы чувствовалась даже снаружи дома. Само строение, как позже рассказала женщина, источало аромат зла.
Она постучала в окошко, но никто не обратил на неё внимания, лишь птица повернула голову и сверкнула недобрым глазом. Женщина завопила от ужаса. Возвращавшиеся с полей люди кинулись ей на помощь. Она поведала им о том, что ей довелось увидеть. Тогда крестьяне прильнули к окошку.
- Это либо дьявольщина, либо ерунда, - сказал самые решительный мужчина и пинком растворил дверь дома.
Все видели, как он вошёл в комнату и подошёл к столбу с вороном. Птица повернула голову в его сторону, и лицо мужчины мгновенно побледнело. Он сжал кулаки и открыл рот, но не смог произнести ни звука. Сломленный невидимой силой, человек опустился на колени и склонил голову перед птицей.
Теперь уже никто не решался войти внутрь. Всё село собралось возле зловещего дома. Ночью никто не мог сомкнуть глаз. Люди перешёптывались и смотрели в окошко. Время от времени они принимались колотить в дверь и выкрикивать имена своих родных и знакомых. Внутри дома всё застыло. Пришедшие на молитву раскачивались и прославляли ворона.
Народ бодрствовал всю ночь, весь следующий день и следующую ночь. Внутри дома билась и пульсировала невиданная сила, снаружи молились и переговаривались жители деревни. Никто не рисковал зайти в дом. Между тем это были добрые люди. Они не собирались бросить в беде своих односельчан. Утром третьего дня они решили дать бой силам тьмы.
Мужчины приставили лестницы ко всем четырём стенам дома и, стараясь делать всё как можно быстрее, сорвали с крыши слой дёрна и обнажили стропила и перекрытия. В проделанные ими отверстия ударили лучи солнца. Неожиданно раздался резкий крик, и перед лицом одного из рабочих захлопали чёрные крылья. Никто, в том числе и оглушённый шумом человек, не видел, как улетел ворон. Испуганный крестьянин медленно спустился вниз и рассказал, что видел лишь саму темноту. В тот момент, когда мимо него пронеслась зловещая птица, его начала быть дрожь. А ворон просто исчез.
Освободившись от неведомого колдовства, из дома неспешно потянулись люди. Видя их лица, никто не стал донимать вопросами пленников зловещей птицы. Хозяин дома схватил за плечи своего маленького сына и ответил за всех:
- Нас удерживал старый бог. Он приказал принести в жертву моего сына. Он сломил нашу волю, - с этими словами человек зарыдал.
Кем был ворон и как мог этот злой дух оказаться среди людей, остаётся загадкой. Даже между собой жители деревни Хэлмэдри не решались обсуждать эти темы. Они не хотели вспоминать чувство полной беспомощности, какое испытали в полутёмном доме.

0


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Преданья старины глубокой...


Создать форум