Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Преданья старины глубокой...


Преданья старины глубокой...

Сообщений 1 страница 30 из 179

1

Предлагаю выкладывать и обсуждать различные мифы и легенды разных народов мира.

0

2

Один из мифов эскимосов:

Почему  горы у реки Гортон  дымятся.

Когда мир был молодым, людей всегда окружали духи, очень похожие на людей, только невидимые. Да-да, их нельзя было ни увидеть, ни услышать.

Вот примутся люди разбивать стоянку, глядь - неподалеку начинает расти жилище из ледяных глыб. Кто-то эти глыбы на нужное место ставит, дом и растёт вроде сам собой. Иногда, правда, блеснёт лезвие ножа, а кто им орудует, не видно.

Они были умные, эти духи. И не обижались, когда люди навещали их. Люди ведь торговали с духами, причём очень выгодно. Кивнёшь на ту вещь, которая тебе приглянулась, назовёшь цену, и, если дух согласен, вещь поднималась сама собой в воздух и направлялась к человеку. А если духа не устраивала цена, то вещь оставалась недвижимой.

Однажды во время стоянки один злой человек выхватил нож и воскликнул:

-Зачем эти существа следуют за нами по пятам?!

И бросил нож прямо в ледяную стену снежного дома. Нож окрасился кровью, а духи исчезли в тот же миг.

Никогда больше не видели люди, как строится сам собою снежный дом близ их стоянки. Навсегда потеряли они своих молчаливых невидимых спутников.

Говорят, духи ушли в горы и живут с тех пор там, не хотят больше показываться тем, кто так жестоко обошёлся с ними.

С тех пор горы у реки Гортон дымятся. Это дым волшебного огня, на котором духи готовят себе пищу.

+2

3

Джандар, даешь еще преданий!!! Браво!!!

0

4

Это очень древний миф!

Джандар написал(а):

Кивнёшь на ту вещь, которая тебе приглянулась, назовёшь цену, и, если дух согласен, вещь поднималась сама собой в воздух и направлялась к человеку

- очень интересный момент! Необычный!

:yep:

0

5

Вольга Всеславьевич

Закатилось красное солнышко
За горушки высокие, за моря за широкие,
Рассаждалися звезды частые по светлу небу;
Порождался Вольга, сударь Всеславьевич,
На матушке на святой Руси.
Подрожала сыра-земля,
Стряслося славно царство Индийское,
А и сине море сколебалося
Для-ради рожденья богатырского
Молода Вольга Всеславьевича.
Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайцы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, куницы по островам.
А и будет Вольга в полтора часа,
Вольга говорит - как гром гремит:
«А и гой еси, сударыня-матушка,
Молода Марфа Всеславьевна!
А не пеленай во пелену черевчатую,
А не пояси в поясья шелковые;
Пеленай меня, матушка,
Во крепки латы булатные,
А на буйну голову клади злат шелом,
Во праву руку - палицу,
А тяжку палицу свинцовую,
А весом та палица девяносто пуд!»
А и будет Вольга семи годов
И пошел Вольга, сударь Всеславьевич,
Обучаться всяких хитростей-мудростей:
Птицей летать да под облака,
Рыбою ходить да во глубоки стана,
Зверями ходить да во темны леса.
А и будет Вольга во двенадцать лет,
Собирал дружину себе добрую,
Добрую дружину, хоробрую,
Тридцать молодцев без единого,
Сам еще Вольга во тридцатыих.
«Дружина,- скажет,- моя добрая, хоробрая!
Слушайте большого братца, атамана-то:
Вейте веревочки шелковые,
Становите веревочки по темну лесу,
Становите веревочки по сырой земле,
По ближности славного синя-моря,
И ловите вы куниц и лисиц,
Диких зверей и черных соболей,
И ловите по три дня и по три ночи».
Слушали большого братца атамана-то,
Делали дело повеленное,
Вили веревочки шелковые,
Становили веревочки по темну лесу,
По темну лесу, по сырой земле,
Ловили по три дня и по три ночи, -
Не могли добыть ни одного зверька.
Обернулся Вольга, сударь Всеславьевич, левом-зверем:
Поскочил по сырой земле, по темну лесу,
Заворачивал куниц,лисиц
И диких зверей, черных соболей,
Больших, поскакучих заюшек,
Малых горностаюшек,
Ко тому ли, ко славному синю-морю,
Во те ли во тоневья шелковые.
И будет во граде во Киеве
Со своею дружиною со доброю,
И скажет Вольга, сударь Всеславьевич:
«Дружинушка ты моя добрая, хоробрая!
Слушайте большого братца, атамана-то,
Ставьте-тко пасточки дубовые,
Силышки вы ладьте-тко шелковые,
Становите силышки на темный лес,
На темный лес, на самый верх,
Ловите гусей-лебедей, ясных соколеи
И малую птицу-пташицу».
И слушали большого братца, атамана-то,
Делали дело повеленное:
Вили силышки шелковые,
Становили силышки на темный лес,
На темный лес, на самый верх;
Ловили по три дня и по три ночи,
He могли добыть ни одной птички.
Повернулся Вольга, сударь Всеславьевич,
Науй-птицей, Полетел по подоблачыо,
Заворачивал гусей-лебедей, ясных соколеи
И малую птицу пташицу.
И будут во городе во Киеве
Со своей дружинушкой хороброю;
Скажет Вольга, сударь Всеславьевич:
«Дружина моя добрая, хоробрая!
Слушайте большого братца, атамана-то,
Делайте вы дело повеленное:
Возьмите топоры древорубные,
Стройте суденышки дубовые,
Вяжите вы тоневья шелковые,
Выезжайте вы на сине-море,
Ловите рыбу семжинку и белужинку,
Щученку и платиченку
И дорогую рыбку осетринку,
И ловите по три дни и по три ночи».
И слушали большого братца, атамана-то,
Делали дело повеленное:
Брали топоры древорубные,
Строили суденышко дубовое,
Вязали тоневья шелковые,
Выезжали на сине-море;
Ловили по три дни и по три ночи,
Не могли добыть ни одной рыбки.
Повернулся Вольга, сударь
Всеславьевич, рыбой-щучиной
И побежал по синю-морю,
Заворачивал рыбу семжинку и белужинку,
Дорогую рыбу осетринку
Со тех станов со глубоких
Во тыи во тоневья шелковые.
И будут во граде во Киеве
Со своею дружиною, со доброю,
И скажет Вольга сударь Всеславьевич:
«Дружина моя добрая, хоробрая!
А и есть ли, братцы, у вас такой человек,
Кто бы обернулся гнедым туром,
А сбегал бы ко царству Индийскому,
Проведал бы про царство Индийское,
Про царя Салтыка Ставрульевича,
Про его буйну голову Батыеву.
Что он, царь, советует
Со своею царицею Азвяковною?
Думает ли ехать на святую Русь?»
Как бы лист со травою пристилается,
Отвечают ему удалы добры-молодцы:
«Нет у нас такого молодца, Опричь тебя.
Вольги Всеславьевича!»
А тут таковой Всеславьевич,
Он обернулся гнедым туром-золотые рога,
Побежал он ко царству Индийскому,
Он первый скок за целу версту скочил,
А другой скок не могли найти.
Повернулся Вольга, сударь Всеславьевич,
Малой птицей-пташицей,
Полетел он по подоблачыо,
И будет в царстве Индийском;
И сел на палаты белокаменны,
На те на палаты царские,
Ко тому царю Индийскому
И на то окошечко косящатое.
А не буйные ветры по насту тянут;
Царь со царицей разговор говорит:
«Ай же ты, царица Азвяковна,
Я знаю, про то ведаю:
На Руси-то трава растет не по-старому,
Цветы цветут не по-прежнему,
А видно Вольги-то живого нет!»
Говорит царица Азвяковна:
«А и гой еси ты, славный индийский царь!
На Руси трава все растет по-старому,
И цветы-то цветут по-прежнему.
А ночесь спалось, во снах виделось,
Будто с под восточные с под сторонушки
Налетела птица, малая пташица,
А с под западней с под сторонушки
Налетела птица - черный ворон;
Слетались они во чистом поле,
Слеталися, подиралися;
Малая-то птица-пташица
Черного ворона повыклевала,
По перышку она повыщипала
И на ветер все повыпускала!»
«Ай же ты, царица Азвяковна!
Поеду я воевать на святую Русь,
Завоюю на Руси девять городов,
Подарю своих девять сынов,
Привезу тебе шубоньку дорогую».
Говорит царица Азвяковна:
«Ане взять тебе девяти городов,
И не подарить тебе девяти сынов,
И не привезти тебе шубоньку дорогую!»
Эти речи царю не слюбилися:
Ударил он царицу по белу лицу,
И пролил у царицы кровь напрасную,
Напрасную кровь, безповинную.
Повернулся Вольга, сударь Всеславьевич,
Малым горностаюшком:
Бегал по подвалам, по погребам,
У тугих луков тетивки покусывал,
У каленых стрел железки повынимал,
У того ружья у огненного
Кременья и шомпол повыдергал,
А все он в землю закапывал.
Повернулся Вольга, сударь Всеславьевич,
Малою птицей-пташицей,
Взвился он высоко по поднебесью,
Полетел он далече во чисто поле,
Полетел к своей дружине хороброй.
Дружина спит, Вольга не спит,
Разбудил он удалых добрых молодцев:
«Гой еси, вы, дружина хоробрая!
Не время спать, пора вставать!
Пойдем мы ко царству Индийскому».
Дружина спит, Вольга не спит,
Он обернется серым волком,
Бегал, скакал по темным лесам и по раменью:
А бьет он звери сохатые,
А и волку, медведю спуску нет,
А и соболи, барсы - любимый кус!
Он зайцам, лисицам не брезгивал.
Вольга поил, кормил дружину хоробрую,
Обувал, одевал добрых молодцев,
Носили они шубы соболиные,
Переменные шубы-то барсовые.
Дружина спит, Вольга не спит,
Он обернется ясным соколом,
Полетел он далече на сине-море:
А бьет он гусей, белых лебедей,
А и серым малым уткам спуску нет.
А поил, кормил дружинушку хоробрую,
А все у него были яства переменные,
Переменные яства, сахарные.
И пришли они ко стене белокаменной:
Крепка стена белокаменна,
Ворота у города железные,
Крюки, засовы всемодные,
Стоят караулы денны-нощны,
Стоит подворотня дорог рыбий зуб,
Мудрены вырезы вырезаны -
А и только в вырезу мурашу пройти;
И все молодцы закручинились,
Закручинилися, запечалилися,
Говорят таковы слова:
«Потерять будет головки напрасные,
А и как нам будет стену пройти?»
Молодой Вольга он догадлив был:
Сам обернулся мурашиком
И всех добрых молодцов мурашками;
Прошли они стену белокаменну,
И стали молодцы уж на другой стороне
Во славном царстве Индийском,
Всех обернул добрыми молодцами:
Со своею стали сбруею со ратною,
И силу индийскую в полон брали.
Он злата, серебра выкатил,
А и коней, коров табуном делил,
А на всякого брата по сто тысячей.

0

6

Тотчас собрались
все асы на тинг,
и асиньи все
сошлись на совет:
о том совещались
сильные боги,
отчего сны у Бальдра
такие зловещие.

2
Один поднялся,
древний Гаут,
седло возложил
на спину Слейпнира;
оттуда он вниз
в Нифльхель поехал;
встретил он пса,
из Хель прибежавшего.

3
У пса была грудь
кровью покрыта,
на отца колдовства
долго он лаял;
дальше помчался -
гудела земля-
Один к высокому
Хель жилищу.

4
На восток от ворот
выехал Один,
где, как он ведал,
вёльвы могила;
заклинанье он начал
и вещую поднял,
ответила вёльва
мертвою речью:

5
"Что там за воин,
неведомый мне,
что в путь повелел мне
нелегкий отправиться?
Снег заносил меня,
дождь заливал
и роса покрывала,-
давно я мертва".

6
[Один сказал:]
"Имя мне Вегтам,
я Вальтама сын;
про Хель мне поведай,
про мир я поведаю;
скамьи для кого
кольчугами устланы,
золотом пол
усыпан красиво?"

7
[Вёльва сказала:]
"Мед здесь стоит,
он сварен для Бальдра,
светлый напиток,
накрыт он щитом;
отчаяньем сыны
асов охвачены.
Больше ни слова
ты не услышишь".

8
[Один сказал:]
Вёльва, ответь!
Я спрашивать буду,
чтоб все мне открылось:
еще хочу знать,
кому доведется
стать Бальдра убийцей,
кто сына Одина
смерти предаст".

9
[Вёльва сказала:]
"Хёд ввергнет сюда
дерево славы;
ему доведется
стать Бальдра убийцей,
он сына Одина
смерти предаст.
Больше ни слова
ты не услышишь".

10
[Один сказал:]
"Вёльва, ответь!
Я спрашивать буду,
чтоб все мне открылось:
еще хочу знать,
кто за убийство
Хёду отплатит,
кем на костер
он будет отправлен".

11
[Вёльва сказала:]
"Ринд в западном доме
Вали родит,
и Одина сын
начнет поединок,
рук не омоет,
волос не причешет,
пока не убьет
Бальдра убийцу.
Больше ни слова
ты не услышишь".

12
[Один сказал:]
"Вёльва, ответь!
Я спрашивать буду,
чтоб все мне открылось:
еще знать хочу,
кто эти девы,
что будут рыдать,
края покрывал
в небо бросая".

13
[Вёльва сказала:]
"Нет, ты не Вегтам,
как я считала,
ты, верно, Один,
ты древний Гаут!"

[Один сказал:]
"Ты же не вёльва,
провидица вещая,
ты, верно, мать
трех великанов!"

14
[Вёльва сказала:]
"Домой поезжай!
Гордись своей славой!
Отныне сюда
никто не придет,
пока свои узы
Локи не сбросит
и не настанет
гибель богов!"

+1

7

Песнь о Хельги, убийце Хундинга

Конунгом в Бралунде был славный конунг и звали его Сигмунд сын Вёльсунга. Он был женат на Бергхильд, и было у него много сыновей. Одного из них звали Хельги, и он был сыном Бергхильд, а другого - Сигурд, и был он сыном Хьёрдис.

Речь сначала пойдет о Хельги, которого назвали так в честь Хельги сына Хьёрварда, который был великим воином и женихом Свавы Валькирии. Эта Свава сама дала имя своему будущему мужу и всегда защищала его в битвах.

Хельги сын Хьёрварда совершил немало подвигов, отомстил за своего деда и убил великана Хати.

Тогда дочь Хати, ведьма Хримгерд, подобралась ночью к кораблю Хельги, на носу которого стоял и сторожил сын конунга и его дружины Атли, и затеяла перебранку с ним. Она хотела, чтобы Атли сошел с корабля на берег, но Атли ответил ей:

Нет, не сойду,
Уснула дружина,
Вождя стерегу я;
Не стану диаитъся,
Под килам ладьи
Ведьму увидев.

Тогда Хримгерд стали звать Хельги и требовать с него выкуп - провести с ней ночь. И еще она сказала, что не может расправиться с дружиной конунга, потому что его корабли охраняют двадцать семь валькирий, но во главе их была Свава.

Тут Атли засмеялся и указал на восходящее солнце, лучи которого превратили ведьму в камень.

Так погибли великан Хати и его дочь, но Хельги сын Хьёрварда совершил еще много славных подвигов.

Он дал обет жениться на Сваве, и они очень любили друг друга. Свава по-прежнему была валькирией.

У Хельги был брат Хедин, который однажды под вечер Йоль возвращался домой и встретил в лесу троллиху верхом на волке, аудилами у нее были змеи. Она хотела, чтобы Хедин поехал с ней, и очень разозлилась, когда он отказался. Тогда она прокляла его и сказала, что он еще вспомнит ее, когда будет пить вечером чашу обетов. Это была не просто троллиха, а дух-двойник, фюльгья Хельги, которая уже предчувствовала его гибель и хотела найти себе нового хозяина.

Когда все вечером стали давать обеты, Хедин, неожиданно для себя дал обет жениться на Сваве, невесте своего брата, и понял, что это-то и была месть троллихи. Он очень расстроился и ушел из дома и в лесу встретил Хельги.

- О чем ты думаешь? - спросил брата Хельги.

- Дал я ужасный обет жениться на Сваве, - и он рассказал, как было дело.

Понял тут Хельги сын Хьёрварда, что это была его фюльгья и что ждет его скорая смерть, ибо на утро предстояло ему сразиться с одним своим смертным врагом.

Так и случилось - в битве той получил он ужасную рану и послал тут же своего дружинника за Свавой.

Рассказал тогда Хельги невесте своей об обете Хедина и наказал ей выйти за него замуж. Противилась Свава, но Хедин сказал:

Поцелуй меня, Свава!
Не суждено мне
Ни в Рогхкйм вернуться,
Ни в Редулъсфъеллъ тоже,
Пока на отмщу
За Хьерварда сына,
Что конунгом был
Лучшим под солнцам!

Говорят, что Хельги и Свава вновь родились.
Вот в честь этого Хельги, героя, и был назван Хельги сын Сигмунда.
Когда он родился, явились в дом норны и предрекли, что станет он прославленным конунгом. Но не прошло и дня, как в усадьбу Сигмунда прилетел ворон и каркнул, что настало время юному Хельги надевать кольчугу и брать меч в руки.

Хельги сын Сигмунда много сражался и был уважаем всеми как храбрый воин.

Когда исполнилось ему пятнадцать зим, он убил Хундинга, конунга Хундланда, который был могущественным и очень воинственным, и у него было много сыновей. Хундинг и Сигмунд, отец Хельги, давно враждовали.

Вот как Хельги убил Хундинга.
Сначала он тайно отправился к конунгу Хундингу и выведал все, что хотел, о его дружине. Уезжая, он попросил пастушка передать, что выдал себя за Хамаля сына Хагаля, своего воспитателя.
Рассердился тогда Хундииг и послал воинов к Хамалю, и Хельги не оставалось ничего другого, как одеться рабыней и молоть зерна.
Дружинники Хундинга не смогли найти Хельги, но обратили внимание на рабыню, у которой воинственно сверкали глаза и которая так быстро вращала жернов, что чуть не сломала его.

Но Хагаль ответил, что это дочь конунга, смелая и мужественная, как викинг, которую взял в плен Хельги.

Поверили ему дружинники Хундинга, и так смелому Хельги удалось спастись. Он отправился на свой драккар и рассказал своим воинам обо всем, что удалось ему узнать.

Вскоре напали они на Хундинга, и много людей полегло в той битве.
С тех пор Хельги сына Сигмунда стали звать Хельги Убийца Хундинга.

После славной победы отправилась дружина сына Сигмунда к морю, зарезали они на берегу захваченный скот и стали пировать - есть сырое мясо, как и положено по обычаю викингов.
Вдруг раздался гром, сверкнули молнии, и с неба к пирующим спустились валькирии, воинственные девы Одина в кольчугах. Во главе их была Сигрун, дочь конунга Хеши. То била родившаяся вновь Свава.

Сказала тогда Сигрун:

- Кто вы, смелые воины, и куда путь вы держите? Туманно отвечал ей Хельги и не назвал своего настоящего имени. И еще рассказал он ей о битве и о том, что убил он Хундинга. Засмеялась тогда Сигрун и молвила:

- Странные речи ведешь ты, Хельги сын Сигмунда, или думаешь ты, что дочь Хёгни не узнает тебя? Не раз видала тебя в битвах, кровью твоя кольчуга была залита. Смелый ты воин.

Вот так Хельги и Сигрун встретились в первый раз. Они полюбили друг друга.

Сыновья Хундинга потребовали у Хельги выплаты виры за своего отца, но сын Сигмунда отказал им. Он сказал, что милы ему битвы.

Тогда сыновья Хундинга напали на Хельги, и сразились они у склонов Логафьелли, и победил тогда сын Сигмунда. Много поживы было у волков на том поле брани.

И все сыновья Хундинга - Альв, Эйольв, Хавард и Хьёрвард - погибли тогда.

После битвы отдыхал Хельги под Орлиным Камнем, и вдруг с неба к нему спустилась Сигрун на лебединых крыльях.

Не cmали дочь Хёгни
Кривитъ душою,
Сказала, что хочет
Хелъги любви.

Рассказала она Хельги, что была обещана в жены Хедбродду, сыну Гранмара.

Хельги собрал тогда свою дружину, посадил воинов на корабли, и отправились они в путь.

Но внезапно налетела буря, засверкали молнии и стали попадать прямо в драккары Хельги. На помощь им пришли валькирии, и с ними Сигрун. Буря тотчас улеглась, и ладьи спокойно добрались до берега.

Гудмунд, сын Гранмара со своими братьями сидели на вершине горы Сваринсхауг и увидели драккары с красными щитами на мачтах - знаком войны.

Спросил тогда Гудмунд, кто приплыл к ним. Синфьетли сын Сигмунда ответил ему, и завязалась меж ними перебранка.

После того поехал Гудмунд домой и собрал большое войско, в котором были и отец Сигрун, Хёгни, и ее братья, Браги и Даг.

У Волчьего Камня произошла большая битва, в которой полегло много воинов. Хельги, как всегда, показал себя настоящим героем. В том сражении погибли все сыновья Гранмара, отец и брат Сигрун. Только Дан, брат Сигрун, получил пощаду и дал клятву верности Хельги.

Сигрун тоже была на поле брани и, увидев, что пал Хедбродд, ее жених, очень обрадовалась и стала искать Хельги. Но сын Сигмунда был печален и сказал, что в этом же сражении убиты ее отец и брат. Сигрун заплакала, и Хельги стал ее утешать.
Вскоре Хельги женился на Сигрун, и они были счастливы. У них родились сыновья.

Но Даг сын Хеши, брат Сигрун, затаил на Хельги зло. Он принес жертву Одину и дал клятву отомстить за отца. Один дал Дагу свое копье и помог поразить им Хельги, когда Даг встретил его у леса. Хельги тут же умер.

Даг тогда пошел к Сигрун и рассказал ей, что отомстил за их Отца.
Сигрун отвечала ему, что нарушил он свою клятву верности Хельги и что боги покарают клятвопреступника. И она сама тоже прокляла брата, сказав:

- Пусть не плывет твой корабль даже при самом сильном ветре! Пусть не унесет тебя конь твой от погони! Стань ты волком, пожирателем трупов! И путь твой меч затупится в сече!

Даг молвил:

- Сестра, ты безумна, коль проклинаешь ты единоутробного брата! Хочу предложить тебе богатство и злато, почести и уважение! Пусть станет это вирой тебе и твоим сыновьям за убийство Хельги!
Но Сигрун отказалась, сказав, что был ее муж самым славным и храбрым из конунгов.
Она приказала насыпать большой могильный курган и справила богатую тризну по Хельги.

Хельги пришел в палаты к Одину, и Один предложил ему править в Вальгалле наравне с ним. Хельги приказал тогда Хундингу, который тоже был в палатах Одина, ибо погиб геройской смертью на поле брани, омыть всем эйнхериям ноги, развести огонь в очаге, накормить собак и свиней, вычистить коней и лишь потом отдыхать.
Сигрун же очень тосковала по Хельги и все время мечтала о встрече с ним.

И вот однажды ее служанка шла мимо кургана и увидела, как он открылся и из него выехали на конях Хельги и его люди. Раны Хельги кровоточили, лик его был мертвенно бледен, и он просил девушку передать Сигрун, что ждет ее. Служанка побежала домой в усадьбу и рассказала обо всем Сигрун.

Сигрун пошла в курган, бросилась на шею мертвому мужу, заплакала и сказала:

- Рада я встрече с тобой, конунг, ушедший от жизни. Раны твои сочатся, холоден ты, как лед, муж мой любимый, смерти роса на теле твоем.

Ответил ей тогда Хельги:

- Печален я, и виною тому ты. Слезы твои, что льешь непрестанно, жгут меня. Горестно мне. Не скорби обо мне, и будет у нас еще одна ночь.

Постелила тогда Сигрун постель в кургане и была с Хельги до утра.

Но перед рассветом сказал ей славный конунг, что пора ему возвращаться в чертоги Одина.

Сигрун вернулась домой, а вечером вновь пришла к кургану, но не открылся он и не явился жене своей Хельги.
Вскоре Сигрун умерла от горя и скорби.

Говорят, что она родилась вновь и была валькирией по имени Кара, и Хельги тоже родился, и звался он Хельги Хаддингсбани.

  Литература
Мифология. Энциклопедия, -М.: Белфакс, 2002
Мифы древней Скандинавии, -М.:АСТ 2001

0

8

Речи Вафтруднира

1

Один сказал:

«Дай, Фригг, мне совет,
в путь я собрался
к Вафтрудниру в гости!
В древних познаньях
помериться силой
хочу я с мудрейшим».

2

Фригг сказала:

«Лучше останься,
Ратей Отец,
в чертогах богов –
Вафтруднир слывет
сильнейшим из ётунов,
кто с ним сравнится!»

3

Один сказал:

«Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
видеть хотел бы,
как Вафтруднир в доме
живет у себя».

4

Фригг сказала:

«Странствуй здоровым,
здоровым вернись,
доброй дороги!
Пусть мудрость тебе
там помощью будет
с ётуном в споре!»

5

Отправился в путь
Один, чтоб мудрость
турса изведать;
Игг  прибыл к владеньям
Има  отца
и в палату вошел.

6

Один сказал:

«Привет тебе, Вафтруднир!
Вот я пришел
поглядеть на тебя;
хочу я постичь
познанья твои,
все ли, мудрый, ты
ведаешь».

7

Вафтруднир сказал:

«Что за пришелец
в дом мой проник
и слова в меня мечет?
Ты дом не покинешь,
коль не победишь,
состязаясь со мною».

8

Один сказал:

«Гагнрад мне имя,
мучим я жаждой,
в пути утомился,
жду приглашенья –
долог был путь мой, –
прими меня, ётун».

9

Вафтруднир сказал:

«Будь у нас, Гагнрад,
гостем в палате,
садись на скамью!
Посмотрим сейчас,
кто в знаньях сильней,
старый турс или ты».

10

Один сказал:
«Должен молчать
или дельно беседовать
бедный с богатым;
в речах своих буду
меру блюсти,
с хладноребрым сойдясь».

11

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи,
коль стоя ты хочешь
спорить со мною:
что за конь поутру
день нам приносит,
как имя коню?»

12

Один сказал:

«Скинфакси  конь
сияющий день
поутру нам приносит;
слывет у героев
он лучшим конем
с гривой сверкающей».

13

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи,
коль стоя ты хочешь
спорить со мною:
кто конь, несущий
сумрак ночной
над богами благими?»

14

Один сказал:

«Хримфакси  конь
сумрак несет
над богами благими;
пену с удил
роняет на долы
росой на рассвете».

15

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи,
коль стоя ты хочешь
спорить со мною:
как имя реки,
где проходит рубеж
меж богами и турсами?»

16

Один сказал:

«Ивинг – река,
где проходит рубеж
меж богами и турсами;
воды ее
не застынут вовек,
льдом не оденутся».

17

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи,
коль стоя ты хочешь
спорить со мною:
как имя равнины,
где встретится Сурт
в битве с богами?»

18

Один сказал:

«Вигрид – равнина,
где встретится Сурт
в битве с богами,
по сто переходов
в каждую сторону
поле для боя».

19

Вафтруднир сказал:

«Гость мой, ты сведущ,
садись на скамью,
побеседуем сидя!
Голову мы,
гость мой, назначим
ставкою в споре!»

20

Один сказал:

«Дай первый ответ,
если светел твой ум
и все знаешь, Вафтруднир:
как создали землю,
как небо возникло,
стун, открой мне?»

21

Вафтруднир сказал:

«Имира плоть
стала землей,
стали кости горами,
небом стал череп
холодного турса,
а кровь его морем».

22

Один сказал :

«Второй дай ответ,
если светел твой ум
и все знаешь, Вафтруднир:
луна как возникла
во тьме для людей,
как создано солнце?»

23

Вафтруднир сказал:

«Мундильфёри
зовется отец
солнца с луною;
небо обходят
они каждый день,
то времени мера».

24

Один сказал:

«Дай третий ответ,
коль мудрым слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
откуда начало
дня над людьми
и ночи с луною?»

25

Вафтруднир сказал:

«Деллингом звать
день породившего,
Нёр – ночи отец;
измыслили боги
луны измененья,
чтоб меру дать времени».

26

Один сказал:

«Дай четвертый ответ,
коль умным слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
кто создал зиму
и теплое лето
у богов всеблагих?»

27

Вафтруднир сказал:

«Виндсваль  дал зиму,
а Свасуд  – лето,
они им отцы».

28

Один сказал:

«Дай пятый ответ,
коль умным слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
кто в начале времен
был старшим из асов
и родичей Имира?»

29

Вафтруднир сказал:

«За множество зим
до созданья земли
был Бергельмир туре,
Трудгельмир – имя
турса отца,
и Аургельмир  – деда».

30

Один сказал:

«Шестой дай ответ.
коль мудрым слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
откуда меж турсов
Аургельмир явился,
первый их предок?»

31

Бафтруднир сказал:

«Брызги холодные
Эливагара
стуном стали;
отсюда свой род
исполины ведут,
оттого мы жестоки».

32

Один сказал:

«Седьмой дай ответ,
коль мудрым слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
как же мог стун,
не знавший жены,
отцом быть потомства?»

33

Вафтруднир сказал:

«У ётуна сильного
дочка и сын
возникли под мышкой,
нога же с ногой
шестиглавого сына
турсу родили».

34

Один сказал:

«Восьмой дай ответ,
коль мудрым слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
что первое ведаешь,
помнишь древнейшее,
турс многомудрый?»

35

Вафтруднир сказал:

«За множество зим
до созданья земли
был Бергельмир турс;
в гроб его
при мне положили –
вот что первое помню».

36

Один сказал:

«Дай девятый ответ,
коль мудрым слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
ветер откуда
слетает на волны?
Для людей он невидим».

37

Вафтруднир сказал:

«Хресвельг  сидит
у края небес
в обличье орла;
он ветер крылами
своими вздымает
над всеми народами».

38

Один сказал:

«Дай десятый ответ,
коль судьбы богов
ты ведаешь, Вафтруднир:
как меж асами
Ньёрд  появился?
Посвящают ему
капища, храмы,
но сам он не ас».

39

Вафтруднир сказал:

«У ванов  в жилище
рожден и в залог
отдан был асам;
когда же настанет
мира конец,
он к ванам вернется».

40

Один сказал:

«Скажи мне еще,
где каждый день
битвы кипят?»

41

Вафтруднир сказал:

«Эйнхерии  все
рубятся вечно
в чертоге у Одина;
в схватки вступают,
а кончив сраженье,
мирно пируют».

42

Один сказал:

«Скажи мне теперь,
откуда ты ведаешь
судьбы богов;
о тайнах великих
богов и турсов
ты правду поведал,
турс многомудрый».

43

Вафтруднир сказал:

«О тайнах великих
богов и турсов
поведал я правду:
все девять миров
до дна прошел
и Нифльхель увидел,
куда смерть уводит».

44

Один сказал:

«Много я странствовал,
много беседовал
с благими богами;
кто будет жить
после конца
зимы великанов? »

45

Вафтруднир сказал:

«Спрячется Лив
и Ливтрасир  с нею
в роще Ходдмимир;
будут питаться
росой по утрам
и людей породят».

46

Один сказал:

«Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
как солнце на глади
небесной возникнет,
коль Волк  его сгубит?»

47

Вафтруднир сказал:

«Прежде чем Волк
Альврёдуль  сгубит,
дочь породит она;
боги умрут,
и дорогою матери
дева последует».

48

Один сказал:

«Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
какие три девы
высоко над морем
парят в поднебесье?»

49

Вафтруднир сказал:

«Три мощных потока
текут над жильем
дочерей Мёгтрасира;
для людей эти девы –
духи благие,
хоть предки их – турсы».

50

Один сказал:

«Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
кто наследьем богов
завладеет, когда
пламя Сурта  погаснет?»

51

Вафтруднир сказал:

«Будут Видар и Вали
в Асгарде  жить,
когда пламя погаснет,
Моди и Магни
Мьёлльнир  возьмут.
когда Вингнис  погибнет».

52

Один сказал:

«Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
как Один свою
жизнь завершит,
когда боги погибнут?»

53

Вафтруднир сказал:

«Фенрир проглотит
отца всех людей,
но мстить будет Видар;
пасть разорвет он
свирепую волчью,
возмездье свершая».

54

Один сказал:

«Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
что сыну  Один
поведал, когда
сын лежал на костре?»

55

Вафтруднир сказал:

«Никто не узнает,
что потаенно
ты сыну сказал!
О кончине богов
я, обреченный,
преданья поведал!
С Одином тщился
в споре тягаться:
ты в мире мудрейший!»

0

9

Я буду выкладывать здесь отрывки из "Пополь-Вух" - библия майя-киче.

    ЧАСТЬ I.

    Глава 1.

    Это - рассказ о том, как все было в состоянии неизвестности, все холодное, все в молчании; все бездвижное, тихое; и пространство неба было пусто. Это - первый рассказ, первое повествование. Не было ни человека, ни животного, ни птиц, рыб, крабов, деревьев, камней, пещер, ущелий, трав, не было лесов; существовало только небо. Поверхность земли тогда еще не появилась. Было только холодное море и великое пространство небес. Не было еще ничего соединенного, ничто не могло произвести шума, не было ничего, что могло бы двигаться или дрожать или шуметь в небе. Не было ничего, что существовало бы, что могло бы иметь существование; была только лишь холодная вода, спокойное море, одинокое и тихое. Не существовало ничего. В темноте, в ночи была только лишь неподвижность, только молчание. Одни лишь Создательница и Творец, Тепеу и Кукумац, Великая мать и Великий отец находились в бесконечных водах. Да, они находились там, скрытые под зелеными и голубыми перьями, и потому они назывались Кукумац. По природе своей они были большими мудрецами и большими мыслителями. Вот в таком виде существовало небо, и там находилось Сердце небес - таково имя бога и так он назывался.
    Тогда пришло его слово. К Тепеу и Кукумацу, собравшимся вместе во мраке, в ночи пришло оно, и Тепеу и Кукумац говорили с ним. И вот они говорили, обсуждая и совещаясь; они согласились друг с другом, они объединили свои слова и свои мысли. И в то время, когда они размышляли, им стало ясно, что при наступлении зари должен появиться и человек. Тогда они распределили сотворение мира, рост деревьев и лесных чащ, рождение жизни и сотворение человека. Так было установлено это во мраке и в ночи силой того, кто есть Сердце небес, кто именуется Хуракан. Первый называется Какулха-Хуракан. Второй - Чипи-Какулха. Третий - Раша-Какулха. И эти три суть единое Сердце небес. Тогда Тепеу и Кукумац сошлись вместе с ними, тогда они совещались о жизни и свете, о том, что должно быть сделано, чтобы появились свет и заря; кто должен быть тот, кто заботился бы об (их) пище и пропитании.
    - Так пусть это свершится! Да будет заполнена пустота! Пусть воды отступят и образуют пустоту, пусть появится земля и будет прочной; пусть это свершится, - так говорили они. - Пусть будет свет, да будет заря на небе и над землей! Но нет ни славы, ни величия в этом нашем творении, в нашем создании, пока не будет создано человеческое существо, пока не будет сотворен человек. пока не будет создан человек! - Так говорили они. Тогда была сотворена ими земля. Так в действительности совершилось ее создание. "Земля!" - воскликнули они, и немедленно она была сотворена. Подобно туману, подобно облаку и подобно облаку пыли была (земля) при своем сотворении, в начале своей телесности. Затем горы появились из воды; большие горы выросли мгновенно. Только чудом, только магическим искусством были образованы горы и долины; и немедленно кипарисовые и сосновые рощи пустили побеги на поверхности земли. И тогда Кукумац исполнился радости и воскликнул:
    - Полезен был твой приход, Сердце небес; и твой, Хуракан, и твой, Чипи-Какулха, Раша-Канулха!
    - Наша работа, наше творение должно быть закончено! - ответили они.
    Сперва была создана земля, горы и долины; был указан путь водным потокам, ручьи стали свободно бежать у подножья холмов и между ними. С тех пор отделены были друг от друга реки, когда появились высокие горы. Так была сотворена земля, когда она была образована Сердцем небес, Сердцем земли, как они называются, теми, кто впервые сделал ее плодоносной, когда небо было в состоянии неизвестности, а земля была погружена в воду.
    Вот что было совершено ими после обдумывания, после размышления, что должно стать, благодаря им, действительностью.

    Глава 2.

    Затем они создали малых диких животных, лесных человечков, духов гор, оленей, птиц, пуму, ягуаров, пресмыкающихся, змей, ехидн, хранителей лесных чащ. И спросили Великая мать и Великий отец: "Неужели только молчание и только тишина будут под деревьями, под лианами? Хорошо, чтобы в будущем кто-нибудь был там, чтобы охранять их". Так говорили они, когда они размышляли и беседовали друг с другом. И быстро были созданы олени и птицы. Немедленно они указали оленю и птицам их жилища: "Ты, олень, будешь спать в полях, на берегах рек и в ущельях. Ты будешь бродить среди кустов, среди трав; в лесах ты будешь умножаться; ты будешь ходить на четырех ногах, и они будут тебя поддерживать. Так да будет сделано!". Так говорили они. Затем они назначили также жилища птицам, большим и малым: "Вы, птицы, будете жить среди деревьев, среди лиан. Там вы сделаете себе свои гнезда, там вы будете умножаться; там вы будете увеличиваться в числе, в ветвях деревьев, посреди лиан".
    Так было сказано оленю и птицам; они сразу же выполнили то, что им надлежало делать, и все они получили свои жилища и свои гнезда. Вот таким образом Великан мать и Великий отец дали земным животным их обиталища, так для оленя и птиц все обошлось хорошо. И когда это было закончено, Создательница и Творец, Великая мать и Великий отец сказали им: "Говорите, кричите, щебечите, зовите, говорите друг с другом, каждый согласно своему виду, согласно своему роду, каждый согласно своему способу!". Так было сказано оленям, птицам, пуме, ягуарам и змеям.
    "Называйте же наши имена, восхваляйте нас, вашу мать, вашего отца. Призывайте же Хуракана, Чини-Какулха, Раша-Какулха, Сердце небес, Сердце земли, Создательницу и Творца, Великую мать и Великого отца, говорите же громко, призывайте нас, почитайте нас", - так было сказано им. Но они не могли заставить их говорить подобно людям; они лишь свистели, и пищали, и кудахтали; они не были способны произносить слова, и каждый пищал на свой лад. Когда Создательница и Творец услышали, что для них невозможно говорить друг с другом, то они сказали: "Для них совершенно невозможно произносить наши имена, имена нас, их творцов и создателей. Это нехорошо", - сказали Великая мать и Великий отец друг другу.
    Затем они сказали им: "Раз для вас невозможно говорить, вы должны быть изменены. Мы изменили свои намерения: ваша пища, ваши пастбища, ваши жилища и ваши гнезда останутся при вас; это будут ущелья и леса, потому что для вас невозможно почитать нас или призывать нас. Будут еще те, кто будет почитать нас, мы создадим другие существа, какие будут послушными. Примите ваше предназначение: ваша плоть будет разорвана на части. Да будет так! Вот что будет вашей участью". Так сказали они, когда они возвестили свою волю большим и малым животным, сколько их есть на поверхности земли.
    Они желали дать себе новое испытание, они желали сделать новую попытку; они желали создать (существа, способные) почитать их. Но (животные) не могли понять говора один другого; они не могли преуспеть в чем-либо и не могли сделать что-либо. Вот по этой причине их плоть была принесена в жертву, и все животные, какие есть на земле, были осуждены на то, чтобы их убивали и ели. Вот по этой причине Создательницей и Творцом, Великой матерью и Великим отцом была сделана новая попытка создать и сотворить людей. "Давайте, без промедления, попытаемся снова. Уже приближается время для зари и света. Давайте создадим того, кто будет питать и поддерживать нас! Что мы должны сделать, чтобы нас призывали бы, чтобы нас помнили на земле? Мы уже пытались в нашем первом творении с нашими первыми созданиями, но не могли мы заставить их восхвалять и почитать нас. Так давайте же попытаемся создать послушных, исполненных почтительности существ, которые бы кормили и поддерживали нас", - так говорили они.
    Затем (существо) было сотворено и создано. Из земли, из глины они сделали (человеческую) плоть. Но они увидели, что это получилось неудачно. Она расплывалась, она была мягкой, без движения, не имела силы; она падала вниз, она была слабой; голова ее совершенно не могла двигаться, лицо ее было скошено на одну сторону; зрение ее было полностью затуманено, и она не могла видеть сзади. В первый момент она зато могла говорить, но разума у нее не было. Она быстро намокла в воде и не могла стоять. И тогда Создательница и Творец сказали: "Давайте попытаемся снова, потому что эти (создания) не способны ни ходить, ни размножаться. Давайте обдумаем это!" - сказали они. И вслед за этим. они разломали и разрушили свою работу и свое создание. И они говорили: "Что же мы должны делать, чтобы (наша) мысль осуществилась и (появились) существа, которые взывали бы к нам, молились бы нам?". Так говорили они, совещаясь снова друг с другом: "Давайте же скажем Шпийакоку и Шмукане, Хун-Ахпу-Вуч, Хун-Ахпу-Утиу: бросьте ваш жребий снова, возвестите судьбу и создание такого существа". Таким образом Создательница и Творец беседовали друг с другом, и так говорили они Шпийакоку и Шмукане. Тогда они сказали этим предсказателям, Старцам дня, Старцам зари, как они именовались Создательницей и Творцом, тем, чьи имена были Шпийакок и Шмукане. И сказали Хуракан, Тепеу и Кукумац, когда они говорили с предсказательницей и с создателем, кто суть предвещатели:
    "Прежде всего надо ясно узнать и найти средства, чтобы этот человек, которого мы создадим, человек, которого мы намереваемся создать, мог бы кормить и поддерживать нас, мог бы призывать и помнить нас! ".
    "Примите же горячо наши слова, о Прародительница и Прародитель, о наша Праматерь и наш Праотец, Шпийакок, Шмукане, создайте свет, создайте зарю, сделайте нас призываемыми, сделайте нас почитаемыми, сделайте нас помнимыми сотворенным человеком, созданным человеком, настоящим человеком, совершенным человеком. Скажите же: пусть будет сделано так! ".
    "Пусть будут известны (ему) ваши имена: Хун-Ахпу-Вуч, Хун-Ахпу-Утиу, дважды почтенная мать, дважды почтенный отец, Ним-Ак, Ним-Циис, хозяин изумрудов, работающий над драгоценностями, скульптор, строитель, создатель прекрасных блюд, создатель прекрасных сосудов, творец благовонных смол,~ мастер из Тольтеката, Праматерь солнца, Праматерь зари. Так вы будете именоваться теми, кто будет нашим делом и нашими созданиями. ".
    "Бросьте же жребий вашими зернами кукурузы и семенами дерева ците". Сделайте это так, и это будет сделано! Мы тогда узнаем, сможем ли мы создать или вырезать его рот и глаза из дерева". Так было сказано предвещателям. ".
    Они спустились сразу же, чтобы сотворить свое волшебство, чтобы бросить свои жребии зернами кукурузы и семенами дерева ците. "Судьба, создание!" - сказали Праматерь и Праотец в угоду им. И этот Праотец был тот, кто предсказывает судьбу по семенам дерева ците, тот, кто называется Шпийакок. А Праматерь была прорицательница, создательница, та, которую называют Чиракан Шмукане. Начиная прорицание, они говорили: "Сойдитесь вместе, схватите друг друга! Говорцте, чтобы мы могли слышать, - говорили они, - скажите, будет ли хорошо, если дерево будет обработано и будет вырезано Творцом и Создательницей? Будет ли этот (деревянный человек) тем, кто должен питать и поддерживать нас, когда будет свет, когда будет день?
    "Ты, кукурузное зерно, вы, семена дерева ците, ты, день судьбы, ты, творение, ты, охваченная зудом желания, и ты с напряженным фаллом, - говорили они кукурузе, ците, дню судьбы, созданию. - Приди, принеси здесь жертву кровью, Сердце небес, не наказывай Тепеу и Кукумаца".
    Так говорили они тогда и сказали истину: "Ваши фигуры из дерева удадутся; они должны говорить, они будут разговаривать на земле".
    "Да будет это так!" - ответили (Создательница и Творец).
    И в то же мгновение, пока они говорили, были созданы фигуры из дерева. Они имели лица подобно людям, говорили подобно людям и населили поверхность земли. Они существовали и умножались; они имели дочерей, они имели сыновей, эти деревянные фигуры, но они не имели ни души, ни разума, они не помнили свою Создательницу и своего Творца; они бесцельно блуждали на четырех (ногах). Они уже более не помнили о Сердце небес, и поэтому они погибли. Это было не больше, чем проба, чем попытка (создать) человека. Правда, они говорили, но лицо их не имело выражения; их ноги и руки не имели силы; они не имели ни крови, ни сукровицы, они не имели ни пота, ни жира. Щеки их были сухими, их ноги и руки были сухими, а плоть их была трухлявой. Поэтому они не думали более ни об их Создательнице, ни об их Творце, о тех, кто создал их и заботился о них.
    Вот каковы были первые люди, существовавшие в большом числе на поверхности земли.

    Глава 3.

    Немедленно деревянные фигуры были уничтожены, разрушены, сломаны и убиты.
    Потоп был создан Сердцем небес, был устроен великий потоп, который пал на головы деревянных созданий.
    Плоть мужчины была сделана из дерева ците, но когда Создательница и Творец создавали женщину, ее плоть была сделана из сердцевины тростника. Вот таковы были материалы, которые Создательница и Творец желали использовать, создавая их.
    Но те, которых они создали, те, которых они сотворили, не думали и не говорили пред лицом своей Создательницы, пред лицом своего Творца. И из-за этого они были уничтожены, они были потоплены. Густая смола пролилась с неба. Тот, кто называется Шекотковач, пришел и вырвал их глаза; Камалоц пришел и оторвал их головы; Коцбалам пришел и пожрал их плоть. Тукумбалам тоже пришел, он сломал и растерзал их кости и их жилы, он перетер и сокрушил их кости.
    Это (было сделано), чтобы наказать их, потому что их мысли не достигали до лица их матери, до лица их отца, Сердца небес, что зовется Хураканом. И по этой причине лик земли потемнел, и начал падать черный дождь; ливень днем и ливень ночью.
    Тогда сошлись малые животные и большие животные, а деревья и скалы начали бить (деревянных людей) по лицам. И все начало говорить: их глиняные кувшины, их сковородки, их тарелки, их горшки, их собаки, их камни, на которых они растирали кукурузные зерна, - все, сколько было, поднялось и начало бить их по лицам.
    - Вы сделали нам много дурного, вы ели нас, а теперь мы убьем вас, - сказали их собаки и домашние птицы.
    А зернотерки сказали:
    - Вы мучили нас каждый день; каждый день, ночью и на заре, все время наши лица терлись (друг о друга и говорили) холл-холи, хуки-хуки из-за вас. Вот какую дань платили мы вам. Но теперь вы, люди, наконец-то почувствуете нашу силу. Мы измелем вас и разорвем вашу плоть на кусочки, - сказали им их зернотерки.
    А затем заговорили их собаки и сказали:
    - Почему вы не хотели давать нам ничего есть? Вы едва замечали нас, но вы нас преследовали и выбрасывали нас. У вас всегда была палка, готовая ударить нас, когда вы сидели и ели. Вот как вы обращались с нами, потому что мы не могли говорить. Разве мы не подохли бы, если бы все шло по-вашему? Почему же вы не глядели вперед, почему вы не подумали о самих себе? Теперь мы уничтожим вас, теперь вы почувствуете, сколько зубов в нашей пасти, мы пожрем вас, - говорили собаки, и затем они разодрали их лица.
    А в это же самое время их сковородки и горшки также говорили им:
    - Страдания и боль причинили вы нам. Наши рты почернели от сажи, наши лица почернели от сажи; вы постоянно ставили пас на огонь и жгли нас, как будто бы мы не испытывали никаких мучений. Теперь вы почувствуете это, мы сожжем вас, - сказали горшки, и они били их по лицам.
    Камни очага, сгрудившись в одну кучу, устремились из огня прямо в их головы, заставляя их страдать.
    Пришедшие в отчаяние (деревянные люди) побежали так быстро, как только могли; они хотели вскарабкаться на крыши домов, но дома падали и бросали их на землю; они хотели вскарабкаться на вершины деревьев, но деревья стряхивали их прочь от себя; они хотели скрыться в пещерах, но пещеры закрыли свои лица.
    Так совершилась вторая гибель людей сотворенных, людей созданных, существ, которым было назначено быть разрушенными и уничтоженными; и уста и лица всех их были искалечены.
    Говорят, что их потомками являются те обезьяны, которые живут теперь в лесах; это все, что осталось от них, потому что их плоть была создана Создательницей и Творцом только из дерева.
    Вот почему обезьяна выглядит похожей на человека; (она) - пример того поколения людей, которые были сотворены и созданы, но были только деревянными фигурами.

    Глава 4

    Облачно и сумрачно было тогда на поверхности земли. Солнца еще не существовало.
    Но тем не менее было (на земле) существо, звавшееся Вукуб-Какиш, и был он очень надменным.
    Небо и земля, правда, существовали, но лики солнца и луны были еще совершенно невидимы.
    И (Вукуб-Какиш) сказал: "Поистине, они - ясный образец тех людей, которые потонули, и их природа есть природа сверхъестственных существ.
    "Я буду теперь великим над всеми существами, созданными и сотворенными. Я есмь их солнце, их свет и их луна, - воскликнул он. - Да будет так! Велика моя блистательность! Из-за меня будут люди ходить и стоять. Потому что мои глаза из серебра, широкие, сверкающие, как драгоценные камни, как изумруды; мои зубы блистают подобно замечательным камням, подобно лику небес. Мой нос сияет издалека подобно луне, мой трон - из серебра, и лик земли освещается, когда я прохожу перед своим троном!
    "Итак, я солнце, я луна для всего человечества. Да будет это так, потому что я могу видеть очень далеко".
    Так говорил Вукуб-Какиш. Но Вукуб-Какиш не был в действительности солнцем; он лишь возгордился из-за своих перьев и своих богатств. И видеть он мог только до той линии, где небо соединяется с Землей; не мог он видеть всего мира.
    Лик солнца еще не появился, и лик луны также; не было еще звезд, и заря еще не занималась. Поэтому Вукуб-Какиш и гордился, как будто бы он был солнцем и луной; потому что солнце и луна не показали еще своего света, еще не появились. Его единственным честолюбивым желанием было возвысить себя и властвовать. И все это случилось, когда произошел из-за деревянных людей потоп.
    Теперь мы расскажем, как умер Вукуб-Какиш, как он был ниспровергнут и как затем был создан Создательницей и Творцом человек.

    Глава 5

    Вот начало (повествования) о поражении и разрушении величия Вукуб-Какиша, погубленного двумя юношами, первый из которых именовался Хун-Ахпу, а второй - Шбаланке. В действительности они были богами. Когда они увидели вред, который сделал высокомерный и собирается сделать, то юноши сказали перед лицом Сердца небес:
    - Нехорошо, чтобы это было так. Ведь человек еще не может жить здесь, на земле. Поэтому мы попытаемся застрелить его из нашей выдувной трубки, когда он будет есть. Да, мы выстрелим в него из выдувной трубки и заставим его заболеть. И это будет концом его величия и богатств, его зеленых камней, его серебра, его изумрудов, его драгоценностей, которыми он так гордится. Это же может сделать каждый! Но не должен уподоблять себя огненному божеству тот, кто есть всего-навсего серебро.
    - Так да будет! - сказали юноши, и каждый положил свою выдувную трубку на свое плечо.
    И вот, Вукуб-Какиш имел двоих сыновей: первый назывался Сипакна, второй же - Кабраканом. А мать этих двух носила имя Чимальмат, жена Вукуб-Какиша.
    Этот Сипакна играл с огромными горами, как с мячом: с горой никак, с горой Хун-Ахпу, Пекуль, Нашка-Нуль, Макамоб и Хулиснаб. Вот имена гор, которые существовали, когда появилась заря; в одну-единственную ночь они были созданы Сипакной.
    И Кабракан также заставлял дрожать горы; благодаря ему большие и малые горы плавились.
    Вот каким образом сыновья Вукуб-Какиша провозглашали о своей гордости. "Слушайте, я есмь солнце!" - говорил Вукуб-Какиш. "Я, я тот, кто создал землю!" - говорил Сипакна. "Я тот, кто создал небо и заставил землю дрожать!" - говорил Кабракан.
    Вот каким образом сыновья Вукуб-Какиша следовали примеру своего отца и его предполагаемому величию. И это казалось юношам большим злом. Ни наша первая мать, ни наш первый отец не были тогда еще созданы.
    Вот почему была решена юношами смерть Вукуб-Какиша и его сыновей и их разрушение.

    Глава 6

    Здесь рассказывается о том, как двое юношей выстрелили из своих выдувных трубок в Вукуб-Какиша. Мы сообщим, как каждый из тех, кто стал таким надменным, пришел к своей гибели. У Вукуб-Какиша имелось большое дерево тапаль, и он ел плоды его. Каждый день он направлялся к дереву и взбирался на его вершину.
    Хун-Ахпу и Шбаланке увидели, что этот плод является его пищей. И они улеглись в засаде у подножья дерева; оба юноши глубоко запрятались в листву кустарника. А Вукуб-Какиш пошел прямо к своей еде из плодов дерева тапаль.
    Мгновенно он был поражен выстрелом из выдувной трубки Хун-Хун-Ахпу. (Шарик) ударил его прямо в челюсть, и он, вопя, сразу же упал с верхушки дерева на землю.
    Хун-Хун-Ахпу быстро подбежал, он действительно побежал, чтобы осилить его, но Вукуб-Какиш схватил руку Хун-Хун-Ахпу, вывернул ее и вырвал ее из плеча. После этого Хун-Хун-Ахпу выпустил Вукуб-Какиша. Конечно, (юноши) поступили хорошо, не допустив, чтобы они были первыми побеждены Вукуб-Какишем.
    Неся руку Хун-Хун-Ахпу, Вукуб-Какиш отправился домой и, прибыв туда, начал нянчить свою челюсть.
    - Что это случилось с тобой, владыка мой? - спросила Чимальмат, жена Вукуб-Какиша.
    - Что же может быть иного? Эти два чудовища выстрелили в меня из выдувных трубок и сдвинули мою челюсть. Поэтому она шатается, и мои зубы страшно болят. Но сперва поместим над огнем то, что я добыл, пускай она повисит! Пусть она повисит там, над огнем; конечно, эти чудовища скоро придут, чтобы снова завладеть ею, - сказал Вукуб-Какиш и подвесил руку Хун-Хун-Ахпу.
    Когда Хун-Хун-Ахпу и Шбаланке хорошо продумали все это, они отправились поговорить со старцем, имевшим снежно-белые волосы, и со старицей, а она была поистине очень стара и смиренна, и оба они были уже согнуты, как очень старые люди. Старца звали Саки-Ним-Ак, а старицу - Саки-Нима-Циис. И юноши сказали старцу и старице:
    - Пойдемте вместе с нами к дому Вукуб-Какиша, чтобы получить нашу руку. Мы же пойдем сзади вас, и вы скажете им: "Эти вот, с нами, наши внуки; их мать и отец мертвы: поэтому они следуют за нами повсюду, где нам подают милостыню. Ибо единственное занятие, которое мы знаем, - это как вытаскивать червей из резцов и коренных зубов". Поэтому Вукуб-Какиш подумает, что мы маленькие дети, и мы будем там, чтобы давать вам советы, - сказали двое юношей.
    - Хорошо! - ответили (старец и старица).
    Тогда они отправились в путь к своей цели, и увидели Вукуб-Какиша, сидевшего на своем троне. Старица и старец пошли по дороге, а за ними следовали два мальчика, державшиеся позади них. Таким образом, они прибыли к дому владыки, а Вукуб-Какиш корчился и вопил из-за боли, которую причиняли ему его зубы. Когда Вукуб-Какиш увидел старца и старицу и тех, кто сопровождал их. Он спросил:
    - Куда же вы идете, прародители? - так сказал владыка.
    - Мы идем поискать чего-нибудь поесть, почтенный владыка, - ответили они.
    - А что вы едите? И не дети ли ваши те, кто сопровождает вас?
    - О нет, почтенный владыка! Они наши внуки, но мы жалеем их и от каждого куска, что подают нам, мы уделяем им половину, о почтенный владыка, - ответили старица и старец.
    Между тем владыка испытывал страшную боль из-за своего зуба; он метался из стороны в сторону и мог говорить только с величайшим трудом.
    - Я умоляю вас о помощи, имейте же ко мне сострадание. Что можете вы делать? Что вы знаете, как лечить? - спросил их владыка.
    И ответили (старые):
    - О почтенный владыка! Мы можем только вытаскивать червей из зубов, только лечить глаза и только вправлять кости.
    - Хорошо! Исцелите тогда мои зубы, которые поистине заставляют меня страдать день и ночь. Из-за них и из-за моих глаз я не могу быть спокоен и не могу спать. Все это из-за того, что два чудовища выстрелили в меня шариком из выдувной трубки, и вот с той поры я не могу больше есть. Имейте же ко мне сострадание! Моя челюсть совсем расшатана, мои зубы качаются!
    - Хорошо, почтенный владыка! Это червь заставляет тебя страдать. Все это кончится, когда эти зубы будут вытащены и на их место поставлены другие.
    - Хорошо ли будет, если вы вытащите мои зубы? Потому что только благодаря им я являюсь владыкой; мои зубы и мои глаза - вот и все знаки моего достоинства.
    - Мы вставим другие из блестящей кости на их место. - Но блестящая кость в действительности была только зернами белой кукурузы.
    - Хорошо, вытащите их тогда и помогите мне по-настоящему, - сказал он.
    Тогда они вытащили зубы Вукуб-Какиша, но на их место они вставили только зерна белой кукурузы, и эти кукурузные зерна замечательно блестели у него во рту. Мгновенно черты лица его изменились, и он уже более не выглядел подобно владыке. Они вытащили все, до последнего, его зубы, которые сверкали, подобно драгоценным камням, у него во рту. И наконец они исцелили глаза Вукуб-Какиша; они содрали кожу с его глаз; они сняли с них все его серебро.
    Но он не чувствовал никакой боли и мог видеть по-прежнему. У него только были отобраны все те вещи, которыми он так сильно гордился. Так именно это и было замыслено Хун-Ахпу и Шбаланке.
    Тогда Вукуб-Какиш умер. Хун-Ахпу же возвратил себе руку. Чимальмат, жена Вукуб-Какиша, также погибла.
    Вот каким образом Вукуб-Какиш потерял свою величественность. Целители взяли все изумруды и драгоценные камни, которые были его гордостью здесь на земле.
    Старица и старец, сделавшие это, были чудесными существами; взяв руку (Хун-Ахпу), они приложили ее к ее месту, и когда они точно приладили ее, все было снова хорошо.
    Только для того, чтобы осуществить смерть Вукуб-Какиша, совершили они все это; потому что им казалось дурным, что он стал таким надменным.
    И тогда двое юношей отправились дальше, выполнив таким образом то, что им было приказано Сердцем небес.

    Глава 7

    Дальше здесь следуют дела Сипакны, старшего сына Вукуб-Какиша.
    - Я творец гор, - говорил Сипакна.
    И вот этот Сипакна купался у берега реки, когда мимо проходили четыре сотни юношей, тащивших бревно, чтобы подпереть свой дом. Четыре сотни (юношей) возвращались после того, как они срубили большое дерево, чтобы изготовить из него главную балку дня крыши своего дома.
    Тогда Сипакна вышел (из воды) и, подойдя к четырем сотням юношей, (сказал) им:
    - Что это вы делаете там, юноши?
    - Вот (тащим) это бревно, ( - ответили они, - ) мы не можем поднять его и нести на своих плечах.
    - Я отнесу его. Куда с ним идти? Для чего вы его хотите".
    - Для главной балки в крыше нашего дома.
    - Хорошо, - ответил он, поднял его, положил его на свои плечи и отнес к входу дома, (где жили) четыре сотни юношей.
    - Теперь оставайся с нами, юноша, - сказали они, - есть ли у тебя мать или отец?
    - У меня нет никого, - отвечал он.
    - Мы собираемся завтра приготовить еще одно бревно для подпорки нашего дома.
    - Хорошо, - ответил он.
    Четыре сотни юношей начали совещаться друг с другом и сказали:
    - Этот молодой человек там... как это нам устроить, чтобы мы смогли его убить? Как мы убьем этого мальчика? Потому что не предвещает ничего хорошего то, что он сделал, когда высоко поднял бревно один. Давайте сделаем большую яму и толкнем его, чтобы он упал в нее. Мы скажем ему: ступай вниз, выгреби землю и вытащи ее из ямы, а когда он спустится вниз, углубится в яму, мы сделаем так, что на него свалится большое бревно, и он умрет там, в яме.
    Так говорили четыре сотни юношей. Затем они вырыли большую. очень глубокую яму. Тогда они позвали Сипакну.
    - Ты нам очень нравишься. Иди же, спустись и рой землю. потому что мы не можем добраться (до дна), - сказали они ему.
    - Хорошо, - ответил он. И после этого он сразу же полез в яму.
    - Ты громко позови нас, когда накопаешь много земли. Основательнее спускайся в глубину! - было приказано ему.
    - Да будет так, - ответил он. И затем он начал углублять яму. Но яма, которую он делал, должна была спасти его самого от опасности. Он знал, что они желают убить его; поэтому он рыл вторую яму, он делал сбоку другое углубление, чтобы освободить себя.
    - Как далеко (ты углубился)? - крикнули ему вниз четыре сотни юношей.
    - Я еще копаю, я крикну вам, когда я кончу копать, - сказал Сипакна со дна ямы.
    Но он не копал себе могилу; вместо этого он отрывал другое углубление, чтобы спастись.
    Наконец, Сипакна громко позвал их. Но когда он крикнул, он уже был в безопасности, во второй яме.
    - Идите, соберите и вытащите выкопанную землю, мусор, находящийся на дне ямы, - сказал он, - потому что поистине я сделал ее очень глубокой. Разве вы не слышите моего зова? Но вот ваши крики, ваши слова повторяются здесь однажды и дважды, так что я хорошо слышу, где вы находитесь. - Так взывал Сипакна из ямы, в которой он спрятался, так он громко кричал из глубины.
    Тогда юноши быстро подтащили то самое огромное бревно и с силой швырнули его в яму.
    - Пусть никто ничего не говорит! Давайте подождем, пока не услышим его предсмертного крика, - говорили они друг другу шепотом. И ни один из них не мог посмотреть в лицо другому, когда бревно шумно полетело вниз.
    (Сипакна) заговорил затем, крикнул, но он вскрикнул только один лишь раз, когда бревно упало на дно.
    - Как мы преуспели в этом! Мы действительно его поразили! Теперь он мертв, ( - восклицали юноши, - ) если бы, к несчастью, он продолжал то, что начал делать, конец был бы нам; он прежде всего набросился бы на нас, а тогда с нами, четырьмя сотнями юношей, было бы все кончено!
    И, исполненные радости, они говорили:
    - Теперь в течение следующих трех дней мы должны делать себе опьяняющий напиток. Когда эти три дня пройдут, мы будем пить за постройку нашего нового дома, мы, четыре сотни юношей.
    Затем они сказали: - Завтра мы посмотрим, и на следующий день, послезавтра, мы также посмотрим; может быть, мы увидим, как выйдут муравьи из земли, когда он начнет пахнуть, когда он начнет разлагаться. Вот тогда наши сердца станут совершенно спокойны, и мы выпьем наш опьяняющий напиток, - говорили они.
    Но Сипакна из своей ямы слышал все, что говорили юноши.
    И действительно, на второй день появились полчища муравьев; они приходили и шли и собирались под бревном. И некоторые из них тащили в своих ртах волосы Сипакны, а другие тащили его ногти.
    Когда юноши увидели это, они воскликнули: "Этот злодей теперь погиб. Посмотрите, как собрались муравьи, как они идут полчищами, и одни из них несут его волосы, а другие - его ногти. Посмотрите же! Вот что мы сделали! ". Так говорили они друг другу.
    Но Сипакна был в действительности жив. Он обрезал себе волосы и обгрыз зубами свои ногти, чтобы отдать их муравьям.
    И вот четыре сотни юношей поверили, что он мертв, и на третий день они начали праздновать, и все юноши напились пьяными. А когда четыре сотни становились пьяными, они не разумели ничего другого. И тогда Сипакна заставил дом упасть на их головы, и все они были убиты. Даже один или двое не спаслись среди этих четырех сотен; все они были убиты Сипакной, сыном Вукуб-Какиша.
    Вот каким образом умерли четыре сотни юношей. Говорят, что они стали группой звезд, которую из-за них называют Моц, но это может быть и неправда.

    Теперь мы расскажем о том, как Сипакна был окончательно побежден двумя юношами, Хун-Ахпу и Шбаланке.

    Глава 8

    Теперь следует (повествование) о поражении и смерти Сипакны, побежденного двумя юношами, Хун-Ахпу и Шбаланке. Сердца этих юношей были полны злобы, потому что Сипакна убил четыре сотни юношей.
    А он лишь ловил рыбу и раков на берегах всех рек, и это составляло его ежедневную пищу. В течение всего дня он ходил, выискивая себе пищу, а по ночам он таскал на своей спине горы.
    При помощи листа растения эк, которое растет во всех лесах, Хун-Ахну и Шбаланке быстро сделали фигуру, выглядевшую подобно очень большому раку. Из этого (листа) они сделали туловище рака, тонкие клешни его они сделали из пахака, а для панциря, который покрывает спину и зад рака, они использовали круглый плоский камень.
    Затем они поместили рака в глубине пещеры, у подножья большой горы; Меауан - вот имя горы, где (Сипакна) был (впоследствии) побежден.
    Затем юноши отправились дальше и как будто случайно встретились с Сипакной на берегу реки.
    - Куда ты идешь, юноша? - спросили они его.
    - Никуда я не иду, - ответил Сипакна, - я лишь ищу себе пищу, о юноши.
    - А что является твоей пищей?
    - Только рыба и раки, но здесь ничего нет, и я ничего не нашел. А я не ел вот уже два дня и не могу уже больше переносить голод, - сказал Сипакна Хун-Ахпу и Шбаланке.
    - Там, в глубине ущелья, есть рак, поистине огромный рак, и конечно хорошо было бы, если бы ты съел его. Только он нас укусил, когда мы пытались его поймать, и мы испугались. Ни за что не будем теперь пытаться его поймать, - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке.
    - Пожалейте меня! Пойдемте, покажите мне путь, о юноши, - попросил Сипакна.
    - Ни за что на свете! Иди ты один, там невозможно заблудиться. Иди по берегу реки, вверх по течению, и ты выйдешь к подножью большой горы; там он и шумит, в глубине ущелья. Тебе надо туда только быстрее дойти, - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке.
    - Ох, горе мне! Он, наверное, вообще вам не встречался, о юноши! Пойдемте со мной, я покажу вам место, где имеется воистину множество птиц. Идемте, вы сможете застрелить их вашими выдувными трубками, а я знаю, где найти их, - сказал Сипакна.
    Его смирение убедило юношей. И (они спросили его):
    - Но ты в действительности сумеешь поймать его? Потому что только из-за тебя мы возвращаемся. Мы не собирались снова пытаться поймать его, потому что он укусил нас, когда мы влезали на животе в пещеру. После этого мы испугались и не влезли, но мы почти ухватили его. Так что лучше будет, если ты влезешь внутрь, - сказали они.
    - Хорошо, - сказал Сипакна, и тогда они отправились вместе с ним. Они пришли на дно ущелья, и там, простертый на своем животе, находился рак, выставляя свой прекрасный тонкий панцирь. И там же, на дне ущелья, находилось и колдовство (юношей).
    - Хорошо, хорошо, - сказал Сипакна, очень довольный, - хотелось бы мне, чтобы он уже был у меня во рту. - А он действительно умирал от голода.
    Он хотел попытаться влезть (в пещеру) на животе, он хотел войти туда, но рак начал подниматься.
    (Сипакна) сразу же вышел, и (юноши) спросили его:
    - Ну что же, ты не поймал его?
    - Нет, - ответил он, - потому что он начал подниматься, но еще немного, и я схватил бы его. Но, может быть, будет лучше, если я влезу (в пещеру) сверху, - добавил он. И тогда он снова попытался войти, уже сверху, но когда он был почти внутри и были видны только его пятки, как вдруг огромная гора соскользнула и медленно упала на его грудь. И Сипакна никогда уже не возвратился; он был превращен в камень.
    Вот каким образом Сипакна был полностью повержен двумя юношами, Хун-Ахпу и Шбаланке. Он был старшим сыном Вукуб-Какиша, и по старинному преданию он был тем, кто создал горы.
    У подножья горы, называемой Меауан, был побежден он. Только из-за магического искусства (юношей) был он побежден, второй из надменных. Остался еще один, и теперь мы расскажем о нем.

    Глава 9

    Третьим из надменных был второй сын Вукуб-Какиша, и имя его было Кабракан.
    - Я тот, кто ниспровергает горы, - говорил он.
    Но Кабракан был также побежден Хун-Ахпу и Шбаланке. Хуракан, Чипи-Какулха и Раша-Какулха говорили и сказали Хун-Ахпу и Шбаланке:
    - Пусть будет также побежден и второй сын Вукуб-Какиша. Таково наше неизменное пожелание, потому что нехорошо, что они существуют на земле, возвеличивая свою славу, свое величие и свое могущество больше, чем солнце. Так не должно быть! Завлеките его туда, где поднимается солнце, - сказал Хуракан двум юношам.
    - Хорошо, почтенный владыка, - ответили они, - потому что мы видим, что это дурно. Разве не существуешь ты; ты, кто есть жизнь, ты, Сердце небес? - сказали юноши, когда они слушали повеление Хуракана.
    А между тем Кабракан занимался тем, что тряс горы. При самом легком ударе его ноги о землю большие и малые горы раскрывались. Так юноши нашли его и спросили Кабракана.
    - Куда же ты идешь, юноша?
    - Никуда, - ответил он, - я здесь двигаю горы и сравниваю их навсегда с землей, - добавил он.
    Затем Кабракан спросил Хун-Ахпу и Шбаланке:
    - А что вы пришли сюда делать? Я не знаю ваших лиц! Как ваши имена? - спросил Кабракан.
    - У нас нет имени, - ответили они, - мы не что иное, как стрелки из выдувных трубок и охотники с клеевыми ловушками для птиц на горах. Мы бедны, и у нас нет ничего, юноша. Мы лишь бродим по горам, большим и малым, как и ты, о юноша. Только что мы видели огромную гору, вот там, где ты видишь розовеющее небо. Она действительно поднимается очень высоко и превышает вершины всех (других) гор. Она так (высока), что мы не смогли поймать даже одну или двух птиц на ней, о юноша. Но это правда, что ты можешь сравнять все горы? - спросили Кабракана Хун-Ахпу и Шбаланке.
    - Вы действительно видели гору, о которой вы говорите? Где она? Вы тогда увидите сами, что я ниспровергну ее. Где вы ее видели?
    - Она вон там, где поднимается солнце, - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке.
    - Хорошо, идите впереди, покажите мне дорогу, - сказал он двум юношам.
    - Ох, нет, - ответили они, - ты должен идти между нами; один пойдет слева от тебя, а другой - справа от тебя, потому что у нас выдувные трубки и если будут птицы, мы сможем стрелять в них.
    И, довольные, они отправились, пробуя свои выдувные трубки. Но когда они стреляли из них, они не клали глиняных шариков в дуло выдувной трубки. Вместо этого они сбивали птиц только дуновением воздуха, когда стреляли в них, и это очень удивляло Кабракана. Затем юноши разожгли огонь и начали жарить на нем своих птиц. Но спинку одной из них они натерли мелом; белой землей покрыли они ее.
    - Мы дадим ему это (кушание), - сказали они, - чтобы пробудить его аппетит тем запахом, который оно издает. Эта наша птица будет его гибелью. Как мы покрываем эту птицу землей, так же мы сведем его в землю и погребем его в земле. Велика будет мудрость сотворенных существ, существ созданных, когда наступит заря, когда будет свет, - сказали юноши.
    - Так как для человека естественно хотеть откусывать и проглатывать, то сердце Кабракана пожелает пищи, - говорили Хун-Ахпу и Шбаланке друг другу.
    Между тем, птицы жарились, они начинали становиться золотистыми, а жир и сок, капавший с них, распространял приятный залах. Кабракану очень захотелось съесть их; они наполнили его рот водой: он зевал, а слюна и пена текли (из его рта) из-за запаха, который издавали птицы.
    Тогда он спросил их:
    - Что это вы там едите? Запах, который доходит до меня, действительно замечателен. Дайте-ка мне маленький кусочек! - сказал он им.
    Тогда они дали Кабракану птицу, ту самую, которая должна была быть его гибелью. И когда он кончил есть ее, они отправились по направлению к востоку, где была большая гора. Но руки и ноги Кабракана уже полностью ослабели, и он не имел силы, потому что спинка птицы, которую он съел, была натерта землей. Он не мог ничего сделать с горами и был бессилен сокрушить их.
    Тогда юноши связали его; они связали ему руки, они укрепили его руки за спиной; они связали его ноги. Затем они бросили его на землю и похоронили его в ней.
    Вот каким образом Кабракан был побежден Хун-Ахпу и Шбаланке. Но невозможно было бы поведать о всех делах, которые они совершили здесь на земле.
    Теперь мы расскажем о рождении Хун-Ахпу и Шбаланке, предварительно сообщив о поражении Вукуб-Какиша, Сипакны и Кабракана здесь на земле.

0

10

Сказания о Талиесине
У одного могущественного бретонского начальника племени Гвиддно, говорит предание, был сын по имени Эльфин, которому ничего никогда не удавалось. Много горевал об этом отец и не знал, чему приписать постоянные неудачи сына. Наконец, посоветовавшись с друзьями своими, он решился отдать на его попечение тони на морском берегу и таким образом в последний раз испытать его счастье.

Посетив свою тоню в первый раз, Эльфин увидел, что в ней не было ни одной, даже мелкой, рыбы, хотя весной ловы в этом месте всегда были очень хороши. Опечаленный новым доказательством своего постоянного несчастья, он собирался уходить с тони, когда вдруг заметил что-то черное на плотине у самого шлюза. Ему показалось, что это был кожаный мех. Один из рыбаков сказал ему:

- Видно, нет тебе ни в чем удачи. Уж на что лучше этой тони! Бывало, в ней каждый год первого мая ловилось многое множество всякой рыбы, а нынче всего вон только и вытащил, что кожаный мех.

Подошли они оба к тому, что казалось им издали кожаным мехом, и увидели корзину, плетенную из ивовых прутьев и покрытую кожей. Подняли крышку, и каково же было изумление их: в корзине спал прекрасный младенец. Минуту спустя он открыл глазки, улыбнулся и потянул к ним свои маленькие ручонки.

- О талиесин! - воскликнул рыбак, указывая на ребенка и в изумлении расставляя руки.

- Талиесин! - повторил Эльфин, вынимая ребенка из корзины и прижимая его к своей груди. - Так пусть же и называется он Талиесин!..

Держа младенца на руках, Эльфин сел осторожно на коня и тихонько поехал домой. Он не мог удержаться от слез, глядя на ребенка и раздумывая о своей постоянной неудаче. Вдруг ребенок запел, и песня его скоро утешила Эльфина.

- Полно плакать, Эльфин, - говорил он в ней, - твое отчаяние не поможет. Полно лить слезы! Не всегда ты будешь несчастлив. Бог посылает человеку богатства и со дна морской пучины, и с высоких горных вершин, и из волн речных. Хотя я слаб и мал, а придет время, когда я буду тебе полезнее множества рыбы. Не сокрушайся. Во мне, по-видимому, нет вовсе силы, но зато уста мои чудесно одарены свыше. Пока я буду с тобой, тебе нечего опасаться.

Эльфин приехал домой веселый.

- Ну, что же ты поймал? - спросил его отец.

- То, что гораздо лучше рыбы, - отвечал сын.

- Да что же такое?

- Я поймал барда, - сказал Эльфин.

- Барда? Да на что он может тебе пригодиться? - печально возразил отец.

Тут Талиесин сам вступился за себя:

- Бард будет ему полезнее, - сказал он, - чем тебе твоя тоня.

- Как! Ты уже умеешь говорить, малютка! - воскликнул изумленный Гвиддно.

- Да, я могу отвечать прежде, чем ты меня спросишь, - сказал Талиесин и запел. - Мне известно все: и прошедшее, и будущее.

Эльфин отдал Талиесина своей жене, и с этого дня в течение целых двенадцати лет счастье не оставляло его дома.
В год, когда Талиесину минуло тринадцать лет, Мэлгон, король гвиедский, пригласил к себе Эльфина на праздник. Случилось это на самую Пасху, и потому торжество у короля было великое: столы ломились под тяжестью яств. Когда все гости порядочно подгуляли, отовсюду послышались самые преувеличенные похвалы хозяину.

- Есть ли на свете король славнее Мэлгона - король, у которого и барды были бы искуснее его бардов, - говорили гости, - и воины храбрее, и лошади быстрее, и борзые лучше? Нет, такого короля не найдешь в целом свете.

Такая лесть раздосадовала Эльфина.

- Конечно, - сказал он, - трудно тягаться с королем в чем бы то ни было, но что касается до бардов, то я смело могу сказать, что у меня дома есть бард, который всех королевских за пояс заткнет.

Все барды Мэлгона и между ними Хайнин восстали против Эльфина, и двор, и гости ужаснулись неслыханной дерзости и донесли о том королю. Повелел король бросить бедного Эльфина в тюрьму и держать его в цепях до тех пор, пока тот не докажет, что его бард мудрее бардов королевских.

Когда слух о пленении Эльфина дошел до Талиесина, он незамедлительно явился к королю. У того как раз шел пир со знатными людьми королевства. Талиесин вошел в залу пиршества и спрятался в угол, мимо которого должны были проходить придворные барды, направляясь на поклон королю. В то время, как барды проходили мимо него, он стал корчить им гримасы, на которые те не обращали внимания; но когда они остановились перед королем, желая приветствовать его, ни один из них не мог выговорить ни слова. Когда же король велел им петь, то все они против своей воли скорчили королю рожи и стали что-то бормотать себе под нос. Король решил, что они пьяны, и в гневе обратился к главному из них, Хайнину, требуя, чтобы он объяснил странное поведение бардов, угрожая ему страшным наказанием.

Хайнин пал к его ногам:

- Государь, не излишнее употребление вина заставляет нас являться к тебе в таком странном виде: мы не пьяны, но нас попутал бес, он сидит вон там в углу, приняв вид ребенка.

Услышав такую речь, Мэлгон велел призвать к себе Талиесина и спросил его, кто он и откуда пришел. Мальчик отвечал ему на это:

- Я главный из бардов Эльфина. Звездное небо - мне родина. Никому не известно происхождение мое, а мне известно все: и прошлое, и будущее. Пророк Иоанн звал меня Мерлин, и еще Гвион Бах я звался, а сегодня зовусь я Талиесином.

Король был очень изумлен, услышав это, и, вспомнив, как Эльфин нагло бахвалился, приказал Хайнину состязаться с Талиесином в пении.
Едва только Хайнин вздумал запеть свою песню, как вдруг смешался, стал опять гримасничать и бормотать невнятные слова. Напрасно Мэлгон грозил ему и, словно разъяренный лев, метался во все стороны, приказывая каждому из бардов своих петь, как, бывало, певали на пирах, напрасно умолял он их поочередно не срамиться перед бардом его подданного: все придворные барды делали то же, что и Хайнин, самый искусный из них.
Наконец Мэлгон обратился к Талиесину:

- Вижу могущество твое, - сказал он, - но чего же ты от меня требуешь? Зачем ты пришел сюда?

- Я пришел сюда, - отвечал мальчик, - чтобы освободить моего благодетеля. Знай, что много заключается тайной силы в моей песне, что мне стоит только запеть, и ни камни, ни железные цепи - ничто не устоит против моей песни. А тебе я скажу, что с тобой приключится за твое высокомерие.

И он запел грозным голосом песню, от которой кровь застыла в жилах Мэлгона:

- Вон поднимается на море страшное диво, вон несется оно сюда наказать гордого Мэлгона Гвинедда: и лицо, и глаза, и волосы его желтеют, как золото! Смерть ему, неправдивому!.. Сами боги несут эту страшную кару, поднимая ее своим могучим дыханием со дна пучины на Мэлгона, короля Гвинедского.

Чуть только успел он произнести последние слова песни, как с моря вместе с сокрушительным порывом ветра налетел на дворец громадный водяной столб и разбился о его стены. Пошел по всем покоям от этого удара треск и гул. И король, и весь двор выбежали из дворца, ожидая с каждой минутой, что он обрушится на их головы.

- Скорее освободите Эльфина и ведите его сюда! - закричал в ужасе Мэлгон.

Привели Эльфина и отдали его Талиесину, который тут же спел такую песню, что "цепи сами собой упали с его благодетеля".

  Литература
Мифология. Энциклопедия, -М.: Белфакс, 2002
Мифы, легенды и предания кельтов, -М.: Центрполиграф, 2004

0

11

Повесть о фее Моргане и кончине короля Артура
Фея Моргана, причинившая столько зла королю Артуру, была его сестрой по материнской линии, дочерью королевы Игрейны. Впервые прибыла она к его двору вместе с матерью и была так прекрасна собою, что лучше и быть не может.
А другой сестрой Артура по матери его Игрейне была королева Оркнейская, с мужем которой много воевал славный король Артур и часто его побивал в сражениях. И вот однажды, когда славные рыцари короля Артура разбили одиннадцать королей со всем их войском и совершили много подвигов воинской доблести, послана была супруга короля Оркнейского ко двору Артура будто бы с вестями, а на самом деле, чтобы приглядывать за Артуром.
А в те времена никто еще не знал, что она - родная сестра Артура, ибо не открыл еще Мерлин тайну его рождения, а когда открыл, то многие еще долго не знали, что Артур - сын Утера Пендрагона и Игрейны, и потому много королей ходило на Артура войнами, но Артур всех побеждал, ибо руководствовался всю жизнь советами Мерлина.
Прибыла королева Оркнейская ко двору в богатых одеждах и в сопровождении четырех своих сыновей - Гавейна, Гахериса, Гарета и Агравейна. И была она так прекрасна, что возжелал ее король Артур и возлег с ней, и зачала она от него сэра Мордреда. И с тех пор король Лот Оркнейский неизменно выступал против короля Артура, ибо не мог простить ему измены жены своей.
И открыл Мерлин королю Артуру, что тот, кто погубит его и все его королевство, рожден в первый день мая, но не знал он, что это - сэр Мордред, а потому повелел Артур привезти к нему всех младенцев, рожденных в первый день мая знатными дамами от знатных рыцарей, и послала королева Оркнейская к нему их сына, но случилось так, что по воле случае корабль с младенцами разбился и все погибли - кроме сэра Мордреда, которого выбросило на берег, где его нашел один добрый человек и воспитывал до тех пор, пока ему не исполнилось четырнадцать лет от роду, а тогда привел он Мордреда ко двору короля Артура. И был признан Мордред королевским сыном, но много бед от того вышло самому королю и всем рыцарям Круглого стола, ибо Мерлин смог предсказать королю Артуру, что падет он от руки сэра Мордреда, лишь когда признан тот был сыном короля и королевы, и еще сказал он, что падет Артур в великой битве у Солсбери.

Надо сказать, что многие благородные семейства негодовали на то, что у них погубили детей, но больше винили в том Мерлина, и из страха ли, из любви ли, но сохраняли мир.
И вот этот сэр Мордред и Моргана, которая вышла замуж за короля Уриенса, делали все, чтобы погубить славного короля Артура и много чинили ему козней.
Артур же очень любил королеву Фею Моргану и даже в знак своего доверия отдал ей на хранение ножны от волшебного меча Экскалибур и сам клинок. Тогда замыслила она погубить своего брата и приказала сделать ножны, не отличимые от настоящих, и отдала их Артуру, а своему возлюбленному, сэру Акколону, подарила ножны Экскалибура, ибо любила сэра Акколона более своего мужа, короля Уриенса.
А случилось это так: король Артур, король Уриенс и сэр Акколон Гальский поехали на охоту в большой лес и втроем погнались за одним большим оленем, а так как все они были на добрых конях, лучших в их государствах, то вскоре спутники их остались далеко позади. Артур, Уриенс и Акколон же так погоняли своих коней, поспевая за оленем, то вскоре пали их лошади, а они остались пеши, зато вдали виден был олень, обессилевший и весь в пене. И решили они преследовать его пешими и вскоре увидели, что лежит олень на берегу реки, а гончие терзают его горло. Затрубил тут в рог король Артур и прикончил оленя.
И вдруг к берегу пристала красивая барка, вся изукрашенная шелками, на борту которой не было ни единой живой души. Забрались рыцари в барку, и осветилась она вдруг сиянием множества факелов, и вышли к рыцарям двенадцать прекрасных дев, которые приветствовали их и просили отведать их трапезы. Когда же насытились рыцари, отвели девы их каждого спать в специально для них приготовленные постели в роскошных шелковых шатрах. Уснули они и спали глубоким сном всю ночь. Зато наутро ждали их приключения.
Король Уриенс проснулся в Камелоте - в объятиях жены своей - королевы Феи Морганы - и никак не мог понять, как он там очутился.
Король Артур очнулся в темнице от стонов и криков несчастных рыцарей, общим числом двадцать, многие из которых томились в заключении восемь лет, а иные и более. А томились они там потому, что отказывались сразиться за владельца замка сэра Дамаса, коварного и лживого, против его брата, сэра Онтлака, рыцаря доблестного и честного. Выслушал это Артур и немало тому подивился, но тут в темницу явилась девица и предложила ему сразиться за сэра Дамаса.

- Ну что ж, - отвечал король Артур, - готов я сразиться, ибо по мне честный поединок лучше бесславной смерти в темнице, но при одном только условии - что будут отпущены все славные рыцари, что томятся тут, на волю.

И еще спросил он девицу, не видел ли ее где раньше, но девица все отрицала, хотя и была прислужницей Феи Морганы и часто бывала при дворе короля Артура. ил» Сэр Дамас согласился на условия короля Артура и тут же выпустил рыцарей из темницы, но все двадцать остались в замке посмотреть, чем закончиться поединок короля Артура и сэра Онтлака.
Теперь вернемся мы к Акколону Гальскому, который, к удивлению и ужасу своему, проснулся на самом краю глубокого мраморного колодца.

А из глубины колодца выходила серебряная труба, из которой била вверх струя воды. Стал сэр Акколон раздумывать об участи королей Артура и Уриенса, но не долго пришлось ему предаваться своим мыслям, ибо явился ему карлик с широким ртом и плоским носом и сказал, что послан он королевой Феей Морганой с сообщением, что на следующий день на рассвете придется ему биться с одним рыцарем, которому не должен он давать пощады, И еще посылала Фея Моргана своему возлюбленному Экскалибур, меч Артура, который она обманом забрала у брата, вместе с его чудесными ножнами. И просила передать, что исход этого поединка очень важен для их любви и что она употребит все свое волшебство для благополучного исхода этой битвы.
Карлик исчез, а вместо него появилась дама с шестью пажами и просила его принять их гостеприимство и отдохнуть под крышей замка сэра Онтлака. Сам же сэр Онтлак жестоко страдал в то время от раны, полученной в поединке.
Сэр Акколон принял предложение посланницы Акколоиа, которая была одурманена чарами Феи Морганы, и прибыл в замок. Когда же он узнал, что сэр Акколон ранен, а ему предстоит завтра биться на поединке с рыцарем сэра Дамаса, брата его лживого и коварного, то вызвался сэр Акколон биться вместо сэра Онтлака. И предложение его было с благодарностью принято.
На следующее утро на рассвете выслушал король Артур обедню и отправился в полном вооружении и на добром коне на поле битвы, где уж поджидал его сэр Акколон. И оба не узнали своего противника.
Перед поединком была прислана к королю Артура девица с ножнами и мечом от Феи Морганы, во всем подобными Экскалибуру, но на самом деле было то оружие хрупким - обманным.
И сошлись на поле боя славные рыцари и стали они биться - сначала конными, а потом и пешими. И не мог никто из них победить другого, хотя удары Акколона были намного сильнее и удачнее ударов Артура, ибо владел он истинным Экскалибуром.
И во время битвы их прискакала на поле боя девица - приближенная Владычицы Озера, та, что погубила Мерлина, ибо всегда она уважала и любила короля Артура, и ведомо ей было, что замыслила Фея Моргана погубить своего брата.

Наконец заподозрил Артур предательство, ибо не спасали его ножны от ударов Акколона и кровь текла рекой, чего никогда не бывало ранее. Ужасно ярился он, но никак не мог одолеть сэра Акколона, а, напротив, сэр Акколон теснил короля Артура, пока, наконец, не нанес королю столь ужасный удар, что от него переломился меч у рукояти и упал в траву окровавленный. Но славный Артур не запросил пощады, а продолжал наступать на своего противника. И все, видевшие бой, жалели, что два столь славных рыцари никак не помирятся.

А девица, прислужница Владычицы Озера, заметив, что стал слабеть Артур и не может устоять против коварных чар Феи Морганы, сделала так, что Экскалибур выпал из руки честного сэра Акколона на землю, и в этот миг Артур успел схватить его. Сразу почувствовал он, что в руке у него меч Экскалибур, а потом изловчился Артур, сорвал ножны с пояса сэра Акколона и нанес ему такой удар мечом плашмя по голове, что упал сэр Акколон и хлынула у него кровь изо рта, из ушей и из носа. Сорвал тут Артур шлем со своего противника и узнал сэра Акколона Гальского, и стало ему горько, ибо вспомнил он, что доверил меч свой Фее Моргане, и вспомнил о заколдованной барке. Понял он тут, что все подстроила злая и коварная его сестра королева Фея Моргана. И спросил он у сэра Акколона, как достался ему Экскалибур.
Ответствовал славный сэр Акколон, который тоже узнал короля своего Артура и горько раскаивался в том, что поднял на него меч Экскалибур, что прислала ему Фея Моргана, его возлюбленная, которая замыслила погубить короля Артура, потому что тогда было бы ей легко убить мужа ее короля Уриенса. А уж потом бы воссела она на царство вместе с возлюбленным своим Акколоном, которого сделала бы королем.

Простил тут король Артур сэра Акколона Гальского, и поклялся он отомстить своей сестре королеве Фее Моргане так, что весь христианский мир заговорит об этом. И было ему особенно горько сознавать ее измену, ибо больше всех в своем роду любил он эту сестру и больше всех оказывал ей почестей.
Примирились сэр Акколон и король Артур, а затем славный король Артур стал творить праведный суд. И повелел он коварному сэру Дамасу передать свои владения достойному брату своему сэру Онтлаку с тем только условием, чтобы сэр Онтлак ежегодно присылал Дамасу лошадь под украшенным дамским седлом, ибо только такой конь пристал вероломному рыцарю.
А после того сели сэр Акколон и король Артур на коней и отправились в монастырь, где велели сыскать себе лекарей, чтобы осмотрели они их раны. Но сэр Акколон так истек кровью, что на исходе четвертого дня отдал Богу душу, а король Артур вскоре поправился.
Отправил он тело сэра Акколона Гальского на колеснице в сопровождении шести конных рыцарей к сестре своей Фее Моргане и просил передать ей следующие слова:

- Шлю я ей подарок, а меч мой Экскалибур с ножнами вновь вернулись ко мне.

А Фея Моргана полагала, что король Артур убит, и измыслила она зарубить мечом во сне мужа своего, короля Уриенса, но помешал ей в том сын ее, сэр Ивейн, и заставил пообещать, что никогда более не станет она помышлять о подобных злых делах.
Когда же прибыло тело сэра Акколона, страшно горевала Фея Моргана, но никому не показывала она своего горя, хотя сердце ее чуть не раскололось. И еще поняла она, что надо ей быстрее уезжать от двора короля Артура, ибо никогда уж не простит он ей измены.

Вскоре рано поутру уехала она из Камелота и на следующий день подъехала к монастырю, где, как она знала, залечивал раны свои король Артур. Крепко спал он, ибо впервые забылся спокойным сном за три дня. И сошла она с лошади, и никто не мог пометать ей в том, и прошла в королевские покои, но, когда увидела, что спит Артур с Экскалибуром в правой руке, то жестоко опечалилась, ибо задумала украсть волшебный меч. И потому взяла она только ножны.
Проснулся король Артур и страшно разгневался и бросился в погоню за Феей Морганой и вскоре нагнал ее. Поскакала тут злая волшебница к озеру и бросила туда ножны Экскалибура, а сама помчалась дальше и, когда очутилась со своею дружиною в каменистой долине, превратила себя и всех своих спутников в каменные изваяния.
Подъехал король Артур и увидел, что Моргана и ее дружина превратилась в камень. Подумал он тогда, что это кара Божия, и стал искать свои ножны, но нигде не смог их найти. И отправился он обратно в монастырь, из которого ехал, а Фея Моргана, лишь уехали они, вернула себе и своим людям прежний облик.
Поскакали они дальше, и повстречался им рыцарь, который вез перед собой поперек седла другого рыцаря, связанного по рукам и ногам, и с повязкой на глазах. Остановилась Фея Моргана и спросила, в чем вина связанного рыцаря. Отвечал рыцарь на коне, что везет топить его, ибо застал со своею женою. И спросила тогда Фея Моргана связанного рыцаря, правда ли это. Тот отрицал свою вину и сказал, что зовут его Манессен и что он кузен сэра Акколона Гальского.
Тогда ради памяти своего возлюбленного сделала Фея Моргана так, что сидящий на коне рыцарь оказался связанным по рукам и ногам, а связанный - сидящим на коне. Манессен снял со своего обидчика доспехи и сам в них облачился, затем сел на коня и столкнул связанного рыцаря в воду, и так тот утонул. А потом спросил Фею Моргану, не желает ли чего она передать королю Артуру.
И велела она передать своему брату, что освободила Менессена не ради короля Артура, а ради Акколона, что не боится она брата своего, ибо может по собственному желанию превращать людей в камни, и что еще не то она сотворит, когда придет ее время
Когда прибыл Манессен ко двору Артурову, рассказал он о своем приключении и о словах Феи Морганы, и рассердился ужасно король Артур и обещал отомстить своей сестре жестоко.
А она прибыла в свою страну Гоор и стала укреплять замки и города, ибо боялась гнева брата.
Но вскоре прибыла к Артуру посланница от Феи Морганы с необыкновенной красоты плащом, расшитым драгоценными камнями неслыханной ценности.
Король не принял плаща, хоть он ему и очень понравился.
Между тем вскоре прибыла к нему девица от Владычицы Озера, которая всегда помогала Артуру, и сказала ему не принимать плаща, а попросить сначала посланную Феи Морганы примерить его. Долго отказывалась та девица надеть драгоценный плащ, ибо, по ее словами, не пристало ей носить королевские наряды.

Но тут король Артур сам набросил ей плащ на плечи, и в тот же миг пала она мертвая, сгорела и рассыпалась угольями. Разгневался тогда король Артур пуще прежнего и приказал сэру Ивейну, сыну королевы Морганы, покинуть его замок и отправиться искать приключений, а вместе с ним отправился и кузен его, сэр Гавейн, и много они бились и сражались, и много совершили великих подвигов, но об этом мы здесь говорить не будем.
Фея Моргана никак не могла примириться с братом и старалась мстить ему, ибо был он самым благородным рыцарем в их роду. Однажды, прослышав про любовь королевы Гвинервы и сэра Ланселота, послала она королю Артуру рог, изукрашенный золотом, и могла напиться, не пролив его содержимого себе па платье, из этого рога только жена, которая верна была своему мужу. Надеялась Фея Моргана, что прольет себе на платье питье королева Гвинерва. Но сэр Ламорак, который ненавидел сэра Тристрама и королеву Изольду Прекрасную, отослал рог мужу Изольды королю Марку.
Король Марк, получив рог, заставил королеву Изольду Прекрасную, а с нею сто ее придворных дам, напиться из волшебного рога, и лишь четыре дамы из них изо всех не облили платья. И поклялся король Марк сжечь на костре изменниц, но тут явились его бароны и сказали, что не согласны сжигать своих дам из-за чар Феи Морганы, самой коварной искусительницы и чародейки в мире. И порешили они тот рог уничтожить.
Расскажем теперь, как мстила Фея Моргана храбрым рыцарям короля Артура, в том числе славному Тристраму и Гавейпу. Однажды послала она свою прислужницу навстречу сэру Тристраму. И сказала девица, что готова указать ему дорогу к одному рыцарю, который чинит обиды всему краю. Обрадовался сэр Тристрам возможности совершить рыцарский подвиг и отправился вместе с нею, но по дороге повстречался им сэр Гавейн, который сразу признал в девице служанку Феи Морганы. И заставили рыцари сознаться девицу в коварном замысле сестры Артура, которая хотела заманить Тристрама или Ланселота в замок, где ждали их уже тридцать вооруженных рыцарей.

- Негоже королевской сестре замысливать столь низкое дело! - воскликнул сэр Гавейн, и вместе с сэром Тристрамом порешили они все равно поехать на бой против тридцати рыцарей.

Но испугались двух славных рыцарей Круглого Стола тридцать рыцарей Феи Морганы и не осмелились к ним выехать из замка.
А замок тот был подарен королем Артуром своей сестре, и очень он в том раскаивался, но не мог уж отнять замок ни силой, ни угрозами, ни уговорами. А в том замке содержала она большую дружину, дабы губить славных рыцарей короля Артура. И никто из них не мог проехать мимо того замка, чтобы не сразиться с двумя или тремя отчаянными рыцарями Феи Морганы. А если терпел поражение рыцарь Круглого Стола, то нередко терял не только коня и вооружение, но и сам оказывался в темнице. к> Долго старалась Фея Моргана погубить славного Ланселота, но никак не удавалось ей этого сделать, зато удалось сэру Мордреду. Вот как это случилось.
Рассказывали мы уже, что много говорили про любовь сэра Ланселота и королевы Гвинервы при дворе короля Артура, а больше всего говорили о том два родных брата Гавейна - сэр Агравейн и сэр Мордред.
Предложили однажды они брату своему сэру Гавейну поведать об измене королевы Гвинервы королю Артуру. Отказался Гавейн и их предостерег не делать такой подлости, ибо разрушится тогда братство Круглого Стола.
И многие другие рыцари были против этого, но не послушались их Агравейн с Мордредом и рассказали обо всем королю Артуру. Расстроился король Артур и дал свое согласие на то, чтобы доказали ему неверность королевы Гвинервы.
Тогда подстроили Мордред и Агравейн так, что Артур уехал на охоту и передал Гвинерве, что не вернется ночевать домой, а королева в это время послала за Ланселотом.
Как только вошел к ней в покои Ланселот, явились к двери опочивальни Агравейн с Мордредом и двенадцатью рыцарями и стали требовать, чтобы впустила их королева в опочивальню. Как не пытался уговорить их Ланселот не доводить дела до поединка, не хотели они мириться, и тогда пришлось рыцарю королевы убить их всех, кроме Мордреда, который, раненый, убежал к королю Артуру.
Сам Ланселот спасся и собрал своих сторонников, и образовались скоро две партии - рыцари, верные Ланселоту и поддерживающие его, и рыцари, верные королю Артуру. И мало было благородных лордов, кто бы радовался этой распре между рыцарями Круглого Стола.
Сам же Артур уверился в измене королевы, хотя и не было тому никаких доказательств, как на то справедливо указывал ему сэр Гавейн, и порешил сжечь королеву как преступницу - на костре.
Гавейн предостерегал короля против этого неверного шага, ибо, хотя и скорбел он об убитом брате сэре Агравейне и других двенадцати рыцарях Круглого Стола, среди которых было два его сына - сэр Флоренс и сэр Ловель, говорил он все же, что сами они виноваты в своей смерти, ибо предупреждал он их не замышлять этого злого дела.
Когда же попросил Артур Гавейна сопровождать королеву на костер, то отказался он, ибо считал Гвинерву невиновной. Но не смогли отказаться от приказа короля его братья сэр Гахерис и сэр Гарет, ибо были они слишком молоды, хотя и любили очень Ланселота Озерного и считали его и королеву невиновными. Но заявили Гарет и Гахерис Артуру, что будут присутствовать на казни королевы безоружными.

Сэр же Гавейн вообще отказался смотреть, как будут сжигать стольславную и благородную даму, как прекрасная королева Гвинерва, а лишь горько заплакал и удалился из дворца короля Артура.
И вот вывезли из замка королеву и привезли на место на казни, сорвали с нее одежду и подвели к ней духовного отца. И поднялся среди благородных дам и лордов ужасный плач и стенания. Но был среди них посланный Ланселота, который следил за всем, и в тот же миг поспешил он дать Ланселоту условленный сигнал. Увидал его верный рыцарь королевы и пришпорил он своего коня, а за ним поскакали все верные рыцари.
Налетели они, как ураган, на обидчиков королевы и стали разить тех, кто пытался им помешать проехать. И пало в той сече немало невинных рыцарей, а среди них - Гарет и Гахерис, которые даже мечей с собою не брали. И зарубил их в пылу битвы Ланселот, но даже не заметил, как это случилось.
Спасли рыцари королеву и ускакали с нею в Замок Веселой Стражи, которым владел Ланселот по праву, ибо завоевал его в честном поединке.

И когда узнал Артур о случившемся, то горевал он ужасно и оплакивал своих племянников и свою королеву. Но когда сообщили о битве Гавейну, то сначала сказал он, что поступил сэр Ланселот по-рыцарски, как и подобает славному мужу. Но когда узнал, что зарубил Ланселот его братьев Гарета и Гахериса, очень он опечалился и разгневался, ибо не мог простить он их смерти Ланселоту Озерному, ибо были они против него безоружны. И было то решение твердо, хоть и знал он, что убил Ланселот его братьев не по злому умыслу. Потребовал сэр Гавейн идти на Ланселота войной, и согласился король Артур на это, и отправились они с большим войском к Замку Веселой Стражи.
И завязалось великое сражение, и поверг наземь сэр Гавейн сэра Лионеля, племянника Ланселота Озерного. Много полегло в той жестокой сече рыцарей, но старался все время Ланселот щадить людей короля Артура.

Весть же о войне между Артуром и Ланселотом, двух столь славных рыцарях, распространилась по всем христианским землям и дошла до папы Римского. Находился в то время в Риме епископ Рочестерский, которому папа дал буллу с повелением королю Артуру принять назад свою королеву и примириться с сэром Ланселотом Озерным.
Согласился король Артур принять назад Гвиневру и никогда не поминать о случившемся, но, по настоянию сэра Гавейна, не стал мириться с Ланселотом Озерным, хотя тот и хотел испросить себе прощения у короля и Гавейна.
Вернул Ланселот королю королеву, а сам в сопровождении множества рыцарей отправился за море и там завоевал себе прекрасные и обширные земли в честном бою, сражаясь против язычников.

Гавейн же подстрекал короля Артура идти войной на Ланселота и его рыцарей, ибо не мог простить ему кровной обиды. И повелел король Артур собрать большое войско, и вместе с Гавейном переехали они через море и напали на земли Ланселота Озерного. Пробовал Ланселот примириться с Артуром и послал к нему посольство со справедливыми предложениями, ибо считал он, что мир лучше постоянных войн. Но Гавейн не допустил того.
Много они сражались, и однажды бился Ланселот с Гавейном и поверг его наземь, но не стал убивать, а отослал в шатер короля Артура. А затем, когда выздоровел Гавейн, случился между ними второй поединок, и вновь Ланселот победил своего противника.

Когда же вновь он поправился, то прибыл к королю Артуру гонец из великой Британии с сообщением, что сын его сэр Мордред, которому он оставил свое королевство и королеву Гвинерву, объявил отца своего погибшим, короновался королем в Кентербери и теперь хочет жениться на королеве.

Королеве Гвинерве удалось обмануть сэра Мордреда, ибо сделала она вид, что согласна выйти за него замуж и отпросилась за покупками к свадьбе в Лондон, а там заперлась со своими рыцарями, дамами и слугами в Тауэре, запасшись провиантом. И не мог Мордред выманить оттуда ее ни угрозами, ни посулами.
А епископа Кентерберийского, который пробовал увещевать сэра Мордреда, приказал он предать смерти, ибо тот посмел предать его проклятию книгой, колоколом и свечой, самым ужасным проклятием, которое тогда существовало. Епископ же удалился от мира и поселился отшельником в часовне в окрестностях Гластонбери.

Получил вскоре сэр Мордред известие, что возвращается король Артур, чтобы отомстить ему, и собрал он великое воинство, ибо уверены все были, что при короле Артуре будут лишь междоусобицы и войны, а при Мордреде - веселье и благодать. И было среди того воинства немало баронов, которых щедро одаривал и ласкал король Артур!
И вот, когда прибыл в Дувр Артур с большим своим флотом, встречал его уже родной его сын сэр Мордред, чтобы погубить его! Но ничто не могло помешать королю Артуру высадиться на берег, ибо был он великим и храбрым воином. Но немало полегло в той битве славных рыцарей, и немало высокомерных баронов было повержено в ничтожество с обеих сторон.
Смертельно ранен был в той сече сэр Гавейн, но перед смертью успел он сказать Артуру, что жестоко раскаивается в своей вражде с Ланселотом и в подстрекательстве своем к войне с ним. Ибо, если был бы Ланселот тогда с ними, не началась бы никогда злосчастная война.
Вскоре последовала еще одна битва, но в том сражении одержал король Артур победу, а Мордред со своим войском бежал к Кентербери. Многие в тот день перешли на сторону Артура, и стали говорить с того дня, что война Мордреда против Артура - несправедливая.
В ночь на Троицу привиделся Артуру сон, в котором явился ему сэр Гавейн и сказал, что должен Артур заключить на месяц перемирие с Мордредом, ибо через месяц явится Ланселот и спасет Британию. А если допустит Артур сражение на следующий день, то погибнет в нем сам, и погибнут многие его рыцари.

На следующий день повелел Артур вступить в переговоры с Мордредом и сулил ему несметные богатства и громадные земли, чтобы заключить перемирие.
Но и Артур, и Мордред, отправляясь на переговоры, велели своему воинству, если блеснет где-нибудь меч, немедленно начинать битву, ибо оба не доверяли друг другу.
И вот встретились они, обо всем договорились и условились. Но внезапно из кустов выползла гадюка и ужалила одного из рыцарей из их свиты. Выхватил он меч, не чая зла, и зарубил ее. Но увидело воинство блеск оружия, и началась тут ужасная битва.
Лишь к концу дня закончилась жестокая сеча, и полегло на тех холмах сто тысяч человек с обеих сторон. А из рыцарей короля Артура остались в живых только двое - сэр Лукан Дворецкий и брат его сэр Бедивер, да и те были жестоко изранены.
Разъярился король Артур, увидев, сколько людей его перебито, и, оглянувшись, увидел сэра Мордреда, из воинов которого никого в живых не осталось. Схватил Артур копье и побежал на Мордреда с громким криком:

- Предатель, пришел твой последний час!

И пронзил этим копьем своего сына-изменника, но в последний момент изловчился тот и нанес отцу своему смертельный удар мечом по голове, раскроив ему шлем, а затем пал мертвым.
Сэр Лукан и сэр Бедивер подхватили под руки короля Артура, но выпали тут внутренности из израненного тела Лукана и умер он на месте. А сэру Бедиверу приказал Артур поспешить на берег моря с мечом Экскалибуром и бросить меч в воду, а самому, не мешкая, возвращаться обратно и сказать, что он видел, когда будет падать меч в море.
Пожалел Бедивер Экскалибур и не стал бросать его в воду, а спрятал по дороге, сам же вернулся к Артуру и сказал, что когда бросил он меч в воду, то лишь заколыхались волны и ничего более не произошло.
Рассердился тогда Артур и повелел ему вновь идти к морю, ибо понял он, что пожалел Бедивер славный меч.
Но и во второй раз не поднялась рука у Бедивера выбросить волшебное оружие, и вновь схоронил он меч на берегу. И опять сказал королю, что лишь заколыхались волны, когда выбросил он Экскалибур.

- О, предатель своего короля! - воскликнул тогда Артур. - Мое время уходит, а ты все боишься расстаться с Экскалибуром! Твое промедление грозит мне гибелью, ибо холод смерти уже охватил мои члены! Поторопись же и выполни, наконец, мое приказание!

Помчался тут к морю Бедивср и бросил в воду Экскалибур, но не успел он долететь до ее поверхности, как показалась из глубин морских рука, поймала меч и трижды потрясла им в воздухе.
Вернулся тогда сэр Бедивер к королю и рассказал о том, что произошло. И попросил король рыцаря помочь встать на ноги и дойти до моря, хотя и боялся он, что время его ушло.
У самого берега ждала Артура барка, а в ней было много прекрасных дам, и была среди них королева с короной на голове, а и все они были в черных плащах с капюшонами.
Бедивер отнес короля в барку, и уложили там дамы Артура на ложе, а королева грустно молвила:
- Брат, по какой причине так долго медлил ты, ибо чувствую я, что уходит твое время и очень остудил ты свои раны?

А Бедиверу король на прощание сказал, что уплывает на остров Авалон, где постарается залечить свою рану, и если никогда больше о нем никто не услышит, то означает это его смерть.
И в горе бросился сэр Бедивер в лес и долго бродил там, пока на следующее утро не вышел на полянку к часовне епископа Кентерберийского.
Отшельник был в часовне и молился у свежего надгробного камня. Когда же спросил сэр Бедивер, чья это могила, рассказал ему святой отец, что прошедшей ночью, ровно в полночь, пришли к нему множество дам в черных плащах с капюшонами и принесли с собою мертвое тело и просили похоронить его. И еще пожертвовали они много денег и оставили сто свечей.
И понял тут Бедивер, что похоронен там король Артур.

И говорили еще, что на корабле, увезшем его, была Фея Моргана, сестра его. Говорили также, что король вовсе не умер, а залечивает свои раны на волшебном острове Авалоне и еще вернется, чтобы завоевать Святой Крест. И будто бы на могиле его написано по-латыни: «Здесь лежит король Артур, король в прошлом и король в будущем».
Королева Гвиневра, узнав о смерти Артура и всех его благородных рыцарей, пошла в монастырь, стала там аббатисой, приняла суровое покаяние и стала вести жизнь строгую и праведную.
Сэр же Ланселот, прибыв в Англию через месяц после того сражения, как и предсказывал во сне Артуру сэр Гавейн, страшно огорчился, заплакал и долго не мог успокоиться. А затем поехал на могилу сэра Гавейна, горячо молился за его душу и пролежал на той могиле два дня и две ночи. А затем пожертвовал он много в ближайший монастырь.
После того отправился он на поиски королевы Гвиневры и нашел ее в монастыре. И когда он увидел, что стала она аббатисой, то поклялся и он провести остаток дней своих в покаянии и молитве. И постриг его в монахи отшельник, который раньше был епископом Кентерберийским.

На этом заканчивается печальная повесть о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола.

  Литература
Мифология. Энциклопедия, -М.: Белфакс, 2002
Мифы, легенды и предания кельтов, -М.: Центрполиграф, 2004

0

12

В те далекие времена править прекрасным городом сапотеков Хучитаном стал юный Косихоеса. Надо сказать, что издавна сапотекские правители умело отстаивали свою независимость. И это тогда, когда самые грозные их враги ацтеки постоянно стремились расширить свои владения.

    Когда могущественному и крайне воинственному правителю ацтеков Ауисотлю сообщили, что очередным правителем сапотеков стал юный Косихоеса, тот лишь злорадно улыбнулся. Теперь-то уж можно было надеяться на легкую победу. Но оказался Косихоеса умнее и хитрее любого старика. Он не стал дожидаться нападения ацтеков, а заключил договор с миштеками, сделав их своими союзниками. И ацтекам никак не удавалось ни победить его в бою, ни захватить его землю.

    Именно на землях сапотеков росли деревья необыкновенной породы. Вечером раскрывались на них большие белые цветы, и чудный нежный запах струился по окрестностям, К утру ветерок обрывал лепестки, и они тихо один за другим падали на землю. Вот почему сапотеки прозвали свое любимое дерево - «деревом с Опадающими Цветами».

    Проведал Ауисотль об этом чуде и пожелал его заиметь. Но сколько ни просил Ауисотль вождей сапотеков подарить ему хотя бы одно такое дерево, всегда получал отказ.

    И вот как-то донесли ему шпионы, что то, чего он, могущественнейший из правителей Мешиков, так долго желал, очень легко получил правитель миштеков. Одно из своих прекрасных деревьев Косихоеса послал ему в награду за дружбу. Воинственный Ауисотль пришел в дикую ярость и поклялся люто отомстить наглому юнцу.

    Тайно и скрытно отправилась к землям миштеков сильная ацтекская армия, возглавляемая лучшими полководцами Ауисотля. Не ожидавшие нападения, миштеки были разбиты на голову. И скоро в саду Теночтитлана уже стояло желанное дерево.

    Но, что за напасть! Дни шли за днями, а дерево не собиралось раскрывать своих цветов.

    Сильно разгневался Ауисотль. Решил он покорить сапотеков и сам пошел войной на непокорного Косихоесу.

    Но Косихоеса вовремя узнал о приближении ацтеков, вышел со своей армией им навстречу и у высокой горы Гин-гооле преградил путь врагу. Несколько месяцев держали сапотеки оборону, не давая войску Ауисотля продвинуться вперед ни на шаг. А потом Косихоеса заманил ацтеков в засаду, и пришлось им отступить в свои земли.

    Но не таков был Ауисотль, чтобы смириться с неудачей. Он по-прежнему жаждал увидеть чудесное дерево с белыми цветами в своем саду. И вот что он придумал. Позвал Койоликацин - самую прелестную и любимую из своих дочерей. Поглядел на нее и, полюбовавшись красотой девушки, попросил ее помочь ему сделать так, чтобы сапотекское прекрасное дерево с Опадающими Цветами зацвело в ацтекских садах.

    Тайком вышла Койоликацин из города и направилась в Хучитан. Долгим и трудным был этот путь. Наконец подошла она к Хучитану. Спряталась Койоликацин в лесу, а лазутчиков послала в город. Заметили они, когда Косихоеса, покинув дворец, пошел к ручью - погулять в одиночестве, и дали знак девушке. Обнаженная Койоликацин тут же предстала перед юношей и своей нагой красотой поразила его в самое сердце. Так Койоликацин оказалась в Хучитане, во дворце его юного правителя.

    Через несколько дней понял Косихоеса, что без памяти влюблен в незнакомку, и пожелал, чтобы та стала его женой. Койоликацин взглянула на него с притворной грустью и сказала, что не может стать его женой, поскольку ее отец - лютый врага Косихоесы, суровый ацтекский правитель Ауисотль!

    Побледнел юноша, но так полюбил он Койоликацин, что ничего не боялся и отправил послов к Ауисотлю, чтобы просить руки его прекрасной дочери. А Койоликацин между тем вернулась к своему отцу. Она была довольна: часть задуманного плана ее отца уже была выполнена: Косихоеса влюбился в нее без памяти.

    Послы Косихоесы привезли Ауисотлю множество подарков, а затем стали от имени Косихоесы просить руки его дочери-красавицы. Притворился Ауисотль, будто очень удивлен. Но потом ответил, что он согласен. Прежде они воевали друг с другом, но он, Ауисотль, всегда восхищался отвагой и мудростью Косихоесы. Пусть эта свадьба станет залогом их дружбы и мира. Радостные вернулись послы к своему правителю.

    В Хучитане устроили пышную свадьбу. Косихоеса настолько был влюблен, что уже считал себя самым счастливым из людей.

    Тем временем подученная отцом Койоликацин разузнала все уязвимые места сапотекских границ, все проходы в горах, Искусно изображала она безграничную любовь к Косихоесе и скрывала, чем все это должно для него кончиться.

    И вот она уже выведала состав того смертельного яда, которым сапотекские лучники смазывали свои стрелы. Его секрет сапотеки держали в глубокой тайне.

    Можно было сообщать отцу о начале нападения. Но тут почувствовала Койоликацин - изменилось что-то в ее душе: нет там больше ненависти к сапотекам. И тогда поняла прекрасная Койоликацин, что полюбила она своего мужа и никогда не сможет предать его.

    Бросившись перед ним на колени, она горько заплакала и поведала обо всем. Муж простил жену.

    Так случилось, что именно любовь Койоликацин спасла сапотекское царство от разорения. И, о чудо! Дерево с Опадающими Цветами в саду Теночтитлана вскоре расцвело такими пышными белыми цветами, каких никто ранее никогда не видывал. И не опадали эти цветы, пока на земле был мир.

0

13

Василиса Никулишна и Данила Денисьевич

У князя было у Владимира,
У киевского солнышка Сеславьевича,
Было пированьице почестнее,
Честно и хвально, больно радостно,
На многи князья и бояра,
На сильных, могучих богатырей
И на всю полянину удалую.
Вполсыта бояре наедалися,
Вполпьяна бояре напивалися,
Промеж себя бояре похвалялися:
Сильнат хвалится силою,
Богатый хвалится богачеством
Купцы - те хвалятся товарами,
Товарами хвалятся заморскими;
Бояре - те хвалятся поместьями,
Они хвалятся вотчинами.
Один только не хвалится Данила Денисьевич.
Тут возговорит сам Владимир князь:
«Ох ты, гой еси, Данилушка Денисьевич!
Еще что ты у меня ничем не хвалишься?
Али нечем те похвалитися?
Али нету у тебя золотой казны?
Али нету у тебя молодой жены?
Али нету у тебя платья цветного?»
Ответ держит Данила Денисьевич:
«Уж ты, батюшка наш Владимир князь!
Есть у меня золота казна,
Еще есть у меня молода жена,
Еще есть у меня и платье цветное,
Нешто так я это призадумался».
Тут пошел Данила с широка двора.
Тут возговорит сам Владимир князь:
«Ой вы, гой еси, князья-бояра,
Сильные могучие богатыри,
И вся поляиица удалая!
Уж вы все у меня переженены,
Один-то не женат хожу;
Вы ищите мне невестушку хорошую,
Вы хорошую и пригожую;
Чтоб лицом красна и умом сверстна,
Чтоб умела русскую грамоту
И читью-пенью церковному,
И было бы мне с кем думу подумат
И было бы с кем слово перемолвити,
При пиру при беседушке похвалитися,
И было бы кому вам поклонитися,
Чтобы было кого назвать вам матушкой,
Взвеличать бы государыней».
Из-за левой было из-за сторонушки,
Тут возговорит Мишатычка Путятин сын:
«Уж ты, батюшка Володимир князь!
Много я езжал по иным землям,
Много видал я королевишен,
Много видал и из ума пытал:
Котора лицом красна - умом не сверстна,
Котора умом сверстна - лицом не красна;
Не нахаживал я такой красавицы,
Не видывал я этакой пригожицы -
У того ли Данилы Денисьевича,
Еще та ли Василиса Никулишна:
И лицом она красна, и умом сверстна,
И русскую умеет больно грамоту,
И читью-пенью горазда церковному;
И было бы тебе с кем думу подумати,
И было бы с кем слово Перемолвити,
При пиру, при беседушке похвалитися,
И было бы кому нам поклонитися,
Еще было бы кого назвать нам матушкой,
Взвеличать нам государыней!»
Это слово больно князю не показалося,
Володимиру словечку не полюбилося.
Тут возговорит сам батюшка Володимир князь.
«Еще где это видано, где слыхано -
От живого мужа жену отнять!»
Приказал Мишатычку казнить-вешати,
А Мишатычка Путятин приметлив был,
На иную на сторонку перекинулся:
«Уж ты, батюшка Володимир князь,
Погоди меня скоро казнить-вешати,
Прикажи, государь, слово молвити!»
Приказал ему Владимир слово молвити.
«Мы Данилушку пошлем во чисто поле,
Во те луга Леванидовы,
Мы ко ключику пошлем ко гремячему,
Велим поймать птичку белогорлицу,
Принести ее к обеду княженецкому;
«Что еще убить ему зверя лютого,
Зверя лютого сивоперого, лихошерстного,
Еще вынуть у него сердце со печенью!»
Это слово князю больно показалося,
Володимиру словечко полюбилося.
Тут возговорит старой казак,
Старой казак Илья Муромец:
«Уж ты, батюшка Володимир князь!
Изведешь ты ясного сокола,
Не поймать тебе белой лебеди!»
Это слово князю не показалося,
Посадил Илью Муромца во погреб.
Садился сам на золот стул.
Он писал ярлычки скорописные,
Посылал он их с Мишатычкой в
Чернигов град Тут поехал
Мишатычка в Чернигов град,
Прямо ко двору ко Данилину и ко терему Василисину.
На двор-от въезжает безопасышно,
Во палатушку входит безобсылышно.
Тут возговорит Василиса Никулишна:
«Ты невежа, ты невежа, неотецкий сын!
Для чего ты, невежа, этак делаешь:
Ты на двор-от въезжаешь безопасышно,
Во палатушку входишь безобсылышно?»
Ответ держит Мишатычка Путятин сын:
«Ох ты, гой еси, Василиса Никулишна!
Не своей я волей к вам в гости зашел,
Прислал меня сам батюшка Володимир князь
С теми ярлычками скорописными».
Положил ярлычки, сам вон пошел.
Стала Василиса ярлычки пересматривать:
Залилась она горючьми слезьми.
Скидавала с себя платье цветное,
Надевает на себя платье молодецкое,
Села на добра коня, поехала во чисто поле
Искать мила дружка своего Данилушку.
Нашла она Данилу свет Денисьевича,
Возговорит ему таково слово:
«Ты, надеженька, надежа, мой сердечный друг,
Да уж молодой Данила Денисьевич!
Что останное нам с тобой свиданьице!
Поедем-ка с тобою к широку двору».
Тут возговорит Данила Денисьевич:
«Ох ты, гой еси, Василисушка Никулишна!
Погуляем-ко в остатки по чисту полю,
Побьем с тобой гуськов да лебедушек!»
Погулявши, поехали к широку двору.
Возговорит Данила свет Денисьевич:
«Подавай мне мал-колчан в полтретья ста стрел:
Она подала ровно в триста стрел.
Возговорит Данилушка Денисьевич:
«Ты невежа, ты невежа, неотецка дочь!
Чего ради ты, невежа, ослушаешься?
Аль не чаешь над собою большего?»
Василисушка на это не прогневалась
И возговорит ему таково слово:
«Ты надеженька, мой сердечный друг,
Да уж молодой Данилушка Денисьевич!
Лишняя стрелочка тебе пригодится:
Пойдет она не по князе, не по барине,
А по своем брате богатыре».
Поехал Данила во чисто-поле,
Что во те луга Леванидовы,
Что ко ключику ко гремячему,
И к колодезю приехал ко студеному.
«Берет Данила трубоньку подзорную,
Глядит ко городу ко Киеву.
Не белы снеги забелелися,
Не черные грязи зачернелися,
Забелелася, зачернелася сила русская
На того ли на Данилу на Денисьевича.
Тут заплакал Данила горючьми слезами,
Возговорит он таково слово:
«Знать, гораздо я князю стал непонадобен
Знать, Владимиру не слуга я был!»
Берет Данило саблю боевую,
Порубил Денисьич силу русскую.
Погодя того времячко манешенько,
Берет Данило трубочку подзорную,
Глядит ко городу ко Киеву.
Не два слона в чистом поле слонятся,
Не два сыра дуба шатаются:
Клонятся-шатаются два богатыря
На того ли на Данилу на Денисьевича,
Его родный брат Никита Денисьевич
И названый брат Добрыня Никитович.
Тут заплакал Данила горючьми слезми:
«Уж и вправду, знать, на меня Господь прогневался,
Володимир князь на удалого осердился!»
Тут возговорит Данила Денисьевич:
«Еще где это слыхано, где видано -
Брат на брата с боем идет?»
Берет Данило востро копье,
Тупым концом втыкает во сыру землю,
А на вострый конец сам упал.
Спорол себе Данила груди белые,
Покрыл себе Денисьич очи ясные.
Подъезжали к нему два богатыря,
Заплакали об нем горючьми слезьми.
Поплакавши, назад воротилися,
Указали князю Володимиру:
Не стало Данилы,
Что того ли удалого Денисьевича!»
Тут сбирает Володимир поезд-от,
Садился в колесычку во золоту,
Поехал ко городу Чернигову,
Приехал ко двору ко Данилину;
Восходят во терем Василисин-от.
Целовал ее Володимир во сахарные уста.
Возговорит Василиса Никулишна:
«Уж ты, батюшка Володимир князь!
Не целуй меня во уста во кровавые
Без моего друга Данилы Денисьевича».
Тут возговорит Володимир князь:
«Ох ты, гой еси, Василиса Никулишна!
Наряжайся ты в платье цветное,
В платье цветное - подвенечное!»
Наряжалась она в платье цветное,
Взяла с собой булатный нож,
Поехали ко городу ко Киеву.
Поверстались супротив лугов Леванидовых.
Тут возговорит Василиса Никулишна:
«Уж ты, батюшка Володимир князь!
Пусти меня проститься со милым дружком,
Со тем ли Данилой Денисьевичем».
Посылал он с ней двух богатырей.
Подходила Василиса ко милу дружку,
Поклонилась она Даниле Денисьевичу,
Поклонилась она да восклонилася,
Возговорит она двум богатырям:
Ох вы, гой есте, мои вы два богатыря!
Вы подите, скажите князю Владимиру,
Чтоб не дал нам валяться по чисту полю -
По чисту полю со милым дружком,
Со тем ли Данилой Денисьевичем"».
Берет Василиса свой булатный нож,
Спорола себе Василисушка груди белые, -
Покрыла себе Василиса очи ясные;
Заплакали по ней два богатыря,
Пошли они ко князю Володимиру:
«Уж ты, батюшка Володимир князь!
Не стало нашей матушки Василисы Никулишны.
Перед смертью она нам промолвила:
«Ох вы, гой есте, мои вы два богатыря!
Вы подите скажите князю Володимиру,
Чтобы не дал нам валяться по чисту полю,
По чисту полю со милым дружкой,
Со тем ли Данилой Денисьичем!»
Приехал Володимир во Киев-град,
Выпускал Илью Муромца из погреба,
его в голову, во темячко:
«Правду сказал ты, старый казак,
Старый казак Илья Муромец!»
Жаловал его шубой соболиною,
Мишатке пожаловал смолы котел.

+1

14

Aurvin Do'Arn, вот за это спасибо! Люблю такие вещи. Завтра обязательно целиком прочту))

0

15

Архэл
Пожалуйста))) Потом еще выложу...

0

16

Легенды гласят, что во время монголо-татарского нашествия под воду озера Светлояр ушел целый город Китеж — весь, вместе с его защитниками, вместе со стариками и детьми. Но, в отличие от других мифических погибших городов, Китеж не пострадал за грехи его жителей — напротив, считается, что божественное вмешательство скрыло его от глаз неприятеля на сотни, а может быть, и тысячи лет. Рано или поздно в Нижегородской области появится еще один населенный пункт — древний город Китеж. Когда это случится, при каких обстоятельствах произошло его исчезновение и что об этом думают ученые — читайте в статье Владимира Данихнова.

Русская Атлантида
Легенда о граде Китеже

«И сей град Большой Китеж невидим стал и оберегаем рукою божиею, — так под конец века нашего многомятежного и слез достойного покрыл господь тот град дланию своею».

«Повесть и взыскание о граде сокровенном Китеже»

Помните сказание об Атлантиде? О материке, который погрузился в океан, наказанный богами за то, что жители его погрязли в грехах. Подобная легенда есть и на Руси — правда, к грехам она не имеет никакого отношения, скорее даже напротив — причины затопления этого города следует искать в духовной чистоте его жителей.

Только праведники и святые могут увидеть этот город. Только истинно верующий достоин слышать перезвон его колоколов. Град Китеж. Город-легенда. До сих пор множество православных христиан собирается, чтобы совершить паломничество на озеро, в глубинах которого якобы покоится легендарный город. Прошли столетия, но люди все равно стремятся сюда. Они верят в то, что Китеж стоит на дне озера, и вера их непоколебима.

Так почему же так популярна легенда о граде Китеже? Почему люди не могут забыть об этом месте?
Появление города
Единственные намеки на реальное существование Китежа можно найти в книге «Китежский летописец». По мнению ученых, эта книга была написана в конце 17 века.
Если верить ей, град Китеж построил великий русский Князь Юрий Всеволодович Владимирский в конце 12 века. Согласно легенде князь, возвращаясь из путешествия в Новгород, по пути остановился возле озера Светлояр — отдохнуть. Но толком отдохнуть ему не удалось: князь был пленен красотой тех мест. Сразу же повелел он построить на берегу озера град Большой Китеж.
Озеро Светлояр находится в Нижегородской области. Оно расположено близ села Владимирского Воскресенского района, в бассейне Люнды, притока реки Ветлуги. Длина озера — 210 метров, ширина — 175 метров, а общая площадь водного зеркала — около 12 гектаров. До сих пор нет единого мнения, как возникло озеро. Кто-то настаивает на ледниковой теории происхождении, кто-то отстаивает карстовую гипотезу. Есть версия, что озеро возникло после падения метеорита.

Само слово «Светлояр» можно перевести как «Светлое озеро».
За дело принялись немедленно. Длина построенного города составила 200 саженей (прямая сажень — расстояние между концами пальцев, раскинутых в разные стороны рук, приблизительно 1,6 метра), ширина — 100. Соорудили также несколько церквей, а по случаю лучшие мастера принялись «писать образа».

Церквей много, икон тоже — что еще нужно простому русскому человеку? Город не замедлили прозвать «святым», и народ потянулся к озеру Светлый Яр.
Нашествие монголо-татар
То были времена, не лучшим образом приспособленные для мирного существования. Раздоры между княжествами, набеги татар и болгар, лесные хищники — за городские стены редкий человек решался выбраться без оружия.

В 1237 году на территорию Руси вторглись монголо-татары под руководством хана Батыя.

А теперь забудем на время о легенде и вспомним историю.

Первым нападению подверглись рязанские князья. Они пытались обратиться за помощью к князю Юрию Владимирскому, но получили отказ. Татары разорили Рязань без труда; затем двинулись на Владимирское княжество.

Посланный Юрием сын Всеволод был разбит у Коломны и бежал во Владимир. Татары захватили Москву и взяли в плен другого сына Юрия — князя Владимира. Князь Юрий, когда узнал об этом, оставил столицу на сыновей Мстислава и Всеволода. Отправился собирать войска.

Он разбил лагерь неподалеку от Ростова на реке Сить и стал ждать своих братьев Ярослава и Святослава. В отсутствие великого князя 3-7 февраля были взяты и разорены Владимир и Суздаль, в огне пожара погибла семья Юрия Всеволодовича.
Князь успел узнать о гибели семьи. Дальнейшая его судьба была еще более незавидной: Юрий погиб 4 марта 1238 года в битве с войсками Батыя на реке Сить. Ростовский епископ Кирилл отыскал на поле битвы обезглавленное тело князя и увез его в Ростов. Позже отыскали и присоединили к телу голову.

Здесь заканчиваются факты, которые подтверждены учеными. Вернемся к легенде.

Батый услыхал о богатствах, что хранились в граде Китеже, и послал часть войска на святой город. Отряд был небольшой — Батый не ожидал сопротивления.

Войска шли на Китеж через лес, а по пути прорубали просеку. Вел татар предатель Гришка Кутерьма. Его взяли в соседнем городе, Малом Китеже (нынешний Городец). Гришка не выдержал пыток и согласился указать путь к святому Граду. Увы, Сусанина из Кутерьмы не получилось: Гришка привел татар к Китежу.
В тот страшный день неподалеку от города несли дозор три китежских богатыря. Они первыми увидели врагов. Перед битвой один из воинов сказал сыну, чтоб он бежал в Китеж и предупредил горожан.

Мальчик кинулся к городским воротам, но злая стрела татарина догнала его. Однако смелый парнишка не упал. Со стрелой в спине добежал он до стен и успел крикнуть: «Враги!», и только потом упал замертво.

Богатыри тем временем пытались сдержать ханское воинство. Не выжил никто. По преданию, на том месте, где погибли три богатыря, появился святой ключ Кибелек — он бьет до сих пор.
Другой вариант легенды гласит, что сам Георгий Победоносец спустился на землю, чтобы помочь защитникам Китежа. Но конь Георгия споткнулся. Понял тогда святой, что спасение Китежа — не его задача. И отступил.

А в том месте, куда провалилось копыто коня, и забил святой источник Кибелек.

Монголо-татары осадили город. Горожане понимали, что шансов нет. Горстка народа против хорошо вооруженной и организованной армии Батыя — это верная гибель. Тем не менее без боя горожане сдаваться не собирались. Они вышли на стены, с оружием, а также иконами и крестами в руках. Люди молились с вечера и всю ночь напролет. Татары же ожидали утра, чтобы начать атаку.

И свершилось чудо: зазвонили вдруг церковные колокола, затряслась земля, и на глазах изумленных татар Китеж стал погружаться в воды озера Светлояр.

Легенда неоднозначна. И люди трактуют ее по-разному. Кто-то утверждает, что Китеж ушел под воду, кто-то — что он погрузился в землю. Есть приверженцы теории, будто город от татар закрыли горы. Другие считают, что он поднялся в небо. Но самая интересная теория гласит, что Китеж попросту стал невидимым. Непонятно, правда, почему тогда на город до сих пор никто не натолкнулся случайно.

Пораженные мощью «русского чуда», татары бросились бежать кто куда. Но божий гнев настиг их: кого звери пожрали, кто в лесу заблудился или просто пропал без вести, уведенный таинственной силой.

Город же исчез. Согласно легенде, он должен «проявиться» в день Страшного Суда. В тот день, когда мертвые восстанут из могил, поднимется из воды и Китеж.
Но увидеть его и даже достичь можно уже сейчас. Человек, в котором нет греха, различит отражение церковных маковок и белокаменных стен в водах озера Светлояр

Китеж современный

Перенесемся теперь во времена, близкие к нашему веку.

Легенда о граде Китеже взволновала умы интеллигенции. Прежде всего, литераторов, музыкантов и художников.

Писатель 19 века Павел Мельников-Печерский, вдохновленный озером Светлояр, рассказал его легенду в романе «В лесах», а также в повести «Гриша». Озеро посещали Максим Горький (очерк «Бугров»), Владимир Короленко (очерковый цикл «В пустынных местах»), Михаил Пришвин (очерк «Светлое озеро»).

О загадочном городе написал оперу «Сказание о невидимом граде Китеже» Николай Римский-Корсаков. Озеро рисовали художники Николай Ромадин, Илья Глазунов и многие другие. Поэты Ахматова и Цветаева упоминают в своем творчестве град Китеж.
В наши дни легендой о Китеже заинтересовались фантасты и особенно авторы фэнтези. Понятно, почему: образ потаенного города романтичен и как нельзя лучше вписывается в фантастическое произведение. Из произведений подобного толка можно назвать, например, рассказ «Молоты Китежа» Ника Перумова и «Красное смещение» Евгения Гуляковского.

В советском фильме «Чародеи», который был снят по мотивам романа Стругацких «Понедельник начинается в субботу», работник фабрики музыкальных инструментов едет в сказочный Китеж. Он хочет спасти от злых чар невесту, и оказывается в царстве добрых и злых волшебников.

Естественно, не обошли вниманием загадку Китежа и ученые. На озеро Светлояр отправлялись экспедиции, причем не один раз.

Бурение у берегов озера ничего не дало. Ничем окончились и поиски археологов. На подступах к озеру следов загадочного города не было. В 70-х годах прошлого века экспедицию снаряжала «Литературная газета»: на дно спускались подготовленные водолазы. Работа их была непростой, так как глубина озера больше 30 метров. На дне много коряг и затонувших деревьев.
Неопровержимых доказательств существования города, к сожалению, они не нашли.

Для верующих этот факт, конечно, ничего не значит. Известно, что нечестивцам Китеж не откроет своих тайн.

Появились гипотезы, что Китеж находился вовсе не на озере Светлояр. Сразу же возникли другие предполагаемые места «обитания» святого града — поговаривали даже о Китае (якобы Китеж и легендарная Шамбала — это одно и то же место).

В наши времена ученые забыли о Китеже — не до того стало. Зато легендой одно время спекулировали бизнесмены, которые надеялись превратить сказания в источник самофинансирования.

В настоящее время территория озера охраняется государством. Озеро и окрестности входят в состав заповедника, который находится под защитой ЮНЕСКО.

Ежегодно 6 июля в день Владимирской иконы Божией Матери православные верующие совершают крестный ход от Владимирского храма в селе Владимирском до часовни во имя Казанской иконы Божией Матери. Часовня была построена неподалеку от озера Светлояр в конце 1990-х годов.

Православные молятся на берегу озера. Кто-то тайком разглядывает свое отражение в озере — не мелькнет ли Китеж? Некоторые верят, что земля, собранная в святом месте, лечит недуги. Они берут ее на могилах «убиенных богатырей», а затем относят домой вместе с пластиковыми бутылками, в которых плещется вода из святого источника.
Существует поверье, что вода из озера Светлояр не испортится, даже если простоит в бутыли несколько лет.
Русская утопия

Град Китеж — это символ чего-то недоступного, но желанного. Это райское место, куда праведники могут бежать от невзгод жестокого мира. Неважно, существовал ли Китеж — красивая легенда дает надежду отчаявшимся. И в прошлом на поиски благодатной земли бежали крестьяне-лапотники, и сейчас находятся фанатики, которые уходят в нижегородские леса, где прячутся от современной жизни.

Китеж — это русская утопия. Это место, где в кисельных берегах текут молочные реки. Для многих — это страна Фантазия, сказочное государство, в котором правят добро и справедливость. Самое важное в Китежской утопии то, что людям в любом случае нужен такой город. И если б не было этой легенды, они бы выдумали другую. Людям необходима вера в то, что можно убежать из этого, полного боли и отчаянья, мира. Люди нуждаются в месте, куда можно бежать. Хотя бы в мыслях. И этим местом стал священный русский град Китеж.
Беловодье

Многие средневековые легенды повествуют о царствах Добра и Справедливости, наподобие Китежа. В этих «сокровенных местах» будто бы можно спрятаться, спастись от происков зла. Одно из таких мест — волшебная страна Беловодье. Это сказочный край, где живут мудрецы, которые даруют вечную жизнь и сокровенные знания прошлого.

Согласно преданиям, страна находится где-то на Алтае.

После введения в России крепостного права многие крестьяне уходили на восток. В 17 веке на Алтай двинулись российские переселенцы. Причиной тому была не только «теснота» Центральной России и бедность, но и надежда отыскать Беловодье. Примерно в конце 18 — начале 19 века был создан «Путешественник Марка Топозерского», в котором описывалась дорога на Беловодье. «Путешественник» указывал путь через Красноярск и Китай в «Опоньское» (Японское) царство, которое лежит посреди «окиян-моря» Беловодья.

«

0

17

Бой Добрыни с удалой поляницей

А поехал тут Добрыня по чисту полю,
А наехал во чистом поле да ископыть,
Ископыть да лошадиную,
А как стульями земля да проворочена.
И поехал тут Добрыня сын Никитьевич
Той же ископытью лошадиною.
Наезжает он богатыря в чистом поле:
А сидит богатырь на добром коне,
А сидит богатырь в платьях женских.
Говорит Добрыня сын Никитьевич:
«То ведь не богатырь на добром коне,
То же поляница знать удалая,
А кака ни тут девица либо женщина».
И поехал тут Добрыня на богатыря,
Ударил своей палицей булатной
Тую поляницу в буйну голову,
А сидит же поляница не сворохнется,
А назад тут поляница не оглянется.
На коне сидит Добрыня - приужахнется.
Отъезжает прочь Добрыня от богатыря,
А от той же поляницы от удалой:
«Видно, смелость у Добрынюшки по-старому,
Видно, сила у Добрыни не по-прежнему!»
А стоит же во чистом поле да сырой дуб,
Да в обнем он стоит да человеческий.
Наезжает же Добрынюшка на сырой дуб,
А попробовать да силы богатырские.
Как ударил тут Добрынюшка во сырой дуб,
Он расшиб же дуб да весь по ластаньям.
На коне сидит Добрыня, приужахнется:
«Видно, силы у Добрынюшки по-старому,
Видно, смелость у Добрыни не по-прежнему!»
Разъезжается Добрыня сын Никитьевич,
На своем же тут Добрыня на добром коне
А на ту же поляницу на удалую;
Ударил своей палицей булатной
Тую поляницу в буйну голову;
На коне сидит же паляница не сворохнется,
И назад же поляница не оглянется,
На коне сидит Добрыня - приужахнется.
Отъезжает прочь Добрыня от богатыря,
А от той же поляницы от удалой.
«Смелость у Добрынюшки по-прежнему,
Видно, сила у Добрыни не по-старому».
А стоит тут во чистом поле да сырой дуб,
Он стоит да в два обнема человеческих.
Наезжает тут Добрынюшка на сырой дуб,
Как ударит тут Добрынюшка во сырой дуб,
А расшиб же дуб да весь по ластиньям.
На коне сидит Добрыня - приужахнется:
«Видно, сила у Добрынюшки по-старому,
Видно, смелость у Добрыни не по-прежнему!»
А наехал тут Добрыня да во третий раз
А на ту же поляницу на удалую,
Ударил своей палицей булатной
Тую поляницу в буйну голову;
На коне сидит же поляница, сворохнулася,
И назад лее поляница оглянулася.
Говорит же поляница да удалая:
«Думала же, русские комарики покусывают,
Ажио русские богатыри пощелкивают!»
Ухватила тут Добрыню за желты кудри,
Сдернула Добрынюшку с коня долой,
А спустила тут Добрыню во глубок мешок,
А во тот мешок да тут во кожаный.
А повез же ейный было добрый конь,
А повез же он по чисту полю,
Испровещается да ейный добрый конь:
«Ай же ты, хозяюшка любимая,
Молода Настасья дочь Никулична!
Не могу везти да двух богатырей:
Силою богатырь супротив тебя,
Смелостью богатырь да вдвоем тебя!»
Молода Настасья дочь Никулична
Сдымала тут богатыря с мешка, да вон из кожанца,
Сама ко богатырю да испроговорит:
«Если стар богатырь - я голову срублю,
Если млад богатырь - я в полон возьму,
Если ровня богатырь - я замуж пойду».
Увидала тут Добрынюшку Никитича.
«Здравствуй, душенька Добрыня сын Никитьевич!»
Испроговорит Добрыня сын Никитьевич:
«Ах ты, поляница да удалая,
Что же ты меня да нынче знаешь ли,
Я тебя да нынче не знаю ли?»
А бывала я во городе во Киеве,
Я видала тя, Добрынюшку Никитича;
А тебе же меня нынче негде знать.
А поехала в чисто поле поляковать,
А искать же я себе-ка супротивничка.
Возьмешь ли, Добрыня, во замужество?
Я спущу тебя, Добрюнюшку, во живности.
Сделай со мной заповедь великую,
А не сделаешь ты заповеди да великие,
На ладонь кладу, другой сверху прижму,
Сделаю тебя да в овсяный блин!»
«Ах ты, молода Настасья дочь Никулична!
Ты спусти меня во живности,
Сделаю я заповедь великую,
Я приму с тобой, Настасья, по злату венцу!»
Сделали тут заповедь великую,
И поехали ко городу ко Киеву,
Да ко ласковому князю ко Владимиру,
Ко своей было ко родителю ко матушке,
А к честной вдове Афимье Александровне.
Приняли они да по злату венцу.
Тут за три дня было пированьице
Про молода Добрыню про Никитича.
Тут век про Добрыню старину скажут -
Синему морю на тишину,
Вам всем, добрым людям, на послушанье.

+1

18

Господа и Дамы,кто еще поделится мифами и легендами древности? Архэл,не могла бы ты рассказать несколько Греческих или Римских мифов,например?

0

19

Сумхан - богатырь

У ласкова у князя у Владимира
Было пированьице - почестей пир
На многих князей, на бояр,
На русских могучих богатырей
И навею поляницу удалую.
Красное солнышко на вечере,
Почестный пир идет на веселе;
Все на пиру пьяны-веселы,
Все на пиру порасхвастались:
Глупый хвастает молодой женой,
Безумный хвастает золотой казной,
А умный хвастает старой матерью,
Сильный хвастает своей силою,
Силою, ухваткой богатырскою.
А сидит во самом-то во большом углу
А Сухман да сидит Одихмантьевич,
Ничем-то он, молодец, не хвастает.
Солнышко Владимир стольно-киевский
По гридне столовой похаживает,
Желтыми кудерками потряхивает,
Сам говорит таковы слова:
«Ай же ты, Сухмантий Одихмантьевич!
Что же ты ничем не хвастаешь,
Не ешь, не пьешь и не кушаешь,
Белые лебеди не рушаешь?
Али чара ти шла не рядобная,
Или место было не по отчине,
Али пьяница надсмеялся ти?»
Воспроговорит Сухман Одихмантьевич:
«Солнышко-Владимир стольно-киевский!
Чара-то мне-ка шла рядобная,
А и место было по отчине,
Да и пьяница не надсмеялся мне.
Похвастать не похвастать доброму молодцу:
Дай-ко мне времечки день с утра,
День с утра и как до вечера,
Привезу тебе лебедь белую,
Белу лебедь живьем в руках,
Не ранену лебедку, не кровавлену».
Дал ему времечки день с утра,
День с утра и как до вечера.
Тогда Сухмантий Одихмантьевич
Скоро вставает на резвы ноги,
Приходит из гридни из столовой;
Во тую конюшенку стоялую,
Седлает он своего добра-коня,
Взимает палицу воинскую,
Взимает для пути для дороженьки
Одно свое ножище-кинжалище.
Садился Сухмантий на добра-коня,
Уезжал Сухмантий ко синю морю,
Ко тоя ко тихия ко заводи.
Как приехал ко первые тихие заводи:
Не плавают ни гуси, ни лебеди,
Ни серые малые утеныши.
Ехал ко другие ко тихие ко заводи;
У тоя у тихой у заводи
Не плавают ни гуси, ни лебеди,
Ни серые малые утеныши.
Ехал ко третьей ко тихой ко заводи:
У тоя у тихой у заводи
Не плавают ни гуси, ни лебеди,
Ни серые малые утеныши.
Тут-то Сухмантий пораздумался:
«Как поехать мне ко славному городу ко Киеву
Ко ласкову ко князю ко Владимиру?
Поехать мне - живу не бывать,
А поеду я ко матушке Непре-реке!»
Приезжает ко матушке Непре-реке:
Матушка Непра-река течет не по-старому,
He по-старому течет, не по-прежнему,
А вода с песком помутилася.
Стал Сухмантыошка выспрашивати:
«Что же ты, матушка Непра-река,
Что же ты текешь не по-старому,
Не по-старому текешь, не по-прежнему
А вода с песком помутилася?»
Испроговорит матушка Непра-река:
«Как же мне течи было по-старому,
По-старому течи, по-прежнему,
Как за мной, за матушкой Непрой-рекой,
Стоит сила татарская - неверная,
Сорок тысячей татаровей поганых?
Мостят они мосты калиновы:
Днем мостят, а ночью я повырою,
Из сил матушка Непра-река повыбилась».
Раздумался Сухмантий Одихмантьевич:
«Не честь-хвала мне молодецкая,
Не отведать силы татарские,
Татарские силы неверные».
Направил своего добра-коня,
Через тую матушку Непру-реку
Его добрый конь перескочил,
Приезжает Сухмантий ко сыру дубу,
Ко сыру дубу кряковисту,
Выдергивал дуб со кореньями,
За вершинку брал, а с корня сок бежал,
И поехал Сухмантыошка с дубиночкой;
Напустил он своего добра-коня
На тую ли на силу на татарскую,
И начал он дубиночкой помахивати,
Начал татар поколачивати:
Махнет Сухмантыошка - улица,
Отмахнет назад - промежуточек,
И вперед просунет - переулочек.
Убил он всех татар поганых,
Бежало три татарина поганых;
Бежали ко матушке Непре-реке,
Садились под кусточки под ракитовы,
Направили стрелочки каленые.
Приехал Сухмантий Одихмантьевич
Ко той ко матушке Непре-реке.
Пустили три татарина поганых
Те стрелочки каленые
Во его во бока во белые.
Тут Сухмантий Одихмантьевич
Стрелочки каленые выдергивал,
Совал в раны кровавые листочки маковы,
А трех татаровей поганых
Убил своим ножищем-кинжалищем.
Садился Сухмантий на добра-коня,
Припустил ко матушке Непре-реке,
Приезжал ко городу ко Киеву,
Ко тому двору княжецкому,
Привязал коня ко столбу ко точеному,
Ко тому кольцу, ко золоченому,
Сам бежал во гридню во столовую.
Князь Владимир стольно-киевский
По гридне столовой похаживает,
Желтыми кудерками потряхивает,
Сам говорит таковы слова:
«Ай же ты, Сухмантий Одихмантьевич,
Привез ли ты мне лебедь белую -
Белу лебедь живьем в руках,
Не ранену лебедку, не кровавлену?»
Говорит Сухмантий Одихмантьевич:
«Солнышко, князь стольно-киевский,
Мне было не до лебедушки:
А за той за матушкой Непрой-рекой
Стояла сила татарская неверная,
Сорок тысячей татаровей поганых,
Шла же эта сила во Киев-град,
Мостила мосточки калиновы:
Они днем мосты мостят,
А матушка Непра-река ночью повыроет.
Напустил я своего добра-коня
На тую на силу на татарскую,
Побил всех татар поганых».
Говорят князи и бояры,
А и сильны, могучи богатыри:
«Ах ты, Владимир стольно-киевский!
Не над нами Сухман насмехается,
Над тобой Сухман нарыгается,
Над тобой ли нынь князем Владимиром».
За те за речи за похвальные
Посадил его Владимир стольно-киевский
Во тыи погреба, во глубокие,
Во тыи темницы темные,
Железными плитами задвигали,
А землей его призасыпали,
А травой его замуравили.
А послал Добрынюшку Никитича
За тую за матушку Непру-реку
Проведать заработки Сухмантьевы.
Седлал Добрыня добра-коня
И поехал молодец во чисто-поле.
Приезжает ко матушке Непре-реке,
И видит Добрынюшка Никитич:
Побита сила татарская;
И видит дубиночку-вязиночку
У тоя реки разбитую на лозиночки.
Привозит дубиночку во Киев-град,
Ко ласкову князю ко Владимиру,
Сам говорит таково слово:
«Правдой хвастал Сухман Одихмантьевич:
За той за матушкой Непрой рекой
Есть сила татарская побитая,
Сорок тысячей татаровей поганых;
И привез я дубиночку Сухмантьеву,
На лозиночки дубиночка облочкана».
Потянула дубина девяносто пуд.
Говорил Владимир стольно-киевский:
«Ай же, слуги мои верные!
Скоро идите во глубок погреб,
Взимайте Сухмантья Одихмантьевича,
Приводите ко мне на ясны очи:
Буду его, молодца, жаловать, миловать
За его услугу за великую
Городами его с пригородками,
Али селами с приселками,
Аль бессчетной золотой казной до-люби».
Приходят его слуги верные
Ко тому ко погребу глубокому.
Сами говорят таковы слова:
«Ай же ты, Сухмантий Одихмантьевич!
Выходи со погреба глубокого:
Хочет тебя солнышко жаловать,
Хочет тебя солнышко миловать
За твою услугу великую».
Выходил Сухмантий с погреба глубокого,
Выходил на далече-далече чисто-поле
И говорил молодец таковы слова:
«Не умел меня солнышко миловать,
Не умел меня солнышко жаловать:
А теперь не видать меня во ясны очи».
Выдергивал листочки маковые
С тыих с ран со кровавых,
Сам Сухмантий приговаривал:
«Потеки, Сухман-река,
От моя от крови от горючей,
От горючей крови от напрасной!»

+1

20

У историка Марии Семеновой вышел прекрасный сборник мифов Скандинавии и славян "Поединок со Змеем" Если интересно-пишите,продолжу...

В САМОМ НАЧАЛЕ

    В самом начале была только Великая Мать, и новорожденный мир лежал на ее теплых коленях, а может быть, у груди. Как звали Великую Мать? Наверное, Жива-Живана, ибо от нее пошла всякая жизнь. Но об этом никто теперь не расскажет. Наверняка ее имя было слишком священно, чтобы произносить его вслух. Да и какой новорожденный зовет мать по имени? Ма, Мама – и все...
    Когда юный мир немного окреп и возмог сам за собой присмотреть, Великая Мать удалилась. Надо думать, ее призывали иные миры, тоже ждавшие любви и заботы. По счастью, Боги и первые Люди еще успели запомнить Великую Мать и ее божественный лик: ясное чело, уходившее в надзвездную вышину, очи, подобные двум ласковым солнцам, брови и волосы, схожие с добрыми летними облаками, льющими живую воду дождя. Она была нигде и везде, ее лик был зрим отовсюду, а взор проникал в самые тайные уголки. Недаром и много веков спустя, когда Солнце было завещано совсем другому, юному Богу, его по-прежнему называли Всевидящим Оком. А символом Солнца сделали крест, обведенный кругом – ради севера, юга, запада и востока, четырех сторон белого света, куда Око устремляет свой взгляд.
    А еще Великая Мать посадила Великое Древо, с тем, чтобы оно обвило корнями исподние глубины Земли, а ветвями обняло запредельную высь Неба, связывая их воедино. И когда ее воля исполнилась, в мире, похожем на большое яйцо, обособились и проснулись две сути: мужская – в Небе и женская – в Земле. Проснулись и удивленно раскрыли глаза: тотчас вспыхнули тысячи звезд и отразились в родниках и лесных озерах... Земля и Небо еще не ведали своего назначения, не знали, для чего рождены. Но потом увидали друг друга, одновременно потянулись друг к другу – и все поняли, и не стали спрашивать ни о чем. Земля величаво вздымалась к Небу горами, стелила роскошную зелень лесов, открывала стыдливые ландыши во влажных ложбинах. Небо кутало Землю теплой мглой облаков, проливалось тихим дождем, изумляло жгучими молниями. Ибо в те времена грозу не называли грозой, потому что ее никто не боялся. Гроза была праздником свадьбы: золотые молнии возжигали новую жизнь, а гром звучал торжественным кличем, призывным кличем любви.
    И что за веселая, шумная, весенняя жизнь тогда хлопотала повсюду, под ласковым взглядом Великой Матери Живы! Зимы, мертвящих морозов не было и в помине. Земля расцветала без страха, щедро дарила плоды и, чуть-чуть отдохнув, опять принималась за свой род, а с Мирового Древа, похожего на раскидистый дуб, слетали к ней семена всех деревьев и трав, соскакивали детеныши всех птиц и зверей.
    А когда приходил срок какому-нибудь украшению леса, могучему ясеню или сосне – можно ли сказать, что они умирали? Окруженные молодой порослью, выпустившие тысячу побегов, они просто роняли старый, тронутый гнилью ствол, и он ложился в мягкие мхи, снова делался плодоносной землей, а Жизнь – Жизнь никуда не исчезала...
    Вот как Великая Мать урядила эту Вселенную, прежде, чем удалиться.
    Посередине, поддерживаемая Мировым Древом, раскинулась Земля, и ее со всех сторон окружал Океан-море. С исподу легла Ночная Страна; переплыви Океан, как раз там и окажешься. Ночную Страну еще называли Кромешной – то есть отдельной, опричной, особенной, не такой. А выше Земли начинались девять разных небес: самое ближнее – для туч и ветров, другое – для звезд и луны, еще одно – для Солнца. Днем Солнце плывет над Землей с востока на запад; потом переправляется через Океан и с запада на восток измеряет нижнее небо, светя в ночной, Исподней Стране. Поэтому и Солнечный Крест рисуют катящимся то в одну сторону, то в другую.
    Седьмое же небо сделалось твердью, крепким прозрачным дном для неисчерпаемых хлябей живой небесной воды. Мировое Древо проросло его зеленой макушкой; и там, под раскинутыми ветвями, в хлябях небесных родился остров. Его назвали ирием – несокрушимой обителью Жизни, Света, Тепла. А еще его называли островом Буяном, за плодоносное буйство Жизни, за то, что там стали жить прародители всякой твари – животных, птиц, рыб и змей. Недаром, знать, говорят познавшие счастье: как на седьмое небо попал!

0

21

О Хьёрварде и Сигрлинн
Конунга звали Хьёрвард. Было у него четыре жены. Одну звали Альвхильд, сын их звался Хедин. Другую звали Серейд, их сын прозывался Хумлунг. Третья была Синриод, и у них был сын Хюмлинг. Конунг Хьёрвард дал обет жениться на самой красивой женщине. Он узнал, что у конунга Свафнира есть дочь, которая всех прекраснее. Звали ее Сигрлинн. Идмундом звали его ярла. У него был сын Атли. Он поехал сватать Сигрлинн от имени конунга. Он прожил зиму у конунга Свафнира. Ярла, который воспитывал Сигрлинн, звали Франмаром. У него была дочь по имени Алев. Ярл дал совет отказать Хьёрварду. И Атли уехал домой. Атли, сын ярла, стоял однажды у какой-то рощи, а над ним в ветвях сидела птица. Она слышала, что его люди жен Хьёрварда называют красивейшими женщинами. Птица защебетала, и Атли стал слушать ее. Птица сказала:                             1
"Сигрлинн ты видел ли,
Свафнира дочь?
Нет ее краше
в целой вселенной!
Хоть и красивей
Хьёрварда жены
воинам кажутся
в Глясислунде".

2
Атли сказал:
"Мудрая птица,
будешь ли дальше
беседовать с Атли,
Идмунда сыном?"
Птица сказала:
"Буду, коль жертву
князь принесет мне;
сама ее выберу
у конунга в доме".

3
Атли сказал:
"Только не выбери
Хьёрварда князя,
ни его сыновей,
ни жен прекрасных,
жен, которыми
конунг владеет.
Торг будет честный,-
то дружбы обычай!" 

4
Птица сказала:
"Выберу храм,
возьму алтари
и коров златорогих
из княжьего стада,
коль Сигрлинн будет
на ложе князя,
если за ним
последует всюду".

Это было до того, как Атли поехал. А когда он вернулся и конунг спросил его, какие вести,- он ответил:                                5
"Наши старанья
даром пропали:
кони погибли
в горах высоких,
перебирались мы
вброд через Семорн;
а сватовство
к Свафнира дочери
в пышных уборах
не удалось нам".

Конунг велел им поехать во второй раз и сам поехал с ними. А когда они поднялись на гору, то увидели повсюду в Сваваланде пожары и большие клубы пыли от скачущих коней. Конунг спустился с горы и остановился на ночь у одной речки. Атли остался на страже. Он перешел речку и увидел дом. Большая птица сидела на доме, она сторожила его и заснула. Атли метнул копье в птицу и убил ее. А в доме он нашел Сигрлинн, дочь конунга, и Алёв, дочь ярла, и увез обеих. Это ярл Франмар обратился в орла и защищал их от воинов колдовством. Звали Хродмаром конунга, который сватался к Сигрлинн. Он убил конунга свавов, а страну разграбил и пожег. Конунг Хьёрвард женился на Сигрлинн, а Атли - на Алёв. У Хьёрварда и Сигрлинн был сын, высокий и красивый. Он был молчалив. У него не было имени. Однажды он сидел на кургане и увидел, что скачут девять валькирий, и одна из них была самой статной. Она сказала:                             6
"Поздно ты, Хельги,
воин могучий,
казной завладеешь
и Рёдульсвеллиром,-
орел кричит рано,-
коль будешь молчать,
пусть даже мужество,
князь, покажешь".

7
[Хельги] сказал:
"Светлая дева,
что дашь в придачу,
коль имя Хельги
ты дать мне властна!
О том, что скажешь,
подумай крепко!
Не будешь моей -
на что мне имя!"

8
[Валькирия] сказала:
"Мечи лежат
на Сигарсхольме,
четырьмя там меньше,
чем пять десятков;
есть там один
самый лучший,
золотом убран,-
гибель для копий.

9
С кольцом рукоять,
храбрость в клинке,
страх в острие
для тех, чьим он станет;
на лезвие змей
окровавленный лег,
другой обвивает
хвостом рукоять".

Одного конунга звали Эйлими. У него была дочь Свава. Она была валькирией и носилась по небу и по морю. Она дала Хельги имя и часто потом защищала его в битвах. Хельги сказал:                                  10
"Неладно решил ты,
конунг Хьёрвард,
хоть ты и славен,
войск предводитель;
сожрать дал огню
князей жилища,
а ты вреда
не видел от воинов.

11
Но Хродмар владеть
смеет богатством,
что некогда было
у родичей наших;
мало за жизнь
свою он боится,
думает - мертвых
наследьем владеет".

Хьёрвард сказал, что даст Хельги воинов, если тот хочет отомстить за деда. Тогда Хельги добыл меч, на который указала ему Свава. Они поехали с Атли, убили Хродмара и совершили много подвигов. Хельги убил великана Хати, который сидел на некоей горе. Они стояли на якоре в Хатафьорде. Атли был на страже первую половину ночи. Хримгерд, дочь Хати, сказала:                             12
"Кто эти воины
в Хатафьорде?
Щиты на бортах,
смелы вы с виду,
ничто не страшит вас;
кто же ваш конунг?"

13
Атли сказал:
"Хельги наш конунг,
ты не смогла бы
зло причинить ему;
наши ладьи
железом окованы,-
ведьм не страшимся мы".

14
"Как ты зовешься,
воин могучий? -
молвила Хримгерд.-
Князь тебе верит,
если велел он
стоять на носу".

15
[Атли сказал:]
"Атли мне имя,
дрожи, ужасайся,
чудищ гублю я;
часто с ладьи
топил я в море
всадниц ночных.

16
Кто ты, ведьма,
жадная к трупам?
Отца назови мне!
В землю ступай,
и пусть из тебя
дерево вырастет!"

17
[Хримгерд сказала:]
"Хримгерд зовусь я,
Хати, отец мой,
великан был могучий;
женщин немало
из дома похитил;
Хельги убил его".

18
[Атли сказал:]
"Пред флотом героя
в устье фьорда
торчала ты, ведьма,
дружину вождя
Ран обрекая,
но копьем пронзена ты".

19
[Хримгерд сказала:]
"Ты, Атли, ошибся,
во сне ты грезишь!
То мать запирала
ладьи во фьорде,
я ж отпрысков Хлёдвера
в море топила.

20
Теперь не заржешь,
холощеный Атли,
коль хвост задеру я!
Не в зад ли ушло
твое сердце, Атли,
хоть голосом конь ты!" 

21
[Атли сказал:]
"Испытай на себе -
каков жеребец я:
сойду на берег,
тебя растерзаю!
Стоит мне захотеть -
и хвост ты опустишь!"

22
[Хримгерд сказала:]
"Сойди же на берег,
в силе уверенный,-
жди меня в Варинсвик!
Ребра я выпрямлю
воину храброму,
коль мне попадешься!"

23
[Атли сказал:]
"Нет, не сойду:
уснула дружина,
вождя стерегу я;
не стану дивиться,
под килем ладьи
ведьму увидев".

24
[Хримгерд сказала:]
"Хельги, очнись,
выкуп дай Хримгерд,
Хати убийца!
Ночь бы одну
переспать ей с князем,-
вот был бы выкуп!"

25
[Атли сказал:]
"Лодин - жених твой,
противна ты людям,
на острове Толлей
турс обитает,
злой великан,-
вот муж твой достойный".

26
[Хримгерд сказала:]
"Милей тебе, Хельги,
та, что с дружиной
гавань искала
ночью минувшей;
дева, вся в золоте,
сошла на берег,
ваш флот охраняла;
из-за нее-то
мне не расправиться
с войском конунга".

27
[Атли сказал:]
"Слушай, Хримгерд,
возмещу твое горе,
если князю поведаешь:
одна ли валькирия
флот охраняла
иль много их было?"

28
[Хримгерд сказала:]
"Три раза девять,
но светлая дева
мчалась пред ними;
кони дрожали,
с грив их спадала
роса на долины,
град на леса,
урожай обещая;
претило смотреть мне!"

29
[Атли сказал:]
"Взгляни на восток -
не разит ли Хельги
рунами смерти?
На суше, на море
спаслась дружина
и княжьи ладьи!

30
Атли тебя
задержал до восхода,-
погибнешь теперь;
в камень приметный
у входа в гавань
ты превратишься!"

Конунг Хельги был величайший воин. Он пришел к конунгу Эйлими и посватался к Сваве, его дочери. Хельги и Свава обменялись обетами и любили друг друга очень сильно. Свава оставалась дома с отцом, а Хельги воевал. Свава была по-прежнему валькирией. Хедин жил дома, в Норвегии, со своим отцом, конунгом Хьёрвардом. Ехал Хедин домой из леса в вечер под Йоль и встретил женщину-тролля. Она ехала на волке, и змеи были у нее удилами. Она предложила Хедину сопровождать его. "Нет!" - сказал он. Она сказала: "За это ты заплатишь, когда будешь пить обетную чашу!". Вечером стали давать обеты. Привели жертвенного вепря. Люди возлагали на него руку и давали обеты, выпивая обетную чашу. Хедин дал обет жениться на Сваве, дочери Эйлими, возлюбленной Хельги, его брата. И так начал в том раскаиваться, что ушел по дикой тропе на юг. Он встретил Хельги, своего брата. Хельги сказал:                               31
"Здравствуй, Хедин,
какие вести?
Что нового слышно
в земле норвежской?
За что тебя, вождь,
из дому выгнали,
почему ты один
идешь мне навстречу?"

32
[Хедин сказал:]
"Худшее горе
меня постигло:
"выбрал я деву,
рожденную конунгом,-
о невесте твоей
обет произнес я".

33
[Хельги сказал:]
"Себя не вини!
Может быть, станет
правым обет твой
для нас обоих:
князь меня вызвал
на мыс песчаный,
на третью ночь
туда я направлюсь;
вряд ли смогу
назад возвратиться;
тогда твой обет
будет ко благу".

34
[Хедин сказал:]
"Хельги, сказал ты,
что Хедин достоин
добра от тебя
и даров богатых;
пристойней тебе
свой меч окровавить,
чем мир даровать
дерзким врагам".

Так сказал Хельги, ибо он предчувствовал свою смерть и подозревал, что это его духи-двойники посетили Хедина, когда тот встретил женщину верхом на волке. Альвом звали конунга, сына Хродмара. Это он оградил ореховыми ветвями поле на Сигарсвеллире, чтоб биться там с Хельги на третью ночь. Тогда сказал Хельги:                                 35
"На волке верхом
ехала в сумерки
та, что хотела
стать его спутницей;
знала она,
что смерть ожидает
Сигрлинн сына
на Сигарсвеллире".

Там была великая битва, и в ней Хельги получил смертельную рану.                             36
От Хельги тогда
Сигар был послан
за дочкой единственной
конунга Эйлими,-
пусть соберется
в дорогу скорее,
если живым
застать хочет князя.

37
[Сигар сказал:]
"Хельги меня
сюда отправил,
чтобы с тобой
говорить мне, Свава;
конунг желает
тебя увидеть,
прежде чем он
расстанется с жизнью".

38
[Свава сказала:]
"Что же с Хельги,
Хьёрварда сыном?
Ты мне приносишь
горе жестокое!
В волнах он погиб,
мечом ли зарублен, -
я отомщу
за гибель героя!"

39
[Сигар сказал:]
"Пал поутру
у Волчьего Камня
конунг, что был
лучшим под солнцем;
Альв победой
мог бы гордиться,
только напрасно
ее одержал он".

40
[Хельги сказал:]
"Здравствуй, Свава!
Умерь свою скорбь!
Будет последнею
наша встреча:
кровью исходят
конунга раны;
меч поразил меня
рядом с сердцем.

41
Свава, невеста,
прошу я, не сетуй!
Если меня
послушаться хочешь -
Хедину ты
ложе постелишь,
конунга юного
будешь любить".

42
[Свава сказала:]
"Молвила я
в доме родимом
в день, когда Хельги
кольца мне выбрал:
если погибнет -
безвестного князя
не обниму я
по доброй воле".

43
[Хедин сказал:]
"Поцелуй меня, Свава!
Не суждено мне
ни в Рогхейм вернуться,
ни в Рёдульсфьёлль тоже,
пока не отмщу
за Хьёрварда сына,
что конунгом был
лучшим под солнцем!"

Говорят, что Хельги и Свава вновь родились.

+1

22

Жаль, что не знаю откуда.

Печальная сказка о любви

Когда-то очень давно Дьявол гулял по вершине Горы. Там он увидел Ангела, в образе прекрасной белокрылой девушки. Ангел был так красив, что Дьявол влюбился в него с первого взгляда. Ангел, не видевший до этого Зла, удивленно посмотрел на Дьявола и спросил:
- Где твои крылья?
- У меня нет крыльев, - ответил Дьявол.
- Где твой нимб?
- У меня нет нимба.
- А что же у тебя есть?
- У меня есть сердце! - сказал Дьявол, - И я хочу подарить его тебе!
- Но почему? - удивился Ангел.
- Потому что я люблю тебя, а тот, кто любит, может подарить не только свое сердце, но и душу!
Тогда Ангел задумался и спросил:
- А ты готов умереть за меня?
- Я готов пожертвовать ради тебя бессмертием! - ответил Дьявол.
Ангел смущенно посмотрел на Дьявола и сказал:
- А я ради любимого могу пожертвовать своими крыльями.
Тогда Дьявол вырвал из своей груди сердце и протянул его Ангелу:
- Возьми его, ибо оно твое!
И Ангел, приняв сердце Дьявола, уронил свои крылья на землю. Пух от них взлетел в воздух и, смешавшись, с падающим с небес снегом, слился с пургой. Но сердце Дьявола своим теплом растопила снежинки, и создало на вершине Горы туман. Сердце, горело в темной ночной мгле и непроглядном тумане утра, словно огромный костер. С тех пор появилось поверье, что каждый человек, поднявшийся на вершину Горы в ночь полнолуния, видит мистический огонь, до которого нельзя добраться и можно разглядеть только в тумане.
- Кто ты теперь без крыльев? - спросил Дьявол у Ангела.
- Я - человек... - скромно сказал Ангел.
- Тогда я хочу забрать тебя в Ад, чтобы мы вечно были вместе!
- Я согласна, - ответил Ангел, - но позволь мне вначале попрощаться с людьми, что живут под моей горой. Я так часто помогала им с урожаем, лечила их детей и спасала от болезни взрослых, что очень полюбила их... Но они не могли видеть меня, так как я была Ангелом, теперь, когда я - человек, я хочу проститься с ними!
- Хорошо, - сказал Дьявол, - Мне пойти с тобой?
- Нет, - сказал Ангел, - Люди, увидев тебя, испугаются и разбегутся! Я пойду одна!
Ангел спустился к подножию Горы и зашел в деревню. Люди, боязливо смотрели, на странную девушку в белоснежном одеянии.
- Кто ты? - спросили люди.
- Я - Ангел, - ответила девушка, - Я улетаю от вас, и пришла попрощаться.
- Мы не верим тебе! - сказали люди, - Ангелов не существует.
- Но как же я?
- Ты не Ангел. У тебя нет крыльев.
- Но я была Ангелом! Разве вы не помните, как я помогала вам во время засухи, вызывая дождь!
- Не правда. Дождь шел сам.
- Разве вы не помните, как я лечила ваших детей, когда они болели?
- Не правда. Их исцеляли лекарственные травы.
- Разве вы не помните, как я соединяла сердца любящих людей, которые стеснялись сказать друг другу о своих чувствах?
- Не правда. Люди сами соединяют свои сердца.
- Так значит, вы не верите мне? - спросил Ангел и заплакал.
Люди посовещались и сказали Ангелу:
- Мы не верим тебе, ибо считаем тебя ведьмой!
- Но почему? Ведь я несла вам Добро?!
- Нам не нужно твое Добро! Мы сами знаем, что есть Добро, а что Зло. Ты ведьма и пришла сюда искушать нас...
Люди не поверили девушке, и, сочтя ее за ведьму, забили камнями до смерти. Дьявол, завидя это, спустился с вершины Горы в селение... Но было уже поздно...
Ангел умер у него на руках.
- Зачем вы убили ее? - разгневанно спросил у людей Дьявол.
- Она была ведьмой! - отвечали ему люди.
- Но разве не сказала она вам, что она есть Ангел небесный?
- Сказала, но мы не поверили ей!
- Тогда вам придется поверить мне, что я - Дьявол! - разгневанно закричал он, рыдая над телом убитой девушки.
И люди поверили ему, ибо обрушил он на деревню камни, упавшие с неба, а на жителей ее молнии!
Затем он взял на руки тело своей возлюбленной и взошел на вершину Горы. Ее сердце не билось. Тогда он положил ее под тем мистическим огнем, который видят путники на вершине Горы в ночи полнолуния, и, вложив ей в мертвые руки свое дьявольское сердце, укрыл ее тело перьями с ангельских крыл.
И теперь Ангел лежит одиноко на вершине Горы, а Дьявол приходит на ее могилу и часами плачет над ней, ибо Зло может полюбить Добро, точно также, как и Добро может любить Зло, потому что одного без другого не бывает, а Любовь есть то, что объединяет эти два понятия, ибо лишь Любовь вечна, как Бог или Дьявол...

+3

23

Легенда о маленьком фонарщике

В те времена, когда фонари зажигали огнем, по улицам каждый вечер ходили фонарщики и приносили свет в каждый переулочек. В то время жил маленький фонарщик, он был низенького роста, невзрачный старичок. Каждый вечер он ходил по переулкам и чиркал спичкой по своей подошве, зажигая фонари, каждая темная улочка становилась светлей обычного. Семьи у него не было, он был тихий, незаметный, люди, живущие рядом, не знали о нем ничего; дети насмехались, обзывая карликом, а взрослые называли лодырем, поэтому он предпочитал выходить на улицу только по вечерам, зажигать фонари, а после любоваться ночным небом.

Каждый раз, чиркая спичкой по подошве, маленький фонарщик уменьшался в росте, однажды к нему подошел незнакомец и спросил: "Как ты можешь так жить? Ведь ты совсем исчезнешь, ты для людей не жалеешь жизни, а они ничего взамен, лишь оскорбления. Не справедливо, не правильно". На что он ответил: "Если я не буду зажигать фонари, то люди останутся без света. А как же они без света? Если кто ночью пойдет по темной улице, разве он дойдет до дома? Так до утра и будет блуждать. Справедливо разве? А свет на улице будет, тот человек до дома дойдет, а в глубине души спасибо скажет, и мне спокойней будет".

Так и продолжал маленький старичок чиркать спичкой по подошве и уменьшаться, пока вовсе не исчез. Никто и не заметил, что не стало маленького пожилого человечка, только все сразу заметили, что вечерами стало очень темно.

Каждый человек в этой жизни очень много значит, каждый, даже если того сам не замечает, вносит в жизнь других свет, и если не станет одного - то другим, возможно, в жизни станет темнее.

+2

24

Долина змей

Три Мотылька - младшая дочь миштекского вождя Ноотцхоо внезапно странно заболела. Никто из знахарей не мог вылечить ее. Никому не удавалось оживить ее сердце, зажечь блеск юности в ее черных глазах. Дочь Ноотцхоо медленно и тихо умирала. Казалось, отец не находил себе места.

Но так ли это было на самом деле? Все было очень просто. Ноотцхоо жаждал расширить границы своих владений. А его дочь Три Мотылька была обещана в жены сыну могущественного императора ацтеков. Она должна была выведать секрет его могущества с помощью ядовитого сладкого сока одного дикого растения. Этот сок, открытый правителем ацтеков, был волшебным напитком. Тот, кто его пробовал, чувствовал, что он переносится в райские края, а на самом деле засыпал мертвым сном. При дворе ацтекского императора Три Мотылька разольет по чашам это сладчайшее и усыпляющее вино. Как только ацтекские воины, отведав его, уснут мертвым сном, страну захватит хитрый Ноотцхоо.

Пытаясь любыми путями победить смерть, миштекский правитель пообещал любому, кто сможет спасти его дочь, отдать ее в жены.

И вот раб-сапотек решился на смелый шаг - вылечить Три Мотылька. Для этого ему надо было отправиться на родину. Там в глубокой долине жила Змея Жизни. Только ее яд мог спасти умирающую девушку. В награду раб-сапотек просил вернуть ему свободу.

Когда-то могущественный военачальник сапотеков, он пал жертвой заговора в борьбе с войском Ноотцхоо. Он был причиной болезни Три Мотылька: та была безнадежно влюблена в него. А воин любил свободу, родные горы, теплый воздух далекой родины.

Сапотек отправился в путь. Три Мотылька, которая была больна только любовью, огромной любовью к побежденному воину, осталась ждать его возвращения. Она хотела стать счастливой с ним.

Путь сапотека был долг и труден. Немало препятствий пришлось ему преодолеть, прежде чем он встретил печального полуголого юношу, который открыл рабу-сапотеку глаза на все, что случилось с Три Мотылька. На самом деле ей нужно было лишь одно лекарство - любовь побежденного сапотека! Следовало немедленно вернуться к ней и сделать ее счастливой. И еще нужно было отнести Ноотцхоо в большом кувшине яд зеленых змей. Он попробует напиток и забудет о своем властолюбии. А раб-сапотек сможет стать вождем.

На следующий день, усталый и мокрый от пота, он оказался на бескрайней равнине. Впереди он увидел что-то, похожее на заросли длинных, кривых палиц. Воин почувствовал сильную жажду, Он углубился в заросли и отважно разрубил эти ветви. Тут же земля покрылась острыми зелеными листьями.

Жажда как никогда мучила его. Вдруг из этих зеленых листьев повеяло свежестью. Воин увидел источник. Раздвинув зеленые листья, он наклонился и стал жадно пить. Когда он поднял голову, перед ним стояла самая прекрасная из всех женщин, каких он видел в своей жизни.

- Я та самая, кого ты ищешь. Отнеси вождю вот эту жидкость, а Три Мотылька подари свою любовь! - ласково промолвила она и исчезла.

Раб-сапотек вернулся к Ноотцхоо, тот выпил напиток из долины, где обитала Змея Жизни, и немедленно приказал своим войскам отправиться туда и принести в больших сосудах запас этого напитка для празднеств. Воинственный прежде вождь миштеков сразу забыл о своих грандиозных планах и даже вернул все ранее захваченные им земли их прежним владельцам. Мир и покой воцарились вокруг.

Но не это главное. Самое большое счастье было в том, что Три Мотылька наконец вернулась к жизни. И причина ее излечения кроется вовсе не в волшебном змеином напитке. Ее спасла любовь раба-сапотека. Получив обещанную свободу и снова став вождем, он увел ее к себе на родину, где она вышла за него замуж.

+1

25

Любовь и Влюбленность
" - Ах, Любовь! Я так мечтаю быть такой же, как и ты! - Восхищённо повторяла Влюбленность. Ты намного сильнее меня.
- А ты знаешь, в чём моя сила? – Спросила Любовь, задумчиво качая головой.
- Потому что ты важнее для людей.
- Нет, моя дорогая, совсем не поэтому, - вздохнула Любовь и погладила Влюблённость по голове. – Я умею прощать, вот что делает меня такой.
- Ты можешь простить Предательство?
- Да, могу, потому что Предательство часто идёт от незнания, а не от злого умысла.
- Ты можешь простить Измену?
- Да, и Измену тоже, потому что, изменив и вернувшись, человек получил возможность сравнить, и выбрал лучшее.
- Ты можешь простить Ложь?
- Ложь – это меньшее из зол, глупышка, потому что часто бывает от безысходности, осознания собственной вины, или из нежелания делать больно, а это положительный показатель.
- Я так не думаю, бывают ведь просто лживые люди!!!
- Конечно бывают, но они не имеют ни малейшего отношения ко мне, потому что не умеют любить.
- А что ещё ты можешь простить?
- Я могу простить Злость, так как она кратковременна. Могу простить Резкость, так как она часто бывает спутницей Огорчения, а Огорчение невозможно предугадать и проконтролировать, так как каждый огорчается по-своему.
- А ещё?
- Ещё могу простить Обиду – старшую сестру Огорчения, так как они часто вытекают одно из другого.
- Ах, Любовь! Ты действительно удивительна! Ты можешь простить всё-всё, а я при первом же испытании гасну, как догоревшая спичка! Я так завидую тебе!!!
- И тут ты не права, малышка. Никто не может прощать всё-всё. Даже Любовь.
- Но ведь ты только что рассказывала мне совсем другое!!!
- Нет, то о чём я говорила, я на самом деле могу прощать, и прощаю бесконечно. Но есть на свете то, что не может простить даже Любовь.
Потому что это убивает чувства, разъедает душу, ведёт к Тоске и Разрушению. Это причиняет такую боль, что даже великое чудо не может излечить её. Это отравляет жизнь окружающим и заставляет уходить в себя.
Это ранит сильнее Измены и Предательства и задевает хуже Лжи и Обиды. Ты поймёшь это, когда столкнёшься с ним сама. Запомни, Влюбленность, самый страшный враг чувств – Равнодушие. Так как от него нет лекарства.

Отредактировано Elia (2010-02-21 21:13:26)

+3

26

Сотворение мира
В начале времен мир пребывал во тьме. Но Всевышний явил Золотое Яйцо, в котором был заключен Род - Родитель всего сущего.

    Род родил Любовь - Ладу-матушку и, силою Любви разрушив свою темницу, породил Вселенную - бесчисленное множество звездных миров, а также наш земной мир.

Солнце вышло тогда, из лица Его.
Месяц светлый - из груди Его.
Звезды частые - из очей Его.
Зори ясные - из бровей Его.
Ночи темные - да из дум Его.
Ветры буйные - из дыхания..

«Книга Коляды», 1 а 

    Так Род породил все, что мы видим вокруг, - все, что при Роде, - все, что мы зовем Природой. Род отделил мир видимый, явленный, то есть - Явь, от мира невидимого, духовного - от Нови. Род отделил Правду от Кривды.

    В колеснице огненной Род утвердил Гром гремящий. Бог Солнца Ра, вышедший из лица Рода, был утвержден в золотой лодочке, а Месяц - в серебряной. Род испустил из своих уст Дух Божий - птицу Матерь Сва. Духом Божьим Род родил Сварога - Небесного Отца.

    Сварог закончил миротворение. Он стал хозяином земного Мира, владыкой Божьего Царства. Сварог утвердил двенадцать столпов, подпирающих небосвод.

    Из Слова Всевышнего Род сотворил бога Барму, который стал бормотать молитвы, прославления, рассказывать Веды. Также Он родил Дух Бармы, его супругу Тарусу.

    Род стал Небесным Родником и породил воды Великого Океана. Из пены вод Океана явилась Мировая Уточка, породившая многих богов - ясуней и демонов-дасуней. Род родил Корову Земун и Козу Седунь, из их сосцов разлилось молоко и стало Млечным Путем. Потом он создал камень Алатырь, коим он принялся сбивать это Молоко. Из полученного после пахтанья масла была сотворена Мать Сыра Земля.

Отредактировано Дагот Ур (2010-02-22 11:11:42)

0

27

Алатырь

Бел-горюч камень Алатырь был явлен в начале времен. Его подняла со дна Молочного Океана Мировая Уточка. Алатырь был очень маленьким, потому Утка хотела скрыть его в своем клюве.

    Но Сварог произнес волшебное Слово, и камень стал расти. Уточка не смогла его удержать и уронила. Там, где упал бел- горюч камень Алатырь, поднялась Алатырская гора.

    Бел-горюч камень Алатырь - это священный камень, средоточие Знания Вед, посредник между человеком и Богом. Он и «мал и весьма студен", и «велик, как гора». И легок, и тяжел. Он - непознаваем: «и не мог тот камень никто познать, и не смог никто от земли поднять».

    Когда Сварог ударял по Алатырю своим волшебным молотом, из искр рождались боги. На Алатыре был построен полуконем Китоврасом храм Всевышнего. Потому Алатырь - также алтарь, камень-жертвенник Всевышнему. На нем Всевышний Сам приносит в жертву Себя и обращается в камень Алатырь.

    Согласно древним легендам, Алатырь упал с неба и на нем были высечены Законы Сварога. Так Алатырь связал миры -горний, небесный, и явленный, дольний. Посредником между мирами была также книга Вед, упавшая с неба, и волшебная птица Гамаюн. И Книга, и Птица - это тоже Алатырь.

    В земном мире Алатырь явлен горою Эльбрус. Эта гора именовалась также - Бел-Алабыр, Белая гора, Белица. С Эльбруса-Алатыря стекает Белая река. Близ Эльбруса был в древности Белый город, здесь жило славянское племя белогоров. Алатырь связан с небесным миром, Ирием, Беловодьем, - то есть с раем, по коему текут молочные реки. Алатырь - это Белый камень.

    С Эльбруса стекает река Баксан. До IV века н.э. она именовалась рекой Альтуд, или Алатыркой. Эти имена содержат корень «альт», что значит «золото» (отсюда - «алтын»). Потому Алатырь - это и волшебный камень, прикосновение которого все обращает в золото. Это и Золотая гора, гора Злато- горки и Святогора. Значит, Алатырь - это Святая гора.

    Есть также камень Алатырь на Урале на Ирийских горах, откуда берет исток священная Ра-река. И у ее устья на острове Буяне также есть камень Алатырь, излечивающий от болезней и дающий бессмертие. Алатырь-горами именовались также Алтайские горы, Алатырь-островом назывался и Золотой остров Солнца в Северном океане.

    Алатырь - не только гора, либо камень - это сакральный центр Мира. Он триедин, потому означает путь Прави между Явью и Навью, между дольним и горним мирами. Он двуедин - и мал, и велик, и легок и тяжел. Он - един, ибо в нем объединены все миры. Он непознаваем, подобно Прави. Это изначальный камень.

+1

28

Самое прекрасное сердце

В один солнечный день красивый парень стоял на площади посреди города и с гордостью хвастался самым прекрасным сердцем в округе. Он был окружен толпой людей, которые искренне восхищались безупречностью его сердца. Оно было действительно идеально - ни вмятинки, ни царапинки. И каждый в толпе соглашался, что это самое прекрасное сердце, которое они когда-либо видели. Парень был очень этим горд и просто сиял от счастья. Неожиданно, из толпы вперед вышел старик и сказал, обращаясь к парню:
- Твое сердце по красоте и близко не стояло рядом с моим.
Тогда вся толпа взглянула на сердце старика. Оно было помято, все в шрамах, в некоторых местах куски сердца были вынуты и на их местах были вставлены другие, которые совсем не подходили, некоторые края сердца были рваными. К тому же в некоторых местах в сердце старика явно не хватало кусочков. Толпа уставилась на старика - как он мог сказать, что его сердце красивее?
Парень взглянул на сердце старика и засмеялся:
- Ты возможно шутишь, старик! Сравни свое сердце с моим! Мое идеально! А твое! Твое - мешанина шрамов и слез!
- Да, - ответил старик, - твое сердце выглядит идеально, но я бы никогда не согласился обменяться нашими сердцами. Смотри! Каждый шрам на моем сердце - это человек, которому я отдал свою любовь - я вырывал кусок моего сердца и отдавал этому человеку. И он часто взамен отдавал мне свою любовь - свой кусок сердца, которое заполняло пустые пространства в моем. Но поскольку кусочки разных сердец точно не подходят друг к другу, поэтому у меня в сердце есть рваные края, которые я берегу, потому что они напоминают мне о любви, которой мы делились.
Иногда я отдавал куски моего сердца, но другие люди не возвращали мне свои - поэтому вы можете видеть пустые дыры в сердце - когда ты отдаешь свою любовь, не всегда есть гарантии на взаимность. И хоть эти дыры приносят боль, они мне напоминают о любви, которой я делился, и я надеюсь, что в один прекрасный день эти кусочки сердца ко мне вернутся.
Теперь ты видишь, что означает истинная красота?
Толпа замерла. Молодой человек молча стоял ошеломленный. Из его глаз стекали слезы. Он подошел к старику, достал свое сердце и оторвал от него кусок. Дрожащими руками он протянул часть своего сердца старику. Старик взял его подарок и вставил в свое сердце. Потом он в ответ оторвал кусок от своего избитого сердца и вставил его в дыру, образовавшуюся в сердце молодого человека. Кусок подошел, но не идеально, и некоторые края выступали, а некоторые были рваными.
Молодой человек посмотрел на свое сердце, уже не идеальное, но более красивое, чем оно было раньше, пока любовь старика не коснулась его. И они, обнявшись, пошли по дороге.

+2

29

СКАЛА СЛЕЗ. Сказка о любви
В стародавние времена на территории Черноморского побережья было много фруктовых садов, которыми владел один богатый князь. У него была дочь — красавица Гуаш. Любимым ее местом была приморская скала, которую черкесы впоследствии называли Скалой Слез.
После смерти князя, хозяйкой имения стала Гуаш. Она спрятала сокровища, доставшиеся ей от отца. Однажды Гуаш влюбилась в джигита по имени Дышеек из аула, расположенного в районе современной Джубги. Джигит посватался к Гуаш, и она назначила место, откуда он должен был ее тайно увезти. Это была скала. Она сказала, что найти ее можно будет по горящему огню.
Гуаш ждала любимого, но решила его в последний раз испытать. Поставила она светильник на бревно и оттолкнула его в море. Дышеек приехал к скале в богатой одежде, под которой была кольчуга. Понял он хитрость своей невесты. Спустился он на коне к морю и повел его в воду к огню.
Когда стало глубоко, конь поплыл, но быстро выдохся в волнах. А огонь все манил.
Когда конь ушел под воду, джигит успел только сбросить бурку. Силен он и ловок, но одежда и кольчуга тянут ко дну. Вот добрался он до огня и схватил его, но доплыть обратно сил уже не хватило. Любил он красавицу Гуаш больше всего в жизни, а честью дорожил больше самой жизни. Видела Гуаш, как бросился в море её любимый, и как погас огонек. Стала ждать она его возвращения. А море бурлило и бесновалось, о скалу разбивались огромные волны. Долго, но напрасно звала красавица своего жениха.
С тех пор тихой стала Гуаш, а по вечерам стояла у обрыва, глядя в морскую пучину. Там пела она песни и лила реки слез. Оттого и прозвали скалу — Скалой Слез. Как-то сидела Гуаш на обрыве и вязала, но вот клубок убежал от нее вниз с обрыва. Поняла Гуаш, что не сможет жить без любимого, и с обрыва бросилась в море. И волны похоронили ее там, рядом с любимым.
Прошло много времени. От владений князя не осталось и следа, а народная память хранит сказания о сокровищах и горячей любви Гуаш и Дышеека. Пастухи говорят, что иногда по ночам на скале слышны стоны, плач и грустные песни. А каждый год, в ту страшную ночь, когда погиб Дышеек, будто бы можно увидеть, как из моря выходит джигит на коне, и юная дева бросается к нему с обрыва, после чего всё исчезает.

Отредактировано Elia (2010-02-25 20:33:00)

+2

30

Говорят, что однажды собрались в одном уголке земли вместе все человеческие чувства и качества. Когда СКУКА зевнула уже в третий раз, СУМАСШЕСТВИЕ предложило: А давайте играть в прятки!? ИНТРИГА приподняла бровь: Прятки? Что это за игра?, и СУМАСШЕСТВИЕ объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает глаза и считает до миллиона, в то время как остальные прячутся. Тот, кто будет найден последним, станет водить в следующий раз и так далее. ЭНТУЗИАЗМ затанцевал с ЭЙФОРИЕЙ, РАДОСТЬ так прыгала, что убедила СОМНЕНИЕ, вот только АПАТИЯ, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре.
ПРАВДА предпочла не прятаться, потому что в конце концов ее всегда находят, ГОРДОСТЬ сказала, что это совершенно дурацкая игра (ее ничего кроме себя самой не волновало), ТРУСОСТИ очень не хотелось рисковать.
Раз, два, три, - начало счет СУМАСШЕСТВИЕ. Первой спряталась ЛЕНЬ, она укрылась за ближайшем камнем на дороге, ВЕРА поднялась на небеса, а ЗАВИСТЬ спряталась в тени ТРИУМФА, который собственными силами умудрился взобраться на верхушку самого высокого дерева. БЛАГОРОДСТВО очень долго не могло спрятаться, так как каждое место, которое оно находило казалось идеальным для его друзей:
Кристально чистое озеро для КРАСОТЫ;
Расщелина дерева - так это для СТРАХА;
Крыло бабочки - для СЛАДОСТРАСТИЯ;
Дуновение ветерка - ведь это для СВОБОДЫ!
Итак, оно замаскировалось в лучике солнца.
ЭГОИЗМ, напротив, нашел только для себя теплое и уютное местечко.
ЛОЖЬ спряталась на глубине океана (на самом деле она укрылась в радуге), а СТРАСТЬ и ЖЕЛАНИЕ затаились в жерле вулкана.
ЗАБЫВЧИВОСТЬ, даже не помню, где она спряталась, но это не важно.
Когда СУМАСШЕСТВИЕ досчитало до 999999, ЛЮБОВЬ все еще искала, где бы ей спрятаться, но все уже было занято. Но вдруг она увидела дивный розовый куст и решила укрыться среди его цветов.
Миллион, сосчитало СУМАСШЕСТВИЕ и принялось искать.
Первой оно, конечно же, нашло лень.
Потом услышало как ВЕРА спорит с Богом,
а о СТРАСТИ и ЖЕЛАНИИ оно узнало по тому как дрожит вулкан,
затем СУМАСШЕСТВИЕ увидело ЗАВИСТЬ и догадалось, где прячется ТРИУМФ.
ЭГОИЗМ и искать было не нужно, потому что местом, где он прятался оказался улей пчел, которые решили выгнать непрошеного гостя.
В поисках СУМАСШЕСТВИЕ подошло напиться к ручью и увидело КРАСОТУ. СОМНЕНИЕ сидело у забора, решая, с какой же стороны ему спрятаться.
Итак все были найдены:
ТАЛАНТ - в свежей и сочной траве,
ПЕЧАЛЬ - в Темной пещере,
ЛОЖЬ - в радуге (если честно, то она пряталась на дне океана).
Вот только любовь найти не могли.
СУМАСШЕСТВИЕ искало за каждым деревом, в каждом ручейке, на вершине каждой горы и, наконец, он решило посмотреть в розовых кустах, и когда раздвигало ветки, услышало крик.
Острые шипы роз поранили ЛЮБВИ глаза.
СУМАСШЕСТВИЕ не знало что и делать, принялось извиняться, плакало, молило, просило прощения и в искупление своей вины пообещало ЛЮБВИ стать ее поводырем.

И вот с тех пор, когда впервые на земле играли в прятки...
ЛЮБОВЬ слепа и СУМАСШЕСТВИЕ водит её за руку...

+1


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Преданья старины глубокой...


Создать форум