Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Обряды и традиции

Сообщений 31 страница 51 из 51

31

Иван Купала
Иван Купала (Рождество святого Иоанна Крестителя, Иванов день, Иван Цветный, Иван Травник, Иван Травный, Иван Колдовник, Иван Любовный, Иван Чистоплотный, Иван Веселый, Иван Купальник, Иван Лопуховатый, Иван Гулящий, Иван Веничный, Иван-градобой, Заваркуш, Ярилин день, Ярила) - один из важных праздников славянского календаря: 24 июня / 7 июля отмечается день летнего солнцестояния, в христианской традиции - праздник в честь Рождества святого Иоанна Предтечи, Крестителя Господня.

Церковь относит праздник Рождества Иоанна Крестителя к категории великих праздников: он менее значим, чем двунадесятые, но более почитаем в народе по сравнению с остальными. Согласно евангельской легенде, в этот день свершилось предсказание архангела Гавриила - у престарелых супругов священника Захарии и Елисаветы родился долгожданный сын, которого нарекли Иоанном. Ему было предначертано стать провозвестником Спасителя, объявить о его пришествии и, тем самым, о наступлении "дня господня". Поэтому Иоанна назвали Предтеча. Провозглашая приближение царствия небесного, Царства Божия, Иоанн призывал людей покаяться в грехах, наставлял всегда делиться с ближними и не причинять им вреда. Покаявшиеся проходили обряд очищения в водах реки Иордан, который называли "крещение водой" или "полное погружение". Проводил крещение Иоанн, за что и получил еще одно имя - Креститель. В водах Иордана от Иоанна приняли крещение водой Иисус Христос и некоторые из его учеников. Увидев Иисуса Христа Иоанн указал на него своим ученикам и всем присутствовавшим и сказал: "Вот Агнец Божий, который берет на Себя грех мира" (Евангелие от Иоанна. 1:29).

В русской традиции Иоанн Креститель известен более как Иван Купала, так как праздник в честь Рождества христианского святого был приурочен к языческому празднику Купалы.

Купальский праздник издревле был одним из самых ярких и почитаемых у восточных славян. Его языческий характер сохранялся на протяжении веков, на что неоднократно указывали служители церкви: "в годину ту сатана красуется; яко же сущии древнии идолослужителие бесовский праздник сей празднуют" (Коринфский А.А. 1995. С. 248). Русский народ вместо того, чтобы посещать храмы, усиленно молиться и вести себя с подобающим христианам чувством смирения, пребывал в разгуле и бесчинствах. Об этом сообщал в 16 веке игумен Псковского Елеазаровского монастыря Памфил: "Егда бо приидет праздник, во святую ту нощь мало не весь град возмятется, и в селах возбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным, плесканием и плясанием; женам же и девкам и главами киванием, и устнами их неприязнен крик, вся скверные песни, и хребтом их вихляние, и ногам их скакание и топтание; ту есть мужем и отроком великое падение, мужеско, женско и девичье шептание, блудное им воззрение и женам мужатым осквернение, и девам растление" (Калинский И.П. 1997. С. 139).

Значимость праздника обуславливалась тем, что отмечался он на рубеже двух периодов солнечного годового цикла, который лежал в основе древнего земледельческого календаря. Это было время наивысшей солнечной активности с последующим изменением движения солнца по небосводу, которое, как полагал народ, поворачивало или "сдвигалось" на зиму. В результате такого "сдвига" светило в последующие месяцы календарного года постепенно "угасало": день становился короче, а ночь длиннее. В христианском мировоззрении образ "уходящего" солнца стал восприниматься как символ Иоанна Предтечи, дата рождения которого совпадала с днем летнего солнцеворота. В восточной и западной традициях святой наделялся такими эпитетами как свет, светоч, предшествующий Солнцу, соотносимому с образом Иисуса Христа: "Изже пред солнцем текшего Христом Богом нашим, Иоанна славного яко звезду предтечеву"; в древней Руси его нередко именовали "пресветлым солнцем". Ассоциируя Иоанна с образом солнца "гаснущего", церковь, приурочив рождение Иисуса Христа к периоду зимнего солнцестояния, отождествила Спасителя с образом солнца "растущего". Подтверждение этого служители церкви видели в словах самого Иоанна Крестителя: "Ему должно расти, а мне умаляться" (Евангелие от Иоанна 3:30).

В рамках народного календаря Иван Купала образовывал единый праздничный цикл вместе с днями Аграфены Купальницы и святых апостолов Петра и Павла (Петров день). На это время приходился период наивысшего расцвета природы: солнце находилось в зените, растительность достигала пика цветения, начиналось созревание плодов; день считался самым длинным в году, а ночь - самой короткой. В сознании крестьян магическая сила огня, воды, земли, растительности была в этот период настолько велика, что им приписывали охранительные, очистительные, продуцирующие, целебные свойства. Приобщение к этой силе обеспечивало удачу на год. В то же время календарный период, на который приходились купальские праздники, считался наиболее "опасным" (наравне со Святками): усиливались действия потусторонних сил. Особенно страшной в глазах крестьян была купальская ночь; она же являлась апогеем праздника, так как именно в это время проходили веселые гуляния и совершались основные обрядовые действия. Главная роль в них отводилась самой активной части общества - молодежи и молодым супружеским парам. Их физическое состояние сопоставимо с состоянием природных и потусторонних сил, переживавших наивысший подъем.

Наиболее архаичной чертой обрядово-мифологического комплекса купальского праздника является связь его с природными стихиями - огнем, выступающим обычно в двух ипостасях: земной и небесной (солнце), и водой. Сочетание этих компонентов обнаруживаются в имени "Купала". В народной этимологии оно связано с глаголами "купать", "кипеть". Исследователи традиционной русской культуры конца Х1Х - начала ХХ в. предполагали, что "купальские игрища и праздники совершались в честь солнечной свадьбы, одним из актов которой было купание солнца в водах. Отсюда и название этих праздников - "купальские"" (Максимов С.В. 1993. С. 472). Мотив огня (солнца)-воды встречается и в купальском фольклоре:
                   "Горела Купала,
                   Купала на Ивана
                   Я молода тушила
                   Решетом воду носила". (смоленск.;);

                   "Как на Ивана солнце играло, рано, рано, солнце играло,
                   И после Ивана перестало, рано, рано, перестало.
                   Иван да Марья на Купальну, рано, рано, на Купальну
                   И девки, и мальцы приходили, рано, рано, приходили.
                   И девки ноги умывали, рано, рано, умывали,
                   А мальцы воду выпивали, рано, рано, выпивали".
                                  (Песни Псковской земли. 1989. С.).

В рамках купальской мифологии огонь и вода осмысляются как брат и сестра, наделенные у восточных славян именами Ивана и Марья; они вступают между собой в любовные отношения, считавшиеся кровосмешением у многих народов мира и потому запрещенными. Нарушившие запрет на брак брат и сестра воплотились в двухцветном растении, лепестки которого окрашены в желтый и синий цвета. У русских этот цветок, ставший символом праздника, известен под названиями Иван-да-Марья, иваньковский цвет, "цветок Купалы". О таком происхождении растения говорится в купальских песнях и других фольклорных текстах. Миф, лежащий в их основе, ученые сопоставляют с древними мифологическими сказаниями о близнецах, один из которых (Иван) связан с жизнью и огнем, а другой (Марья) - со смертью и водой. В обрядовом плане связь огня и воды можно увидеть в обычае разжигать костры (см. Купальские костры) по берегам рек.

В купальской традиции тема огня выражена в ритуалах возжигания купальских костров и в широко распространенном поверье, согласно которому солнце в этот день "играет", "купается". У псковских жителей обычай встречать солнце в этот день соотносился с разжиганием костров. Костры "жгли и ждали, когда солнце будет всходить. Солнце играло… Подымиться сажень вверх и играет. Вот переливается, вот всяким волнам… Всяко-всяко-всяко вот оно ворочается, и туда, и туда, так что трясется-трясется, тады опять сюда на место встанет… Оно прямо как-то рассыпается, сильно красиво" (Песни Псковской земли. 1989. С. 114). Образ играющего на восходе солнца встречается и в купальских песнях (см. выше).

Празднование Ивана Купалы непременно сопровождалось омовением водой, которое представляло собой массовые купания людей в водных источниках, умывание или обмывание водой или росой, мытье в банях, обливание водой или грязью. Обряды с водой могли совершаться ночью, на рассвете, в перерыве между церковными службами - утренней и обедней.

Во многих местах в купаниях принимали участия представители всех половозрастных групп населения. Человек, отказавшийся купаться, подозревался в колдовстве. Повсеместно бытовало представление об оздоровляющем действии купальского омовения. Крестьяне говорили также, что в этот день необходимо хоть раз окунуться в воду, чтобы в течение лета чувствовать себя в ней безопасно (калужск.). В ряде мест купания устраивали только девушки, отправлявшиеся к водоемам после ночных гуляний. Полностью сняв с себя одежду, они окунались в реки и озера; в некоторых случаях они купались с ивановскими травами.

Местами, где существовал запрет на купание в реках и озерах, массовые омовения совершались на святых источниках. В других случаях, вместо массовых купаний, а иногда и не исключая их, было принято мыться и париться в банях, которые, как правило, топили с утра. При этом пользовались ивановскими вениками и водой, настоянной на ивановских травах. Повсеместно было распространено поверье, что баня в день Ивана Купала способствовала укреплению и восстановлению жизненной энергии и здоровья.

Девушки, а иногда и женщины, на рассвете совершали ритуальное омовение росой. Чтобы собрать росу, по мокрой траве таскали скатерть и выжимали ее затем в какую-нибудь посудину. Считалось, что умывая росой лицо и руки, тем самым прогоняют болезни и очищают кожу от прыщей и угрей (вологодск.). В Сибири "иванову" росу использовали в случае заболевания глаз: росой промывали глаза утром Иванова дня и собирали ее в емкость для дальнейшего лечения. Русские крестьяне использовали купальскую воду и росу не только для собственного омовения. В Вологодской губ. к празднику Ивана Купалы (или к кануну праздника) было приурочено мытье "квашонок", посуды для замешивания теста для хлеба, производимое один раз в год. Для этого женщины выносили "квашонки" на реку или к колодцу (Максимов С.В. 1993. С. 474). В Сибири хозяйки выставляли под "иванову" росу пустые крынки, полагая, что после этого "снимок" (сметана) с молока будет толще (Макаренко А.А. 1993. С.64). Там же под "иванову" росу клали лекарственные травы (Ивановские травы). В Пензенской губ. купальской росой кропили кровати и стены домой, чтобы не водились тараканы и клопы. С этой же целью в Шенкурском у. Архангельской губ. на ночь открывали в домах окна; по мнению местных крестьян: "В Иванов и Петров день клопов на росах выводят" (Соколова В. К. 1979. С. 258).

Достаточно широко на территории России был распространен обычай обливать встречных в Иванов день водой или грязью. Он носил характер ритуальных молодежных бесчинств (см. также Святочные бесчинства). Парни запасались водой, которую нередко набирали вместе с грязью, и обливали нарядно одетых девушек. Спрятавшихся насильно вытаскивали из домов. Девушки, как правило, отвечали парням тем же. Объединившись девушки и парни обливали водой всех встречных жителей деревни, исключая только самых маленьких и самых стареньких. Окончив обливаться, молодежь отправлялась на реку, где девушки и парни устраивали совместные купания; при этом обычно не раздевались. Из объяснений крестьян Орловской губ. следует, что обливаться водой необходимо для того, чтобы дождь был.

Неотъемлемую часть обрядово-мифологического комплекса купальского праздника составляли поверья и ритуалы, связанные с растительным миром (см. Папоротник, Ивановские травы). Повсеместно были распространены рассказы о необычных явлениях, происходивших в это время с растениями, о их чудодейственной силе, к праздникам был приурочен сбор ивановских растений, использовавшихся с разными целями. Представление о том, что травы в Иванов день имеют особую силу, благотворно влияющую на здоровье людей, нашло отражение в обычае заготавливать банные веники именно с Ивана Купалы (Аграфены Купальницы). В Вятской и Орловской губ. считали, что веники, заготовленные до этого срока наносят вред здоровью - "на теле будет "чес"" (чесотка) (Максимов С.В. 1993. С. 475). На очистительные свойства ивановских трав уповали при сборе растительного материала для метел, также изготавливаемых только в это время.

С особым вниманием крестьяне относились к своим посевам, где уже созрели и набрали силу зерновые культуры; близилось время сбора урожая. Основные действия этого периода были направлены на сохранение уже созревших колосьев от воздействий потусторонних сил (см. Купальская ночь, Купальские костры) и посягательств человека (существовал запрет на срывание плодов нового урожая), физическое и духовное очищение перед началом полевых работ, универсальным средством для которого служили вода и огонь, а также на получение от природы и земли силы и здоровья. С этой целью девушки и молодые женщины, а нередко и вся молодежь, катались по ржи.

Главная роль в аграрно-магических обрядах отводилась девушкам и молодым женщинам, а руководили ими, как правило взрослые женщины, что обусловлено представлением о символической связи женщин с землей, находившейся в состоянии плодоношения. Женщины и девушки являлись и основной рабочей силой нового наступающего периода сельскохозяйственных работ - жатвы. Кроме того, постоянно перемещающийся в календаре девичий праздник Семик-Троица иной раз сближался по времени с днем Ивана Купалы.

В день Ивана Купалы, девушки, собравшись вместе, шли в ржаное поле, прихватив с собой обетную кашу. Они обходили посевы 8-10 раз, периодически останавливаясь, чтобы совершить на поле обрядовую трапезу. В Новгородской губ. кашу варили непосредственно в поле. В Нерехтском у. Костромской губ. накануне дня Аргафены Купальницы девушки, собравшись в доме у одной из своих подруг, толкли в ступе ячмень, готовили кашу, а вечером следующего ели эту кашу с маслом, после чего в течение всей ночи до утренней зари девушки с песнями ходили по деревне и по полям. При этом существовал обычай возить желающих на оси, соединяющей два колеса от телеги; эту ось с помощью оглобель таскали за собой. В западнорусских губ. обрядовой едой служила "кулага" (см. также Каша). В Псковской губ. ее готовила пожилая женщина - "знающая". "Возьмут снопки (ржаные), сложут у места, водичкой польют за недельку, за две…, потом высушат, зерно это смелют, с этого солоду эту кулагу варят… Эта кулага трошечку подкиснет вечер, а за ночь она сделается такая сладенькая, и кислая. Назаутро ее кладут в чугун большой, и варили… " (Песни Псковской земли. 1989. С. 113). Готовую кулагу женщина, положив в передник, выносила на улицу, где ее уже поджидали девушки. Получив по кусочку кулаги, они с песнями отправлялись в поле. В Юхновском у. Смоленской губ. в ночь на Ивана Купалу девушки ходили по домам вместе с парнями. Хозяева непременно одаривали их кулагой, а девушки в ответ на угощение пели:
                   "Роди, Боже, чистое жито,
                   Колосисто, ядристо".
                                 (Соколова В.К. 1979. С. 245).

Представление об опасности, исходящей в Иванов день от нечистой силы, отразилось в поверьях об активизации демонологических существ, колдунов, ведьм, знахарей, происходившей в это время, в обрядах, способствующих предотвратить их вредоносные действия (Купальская ночь). Бытовавший в ряде мест запрет на купание в реках и озерах жители Ярославской губ. объясняли следующим образом: в этот день водяной празднует свои именины. Он "терпеть не может, когда в его царство лезут люди, и мстит им тем, что не только топит всякого неосторожного, но и затащивши в самую глубь речных омутов, глумится уже над мертвым телом" (Максимов С.В. 1993. С.476). Опасность представляли в это время и змеи, животные, относимые народной культурой к разряду хтонических, т.е. "нечистых"; их зачастую именовали "гадами", "нечистью". Существовало поверье, что слепая змея медянка в день Ивана Купалы получает зрение на целые сутки, в течение которых она может напасть на человека и пробить его тело насквозь как стрела. В купальских песнях часто встречается мотив трех змей, вредоносные функции которых бесспорны и сопоставимы с действиями купальских ведьм (Купальская ночь):
                   "Ужо Иванька наступает,
                   И троих змей он сокликает:
                   Одна змея коров кличит,
                   А другая коров доит,
                   А третья людям вредит".
                                  (псковск.; Песни Псковской земли. 1989. С. 180-181. № 212).

О появлении нечисти, в течение праздника свободно разгуливавшей в пространстве, освоенном человеком, свидетельствовали и ряженые. В Псковской губ. рядились "чаровницами": одевали шубу мехом наружу или рваную одежду и скакали верхом на палках; животными, образ которых помогали создать шкура или шуба с вывернутым мехом и рога.

Проницаемость границ человеческого и потустороннего миров позволяла и людям вступать в контакт с силами иной природы: человек мог получить в это время магические знания, предметы, траву, а также заглянуть в будущее (Купальская ночь, Ивановские травы, Гадания).

Праздник Ивана Купалы повсеместно считался праздником молодежи и молодых пар. Для них характерна особая форма поведения в это время, обозначенная в этнографии понятием "ритуальные бесчинства". Парни, как правило, объединялись на время купальской ночи в группы, которые ходили по деревне, шумели и буянили, заваливали хозяйственным инвентарем и дровами, хранящимися во дворе, ворота и двери, закладывали трубы. В Рязанской губ. подобные действия предпринимали с определенной целью - узнать, где живут колдуны. Устраивая около дома предполагаемого колдуна шум, молодежь была уверена в том, что человек, не связанный с колдовством, отнесется к их шалостям спокойно, как и положено по традиции; в отличие от него колдун непременно выйдет из дома, чтобы разогнать молодых людей.

Группы молодежи уходили в леса, в поля, где устраивали гулянья, разводили костры (см. Купальские костры) и перепрыгивали через них, "скакали" через "стрекаву" (крапиву), катались по посевам, парни боролись во ржи. "А тогда уж сами по ржи бегаем, качаемся. То кто кувырком, кто как, кто один одного повалит, кто: "Куча мала! Куча мала!" Так 10 человек на одну свалятся, вот так говорят… Прибегаем опять к этому огню, тут видно. Тут и танцуем, тут и гармони у нас, и балайки, и пляски, и танцы…" (Песни Псковской земли. 1989. С. 114). Одной из наиболее популярных игр купальских молодежных гуляний были "горелки".В Псковской губ. девушки и парни загоняли в поле Иванов и Марий. Там же существовал обычай петь парням корильные песни:
                   "Как на горы купарос рос,
                   А черт мальца за хохол трес
                   Потрес-потрес да в болто снес,
                   Да к лозинки привязал,
                   Красной девке приказал:
                   Красна девка, не отвяжи,
                   И никому не скажи".
                                   (Песни Псковской земли. 1989. С. 191. № 256).

К бесчинствам молодежи относят обыкновенно обычаи обливать встречных водой и грязью и караулить солнце, а также ряженье, участие в котором принимала в основном молодежь.

Издавна в день Ивана Купала допускалось наиболее свободное общение полов, что позволяет называть его "самым эротическим русским празднованием", "праздником всеобщего брака". Согласно преданиям, в купальскую ночь снимались все запреты на любовные отношения между мужчинами и женщинами. С преданиями соотносится и широко распространенный сюжет купальских песен о брате и сестре, о свекре и снохе, нарушивших установленные традицией брачные нормы. Разгульные игрища купальской ночи осуждались в Слове св. Иоанна Златоуста: "Жена на игрищах есть любовница сатаны и жена дьявола. Ибо пляшучцая жена многим мужам жена есть. А что мужи? После пития начинают плясание, а их по плясании начаши блуд творити с чужими женами и сестрами, а девицы теряют свою невинность" (Агапкина Т. 1994. С.113). О свободном добрачном общении юношей и девушек в купальскую ночь сообщалось еще в материалах в 19 в. Для девушки к празднику летнего солнцеворота завершался период перехода во взрослое состояние; она получала право на брачные отношения. Она могла себе позволить любую вольность в отношении с парнями, а ее жених, если он был, не имел права препятствовать ей в этом.

+1

32

Русальная неделя
Русальная неделя (русальская, гряная) - по народным представлениям, время пребывания русалок на земле. В течение этого периода русалки находятся в непосредственной близости от человеческого жилья и могут вступать с человеком в контакт (см. Русалка).

В рамках народного календаря русальная неделя ориентирована на Троицу. Она приходится на неделю, предшествующую празднику, и совпадает с так называемой семицкой или троицкой неделей (калужск., орловск., тульск.; см. Семик), или, что встречается чаще, начинается после троицкого воскресенья - с Духова дня и заканчивается днем всех святых (см. Всесвятская неделя). По представлениям русских, время разгула русалок соответствовало периоду цветения ржи.

Русальная неделя была насыщена обрядами, обычаями, запретами, соблюдение которых связывалось в народном сознании с временным появлением русалок на земле и обуславливалось желанием крестьян избежать их вредоносного воздействия. Она осмыслялась как праздничное время: устраивались общие трапезы, гулянья с хороводами, танцами и играми.

Повсеместно бытовал запрет на большие (полевые) работы; крестьяне старались не ходить в лес и по посевам в одиночестве, не водить в лес лошадей и скотину, не купаться, особенно в полдень и полночь. Женщины считали, что на русальной неделе нельзя полоскать белье, белить холсты, заниматься работами, связанными с прядением, ткачеством, шитьем.

В Рязанской губ. в молодежной среде существовал обычай каждый день в течение русальной недели рядиться русалками и совершать в этом виде хождение по поселениям. Несколько наиболее смелых и бойких девушек в одних рубахах с распущенными волосами, закрывавшими лицо, выходили вечером на улицу, бродили по задворкам деревень, изредка появляясь перед домами, прятались в конопле. Повстречав одинокого прохожего, особенно ребенка, они старались напугать его. Иногда они специально выслеживали маленьких детей, ловили и, подобно настоящим русалкам, трясли их.

Почитание праздника русалок, соблюдение определенных норм поведения гарантировало помощь русалок. Кроме того, чтобы обеспечить расположение русалок, их задабривали. Развешивали по деревьям в лесах и по кустам, растущим около рек, холсты на рубахи (воронежск.), бросали в лесах при виде нагих женщин и детей платки, части одежды. Желая вернуть потерявшуюся в течении русальной недели скотину, смоленские крестьяне делали русалкам, которые, по поверьям, и были виноваты в пропаже, "относ" - в лесу на дереве оставляли лапти, онучи из новой женской рубахи, хлеб и соль, завернутые в чистую тряпку; при этом обычно приговаривали:
                    "Прошу вас, русалки,
                    Мой дар примите,
                    А скотину возвратите".
                                (Зеленин Д.К. 1916. С. 185).

Согласно народным представлениям, те, кто игнорировал предписанные традицией запреты и правила, должны были испытывать на себе неблагоприятное воздействие русалок. В Смоленской губ. говорили: "Кто будет пахать в эту неделю, у того скот будет падать; кто будет сеять, у того градом побьет хлеб; кто будет прясть шерсть, у того овцы будут кружиться; кто будет городить изгородь, вить веревки, вязать бороны, тот зачахнет и согнется в дугу. Дети лиц, нарушивших Русальную […] неделю, родятся уродами; приплод скота у этих хозяев будет ненормальным" (Зеленин Д.К. 1916. С. 186).

В локальных традициях некоторые дни русальной недели имели свои названия; к ним приурочивали определенные действия, обряды, запреты. Так, вторник носил название задушных поминок: крестьяне ходили на кладбище и призывали русалку (тульск.; см. Семик), среда - буроломы: строго соблюдался запрет на беление холста, предполагалось, что в случае невыполнения запрета начнется буря и разостланные на земле холсты унесет к омуту (курск.). Последний день недели именовался русальное воскресенье, русальное заговенье, крапивное заговенье. Во многих местах в этот день устраивали праздник в честь русалок, с которыми расставались до следующего года. Их уход, как правило, оформлялся ритуально, о чем свидетельствует обряд проводов (см. Проводы русалки).
Проводы (похороны) русалок
Проводы (похороны) русалок - весенне-летний обряд, во время которого происходило символическое изгнание из поселений нечисти в виде русалок, свободно разгуливавших по земле в течение предшествующего периода.

Сроки проведения обряда соответствовали мифологическому времени пребывания русалок на земле. Чаще всего проводы приурочивались к воскресенью Русальной недели или к первому дню Петрова поста, следующего за Русальной неделей. Обряд совершался также в клечальную субботу (тульск.; см. Троицкая cуббота), в Духов день (астрах.) во вторник Русальной недели (рязанск.), в день Ивана Купала (псковск). День проводов русалки в Тамбовской губ. носил название "русалкин день".

Главным персонажем обрядового действия была русалка, которую обычно изображали ряженые; она имела антропоморфный или зооморфный облик. В роли русалок могли выступать девушки и молодые женщины, мужчины, обычно молодые, реже их изображала ряженая пара: девушка и парень, женщина и мужчина, старуха и старик. В целом формы и атрибуты ряженья указывали на принадлежность русалки к миру "нежити"; и, как правило, она имела устрашающий облик. Изображая нечисть, исполнители роли русалок непременно закрывали лица: надевали маски, чернили их сажей, девушки и женщины распускали волосы, перекидывая их на глаза. Характерной чертой ряженья было ношение белых не подпоясанных одежд - рубахи-"торпища" (тамбовск.), нередко сшитой из грубой ткани, или переодевание мужчин женщинами, женщин мужчинами, при этом их нарядом служили старые рваные рубахи, порты, сарафаны. В Рязанской губ. русалка появлялась на улице верхом на кочерге, с помелом в руках. Иногда девушки и молодые женщины представляли мифологический тип русалки: своим внешним видом они подчеркивали ее молодость, красоту. Привлекательный облик персонажа создавался также за счет полного или частичного украшения участниц зеленью и цветами (брянск., саратовск.).

Особой, часто встречающейся, разновидностью ряженой русалки была лошадь. Появление русалки-коня объясняется взаимовлиянием славянской и восточной мифологий, в последней образ коня тесно связан с водой. Согласно русским быличкам, умершие не своей смертью полные сил мужчины оборачивались лошадьми и поступали в услужение к черту/водяному. Русалку-коня изображали один или два парня/мужика; они клали на плечи жерди и покрывались сверху суровой тканью, украшенной лентами и колокольчиками. Первый из них держал в руках маску коня, которая представляла собой голову животного, изготовленную из соломы или тряпок. Вместо чучела на обернутую пологом палку с рожками насаживали также лошадиный череп, надевая на него упряжь или вешая колокольчик. Изготавливали маску коня молодые мужчины и парни, в Воронежской губ. - знающие старики; они же и "водили" русалку, т.е. одни рядились в нее, другие указывали ей дорогу. Участников вождения называли русальщиками или русалками (воронежск., симбирск.). Среди них выделяли "погонщиков", т.е. тех, кто сопровождал - погонял - ряженого коня. В ряде мест один из погонщиков рядился в "странное" одеяние (астраханск.), состоявшее зачастую из старинной женской одежды - рубахи и поневы (воронежск.), а лицо закрывал специально изготовленной глиняной маской. В симбирском варианте обряда русалку погоняли перепачканные сажей парни - "помелешники", "кочерешники". Погонщиком мог быть подросток, посаженный на спину ряженой лошади; он держал в руках повод от упряжи.

Крестьяне, вышедшие провожать русалку, одевались, как правило, празднично. Так, в Воронежской губ. ряженных с лошадью сопровождали обыкновенно группы женщин, наряженных в старинные костюмы, которые уже не использовались в качестве бытовой или праздничной одежды. Атрибутами участников обряда, также как и русалки, были кочерга, помело, кнуты, плети, заслонки, косы.

В некоторых местах русалка изображалась в виде чучела. Его обычно изготавливали девушки, женщины или даже старухи. Основой служил ржаной сноп или кокон из сшитых тряпок с приделанными руками; готовый торс обряжали в "бабий" наряд, иногда разрисовывали лицо, обозначая нос, глаза, рот. Куклу укладывали на носилки или в гроб, покрывали кисеей или скатертью с вышитыми полотенцами, убирали цветами. Чучело несли ряженые девушки. Одна из них рядилась священником: распускала волосы, одевала на плечи старую дерюгу и размахивая в виде кадила половинкой яичной скорлупы или лаптем, другая - дьячком, третья - дьяконом. Остальные участницы были наряжены в праздничные, но не торжественные костюмы, держали в руках ветки деревьев в качестве иконы, импровизированные свечи из тростника, полыни или конопли; иногда свечи ставили по краям носилок.

В тульском варианте обряда персонаж, изображавший русалку отсутствовал, участники обряда провожали воображаемую русалку.

Ритуальное изгнание русалок происходило вечером, нередко - в полночь. Традиционно их выпроваживали в ржаное поле, за деревню - за околицу, за лес, к реке - в места, которые осмыслялись в народе как пограничные между мирами мертвых и живых.

Центральным действием обряда "проводы русалки" было шествие с ряженым, группой ряженых или с чучелом; оно являлось непременным элементом почти всех локальных вариантов. В Рязанской губ. призыв женщин и девушек: "Пойдемте, сестры, кулеша варить" воспринимался как знак к сбору участников обряда на улице. Собравшийся народ вместе с русалкой неторопливо проходил вдоль поселения, реже по лугу или около поля. В ряде мест процессия двигалась бегом: одни участники проводов убегали, другие догоняли их. Русалка обычно шла во главе шествия, или ее окружал хоровод участников (симбирск.).

Шествия сопровождались веселыми плясовыми песнями типа: "Мы по лугу гуляли, с комариком плясали…" (рязанск.), "Да, посеяли, посеяли, посеяли девки лен. Танцы, бранцы, веретенца, вертатушки, вертата." (воронежск.), "Во лузях, лузях" (симбирск.). Реже, в основном, тогда, когда "хоронют" куклу-русалку, пели заунывные прощальные песни и голосили.

Для поведения ряженых русалок во время шествия и перед их уходом характерно стремление напугать, пощекотать, ударить плетью или кнутом, насмешить сопровождавших их лиц. Испуг участников обуславливался часто эффектом неожиданности. Спрятавшиеся в ржаном поле русалки - переодетые в торпища мужчины, дожидались проходящей мимо группы девушек и женщин и, хлопая кнутами, выскакивали из засады и бросались на женщин, стараясь ударить замешкавшихся кнутом; затем начинали преследовать разбегавшихся (тамбовск.). В Рязанской губ. ряженая русалка, подойдя к полю, резко разворачивалась и кидалась к сопровождавшей ее толпе. Подбежав к кому-нибудь, она принималась щекотать его при усиленном противодействии других участников; внезапно она бросала свою жертву и накидывалась на следующую. В Орловской губ. две ряженые русалки незаметно подкрадывались к молодежному гулянью и вторгались в него с двух сторон. Молодежь с криками: "Ах, русалки идут!" бросалась врассыпную, а русалки ловили девушек и парней и щекотали их до слез. Конь-русалка во время шествия метался во все стороны, разгонял и давил народ, пугал тех, кто сидел около своих домов и не участвовал в обряде. "Помелешники", щелкая длинными кнутами, бегали за маленькими детьми, "пугая их и приговаривая: "Не станете ли просить молока?" (симбирск.; Обрядовая поэзия. 1989. № 415). В то же время поведение русалок, их повадки, гримасы, шутки вызывали в народе смех и хохот. Например, погонщиком обязательно выбирали подростка, который знал много прибауток и смог бы рассмешить собравшихся; его нередко называли "говорок".

Активное участие в обряде принимало все население. В Рязанской губ. ряженую русалку постоянно догоняли дети и, хватая за рубашку, за руку, приговаривали: "Русалка, русалка! Пощекочи меня" или "не щекочи меня". В Данковском у. той же губернии вышедшие на улицу жители деревни нападали на ряженных русалками девушек и гнали их с криком: "Гони русалок!" на землю соседней деревни, в то же время, по пути им чинили разнообразные преграды. По тульскому обычаю, крестьяне бегали по полям, каждый из них махал помелом, отгоняя воображаемую русалку; при этом громко кричали: "Догоняй, догоняй!". В Спасске Рязанском участники проводов устраивали борьбу. Они разделялись на две части: одна из них стремилась отобрать кукол-русалок, которых женщины другой группы держали в руках и старались защитить. В действия участников входили традиционные приемы изгнания нечистой силы. К ним относится и создание шумового эффекта. Участники громко играли на музыкальных инструментах - гармонях, балалайках, дудках, гремели трещетками, били в заслоны, в косы, тазы, щелкали кнутами, по выходу из деревни стреляли холостыми из ружей.

Изгнанные ряженые русалки какое-то время прятались в жите, в соседних деревнях или в лесу; затем снимали с себя элементы ряженья и, оставив их тут же, возвращались обратно, стараясь не попадаться на глаза гуляющему народу. Русальный конь на глазах всей публики валился на бок, задирал вверх ноги, изображая смерть. Ряженые скидывали с себя маску с пологом, а народ бросал ее в реку, или, разорвав чучело по частям, раскидывал их по сторонам; глиняные маски провожатых также разбивали. Череп лошади "погребали" - бросали за деревней в яму, где и оставляли до следующего года. Соломенную или тряпичную куклу оставляли в поле на меже (саратовск.), сжигали на костре, заранее приготовленном детьми (рязанск.), разрывали на куски с последующим разбрасыванием или сжиганием. В Воронежской губ. считали, что русалку необходимо сжечь, а пепел зарыть в земле. Перед уничтожением русалку нередко раздевали, забирая домой полотенца и ленты от свечей. Сохраняли также деревянный остов коня, вилы, на которых держалась голова, и узду.

Зачастую проводам предшествовали и сопутствовали всеобщие гуляния, во время которых водили хороводы, устраивали игры и общие трапезы, пели песни. В Симбирской губ., когда процессия выходила за околицу несколько девушек и женщин брали в руки шесты - "лутошки", по которым ходили наиболее смелые девушки, приплясывая и подскакивая.

Во многих местах соблюдался обычай обливать друг друга водой. Это могло происходить во время хороводного шествия с русалкой (саратовск.); в Спасске Рязанском обливали друг друга водой противостоявшие группы участников, при этом они также кидались песком. В Тульской губ. существовал ритуал обязательного омовения в реке на рассвете после совершения обряда. Тульчане этот обычай связывают прежде всего с тем, что запрет на купание в связи с уходом русалок прошел.

В Рязанском уезде участники обряда должны были перепрыгивать через костер, на котором сгорала русалка. Считалось, что каждый перескочивший предохранялся тем самым от болезней, злых духов и колдунов.

В Астраханской губ. вождение русалки-лошади сопровождалось девичьим обрядом скидывания венков в реку, который также можно рассматривать как один из вариантов изгнания русалок, т.к. венок часто ассоциировался с русалкой (см. Троицкий венок, Завивание берез).

После того, как все русалки были изгнаны - а некоторые крестьяне утверждали, что видели, как те с плачем и воплем отбегали от селений до леса" (тульск.; Зеленин Д.К. 1916 с. 238) - все присутствовавшие провозглашали: "Теперь мы русалку проводили, можно будет везде смело ходить!" (рязанск.), и гулянья продолжались. Лишь в некоторых местах участники проводов возвращались домой в полной тишине (симбирск.) или даже в унынии (рязанск.).

В народной интерпретации проведение обряда объясняется желанием избавиться от столь опасного существа как русалка, вселяющего в людей страх. Так, жители Воронежской губ. говорили, что, "если не бросают [в поле русалку], то русалки всю лету будут тращать (старщать, пугать)" (Обрядовая поэзия. 1989. № 414). В то же время ритуальное оставление в ржаных полях или рядом с ними чучела-русалки обуславливало, с народной точки зрения, лучший рост хлебов. Обливание водой осмыслялось как призвание дождя в летний период (саратовск.).

Таким образом, проводы русалок можно рассматривать как изгнание, выпроваживание из пространства, освоенного человеком, русалок, в которых видят души умерших. После выполнения основных своих функций - благоприятного воздействия на урожай и на жизнь общины в целом, необходимо было удалить ее подальше, или, вернее, вернуть обратно на тот свет.

Обряд был известен на территории Астраханской, Воронежской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Тамбовской, Тульской, Саратовской, Симбирской губерний. Он бытовал здесь под названиями "водить русалку", "провожать русалку", "хоронить русалку", "прогонять русалку". В Нижегородской, Пензенской, Саратовской губерниях обрядовое действие, дословно совпадавшее с одним из вариантов русальных проводов, осмыслялось как прощание с весной и именовалось "проводами весны". Термин "провожать русалку" употребляли также по отношению к праздничному дню, отмечаемому в южнорусских губерниях по поводу ухода русалок. В этот день устраивались угощения в складчину, в котором нередко участвовали только женщины (тамбовск.), веселые гуляния с хороводами, песнями, плясками или обливания водой (тамбовск.).

+1

33

Колядование
Колядование ("козла петь", "кликать луг", "кликать авсень", таусенькать) - один из магических святочных обрядов обходного характера (см. также Посевание, Ряженье, Славление Христа), который совершался в рождественский сочельник, рано утром в Рождество или в день наступления Нового года, реже - накануне Крещенья, - то есть в моменты, осмысляемые в народном сознании как рубежные, переходные от старого времени к новому.

Собравшись в назначенное время, группа колядовщиков выбирала мехоношу (несущего мешок) и направлялась к краю деревни. У первого дома обходчики останавливались под окном и кричали: "Хозяин с хозяюшкой, можно ли коляду покликать?". Получив разрешение, колядовщики начинали поздравительную песню, в которой крестьянский дом назывался теремом, а хозяин с хозяйкой и детьми сравнивались с месяцем, солнцем и частыми звездочками. Закончив величание, колядовщики требовали угощения, и благодарные за поздравление хозяева подавали обходчикам в окно разную снедь со стола и заранее приготовленные печенья и пироги. В ответ на обильные дары колядовщики исполняли песню, в которой желали домочадцам и хорошего урожая, и приплода скота, и благополучия в хозяйстве в новом году, после чего отправлялись к другой избе, затем - к третьей, четвертой и так далее. Обойдя все дома деревни, колядовщики собирались в избе, выкупленной молодежью для святочных игрищ, и начинали дележ подарков. Из части продуктов обходчики готовили еду и угощались все вместе. Незаметно приближалось время игрища, и совместная трапеза с шутками и всеобщим весельем плавно переходила в посиделку.

Свое название обряд колядования получил от слова "коляда", в различных огласовках известное всем славянским и некоторым другим европейским народам. Оно, в свою очередь, восходит к латинскому слову "calare", означающему "выкликать": в Древнем Риме существовал обычай выкликания главным жрецом первого дня каждого нового лунного месяца; здесь же "календами" назывались первые десять дней каждого месяца. Со словом "календы" связано также происхождение слова "календарь". Другие названия обряда связаны либо с припевом ("таусенькать" - от "таусень" так же, как "колядовать" от "коляда"), либо с тем или иным образом (луг [плуг], козел), упоминаемом в песне, исполняемой колядовщиками.

Участниками обряда колядования являлись группы от трех до семи-десяти человек, иногда - больше: в Енисейской губ. - до тридцати, а в некоторых местах Вологодской и Вятской губерний - до ста человек. Половозрастной состав группы мог быть разным: только девушки или только парни, реже - смешанные группы, дети. Как правило, в каждую группу собирались индивиды одной возрастной категории: дети образовывали один коллектив, подростки - другой, достигшие совершеннолетия - третий. Это обусловливалось наличием в традиционной культуре у каждого возраста своей собственной компании для проведения свободного или праздничного времени, а также для участия в тех или иных занятиях. В Московской губ. колядовать могли дети (мальчики) по одному. На Русском Севере и в Сибири святочный обход с исполнением величально-поздравительных песен (виноградий), а также духовных стихов, производили группы мужчин: на Пинеге - пожилые; в Поморье, Холмогорском районе - старики; на Мезени, в Вятской и Енисейской губерниях - взрослые мужчины; в Олонецкой губ. - "матерые".

В группе колядовщиков выделялись запевала и "мехоноша" (или "мехоноска"); последний выбирался коллективом, в его функции входило носить мешок (ведро, лукошко, горшок или подобные емкости) для собирания даров, подносимых участникам обряда, и распоряжаться дележом сбора. В Сибири колядовщики могли носить с собой звезду, как при Славлении Христа.

Обряд колядования имел четкую, закрепившуюся в традиции структуру, во многом совпадавшую с рядом черт других ритуальных акций обходного характера.

Подойдя к дому, колядовщики, если это было принято в местной традиции, спрашивали позволение поздравить хозяев и, получив согласие, приступали к пению. После исполнения величально-поздравительной песни колядовщики требовали угощения, и хозяева выносили им дары. В ответ следовали формулы благодарения и пожелания добра в новом году, и участники обряда отправлялись к другому дому.

Так обряд выглядел там, где было распространено колядование обобщенного типа, при котором поздравление колядовщиков адресовалось всей семье в целом. В этом случае колядующие, как правило, не входили в дом, а пели песню прямо под окнами. Такой вариант обряда представляется наиболее архаичным. Развившимся из обобщенного и более развернутым являлся дифференцированный тип колядования: обряд начинался под окном, затем перемещался в дом, а величальные песни исполнялись для каждого члена семьи; колядовщиков же могли угостить прямо в доме и даже усадить за стол.

Наиболее устойчивые названия колядных песен - "коляда" или "колядка" - общеславянские, "овсень" или "таусень" и "виноградье" - русские, - получены ими по постоянным припевам или рефренным восклицаниям, повторяющимся после каждой строки ("Коляда! Коляда!", "Овсень!", "Виноградье красно-зеленое!"). Если колядки, исполняемые в России повсеместно, могли сосуществовать на одной территории с овсенями и виноградьями, то два последних вида песен практически никогда не бытовали в рамках одной местности.

Ответом на величание, выраженное в колядке (овсене, виноградье), было одаривание обходчиков. Оно являлось обязательным элементом обряда, так как именно от него зависела судьба крестьянина на будущий год. Это связано с традиционными представлениями о клядовщиках как представителях "чужого", "иного" мира, обладающих магической силой; по мнению Л.Н. Виноградовой, участники обряда инсценировали приход душ умерших (Виноградова Л.Н., 1982, с.148). Вера в магическую силу колядующих реализовалась в действиях следующего рода: "первому вошедшему с колядой мальчику хозяйка давала горсть льна, для того чтобы лен в этом году был хорош. Второго вошедшего мальчика сажают в красном углу на шубу, вывернутую вверх шерстью, чтобы овцы были мохнатые и всего в хозяйстве было бы вдоволь" (Зернова А.Б., 1932, с.17). Однако магическая сила "чужаков", "пришельцев" по отношению к крестьянину могла обернуться как своей положительной, созидательной стороной - при правильной реакции на появление колядовщиков (приветливость, щедрость в одаривании), так и отрицательной, разрушительной - при несоблюдении принятых в традиции норм поведения (оставление поздравления без ответа, скупость). В этом плане акция колядования представляет собой одну из обрядовых форм равноправного контакта, диалога и обмена между "мирами" человека (социума, культуры) и природы. Отсюда традиционная оценка категоричности требования даров колядовщиками как чего-то должного и закономерного.

О восприятии колядовщиков в народном сознании как представителей "чужого" мира свидетельствует их "пространственное закрепление" вне дома ("своего" пространства) в более архаичном (обобщенном) типе обряда. Обходчики не заходили в дом; в Новгородской губ. существовало представление о том, что коляда в дом не ходит, она остается под окнами, а приглашать ее в дом нельзя. Соответственно, колядовщики стояли под окном и дары получали тоже через окно. В текстах колядок сохранились названия окон, через которые подавали угощение: "заднее" - окно, служащее для выпускания дыма в курных избах и находящееся в углу у самого пола; "волоковое" - окно с "волоком" (задвижкой в виде ставня), выполняющее ту же функцию, что и "заднее" окно, а также для подачи милостыни и спрашивании, кто пришел в дом; "суднее" - волоковое или простое окно против устья печи над "судной" (посудной) лавкой; "печное". Все эти типы окон, очевидно соотносящиеся с печью, равно как и некоторые другие пространственные ориентиры внутри избы (дверь, люк в подпол, печные задвижки и заслонки, окна, порог) осмыслялись в традиционном сознании как границы между "своим" и "внешним" мирами; открывание этих "границ" в обрядовой ситуации делало возможным осуществление контакта противостоящих "миров".

При отказе одарить обходчиков или при проявлении хозяевами жадности неизбежно следовали формулы-угрозы, содержащие самые неприятные для крестьянина пожелания: от неурожая и увода скотины со двора до смерти в новом году. Представления об опасности и разрушительной силе колядовщиков как представителей "иного" мира могли реализоваться не только на словесном уровне; являвшиеся расплатой за плохой прием, угрозы нередко переходили в конкретные бесчинства, совершаемые группами мужской молодежи (см. Святки) и наносящие значительный урон в хозяйстве. Неприятности такого рода не сулили ничего хорошего в течение всего года, так как, по традиционным представлениям, переходный период от старого года к новому определял судьбу на весь следующий годовой цикл.

Напротив, в случае правильного поведения хозяев и полного удовлетворения дарами колядующих, последние произносили слова-благопожелания, которые, по народным представлениям, обладали магической силой и выступали своего рода гарантом благополучия во всех областях крестьянской жизни. Основным было пожелание хорошего урожая, приплода скота, здоровья всех домочадцев, а также - скорой свадьбы взрослым детям хозяина и рождения детей молодоженам.

Считалось, что степень благополучия семьи в новом году напрямую зависела от щедрости хозяев и, следовательно, от обильности даров, подносимых обходчикам. Крестьяне Московской губ. считали, что если хозяйка не подаст колядующим, то в хозяйстве в новом году не будет проку.

Наиболее распространенными дарами для колядовщиков повсеместно были мучные изделия: специальные обрядовые печенья в виде коней, коров и птиц ("калёдушки" в Московской губ., "овсеньки" - в Рязанской; "козули" - во многих местностях), круглые пресные лепешки (саратовские "колядашки", владимирские "колёдки") и блины, сдобные "кокурки" и "каракульки" в Новгородской и Владимирской губерниях, а также ватрушки, пироги - везде у русских. Помимо выпечных изделий обходчиков одаривали зерном, крупой, мукой, маслом, сметаной, яйцами, пивом, чаем, сахаром, деньгами. В Поволжье и южнорусских губерниях было принято благодарить "свиными ножками" (окороками), "кишкaми" (колбасами, начиненными гречневой кашей, нередко - с добавлением рубленой говядины), кусками вареного мяса или ветчины. В Вятской губ. из дома, в котором жила девушка на выданье - невеста, колядующим обязательно подавали свиную ногу и пирог с мясом.

Полученные от колядования деньги и продукты использовались на общие нужды коллектива обходчиков. Так, в деревнях Архангельского р-на, местами в Поморье и Обонежье в начале ХХ в. девушки ходили "славить" и петь виноградье, чтобы оплатить избу для святочных игрищ. Изба стоила от 30 до 60 р., поэтому девушки накануне Рождества ходили и по своей, и по соседним деревням, чтобы получить побольше денег. Вырученные деньги они отдавали хозяйке или хозяину избы, а калачи делили между собой. На второй день Рождества девушки пели виноградья уже только в своей деревне, а дележ калачей и рождественских козуль незаметно переходил в посиделку. Во Владимирской губ. из полученных в дар натуральных продуктов колядовщики в день Нового года стряпали себе кушанья и устраивали общую трапезу.

Местами в Вологодской губернии во время колядования, устраивавшегося детьми под Новый год, просили подать не угощение, а лучину, которую затем сжигали посреди деревни. В таком случае при обходе пели:
                    "/…/ Дайте лучинки
                    На Новый год,
                    Старым посидеть,
                    Малым поиграть,
                    Потешиться,
                    Поорешиться!
                    Кто не даст лучинки -
                    Тому сосновый гроб!"
                              (Морозов И.А., Слепцова И.С., 1993, с.19).

В Кадниковском у. Вологодской губ. мальчишки 7-10 лет собирали лучину для освещения помещения, в котором проводились святочные игрища.

В конце ХIХ - начале ХХ вв. колядование постепенно утрачивало значение магического обряда, превращаясь в святочное развлечение. Этот процесс отразился прежде всего на содержании колядок, сопровождавших действо: они нередко сокращались до одной лишь просьбы одарить. При колядовании, становящемся по большей части забавой детей, стали использоваться песни из детского репертуара, не имеющие ничего общего с величаниями и пожеланиями заклинательного характера, свойственного колядным песням.

Более долгая "обрядовая жизнь" оказалась у виноградий и овсеней более позднего, дифференцированного, типа колядования, предназначавшихся для величания отдельных половозрастных групп, особенно для достигших совершеннолетия девушек и парней. В некоторых местах на Русском Севере девушек в Святки специально приглашали "припевать невест" виноградьем, и в богатых домах их хорошо одаривали. В подобных случаях колядование становилось своего рода смотринами невест. Так, в Поволжье и в районе Мурома овсень исполняли девушки-"невесты". Они, набелившись и нарумянившись, надев лучшие наряды, обходили дома "женихов" и исполняли им величальные песни, после чего хозяева усаживали девушек за стол и вместе с "женихом" угощали их вином, высматривая себе невесту. Такой обычай в этих местностях существовал вплоть до начала ХХ в.

0

34

Сочельник
Сочельник (сочевник) - народное название кануна праздников Рождества Христова и Крещения / Богоявления. Слово "сочельник" восходит к словам "сочиво" и "сочень", которые в свою очередь произошли от "сок". Сочивом у русских называли сок, или молоко, из семян, а также кушанье, состоящее из зерен, то есть кашу. Такую постную кашу ели в рождественский и крещенский сочельники. Сочнями же назывался вид лепешек на конопляном масле, а также сдобные выпечные изделия с начинкой сверху (шаньги, ватрушки) или без нее (пряженики). Постные и пресные сочни изготавливали к Рождеству, поэтому название "сочельник" относится прежде всего к кануну Рождества Христова.

Сочни или тесто для них нередко использовались девушками для святочных гаданий, в ночь на Рождество или в день самого праздника: с сочнем спрашивали имя суженого на улице; в проделанные в тесте дырочки смотрели через подворотню на проходящих и по внешнему виду первого встречного судили о будущем.

В сочельники, рождественский и крещенский, обычно готовились к празднику: с особенной тщательностью мыли в доме полы, стены и потолок; аккуратно все прибирали, обтирали от пыли иконы и украшали красный угол. В эти дни обязательно соблюдали строгий пост, то есть полностью отказывались от пищи до момента обрядовой трапезы в полночь. Неотъемлемой частью сочельников являлись домашние моления, а также посещение служб в церкви (см. также Рождество Христово, Крещение).

Рождество Христово
Рождество Христово (Рождество по плоти Господа, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа) - один из двенадцати главных, так называемых двунадесятых, праздников христианской церкви. В православном календаре по значимости Рождество Христово является вторым праздником после Пасхи. Оно приходится на 25 декабря / 7 января. В этот день церковь отмечает рождение Иисуса Христа, воплощающего в религиозно-мифологической системе христианства образ богочеловека, в котором присутствуют одновременно и вся полнота божественной природы: Иисус Христос являет собой второе лицо Троицы (Бог-отец, Бог-сын, Дух Святой) и как Бог, соответственно, вечен и абсолютен, - и вся конкретность человеческой природы: иудей, рожденный в Вифлееме в начале современного летоисчисления, выступивший с проповедью в Галилее и казненный в возрасте 33 лет.

Такие эпитеты Иисуса Христа как Спаситель (Спас), Искупитель, ставшие его другими именами, реализуют идею христианства о добровольном принятии Иисусом Христом страданий и смерти во искупление грехов человеческих и во спасение людей от сил зла.

До IY в. н.э. Рождество отмечалось церковью вместе с Богоявлением как единое событие появления Бога на земле в облике человека. Позже Рождество Христово было выделено как самостоятельный праздник.

Празднованию Рождества Христова предшествует сорокадневный пост, являющийся подготовкой христианина к этому событию.

В канун Рождества в церкви совершаются службы Царские Часы (в три, шесть и девять часов утра и в три часа дня), во время которых исполняются псалмы, отражающие тему Страстей Христовых, и тропари, посвященные празднику Рождества Христова. В этот же день служится Литургия св. Василия Великого, соединенная с Вечерней. На этих службах читаются ветхозаветные пророчества Мисхея о том, что Вифлеем станет местом рождения Спасителя, и Исайи, предсказавшего приход Мессии и его облик.

Великое Повечерие накануне Рождества соединяется с рождественской утреней, составляя всенощное бдение. Повечерие начинается торжественным пением "С нами Бог" и пророчествами Исайи. Во время рождественской всенощной исполняется тропарь и кондак празднику, совершается крестный ход и лития - торжественное благословение хлеба, пшеницы, вина, которые после службы раздаются молящимся, и елея (масло оливы или другое растительное масло), которым священник помазует прихожан в знак Божьего благословения. Во время рождественской утрени, продолжающей всенощную, в Евангельском чтении от Матфея повествуется о Рождестве Христове, а также исполняются псалмы и песнопения, восхваляющие Иисуса Христа. На следующий день, начинаясь с псалмов восхваления празднику, совершается рождественская литургия.

В рамках крестьянского календаря Рождество Христово знаменовало наступление главного зимнего праздника - Святок. В земледельческом календаре, ориентированном на цикличность "жизни" солнца, начало годового круга отсчитывалось от периода "роста" солнца, то есть увеличения светового дня, которым как раз и характеризовалось время Святок. При наложении христианского культурного пласта на архаичную языческую основу празднования наступления нового года Рождество Христово было приурочено к моменту зимнего солнцестояния, то есть "рождения" солнца. Равновеликая значимость образов солнца и Богочеловека обусловили восприятие Иисуса Христа в христианской культуре как Солнца духовной жизни каждого верующего. Подобное осмысление нашло отражение в тропаре праздника Рождества Христова: "Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума, в нем бо звездам служащии звездою учахуся, Тебе кланятися Солнцу правды и тебе ведети с высоты Востока: Господи, слава Тебе!".

В крестьянском быту подготовка к Рождеству Христову велась и накануне праздника. К рождественскому сочельнику хозяйки тщательно прибирали избы и горницы: мыли, белили свое жилище; завершали варку хмельного и травяного пива для святочных гуляний и приготовление пищи и сдобной выпечки как для разговления после рождественской литургии, так и для угощения гостей. Старики в сочельник отдыхали, а остальные домочадцы старались закончить все работы к обеденному времени, чтобы засветло успеть сходить в баню. В Сибири эта баня называлась "княжой" и приготовлялась женщинами. Встречать праздник Рождества Христова было принято в новой одежде, что отразилось в известной поговорке: "На светлой рубаха хоть плохонька, да белехонька: к Рождеству хоть сурова, да нова".

В сочельник до появления первой звезды на небе повсеместно крестьяне, особенно пожилые, соблюдали строгий пост, то есть воздерживались от пищи. Перед закатом солнца все домочадцы собирались около стола в красном углу и совершали молитву. В некоторых местностях хозяин дома зажигал восковую свечу и, закрепив ее на одном из лежащих на столе хлебов, отправлялся во двор за вязанкой соломы или сена, которыми по возвращении застилал передний угол и лавку в нем. Солому покрывали чистой скатертью или полотенцем и на ткани, под самыми образами, устанавливали сноп ржи и кутью в горшке. После этих приготовлений семья вновь совершала молитву и, затушив свечи, в торжественном молчании наконец приступала к трапезе. В западнорусских губерниях, граничащих с Белоруссией, солому стелили на стол под скатерть.

Обязательным блюдом трапезы в рождественский сочельник являлась кутья. На сочельническом столе скоромная пища не допускалась: в Сибири, например, ели хлеб, капусту с квасом, тертый горох, хлебное сусло, переваренное с зернами пшеницы и сушеными ягодами черемухи (сусло - сладковатый навар на муке и солоде, то есть на пророщенном, а затем засушенном и смолотом хлебном зерне; при добавлении в сусло хмеля или дрожжей получается пиво. Сибирское блюдо из сусла с пшеницей и ягодами черемухи является аналогом кутьи). По причине употребления в рождественский сочельник только постных блюд трапеза получила название "голодной кутьи". В Калужской губ. во время рождественской трапезы не пили воду; в противном случае, верили, могут заболеть зубы.

К моменту торжественного ужина в некоторых местных традициях приурочивался архаичный обряд кликанья мороза.

По окончании трапезы часть оставшейся кутьи дети разносили по домам бедняков, чтобы и они могли отпраздновать событие Рождества Христова. После вкушения пищи до утра не убирали ни посуду, ни еду, ни скатерть, полагая, что к столу придут покойные родители, чтобы тоже поесть.

С ложками, которыми ели в рождественский сочельник, устраивали гадания о судьбе каждого из членов семейства. После ужина старались лечь спать пораньше.

Рано утром в день Рождества Христова в южнорусских губерниях совершался обряд возжигания костров, называемый "греть покойников".

Утром же детишки, а в некоторых местах девушки, парни и даже взрослые мужчины, отправлялись в обход по домам славить Христа (см. Славление Христа), за что получали деньги, козули и другую еду.

Одной из самых важных духовных акций для крестьян в день Рождества Христова было участие в рождественской литургии. Возвратясь домой из церкви, крестьяне устраивали праздничный обед, во время которого разговлялись.

Церковный причт после службы совершал обход домов прихожан, славя праздник (см. Славление Христа).

В течение дня дети и молодежь участвовали в колядовании; в южнорусских губерниях и в Сибири в деревнях устраивались вертепные представления (см. Вертеп), а вечером начинались хождения в гости.

О том, что Рождество Христово в крестьянском календаре было одним из самых больших праздников, свидетельствует народное представление о том, что в этот день "играет солнце". В народе верили, что это явление бывает помимо Рождества еще четыре раза в году: в праздники Богоявления (см. Крещение), Благовещенья, Пасхи и Ивана Купалы.

0

35

Святки
Святки - главный зимний праздник в крестьянском календаре, знаменующий собой переход от старого года к новому. Святки длились две недели, начинаясь в рождественский сочельник (24 дек./6янв.) и завершаясь в день Крещенья.

Корни большинства святочных обрядов, совершаемых в связи с наступлением нового солнечного года, восходят к глубокой древности и имеют ярко выраженный языческих характер. Вместе с тем, на архаичную основу праздника сильное влияние оказало христианство, поскольку к святочному периоду церковью были приурочены события жизни Иисуса Христа.

Основными праздниками в рамках Святок являлись Рождество Христово, Новый год (Васильев день) и Крещение Господне. В кануны этих дней вечером в каждой крестьянской семье совершались торжественные обрядовые трапезы, характеризующиеся наличием ритуальной пищи, остатки которой после ужина оставляли на столе для приходящих в святочное время душ умерших и ставили на окно или порог для угощения мороза. Полагали, что и умершие предки, и природная стихия, вкусив обрядового блюда, будут способствовать хорошему урожаю в новом году (см. Васильев вечер, Кесаретский поросенок, Кликанье мороза, Кутья, Рождество Христово). В традиционной культуре вкушение ритуальной пищи осмыслялось не как обычное насыщение, а как приобщение к жизненным силам, приписываемым этой пище мифологическим сознанием, и соответственно, к вечному круговороту жизни. Обрядовое кормление покойных "родителей", то есть всех поколений предков, которые, по народным представлениям, являлись уже частью природы, приобщало также и их к этому нескончаемому движению жизни.

Весь святочный период был чрезвычайно насыщен разнообразными обрядами и ритуализованными действами, к которым были причастны все члены деревенской общины. Так, в первый день Рождества группы детей, парней и девушек, а иногда и взрослые мужчины совершали обряд славления Христа: они ходили по всем домам деревни с рождественской звездой и пели специальные песни, в которых славили праздник и поздравляли с ним своих односельчан. Рано утром в Рождество и в Новый год маленькие мальчики совершали в каждом доме магический обряд посевания: зайдя в избу, посевальщик разбрасывал зерна разных культур, исполняя при этом песню с поздравлением хозяев с Новым годом. Этот обходный обряд был направлен на обеспечение урожая в новом сельскохозяйственном сезоне. С этой же целью в рождественский сочельник или рано утром в Рождество и в день Нового года по деревне ходили колядовщики и исполняли поздравительные песни хозяевам домов, за что вознаграждались обильным угощением (см. Колядование, Колядка, Овсень, Виноградье).

В народе Святки считались молодежным праздником. Взрослое население деревни на третий день после Рождества возвращалось к своим повседневным заботам и хлопотам, за исключением тех видов работ, которые, по народным представлениям, нельзя было совершать в Святки (см. Святочные запреты). Молодежь же полностью была освобождена от какой-либо трудовой деятельности и все время посвящала разнообразным развлечениям.

Святочный период можно назвать временем активного формирования брачных пар нового года, чему способствовало проведение почти каждый вечер, кроме сочельников, игрищ молодежи (см. Святочные игрища). Здесь парни и девушки имели возможность внимательно присмотреться друг к другу. К тому же, Святки являлись одним из принятых в традиции периодов гощения девушек у родственников или подруг, живущих в более крупных деревнях или селах, где вероятность найти брачного партнера была значительно реальней. Девушки старались привлечь к себе внимание с помощью ярких праздничных нарядов, умения петь, танцевать, поддерживать беседу, а также, демонстрируя свой характер, веселый и бойкий, но в то же время и скромный, что в народных представлениях считалось эталоном девичьего поведения.

Своеобразным испытанием готовности к браку, затрагивающим сферу сексуальных знаний, было умение и парней, и девушек правильно вести себя при приходе на игрище ряженых. Одетые в самые разнообразные наряды и маски, ряженые вовлекали в свои многочисленные игры всех, без исключения, кто присутствовал на посиделке. Сама молодежь вечерами нередко "машкаровалась" и ходила по деревне, тормоша и веселя хозяев в каждом доме (см. Ряженье).

Одной из ярких особенностей Святок как переходного периода являлись разного рода гадания. В каждой крестьянской семье или всей общиной накануне главных святочных праздников совершались гадания об урожае. Вечерами подблюдные гадания устраивали девушки. Нередко погадать с блюдом собирались все жители деревни, чтобы каждый мог узнать свою судьбу на будущий год. Девушки и, реже, парни на протяжении всех Святок в полночь совершали самые разнообразные гадания, в надежде понять, удастся ли им в новом году выйти замуж или жениться.

Конкретным шагом к такому важному жизненному событию, как свадьба, являлся обычай являлся обычай зимних "смотрин невест", проходивших в разных местностях в сроки, близкие к Святкам - чуть раньше или чуть позже, - но чаще всего в последний день святочного периода - в Крещение Господне, после которого наступал "мясоед" - время свадеб.

За всеми этими многочисленными яркими обрядами и событиями, превращающими две святочные недели в чрезвычайно эмоциональное и красочное действо, стоят древние мифологические представления, позволяющие понять место и значимость Святок в ряду праздников календарного цикла.

Основным занятием русского народа было земледелие и, соответственно, традиционная культура русских была ориентирована на "жизнь" солнца. Поэтому издавна замеченное увеличение светового дня в Святки - "К 1 января день прибавляется на куричий шаг" - в крестьянском сознании связывалось с представлениями о "рождении" солнца, то есть о вступлении его в новый цикл.

Основным смыслом святочного периода, по народным представлениям, являлось рождение нового года, в рамках которого формировались также судьбы природы, социума и каждого конкретного человека на следующий годовой цикл. Причем именно в Святки эти судьбы можно было предугадать с помощью примет, гаданий, оценки правильности или неправильности проведения обрядности, установленной традицией. В случае неудовлетворительного прогноза считалось возможным изменить, поправить судьбу, например, во время приготовления "васильевой каши" (см. Васильев вечер).

Вместе с тем, Святки осмыслялись и как период возрождения миропорядка, то есть рождения мира вновь. Этот процесс наделялся в традиционном сознании признаками модели первотворения. Так, в мифопоэтических представлениях для первотворения характерным является движение от темноты к свету и от хаоса к упорядоченности. Универсальность перехода от тьмы к свету, свойственная космогенезу (сотворению мира), проявляется в соотнесении этого процесса в народном сознании с началом жизни любого объекта или явления: будь то "рождение" солнца во время Святок, прорастание зерна из земли или появление ребенка из утробы на белый свет. В этом плане показательно, что наибольшей значимостью в Святки отмечено именно темное время суток - вечер и ночь, на которые приходилось большее количество действий и обрядов святочного цикла. Так, для обозначения периодов внутри Святок у русских использовалось слово "вечер": "святые вечера" и "страшные вечера"; в Вологодской губ. Святки назывались "ворожными вечерами".

В мифопоэтических текстах и представлениях разных народов нашли отражение различные модели творения мира. Широко распространенной во многих культурах является так называемая "ремесленная" модель, представляющая создание мира как процесс изготовления объекта того или иного ремесла, мастерства: гончарного, кузнечного, кулинарного и др. "Ремесленная" модель наглядно демонстрирует переход от хаоса, бесформенности (сырьевая масса: расплавленный металл, размешанная глина, бродящее тесто и т.п.) к упорядоченности, то есть к обретению формы и возможности зрительного восприятия созданного объекта.

У восточных славян, например, были известны представления о возникновении мира как о процессе, аналогичном изготовлению нити или полотна. По определению носителей традиционной культуры, мир "свивается", как нить, или "снуется", как основа для тканья. Творение мира как пространства по типу изготовления объектов прядильно-ткацкого мастерства не исчерпывается лишь использованием терминологии этого женского занятия. В обрядовой практике и в фольклорных текстах образы нити и полотна символизируют пространственные объекты, чаще всего дорогу; в сказках они нередко превращаются в само пространство: клубочек ниток, ведущий героя, - и есть пространственно оформленный путь, в котором реализуются события его жизни. Для сказок характерен также образ клубка, в который сворачивается целое царство. Мотив создания пространственных объектов, достигающих космических масштабов, с помощью тканья или вышивания очевиден в сказочном сюжете "Царевна-лягушка": изображение на ковре, который героиня изготавливает для своего свекра, есть ни что иное, как небо и земля, солнце и луна, травы и цветы, города и пригородки.

С идеей формирования в Святки миропорядка связано озвучивание в это время фольклорных текстов, содержащих представления об устройстве мира. Так, у русских в святочный период вечерами было принято загадывать загадки и рассказывать сказки, что, при свойственной традиционному сознанию вере в магическую силу произнесенного слова и в возможность его материализации, должно было способствовать акту "рождения" мира (см. Загадывание загадок в Святки, Рассказывание сказок в Святки).

Ориентированность Святок на времена первотворения, с одной стороны, и на продолжение жизни в установленной системе координат в будущем, - с другой, обусловливает традиционные представления о святочном периоде как пространственно-временной точке, в которой соединяются прошлое, настоящее и будущее (так, в частности, святочный период, осмысляемый как единый праздник перехода к будущему, соединяет в себе конец старого и начало нового года). Такое положение, явно отмеченное признаком хаотичности, размытости пространственно-временных границ, создает прецедент взаимопроникновения и контакта разноприродных "миров" ("миры" живых и мертвых, людей и мифологических существ, культуры (социума) и природы), которые в обыденное время четко разграничены и, в определенном смысле, самодостаточны. Хаотичность святочного периода, допускающая диалогические отношения мира людей с "иными" мирами, делает возможным получение сакральной информации, знания об идеальном миропорядке, которое дает энергетический толчок для нового жизненного витка в рамках наступающего годового цикла.

Идеей контакта и взаимообмена между "мирами" пронизана почти вся святочная обрядность. Во время гаданий, например, предполагалось, что знание о судьбах, которые "пишутся" за пределами мира людей, приобретаются в результате общения с нечистой силой, связанной с миром мертвых и миром природы. Так же и исполнители обрядовых акций в обходных ритуалах славления Христа и посевания, колядования и ряженья воспринимались в традиционном сознании как посредники между миром людей и миром природы. Обеспечение магической действенности обрядов и, следовательно, достижения желаемого - хороший урожай, приплод скота и благополучие в хозяйстве - в значительной мере зависело от правильного ведения символического диалога хозяев с "посланниками" "иного" мира, то есть, от соблюдения предписанных традицией норм поведения: радушный прием и щедрое одаривание обходчиков. Те же цели, равно как и стремление к равновесию в природе и мироустройстве в целом, предусматривали обряд кликанья мороза и обычай "греть покойников"; последний заключался в ритуальном возжигании костров в крестьянских дворах в кануны главных святочных праздников. Совершение этих обрядовых акций осмыслялось как забота о природной стихии и душах умерших, которые, в свою очередь, позаботятся о благополучии урожая в новом году. Таким образом, в основе данных ритуалов лежит все тот же механизм диалогических отношений человека с силами "иных" миров.

Помимо совершения обрядности залогом обеспечения благополучия во всех областях жизни в новом году являлось соблюдение ряда трудовых запретов, закрепленных в традиции за временем Святок (см. Святочные запреты). С другой стороны, некоторые обыденные действия приобретали продуцирующие свойства как раз за счет методичного выполнения их в течение всего святочного периода. Так, например, в Калужской губ. женщины на Святках каждый вечер подметали в избе: считалось, что от этого лен уродится лучше и будет чище.

Традиционно Святки делились на две части - "святые вечера" (от Рождества до Васильева вечера) и "страшные вечера" (с ночи под Новый год и до Крещения Господня). Несмотря на то, что весь святочный период считался в народе временем "без креста", то есть временем, когда только что родившийся Иисус еще не был крещен, особый разгул нечистой силы связывался именно со "страшными вечерами", что отразилось в соответствующем названии. По народной легенде, "в эти страшные вечера /…/ Бог на радостях, что у Него родился Сын, отомкнул все двери и выпустил чертей погулять. И вот, черти, соскучившись в аду, как голодные, набросились на все грешные игрища и придумали, на погибель человеческого рода, бесчисленное множество развлечений, которым с таким азартом предается легкомысленная молодежь" (Максимов С.В., 1994, с.267). В этой легенде сквозь призму христианской морали находят отражение архаичные представления о Святках как о периоде, отмеченном признаком хаотичности в связи с процессом формирования миропорядка, "издержкой" которого является проникновение в мир людей существ "иной" природы.

К такого типа существам, появление которых связывается в традиции именно со Святками, относятся бесы в образе людей с железными головами, в остроконечных шапках, которых в Вятской, Пермской губ. и в Сибири называли "шилuкунами", на вологодчине - "шулыкaнами", в Архангельской губ. "шулuкунами" или "чулuкунами". В последней считали, что изо рта у этих существ идет огонь, в руках они держат каленый крюк, которым загребают детей, находящихся во время Святок в неурочные часы на улице. В Вологодской губ. верили, что "шулыканы" - дети кикиморы, которые рождаются в Святки в ненастные ночи и вылетают через трубу на улицу, где и живут до Крещенья. Они могут показаться ворожащим девушкам в виде чертенят черного цвета, с маленькими рожками и козлиными ножками. Здесь же "шилыханов" воспринимали как "мальчишек"-пакостников и шалунов, живущих артелями в заброшенных постройках; они делают мелкие гадости: могут пьяного в лужу завести, столкнуть в грязь человека и под. В Олонецкой губ. святочные нечистые духи в облике человека или животного назывались "святке". Такой дух считался опасным для гадальщиц, но он не мог, по народным представлениям, переступить черту, проведенную железным предметом. Полагали, что "святке" в равной степени мог и повредить человеку, и принести добро. В Калужской губ. верили в появление "святочниц" - некрасивых, покрытых волосами духов, поющих и пляшущих в банях и неосвященных избах. В Орловской губ. считали, что тем, кто участвовал в святочном ряженье, явится нечистый бес "святоша". Сущность всех этих духов, а также вообще выход на землю в Святки нечистой силы как проявление состояния хаоса в процессе становления миропорядка определенным образом соотносятся со святочными ритуальными действами: ряженьем, игрищами молодежи, гаданиями и т.п., содержащими элементы внешнего уподобления человека существам "иного" мира, а также с особыми ритуализованными формами поведения: воровство, бесчинства, осуждаемые в другое время и в корне отличающиеся от повседневных норм поведения (см. Святочные бесчинства и Святочное воровство).

Помимо нечистой силы, в Святки, особенно в "страшные вечера", активность проявляли, по народным представлениям, колдуны и ведьмы. Только колдун или колдунья, по поверьям, могли придти в чужую избу накануне или в день праздника и попросить огня из печи, что, несомненно, должно было привести к "выведению спорины" в доме, то есть - удачи, благополучия. В южнорусских губерниях бытовали рассказы о том, что голодные ведьмы в "страшные вечера" задаивали коров.

С верой в козни колдунов и в возможность совершения в Святки временного или окончательного взаимообмена субъектов между "миром" людей и "иным" миром, связаны многочисленные рассказы об оборотнях - несчастных людях, которых колдун или колдунья заставили принять вид какого-либо животного. Сами колдуны, чтобы обрести облик животного (свиньи, волка и др.), перекидываются в подполе с заклинаниями через двенадцать ножей, стоящих лезвиями кверху. Очень часто они проделывают это в Святки и тешатся, пугая запоздалых прохожих, причем не только одиноких, но и целые партии людей. Того, кого колдун укусит, становится оборотнем, как правило, на срок в семь лет. Укушенный обычно обращается, по поверьям, в волка и бежит в леса, подальше от населенных мест, где он может принести зло, а его самого могут убить. Если колдун и колдунья добровольно принимают звериный облик, то оборотень-человек оказывается жертвой. Сердце и рассудок у него остаются человеческими: он старается не делать никому зла, ему жаль испугать человека, поэтому он убегает от людей. Считали, что оборотень опасен только в Святки, когда ему делается необыкновенно грустно и тоскливо. Иногда он пробегает огромные расстояния только для того, чтобы взглянуть на родной дом. И если в это время попасть ему навстречу, то он может укусить человека, и последний станет оборотнем, а первый вновь примет человеческий облик. Но, по народным представлениям, страдания оборотней столь велики, что они не желают передавать их другим и владеют собой в течение семи лет. По прошествии срока, в Святки же, оборотни обретают человеческий облик, оказываясь в своей старой одежде, иногда очень далеко от родных мест.

С той же идеей взаимообмена между "мирами" можно связать народные представления о том, что во время гаданий нечистая сила может удушить, то есть умертвить, неосторожную гадальщицу или утащить ее в "иной" мир, что есть одно и то же. С другой стороны, на Русском Севере существовали поверья о том, что в Святки, в день Крещения Господня, могут возвратиться, оказавшись вдруг у "иордани" или в бане, проклятые или пропавшие без вести дети или люди, которые, по их рассказам, время отсутствия проводили под водой у водяных.

В связи со столь опасной спецификой святочного периода, чтобы оградить себя, скот и все хозяйство от воздействия нечистой силы и колдунов, накануне и в дни праздников, особенно в "страшные вечера", крестьяне производили очистительно-охранительные акции (см. Васильев вечер, Крещение Господне).

Полное и окончательное очищение от "страшных вечеров", с их ужасами, разгулом и бесчинствами, совершалось в день великого водосвятия в Крещение Господне - в праздник, завершавший Святки - время "без креста" - и манифестирующий установление порядка, расставляющего все на свои места.

Итак, Святки являлись своего рода энергетическим импульсом, дающим начало очередному витку жизни природы, в том числе и каждого отдельного человека как части природы. Помимо этого, две святочные недели представляли собой важнейший период, в пределах которого в максимально концентрированной форме происходила "передача" от старших младшим коллективного знания, то есть закрепленного в веках знания многих поколений. Получение новыми поколениями этого знания делало возможным сохранение и дальнейшее развитие культурной традиции. В этом плане чрезвычайно важной в святочное время была роль стариков, несмотря на сложившееся в народном сознании восприятие Святок как молодежного праздника. Так как старики, по народным представлениям, из всех социовозрастных групп общины были наиболее близки к "иному" миру, они закономерно оказывались посредническим звеном между молодостью и вечностью, то есть поддерживали традицию и передавали свой опыт и знания молодому поколению.

В Святки посредническая функция стариков реализовалась в разных формах: и на уровне слова, и на уровне обрядового действия. Именно старики и пожилые люди святочными вечерами на игрищах и дома загадывали загадки, рассказывали сказки и былички детям и молодежи. Им же принадлежала ведущая роль в исполнении некоторых обрядов (см. Гадания об урожае), в руководстве молодыми в обрядовой ситуации (см. "Страшные" гадания), в трактовке и разъяснении примет и гаданий и т.п. В быличках, события которых относятся к святочному периоду, знание пожилых оказывается жизненно важным (см. Кесаретский поросенок).

В свете представлений о действенности и магической силе произносимого в ритуальной ситуации слова, нашедших отражение в известной поговорке - "Слово не воробей, вылетит - не поймаешь", - значимость посреднической функции стариков проявлялась и в определении будущего природы/мироустройства и социума - за счет передачи коллективного знания в данных сферах традиционной культуры, и в определении будущего конкретных судеб молодых людей: именно старикам принадлежала ведущая роль "арбитров" в обряде "смотрин невест" (см. Крещение Господне), а также в формировании репутации парней и девушек во время святочных игрищ молодежи.

+1

36

Святочные игрища
Святочные игрища (вечеринки, вечерки, пляски, повaда, посиделки, посидки, сборище, субботка )- форма проведения молодежных собраний во время Святок.

В избу, где проходило игрище, в 5-6 часов вечера первыми собирались девушки, делали последние приготовления и переодевались в праздничные наряды. Чуть позже подходили парни и другие жители деревни. Постепенно вся изба наполнялась народом. Пока молодежь пела, водила хороводы, плясала и играла в игры, взрослое население рассматривало и оценивало наряды парней и девушек, следило за их развлечениями и обсуждало самые разнообразные вопросы. Одни приходили, другие уходили, но шум и веселье продолжались на игрище далеко за полночь. В самый разгар вечерки в избе вдруг появлялась ватага одетых в пестрые, самые немыслимые костюмы людей, которые на определенное время, иногда достаточно продолжительное, завладевали вниманием всех присутствующих. Начинались игры ряженых, участниками которых становились все находящиеся в избе по очереди. После ухода ряженых пение и пляски возобновлялись. Ближе к полуночи, когда основная часть взрослых расходилась по домам, молодежь, нередко под руководством пожилых знающих женщин, устраивала гадания. Наиболее смелые отправлялись узнавать свою судьбу в опасные в это время места - на перекресток дорог или к проруби, а самые отчаянные - в баню в полном одиночестве. Обсуждение гаданий, рассказывание страшных историй, последние пляски и игры завершались к 4-5 часам ночи, и все потихоньку отправлялись по домам. Парни, проводив девушек, нередко продолжали развлечения, устраивая шум и переполох около домов спящих мирным сном хозяев, а также подшучивая над загулявшими мужичками, которые припозднились в гостях и надумали поздно возвращаться домой (см. Святочные бесчинства). К раннему же утру расходились и парни, чтобы отдохнуть и с новыми силами на следующий вечер продолжить гуляние на молодежном игрище.

В переходный период от старого года к новому игрища являлись завершающим звеном в цепи посиделок-супрядок, одной из основных сторон которых было общение девушек и парней в свете формирования брачных пар следующего годового цикла. Если для обычных повседневных посиделок (бесед), начинавшихся почти повсеместно у русских с Покрова Богородицы, обязательным элементом были трудовые занятия девушек (прядение, вышивание и под.), то в период Святок все время игрищ посвящалось разного рода развлечениям и действам ритуального или ритуализованного характера.

В некоторых местных традициях начало праздничных сборищ приурочивалось к более ранним срокам, не совпадавшим с наступлением Святок. Так в Новгородской губернии устраиваемые с Николы Зимнего (см. Николин день) беседы от повседневных посиделок отличались и бoльшим составом участников, и характером складчин на артельных началах, и праздничной атмосферой. По мнению исследователей, соотнесение Николина дня со Святками в новгородских областях обусловлено развитием здесь культа Николая Чудотворца, который объединил в себе черты древнего дохристианского божества с чертами не только ряда святых (Егория, Николы и др.), но и Иисуса Христа. В этой связи знаменательно также, что Николин день предшествовал зимнему солнцевороту, соотносимому в народной традиции с празднованием Святок.

В Вологодской губернии, местами, собрания молодежи не рабочего, а праздничного характера начинались с 22-23 декабря: "В Кадниковском уезде /…/ святочные празднества обнимают время с 22 декабря по 6 января [по ст.ст.]. В вечер на сочельник, а иногда и 22 декабря в некоторых местах уезда девушки устраивают так называемый "копыльный вечер" [копыл - прялка]. Девушки известной деревни покупают сообща муку, чай, сахар, пекут пироги и приготовляют яства. Вечером девушки собираются в одну избу, куда приглашают и парней, угощают их чаем, пирогами, яствами. После угощения девушки ставят на стол решето, куда им парни и кладут карамель, пряники, орехи и другие лакомства. Эти подарки девушки потом делят между собою. После этого начинаются игры, пляски, продолжающиеся всю ночь" (Неуступов А.Д., 1913, с.23). Торжество, завершавшее предрождественский период, здесь же называлось "последней вечериной" или "пирожным вечером", где молодежь пила чай с пирогом -"рыбником", который пекли из собранных всеми участниками продуктов (рыбу приносили парни). Девушки также угощали парней моченым горохом, который для них собирали по домам маленькие дети.

Предсвяточные сборища подобного рода были известны и в Ярославской губ., в Пошехонье, где назывались "сборными" или "свозными" беседами, поскольку на них собирались девушки и парни из нескольких соседних деревень с целью высмотреть себе, соответственно, жениха или невесту.

Вечерки, предшествовавшие Рождеству, но соотносимые по своему характеру со временем Святок, свидетельствуют о сохранении глубинной связи между сроками праздничных собраний молодежи и днем зимнего солнцестояния как знаменательным для архаичного сознания, ориентированного на культ солнца, временным рубежом, который позднее уступил место христианскому празднику Рождества Христова.

В рамках святочного периода игрища проводились ежедневно, за исключением сочельников (рождественского и крещенского), кануна Нового года и праздника Рождества Христова. В некоторых местных традициях существовал запрет на вечеринки в течение первых трех рождественских дней. В случаях, когда игрища устраивались только до Нового года, молодежь собиралась два раза в день - утром и вечером. Дневные игрища были похожи на обычные гулянья. Вечерние же включали специальные игры и развлечения.

Проведению игрищ предшествовали подготовительно-организационные действия: молодежь нанимала просторную избу для беседы, обычно - у какой-нибудь вдовы или одиноких стариков. В одних случаях это была изба, выбранная еще осенью для девичьих супрядок на весь осенне-зимний сезон; в других - нанимаемая всем молодежным коллективом специально для святочных бесед, называемая "жировой". В зависимости от местной традиции расходы за наем помещения оплачивались либо парнями, либо и парнями, и девушками. Последние перед Святками начищали избу: скоблили полы, мыли лавки и стены.

Если молодежи не удавалось снять помещение для игрищ, то девушки устраивали посиделки по очереди в своих избах. В некоторых локальных традициях, например в Казанской губ., святочные беседы проводились в доме, где имелось несколько дочерей, достигших брачного возраста.

Существенным моментом в подготовке являлось обеспечение освещения. Дом, в котором проводились игрища, всегда можно было узнать в деревне по наибольшему количеству света в окнах. Очень часто изба освещалась за счет парней: ими приобретался керосин или свечи. Но иногда свечи покупались на деньги, вырученные девушками за пение величаний: колядок и виноградий. В Кадниковском уезде Вологодской губ. лучину для освещения собирали мальчики 7-10 лет, тоже во время обходного обряда колядования. Тексты колядок в таком случае включали слова, указывающие на непосредственное назначение лучины:

                   "/…/ Кумушка-голубушка,
                    Пожертвуйте лучинки
                    На святые вечера,
                    На игрища, на сборища" (Максимов С.В., 1994, с.264-265).

В обязанности парней входило также добывание дров для "жировой" избы, нередко - посредством воровства (см. Святочное воровство), а девушки каждый день должны были протапливать помещение.

Состав участников игрищ и присутствующих на них варьировал в зависимости от местных обычаев. Большей частью в "жировой" избе собирались представители почти всех половозрастных групп общины. Ведущая роль здесь принадлежала холостой молодежи. На игрищах часто присутствовали парни и девушки из соседних деревень. К гостям, как правило, относились с уважением и старались, чтобы на посиделке чужие девушки не скучали, а парням предоставляли возможность общаться с "баскими" (красивыми) девушками, "первого сорта" - самыми пригожими. Тем не менее, с приходящих парней тоже обязательно брали плату за вход на игрище (2-4 копейки), которая шла в пользу хозяина дома. В случае, когда чужак ухаживал конкретно за местной девушкой, ему приходилось выставить "коренным" парням в качестве отступного водку, иначе его могли побить и даже нанести увечье. В Вологодской губ. собрание, на котором собиралось очень много чужих девушек, называлось уже не посиделкой, а "повaдой". Дети на игрищах выступали в роли наблюдателей: младший брат нередко следил не только за общим ходом вечеринки, но и за тем, что происходит вокруг его взрослой сестры. Замужние женщины, женатые мужчины и старики непосредственного участия в забавах не принимали; оставаясь наблюдателями, они вели свои разговоры, обсуждали наряды и поведение молодежи. В результате этих обсуждений нередко складывалась репутация девушек и парней. Мужчины играли в карты и рассказывали анекдоты, сказки, загадки и проч. Однако так было не везде. Например, в г.Торопце Псковской губ., где святочные посиделки назывались "субботками", женатые и замужние в избу не допускались.

Распределение присутствующих на игрище в пространстве избы было следующим. Девушки усаживались на лавках вдоль стен от печки до лицевого угла и от него до красного окна; лучшие места - ближе к углу - предназначались для "славниц" - девушек-невест, славящихся красотой, рукодельным мастерством, нарядами и богатством, а также для гостящих девушек. Парни устраивались на лавках от красного окна и на скамьях, поставленных напротив девушек. На торопецких "субботках" для девушек устраивали скамейки ступеньками от пола до потолка; посреди горницы вешали большой фонарь из цветной бумаги, украшенный свечами и разноцветными лентами, а по стенам помещения ставили скамейки для парней.

Женатые и замужние, а также старики сидели на лавках около печи и на запечке. Если посмотреть на игрище собиралось много женщин, мужчины оставались в сенях и на крыльце. Маленькие мальчишки и ребята-подростки занимали места на печи и полатях.

Все собравшиеся на игрище надевали свои лучшие одежды. Но особенно украшали вечеринку наряды молодежи. Девушки готовили к Святкам новые модные и богатые наряды и приносили их прямо в узлах в назначенную для игрищ избу. Бедные девушки старались занять хоть какие-нибудь наряды у подруг и знакомых или вовсе не приходили на святочную посиделку. На протяжении одного вечера было принято менять наряды несколько раз. В Вологодской губ. девушки договаривались одеваться в одежду одного цвета. Так, на игрище в первый день Рождества надевали красные сарафаны и кофты или парочки, на второй - белые, в Новый год - голубые и синие, в Крещенье - розовые.

Основными развлечениями молодежи на игрищах было пение песен, пляски, вождение хороводов, игры. В некоторых местных традициях было принято начинать вечер с величания кого-нибудь из пришедших парней, для чего использовалась свадебная величальная песня. В Псковской губ девушки при входе каждого гостя величали его, исполняя виноградье с припевом "Дунай!" Тот, кому спели, должен был одарить девушек деньгами, которые шли в пользу хозяйки дома.

Большинство песен, звучавших на игрищах, не являлись календарно-обрядовыми, их пели и на обычных посиделках. Но особенностью исполнения их в святочный период было то, что все они разыгрывались, то есть сопровождались движениями: девушки, одни или с парнями, ходили рядами, кругами, завивались цепочкой, кланялись друг другу, целовались и т.п. Именно в варианте, когда происходило соединение песни с движением, они воспринимались в народе как святочные и назывались, соответственно, "святовскими". Лирические и свадебные песни, таким образом, становились игровыми, или хороводными. Как правило, финалом игры являлся поцелуй парня и девушки. Традиционно игры с поцелуями были позволительны только в Святки, а на обычных посиделках практически не употреблялись.

Состав песен и последовательность их исполнения были разнообразны; с известной долей условности их можно разделить на три основных типа: наборные, собственно игровые и разборные. Широко были распространены, так называемые, песни с "отпевами", то есть построенные на вопросах и ответах или диалогах. В большинстве хороводных игр мимикой, жестами и движениями имитировалось то, о чем пелось в песне. Особенно популярны были танцевальные хороводы с прохождением участников под аркой, составляемой из множества пар рук. Большинство святочных хороводов основывалось на выборе пары: либо один или двое водящих ходили под песню внутри или снаружи круга и выбирали себе пару, которая становилась заменой водящего, либо парни, стоявшие в одной шеренге, вызывали к себе девушек из другой.

Мотив выбора пары являлся доминирующим в игровом репертуаре святочных посиделок; нередко на это указывают и сами названия игр "женитьба", "свадьба". Выбор пары в разных играх мог диктоваться и личными желаниями игроков, и случайным стечением обстоятельств: бросание жребия, угадывание. Распределение игроков попарно позволяло создать наибольшую вероятность того, что в конечном счете каждый найдет себе пару по душе, если не благодаря личным симпатиям, то в результате случайного перебора партнеров.

В комплексе святочных игр в "женитьбу" значительная роль принадлежала социовозрастной группе молодых женщин, вышедших замуж недавно. "Молодухи" и припевали парней к девушкам, перебирая всех по очереди; и руководили ходом каждого игрового сюжета. Иногда в инсценировке таких свадебных мотивов, как встреча парня и девушки, ухаживание, выбор невесты, мужскую роль брали на себя "молодки". Все это свидетельствует о своего рода передаче знаний в игровой форме от уже вышедших замуж тем, кому это предстояло в ближайшем будущем.

Посвятительный характер имели также игры ряженых, появление которых на игрище, благодаря их ярким костюмам и эмоциональной форме поведения, вызывало целый комплекс сильных ощущений у присутствующих: и смех, и страх, и стыд, и даже физическую боль. Действия ряженых в комической игровой форме, нередко сниженной и грубоватой, затрагивали сферу сексуальных отношений, вовлекая в свою игру всех находящихся в избе. Особенно это касалось молодежи: так или иначе, каждому парню и каждой девушке в обязательном порядке, иногда - насильственно, приходилось вступать в контакт с ряжеными. Избежать этого испытания было практически невозможно, так как "придверники" из ряженых старательно охраняли специально закрытую дверь.

Таким образом, тема брака, активно звучавшая в песнях и играх, хороводах и действах ряженых, превращала святочные игрища в важный период в семейно-брачной обрядности. В этом смысле собрания молодежи в Святки представляли собой подготовку и испытание для тех, кто достиг брачного возраста; тем более, что после святочного периода наступал "мясоед" - традиционное время свадеб у русских.

В конце ХIХ- начале ХХ в. значительное место на святочных вечерках стали занимать пляски - кадриль, ланчик и др., исполняемые под частушки. Некоторые хороводные игры, относившиеся к старому танцевально-песенному стилю, постепенно тоже превращались в пляски. Считалось, что девушка во время пляски должна была сохранять чинность, держа голову чуть свысока, и сдержанность, не делая ни лишнего притопа и так, чтобы ни при едином движении сарафан не шелохнулся. Для парней пляска являлась возможностью продемонстрировать свою молодецкую удаль. Чем больше "колен" мог "продробuть" танцор, тем большее уважение он вызывал у зрителей. В некоторых деревнях Вологодской губ. парни часто устраивали состязания: кто больше, сложнее или смешнее выдаст "коленцев", - что превращало пляску в своеобразную игру.

На игрищах иногда исполнялись шуточные пляски-насмешки, во время которых девушкам, долго не выходившим замуж, на шею надевали коровий колокольчик.

При всей популярности плясок у молодежи, плясовые динамичные движения, резкие верчения, громкие притоптывания воспринимались старшим поколением, особенно в старообрядческой среде, как "бесовские" и греховные, поскольку они делали танцующих похожими, по традиционным представлениям, на нечистую силу. В народе верили, что именно во время игрищ от Нового года до Крещенья нечистая сила бегает по улицам, пляшет, и ее привлекают собрания молодежи с плясками. Поэтому в некоторых местных традициях, например на вологодчине, не разрешалось плясать во время "страшных вечеров". Парни и девушки сами опасались нечистой силы. Чтобы при возвращении с игрища никого "не завело", в Новгородской губ., например, посиделку заканчивали "крестом": все становились посреди избы так, чтобы получилась форма креста, и под пение менялись местами.

+1

37

Святочные бесчинства
Святочные бесчинства - ритуализованная форма поведения, допускаемая в Святки, но осуждаемая в обычное время и в корне отличающаяся от повседневных норм поведения.

Бесчинства нередко творились ряжеными: они опрокидывали в домах кадки с водой, квашни с тестом, обливали присутствующих водой и марали сажей. Но основными участниками бесчинств были деревенские парни, расходившиеся с посиделок далеко за полночь, иногда - взрослые мужчины. Так, во Владимирской губ. в ночь под Новый год парни ходили по улице и собирали всякие "находящиеся не в порядке" вещи: не убранные сани, сбрую, дрова, ведра, солому и прочее; все это стаскивали в одно место на улице же или за деревней в овраге, стараясь уложить в кучу так, чтобы разобрать вещи было как можно труднее. Иногда оставленные вещи забрасывали на крыши домов. Широко распространена была шутка с бужением хозяина дома, которого, еще не проснувшегося, но высунувшегося на стук из окна, пачкали разведенным в горячей воде навозом. Молодежь и ряженые рассыпали поленницы, заливали окна снегом с водой, завешивали их оставленным во дворе бельем, замазывали овсяным киселем и навозом. Хозяев домов пугали, скребя чем-нибудь по стеклу или стуча бревнами в красный угол так, что дом ходил ходуном и иконы могли упасть с божницы; завалив ворота и двери избы всяким хламом, озорники для потехи забирались на крышу заваленной избы и выливали в трубу ведро воды; а тем, кого особенно не любили, в трубу сыпали сор, солому и снег, после чего труба замерзала, и оставалось только переложить ее заново.

Любимыми занятиями парней были также шутки, задирания и драки с подвыпившими мужиками, припозднившимися из гостей, а также пугание девушек во время гаданий.

Бесчинства как особая форма поведения, противостоящая общепринятым нормам, соотносится со спецификой святочного периода, характеризующегося состоянием хаоса в процессе движения к упорядоченности и становлению миропорядка, а также с феноменом появления на земле в это время нечистой силы (см. Святки). Неслучайно основными моментами бесчинств являлись два временных святочных рубежа: ночь на Новый год (начало формирования миропорядка) и ночь на Крещение Господне (праздник, завершающий Святки).

Посиделки
Посиделка (беседа, бесёда, вечорка, посида, супрядка) - собрание парней и девушек в закрытом помещении в осенне-зимний период, форма общения холостой молодежи.

Посиделки начинались после уборки урожая, в разных деревнях в разное время: со дня Иоанна Богослова (26 сентября/9 октября), с Покрова Богородицы (см. Покров день), на Козьму и Демьяна, с Введения Богородицы, а заканчивались к Рождеству Христову. Они устраивались обычно в будние и воскресные дни по вечерам в специально снятой для этой цели избе или поочередно в домах девушек.

Участниками посиделок были только парни и девушки одной деревни или группы рядом расположенных маленьких деревень. Появление парней из других деревень воспринималось местными парнями недоброжелательно. В лучшем случае их старались мирно выпроводить домой, взять с них деньги в пользу посиделки, в худшем случае посиделка заканчивалась дракой между чужаками и местными парнями, недовольными их приходом.

Посиделочное время делилось на две части: рабочее и праздное. Рабочее время проходило в девичьем составе. Девушки пряли, вязали, шили, тихо разговаривая друг с другом, пели протяжные песни.

Праздная часть начиналась с появления парней. Их приход обычно ритуально обставлялся. Парням полагалось входить в избу гурьбой, останавливаться у порога и, сняв шапки, кланяться низким поклоном девушкам, приветствуя их: "Здравствуйте, красные девушки!" или "Посиделке Вашей, лебеди белые!". Девушки должны были встать с лавок, отдать поклон: "Здравствуйте, молодцы хорошие!", "Бог на посиделку!". Ритуал требовал, чтобы затем каждый парень выбрал себе среди сидевших девушек пару для посиделочной игры. Приглядев девушку, он должен был подойти к ней, приподнять шляпу, поклониться, назвать по имени и отчеству, сказать приветливые слова и слегка ударить по плечу. Девушка обязана была, если парень ей понравился, встать, поклониться и пригласить сесть рядом. Такие игровые пары назывались беседниками, занимальщиками, игральщиками, почётниками. Обычно парень, раз выбрав для игры понравившуюся ему девушку, должен был выбирать ее на каждой посиделке. Измена почётников друг другу не одобрялась, а частая смена игровых партнеров во время одного осенне-зимнего сезона осуждалась молодежным общественным мнением.

На посиделках молодежь водила хороводы, занималась различными спокойными играми, заканчивавшимися поцелуями. Содержание хороводов отражало, как правило, тему семьи, семейной жизни, взаимоотношений между мужем и женой. В них с помощью пантомимы, хореографических движений, песен разыгрывались любовные отношения между мужем и женой, сцены семейных ссор, наказание неверной или строптивой жены. Так, самым распространенным и любимым игровым хороводом посиделок был хоровод "Женина любовь". Он рассказывал о том, как муж собирается в город погулять, поразвлечься и привезти жене много подарков. "Жена", находящаяся в центре хороводного круга, отмахивается от своего стоящего рядом "мужа", сердится на него, не хочет ничего слышать. Хор укоризненно поет: "Посмотрите, добры люди, как жена мужа не любит: Где не сойдется, не поклонится, отворотится!". После этого рассерженный поведением "жены" "муж" произносит: "Я куплю тебе, жена, шелковую плетку". "Жена" сразу же разыгрывает любовь и ласку по отношению к нему. Хор поет: "Посмотрите, добры люди, как жена мужа любит: Где не сойдется, все поклонится, не отворотится" (Голейзовский К. Л., 1964. С. 189 -190).

Поведение молодежи на посиделках отличалось от поведения на весенне-летних гуляниях. Здесь разрешалось довольно вольное поведение парней и девушек. На ней допускались и даже поощрялись нескромные разговоры, сомнительные шутки, остроты, неприличные песни. Парни и девушки могли целоваться, обниматься, а когда устраивались "гаски", т.е. когда гасили свет, то объятия парней и девушек, по словам людей, видевших посиделки, могли "становиться слишком жгучими". Зачастую посиделки кончались "ночлежкой", т.е. совместной ночёвкой всех присутствовавших. Групповое поведение молодежи должно было оставаться тайной для односельчан. Хозяевам избы даже платили особые деньги "за молчан", а свое собственное молчание заклинали песней: "Вы не сказывайте дома матерям, что который со которой говорил, что который со которою сидел".

Посиделки являлись продолжением молодежной игры, начатой в весенне-летний период. Однако они были более спокойные, не столь бурные, чем весенне-летние гуляния. Это соответствовало общему умиранию природы в этот период времени, некоторому успокоению, "сну" окружающего людей мира. Кроме того свое влияние оказывал начинавшийся с 15 / 28 ноября Филиппов (Рождественский) пост, во время которого были запрещены все шумные развлечения. Молодежь продолжала свою символическую игру, но это уже была игра не в любовь, а в семью.

+1

38

Святочные гадания
Святочные гадания - самый большой, разнообразный и яркий комплекс гаданий в пределах календарного года. Приуроченность его именно к Cвяткам обусловлена спецификой этого временного отрезка как главного внутри годового цикла перехода от старого к новому. Особенности этого периода - расплывчатость временнoй границы (своего рода безвременье - зазор, в котором не идентифицированы признаки старого и нового, прошедшего и начинающегося) и исчезновение "пространственных" границ между "мирами" (живых и мертвых, людей и существ нечеловеческой природы - нечистой силы) - создают возможность контакта человека с "иным" миром, где, по народным представлениям, пишутся судьбы людей.

В отличие от гаданий других годовых периодов гадательные акции в Cвятки носят самостоятельный характер: они изолированы от других обрядовых комплексов, совершаемых в эти сроки.

В святочных гаданиях с равной степенью значимости развиваются две основные темы, волнующие крестьянина: будущий урожай (см. Гадания об урожае) и судьба (предполагаемые события в жизни) в пределах следующего года. Обе темы затрагивают интересы как каждого конкретного человека, так и отдельной семьи, и всей общины в целом.

В рамках святочного периода могли гадать в любой день, но большинство гаданий, считающихся в народе "верными", производили в сочельники, рождественский и крещенский, и в канун Васильева дня (под Новый год), то есть в сроки, более конкретно отмеченные знаком рубежа.

Как особую группу можно рассматривать гадания в кругу семьи о судьбе каждого из ее членов; наибольшая вариативность этих гаданий, в основном за счет разнообразия используемых предметов, представлена в святочный период. Семейные гадания о жизни и смерти приурочивались, как правило, к кануну Нового года. Они характеризуются единым составом участников (семья) и единой структурой: одинаковые предметы, каждый их которых символизирует того или иного члена семьи, оставляются на ночь, а утром в Новый год по их состоянию судят о жизни или смерти. Показательно то, что использующиеся предметы являются частями чего-либо целого (кусочки хлеба - хлеб; прутики - ветка; поленья - ствол дерева), символизирующего, в свою очередь, семью. Изменение состояния предмета (прутик в снегу или полено около стены упали; кусочек хлеба в сенях исчез) предвещает смерть тому, кому из семьи предмет был назначен. Лишь в случае, когда пропавший кусок хлеба был за девушкой, считалось, что она выйдет замуж, но все-таки уйдет из данной семьи. Близко к отмеченным гадание с ложками: их после ужина по числу людей в семье клали в большую сковородку, наливали водой и выносили на холод. Утром смотрели: если вода застыла ямкой - к смерти того, чья ложка.

Наибольшим разнообразием среди всех святочных гаданий отличаются девичьи: они построены на самых различных принципах (см. Гадания) и отвечают на вопросы как общего характера, так и на достаточно конкретные; причем некоторые из гаданий дают информацию высшей степени точности и исчерпанности (см. "Страшные" гадания).

К наиболее общим (о судьбе вообще), но, тем не менее, распространенным повсеместно относятся гадания, построенные на трансформации того или иного материала (вещества) с помощью огня и воды. Это литье воска, олова, свинца, которые сначала растапливают, а затем выливают в воду, где вещества обретают новую форму. Рассматривают либо эту форму, либо ее тень на стене и пытаются в соответствии с традиционными представлениями интерпретировать получившийся рисунок или силуэт. Выбор материала для литья, сложившийся в традиции, - не случаен. Помимо того, что эти материалы удобны по своим физическим свойствам (легко растапливаются и застывают), они связаны с образами существ, обладающих потусторонней природой и выполняющих посреднические функции в мифопоэтических текстах и в обрядовой практике. Так воск, естественно, соотносится с пчелой (об образе пчелы см. Кутья), а металлы, особенно олово, по народным представлениям, связаны с образом змеи (в сказках, например, змеиное, то есть "иное" царство характеризуется как оловянное). Соотнесение этих материалов с существами-посредниками, а также с "иным" миром обусловливает их предсказательную функцию и использование их и в гаданиях, и в магии, и в народной медицине.

К ворожбе с помощью литья примыкают гадания с выпусканием в стакан с теплой водой яйца, белка или желтка (о символике этого предмета см. Яйцо), и с сжиганием или намачиванием скомканной бумаги.

На общий вопрос о судьбе отвечают гадания, основанные на вытаскивании жребия, например, подблюдные гадания. К этому же типу относится гадание, когда девушка складывает в горшок женский головной убор, кусочек хлеба и кусок дерева, а затем, закрыв глаза, вытаскивает свою "судьбу" в новом году: замужество, продолжение девичества или смерть. Аналогично по структуре и гадание с "жировкой" (четырехугольной доской), только гадающих здесь не одна, а четыре девушки. На уголки жировки клали хлеб, уголь, печину (кусочек глины от печи) и кольцо; покрывали все скатертью и пели: "Уж я жировку хороню ко святому вечеру, к святому васильевскому. Жировка маленька, окошка велики, косящатыё, решещатыё, не могла блоха скочить, коза скочила, рога увезила, хвост заломила. Вы берите свой уголок!" Скатерть открывали и смотрели, кому что попалось: хлеб - богато жить, уголь - к смерти, печина - жить в печали, кольцо - к замужеству (Попов Н., 1903, с.369).

Самое большое количество способов гаданий связано с актуальным для девушек брачного возраста вопросом - состоится ли в новом году замужество? Здесь использовалось и слушанье под чужими окнами (девушка стучала ложкой в окно: если отзовется голос мужчины - выйдет замуж, голос женщины - "дома сидеть"), на подворотне (во время крещенской обедни гадающая, раскрыв передние и задние ворота, накрывалась скатертью, садилась на подворотню передних ворот и ждала, чтобы через двор проехал поезд с бубенцами и колокольчиками - к замужеству; если же ничего не было слышно - остаться "в девках") и т.п.; и вытаскивание жребия (в избе ставили несколько горшков, под один из них клали повойник - женский головной убор: которая из девушек выберет этот горшок, та и выйдет замуж; либо для одной девушки ставили на лавку два горшка: под одним - платок, под другим - повойник; выбор первого горшка сулил продолжение девичества, второго - брак); и наблюдение за изменением состояния предмета (полотенце вывешивали на час в сени или на ночь за окно со словами: "Суженый-ряженый, приди утереться!" - если полотенце становилось мокрым, быть девушке замужем в новом году). Популярными были также гадания, основанные на счете зерна (считали зерна до и после того, как дать его клевать курице), соломинок из взятой в сарае горсти соломы или чего-либо другого (парный остаток предвещал замужество), а также основанные на вымеривании избы или двора палкой, коромыслом, поленом, собственным телом и под.: если предмет не уложится в измеряемое пространство или девушка при перекатывании по двору окажется лицом к улице, это предвещает брак. В гаданиях о замужестве ориентировались на то, кто первым войдет в дом ( в сочельник девушка била скалкой в матицу - поперечную балку на потолке, а утром замечала, если первым в дом входил кто-либо венчанный, то и ее судьба - выйти замуж). Широко были распространены гадания, связанные с поисками спрятанного в снегу предмета ( отыскивание квашни с помощью мутовки, палки для размешивания теста) или с беспрепятственным попаданием на улицу через ворота при условии, что на голове девушки надета квашня, а также с паданием в корыто или квашню, к которым нужно идти "взапяты" и не промахнуться.

Одной из причин разнообразия девичьих гаданий о замужестве является конкретизация вопросов, связанных с этой темой.

Гадая о том, кто раньше выйдет замуж, девушки бросали каждая свою лепешку собаке или подпускали петуха к горсткам зерна, в каждой из которых лежало колечко той или иной гадающей, и смотрели: чью лепешку сначала съест собака или чью горсточку зерна станет клевать петух. С этой же целью девушки брали огарки первых зажженных утром лучин, шли с ними к проруби и опускали в воду подожженные лучины; возвратясь домой, снова старались их зажечь: та девушка, которой это удавалось сделать быстрее всех, должна была раньше других выйти замуж.

Гадания, связанные с вопросом, куда девушка выйдет замуж и, соответственно, откуда ждать жениха, основывались чаще всего на слушанье (на перекрестке, около забора, на чердаке и в других местах: откуда послышится лай собаки или звуки благовеста во время крещенской обедни), на замечании направления, куда пойдет дым от зажженных стружек, куда повернется подожженная лучина, воткнутая в щель в полу, в какую сторону рогами, обвязанными с вечера девичьим поясом, ляжет утром корова. Чаще же всего гадание на эту тему было основано на бросании, иногда с закрытыми глазами, различных предметов: мутовки, кочерги, башмачка с левой ноги (его перебрасывали через избу, ворота, колодец, стог сена, поленницу), свернутого в клубок и разворачивающегося в полете пояса.

Множество гаданий было направлено на узнавание различных характеристик жениха: молодой или старый, парень или вдовец, бедный или богатый, красивый или некрасивый, добрый или злой (см. Гадания).

Для того, чтобы узнать, каков цвет волос у жениха, в подворотне брали горсть снега и отыскивали в ней волос или шерстинку и судили по ее цвету, либо, расчесав свои волосы, на ночь опускали на нитке гребень в подполье, а утром проверяли, каких волос "начесал" суженый.

Гадания об имени жениха основывались чаще всего на спрашивании его у первого встречного и на слушании под чужими окнами, в своем доме под матицей, или на интерпретации услышанных звуков при перемалывании жерновами зерна, при верчении мутовкой в проруби, при качании дерева, при скрипе снега под ногами.

Конкретно лицо и внешний облик суженого узнавали с помощью гаданий на сон и так называемых "страшных" гаданий.

Помимо персоны жениха девушек интересовали многие вопросы семейной жизни, например, состав будущей семьи (о нем гадали, глядя на количество отражений месяца в зеркале), нрав свекрови (приносили во рту воду из проруби и выливали на сковородку, на воду клали скрученный клочок кудели и поджигали: кипение воды сулило злую свекровь, а спокойствие воды при горении кудели - мирную), сколько будет детей в замужестве (по количеству сучков на первом вытащенном из дровяника полене или по числу бугорков (мальчики) и ямок (девочки) в вынесенной на мороз рюмке с водой). Гадания помогали также узнать, кто будет главенствовать в новой семье (связывали хвостами петуха и курицу, сажали их под решето и наблюдали, которая из птиц перетянет другую), ладная ли будет жизнь в замужестве (спряденные "напак", то есть слева направо, две нитки, символизировавшие жениха и невесту, опускали в воду на сковородку и следили за ними: если нитки совьются вместе, то жизнь с мужем будет ладная).

При всем разнообразии святочных гаданий принципы их построения близки: соблюдение пространственно-временных условий для проведения акции; использование различных бытовых предметов с учетом их символических значений в традиционной культуре; произнесение формул императивно-заговорного характера; предохранительные меры: на словесном уровне - зачурания, на акциональном уровне - крестное знамение, зачерчивание и расчерчивание с использованием предметов, обладающих, по народным представлениям, магической силой (ухват, нож, кочерга, сковородник, изготовляемые из металла; подожженная лучина и проч.).

В случае со святочными гаданиями особенно очевидно, что феномен гадательной акции представляет собой своего рода диалог человека, конкретного субъекта с "иными" силами, с "иным" миром и - шире - с природой, космосом. Об этом свидетельствуют строгая приуроченность гаданий к определенному значимому месту и времени, а также обращение гадающих во время обряда к существам "иной" природы: представителям низшей демонологии - лешему, баннику (гадание в бане), "самому", т.е. нечистому; дьяволам и чертям, - а также к самим силам природы: к земле (слушанье земли), к месяцу ("Месяц, месяц ясный, покажи нам женихов!" - Балов А., 1898, №7, с.71), к воде в колодце или проруби (слушанье, какое имя "скажет" вода ). В девичьем гадании о суженом "ответ" может дать звезда: в какой стороне в святки звезда упадет, с той стороны жених. В этом же плане знаменательно использование в гаданиях свойств стихий огня и воды, иногда соединяемых в рамках одной гадательной акции, например, в обряде литья воска, олова и под. Манифестацией контакта в процессе гадания с предками, живущими в "ином" мире, является обращение даже к самим первопредкам человеческого рода: "На снеге черта, как Адамова голова, поведай правду-истину. Евина голова, как снежная черта, поведай правду-истину", - приговаривала девушка, делая ночью отпечаток своим телом на снегу, который затем поутру рассматривала: четкий отпечаток сулил счастье в течение года, а растрескавшийся за ночь - наоборот, предвещал несчастную жизнь.

Святочные гадания как чрезвычайно яркое явление традиционной культуры, связанное с одним из фундаментальных вопросов в жизни человека - вопросом судьбы, доли, явились основой сюжетов или значимых, с точки зрения хода повествования, эпизодов литературных произведений русских писателей, в числе которых можно назвать В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, М.П. Погодина, П. Бажова и др.

До сих пор святочные гадания, хотя и утратив в сознании современного человека свое магическое значение, остаются одним из захватывающих развлечений в переходный период к новому году.

«Страшные» гадания
"Страшные" гадания - самые опасные из всех святочных гаданий. Одной из причин опасности этих гаданий является их приуроченность к наиболее стихийному периоду Святок - "страшным" вечерам (с 1 по 5 января), когда кончался старый год, и начинался новый. Именно в это время, характеризующееся хаотичностью, зыбкостью и неустойчивостью всего нового в процессе его формирования (времени, пространства, судеб), особую власть, по народным представлениям, получала нечистая сила. Некоторые "страшные" гадания совершались и в Крещение в полдень во время обедни: этот момент был последним рубежом действия нечистой силы.

Другой причиной опасности многих "страшных" гаданий была необходимость вступления в непосредственный контакт с потусторонним миром, во время которого для гадающего возникала угроза со стороны нечистой силы быть утащенным на "тот" свет.

Для "страшных" гаданий выбирались места, где жила или могла появляться нечисть: баня, овин, перекресток дорог, прорубь на реке, церковная паперть (церкви нередко находились в некотором отдалении от жилых домов и даже около кладбища). Такое гадание могло совершаться и в доме, но при этом не должно было быть никого, кроме гадающего.

"Страшные" гадания могли быть и групповыми, и одиночными, но, как правило, их участниками были девушки, достигшие брачного возраста. Они гадали и о судьбе на будущий год в целом, и о своем суженом. Причем особенностью самых "страшных" гаданий было то, что девушка могла максимально точно увидеть образ конкретного человека, своего жениха, которым во время обряда оборачивалась, по поверьям, нечистая сила.

В групповых гаданиях у проруби или на перекрестке дорог девушек сопровождала пожилая знающая женщина, которая объясняла, что нужно делать. В ее функции во время обряда входило вызывание нечистой силы ("Отступитесь, ангелы! Приступитесь, дьяволы!" или "Собирайтесь, все черти, большие и маленькие, из всех озер и болот и расскажите, как год проживет (имя)" - Иванова А.А., 1995, с.4) и защита гадающих: положенные по правилам гадания зачерчивание и расчерчивание участников действа и импровизационные меры в критических ситуациях, угрожающих жизни девушек.

Большинство гаданий на перекрестке, около проруби или церкви были основаны на слушанье. Звон колокольчика, веселое пение в стороне или пение "Исаие ликуй" из церкви предвещали брак в новом году. По лаю собаки, тоже сулящему свадьбу, можно было определить, далеко или близко девушка выйдет замуж, с какой стороны ждать жениха, какой у суженого нрав и какого он возраста (злобный, хриплый лай - жених будет сердитый, старый; а незлобный, звонкий лай - жених добрый, молодой). Звук поцелуя предвещал для девушки потерю чести, а стучание топора, бряканье досок или пение "Со святыми упокой" - смерть.

На слушанье также основано гадание у житницы: если гадающая услышит шум пересыпающегося зерна, то будет жить богато; если же в житнице будет тихо, девушку ждет бедная жизнь.

Одно из "страшных" гаданий в бане или около овина, связанное с обращением соответственно к баннику или овиннику (нечистым духам, хозяевам этих строений), основано на тактильных ощущениях: если девушку по той или иной оголенной части тела погладят голой рукой, быть ей замужем за бедняком; мохнатой рукой тронут - за богатого выйдет; а если никто не тронет - "сидеть в девках" еще год.

Самые "страшные", но одновременно и самые точные гадания основаны на высматривании, так как зрительное восприятие является доминирующим в ориентации человека в окружающем его мире, а во время гадания оно с исчерпывающей полнотой помогает узнать суженого, за зримым образом которого стоит потусторонняя сила. Наиболее опасны эти гадания и потому, что девушка остается один на один с нечистой силой. По большей части высматривание осуществляется с помощью предметов и объектов, обладающих эффектом отражения: зеркала (одно или два), вода в колодце или в проруби. В последних случаях гадающая, заглядывая в воду, покрывается скатертью, символизирующей границу между потусторонним и "этим" миром (см. Подблюдные гадания); так что гадающая во время обряда по сути находится в пределах "иного" мира, откуда должен появится образ ее будущего мужа.

Гадания с зеркалом, являющимся, по народным представлениям, одним из каналов связи с потусторонним миром, могли производиться на перекрестке дорог, в бане, под воротами (становятся между воротных столбов лицом к улице, между ног ставят зеркало так, чтобы в нем отражалась улица, и, наклонясь вниз головой, смотрят в зеркало), дома около печи (одно зеркало кладут на шесток - место между устьем печи и площадкой для топки, - другое просовывают рукой в трубу через вьюшку - приспособление, закрывающее отверстие в трубе печи над топкой, - туда же просовывают голову и смотрят в зеркало на шестке) или у стола, в подполье (стакан с водой ставят на зеркало и смотрят в него через воду).

Наиболее распространенным гаданием с зеркалом является обряд приглашения суженого на ужин в бане или нежилой комнате. Девушка подготавливает два прибора (ножи и вилки никогда не берут, так как в этом случае нечистый зарежет или заколет гадающую), ставит свечи и, смотря в зеркало на отражение окна за левым плечом, приглашает жениха отужинать. В некоторых местных традициях ставили два зеркала - одно напротив другого, и смотрели в образующийся с помощью зеркал коридор, откуда должен был возникнуть образ суженого.

Особенностью всех гаданий с высматриванием жениха является то, что его лицо показывается в том случае, если это незнакомый человек; если же знакомый - то можно увидеть только затылок.

Нечистый в образе жениха может показаться и без зеркала: в Крещение, когда все домашние уходят на водосвятие, девушка начинает мести пол; каждый раз, взмахнув веником вправо, она произносит молитву, а взмахнув влево, ругается с упоминанием нечисти. Затем посредине пола углем проводится черта, и девушка, встав направо, в пространство, отметенное с молитвой, призывает "суженого-ряженого". Лицом к лицу перед гадающей должен появиться нечистый в образе жениха и остановиться на противоположной, левой, стороне.

В "страшных" гаданиях более, чем в других, следовало соблюдать меры предосторожности (см. Гадания). Отправляясь на перекресток или к проруби, гадающие брали с собой для зачерчивания металлические предметы (нож, сковородник, ухват, кочергу и под.), так как металл, по народным представлениям, обладал магической защитной силой. Для предотвращения опасности при появлении нечистой силы из зеркала девушка могла взять петуха и в критический момент сдавить птицу, чтобы та запела, а видение исчезло.

По причине особой опасности "страшных" гаданий их совершали далеко не все, а лишь смелые и решительные девушки. Эти гадания, самые напряженные психологически, являлись и наиболее яркими и запоминающимися. Поэтому значительное количество рассказов о них сохранилось в таком фольклорном жанре, как былички.

Подблюдные гадания
Подблюдные гадания (илея, "закидывать кольца") - один из самых ярких видов святочных гаданий, основанный на принципе вытаскивания жребия. Наиболее распространенное название этого вида гадания связано со словом "блюдо", поскольку предмет, который оно обозначает, является неотъемлемым элементом гадательной акции. Обозначение подблюдных гаданий как "закидывать кольца" связано с соответствующими действиями, выполняемыми во время обряда. Вятское название "илия" обусловлено одним из локальных вариантов припева-возгласа в подблюдных песнях, сопровождающих гадание.

Подблюдные гадания производились исключительно во время Cвяток, внутри которых они, как правило, приурочивались к Васильеву вечеру, то есть к кануну Нового года, и к "страшным" вечерам. К обряду приступали после захода солнца в заранее назначенной гадальщиками избе. Участниками подблюдного гадания могли быть и одни девушки, и молодежь обоего пола, и все деревенское общество.

Основными составляющими подблюдных гаданий были ряды: предметный (блюдо с водой или без нее; скатерть или другая ткань; хлеб и иногда соль, уголь; украшения или другие мелкие предметы по одному от каждого участника), акциональный (манипуляции с блюдом и украшениями) и вербально-музыкальный (песни хлебу и подблюдные, иногда - толкование песен).

Перед гаданием приготавливали блюдо (иногда это мог быть другой сосуд, решето или шапка): в него гадающие складывали небольшие предметы, обычно - украшения: кольцо, перстень, сережку, брошь, запонку. У кого украшения не было, могли положить наперсток, пуговицу, а мужчина - даже мундштук. В Костромской губ. собирание колец сопровождалось песней, в которой были обращения ко всем участникам как представителям различных половозрастных групп общины:

"Девушке:
                    Вился, вился соловей,
                    Да прививался молодой
                    (имя девицы).
                    Молодешенька хороша,
                    Молода пригожа.
                    Она меня подарит
                    С буйной главы венчиком,
                    С правой ручки перстеньком

Холостому
                    Пожалуй-ка, молодец,
                    В наш сад посидети,
                    Зелен наградити.
                    Вечер у нас девушки
                    По саду гуляли,
                    Весь сад приломали,
                   Зелен притоптали.

Женщине:
                    Пожалуй-ка, тетушка,
                    Чем сад насадити,
                    Зелен наградити,
                    Чем дочь выдавати,
                    Чем зятя дарити.

Женатому мужчине:
                    Пожалуй-ка, дядющка,
                    Чем сад насадити,
                    Зелен наградити,
                    Чем сына женити,
                    Чем сноху дарити" (Чичеров, 1957, с.104).

Блюдо покрывали тканью: скатертью, полотенцем, салфеткой, платком. На ткань сверху или под нее клали кусочки хлеба, иногда еще соль и уголь. В Сибири блюдо закрывали платком, ставили на стол, покрытый белой скатертью, а каждый участник свой кусок хлеба клал под скатерть перед собой . Когда все было готово, запевали песню хлебу:
                    "Еще нынее у нас
                    Страшные вечера
                    Да Васильевские.
                              Илею, илею!
                    Мы не песню поем,
                    Хлебу честь отдаем.
                              Илею, илею!
                    Кому эта песенка
                    Достанется,
                    Тому сбудется,
                    Не минуется!
                              Илею, илею!
                    Тому жить бы богато,
                    Ходить хорошо!
                              Илею, илею!
                          (Поэзия крестьянских праздников, 1970, № 108, с.137).

В некоторых песнях-славах прославлялся хозяин дома:
                    "Хлебу да соли долог век, слава!
                    Государю нашему доле того, слава!
                    Государь наш не стареется, слава!
                    Его добрые кони не ездятся, слава!
                    Его цветное платье не носится, слава!
                    Его верные слуги не стареются, слава!"
                          (Снегирев, вып.II, с.85).

В песне, предваряющей гадание, могла прославляться и одна из участниц обряда:
                    "Хлебу да соли долог век.
                    Слава!
                    Боярышне нашей боле того.
                    Кому мы спели, тому добро"
                          (Терещенко, ч.7, с.172).

Пение славы хлебу в начале подблюдного гадания вполне закономерно, поскольку хлеб в крестьянской жизни и в народных представлениях являлся источником и символом благополучия. Поэтому песня хлебу была своего рода благословением перед гадательной акцией и заклятием-пожеланием благополучия всем присутствовавшим. По окончании песни хлеб ломали, если он еще не был нарезан, и делили между всеми. Кусочки завертывали в рукав и приберегали, чтобы положить под подушку и увидеть вещий сон.

После раздела хлеба приступали к гаданию: пели короткие (от одной до десяти строк) песни, каждая из которых означала ту или иную судьбу. Во время исполнения каждой песни потряхивали блюдо, и кто-нибудь один ловил попавшееся на лету под салфеткой предмет. В Сибири первое попавшееся кольцо вынимали через щелочку в платке. А если в блюде была вода, то его не встряхивали, а тот, кто держал блюдо, перемешивал кольца рукой и, не глядя, вытаскивал попавшееся. Чье было украшение, тому и предназначалась судьба, отраженная в песне. Если возникал вопрос о значении песни, то более опытные участники растолковывали его. Затем пели новую песню. Сколько было людей, для всех пели, кроме того, кто проделывал манипуляции с блюдом.

Когда оставалось последнее украшение, песню не исполняли. В некоторых местах считали, что обладательница последнего кольца выйдет замуж, а в других - напротив - останется в девицах. В некоторых местных традициях последнему человеку пели свадебную песню, а кольцо пускали по полу, смотря, в какую сторону оно покатится: если к дверям, девушке - замужество, а мужчине - дорога.

Особенности структуры и механизма подблюдных гаданий не все лежат на поверхности. Если символика времени этого вида гадания, как и любого другого, - рубежность - очевидна, то "пограничный" характер пространства, в котором совершается подблюдное гадание, не так четок: действо разворачивается в обычной избе. Тем не менее, а пространственной структуре подблюдных гаданий есть место и "этому", и "потустороннему" миру, и границе между ними. На символическом уровне именно блюдо (сосуд, решето, шапка) выступает в функции "потустороннего" мира, в котором формируются судьбы всех участвующих в обряде. Об этом свидетельствует то, что воду для блюда необходимо было принести из проруби или колодца, которые в народных представлениях осмыслялись как каналы с потусторонним миром. В этом плане показательно также то, что, прежде, чем положить свой предмет в блюдо, каждый касался им края сосуда крест-накрест, а затем уж опускал под салфетку. Это крестообразное движение аналогично черчению креста на перекрестке как нахождению точки, являющейся символической пространственной границей между "мирами" (см. гадания об урожае и др.)

Роль завесы - границы между "потусторонним" (блюдо) и "этим" (изба) мирами - выполняет ткань; в традиционной культуре было широко распространенно использование тканей в самых разнообразных обрядовых ситуациях как покрова, выполняющего функцию "границы": оборачивание новорожденного в родительскую рубаху; закрывание платком (полотенцем и под.) невесты; покрывание скатертью могил на Радуницу; накидывание платка или полотенца на зеркало во время гаданий и в доме, где есть покойник, и т.д. Таким образом, в ситуации подблюдных гаданий человек сам создает символическое подобие устройства мира в пределах пространства избы.

С идеей "пограничности" связан генеалогический статус тех, кто участвует в создании этого "мини-мира": так, воду из проруби должны были приносить "первородный" парень (первенец) или "последняя" девушка, то есть младшая в семье, - являющиеся в перспективе связующими представителями между старым и будущим составами рода и общины ("рода-племени").

Символическое значение украшений, которые использовали в гадании в разные его моменты, было не одинаковым. На первом этапе гадания, когда каждый снимал с себя кольцо и сам опускал в блюдо, украшение являлось знаком, предметом-заместителем самого человека. Когда кольцо из блюда возвращалось к владельцу, оно символизировало его новую судьбу в следующем году, обозначенную в подблюдной песне. Показательно в этом плане, что предмет из блюда вытаскивал не тот, кому гадали, а человек, который не загадывал свою судьбу в этом гадании; он встряхивал блюдо или перемешивал в воде кольца и, не глядя, ловил предмет на лету под покровом или доставал его рукой из воды и передавал "новую судьбу" ее владельцу, - то есть выполнял функцию медиатора (посредника) между "тем" и "этим" мирами. Соответственно этой функции выбирался человек опытный, как руководитель в других видах гаданий, и постарше; аналогичны в этом плане выбирание двенадцати стариков в гадании об урожае и роль пожилой знающей женщины, руководящей девушками в "страшных" гаданиях. Посредническая роль стариков в гадании вполне закономерна, так как из всех возрастных групп общины именно они, находясь в "этом" мире, наиболее близки к "иному".

По окончании подблюдных следовали другие гадания и игры. Одной из наиболее распространенных являлась игра "Золото хоронить". Она была заимствована из городской среды и в силу ряда причин влилась в святочную обрядность или в форме игры, или, подвергшись некоторой трансформации, превратилась в разновидность подблюдного гадания. Причины эти состоят в следующем: и в тексте "Уж я золото хороню", и в подблюдных гаданиях образ кольца играет важную роль; в тексте игры сообщается о прятанье золота, что в подблюдном гадании имело место на акциональном уровне; в песне игры речь идет об отгадывании, как гадании:
                    1) "Уж я золото хороню, хороню
                    Чисто серебро прихорониваю
                    Я у батюшки в терему, в терему,
                    Я у матушки в высоком, в высоком.
                    Пал-упал перстень
                    В калину, малину,
                    В черную смородину,
                    В алую земляночку…
                    Очутился перстень
                    У дородна молодца
                    На правой на рученьке,
                    На правом мизинчике…
                    Гадай, гадай, девица,
                    В коей ручке былица.
                    Девушка гадала,
                    Да не отгадала,
                    Доброва молодчика…
                    Вы подруженьки,
                    Вы голубушки,
                    Вы скажика-те,
                    Не утайте-ка,
                    Мое золото
                    Мне отдайте-ка.
                    Меня матушка
                    Журить будет, бить
                    По три утра, по четыре,
                    По три прута золотые,
                    По четыре прутика
                    Жемчужные.
                    Девицы гадали,
                    Да не отгадали.
                    Добры молодцы,
                    Отгадайте сами".
                          (Балов А.В., 1898, с.73).

Тот или иной вариант песни исполнялся после подготовки к гаданию: девушки брали четыре блюда; та из них, что не гадала, клала в блюда по одному предмету (уголь, печинку - кусок глины от печи, щетку и кольцо) и накрывала их платками. Под пение "Уж я золото хороню" девушки по очереди вынимали из блюд, что кому достанется: уголь - муж будет негодяй и пьяница, печинка - смерть, щетка - муж будет старый, некрасивый, кольцо - муж молодой и житье счастливое.

О более позднем присоединении игровой песни к гаданию говорит то, что и игра "Уж я золото хороню", и гадания такого типа могли существовать сами по себе. Кроме того, в отличие от подблюдных гаданий, в контаминации игры и гадания судьбу предсказывает не песня, а предмет, который вынимает из блюда та или иная девушка.

Для игры "Золото хоронить" иногда использовали кольцо, оставшееся последним после подблюдных гаданий. Его под звуки песни тайком, из рук в руки, передавали друг другу сидящие рядом девушки и парни. Водящий искал, у кого в руках осталось кольцо, а пойманный в скрывании кольца заступал на роль водящего. Таким образом, игра "Золото хоронить" представляла собой вариант игры в "Колечко", бытующей до сих пор в детской среде.

Подблюдные песни
Подблюдные песни - вербально-музыкальная составляющая подблюдных гаданий. В небольших по размеру (от одной до десяти строк) подблюдных песнях в сжатой иносказательной форме представлялась та или иная судьба, предназначенная для каждого из участников гадания.

Темы подблюдных песен предусматривают всевозможные ситуации, которые могут возникнуть в жизни крестьянина: удача и несчастье, богатство и бедность, свадьба и безбрачие, разлука, отъезд из дома, болезнь, солдатчина, вдовство, смерть.

Структура подблюдных песен двухчастна. Первая часть, представляющая собой обозначение судьбы в иносказательной форме, нередко дополняется припевом-возгласом в конце или между строками. Вторая часть является "закрепкой" того, что поется в первой; она имеет характер заклинания.
Например:
                    "А дай, господи, годы добрые.
                              Ой люли!
                    Годы добрые, жито густое,
                    Чтоб было с чего пиво варити,
                    Пиво варити, ребят жанити,
                    Ребят жанити, девок отдавать.

                    Мы кому споем - и тому добро,
                    Кому вынется, тому и справдится.
                    Тому справдится, не минуется".
                    - "Эта песня самая счастливая "
                        (смоленск. - Обрядовая поэзия, 1989, №80, сс.79, 665).

Символика подблюдных песен очень разнообразна, но для носителя традиционной культуры она не представляла сложности: толкование разгадки после спетой песни являлось объяснением только для самых молодых участников гадания, возможно не в полной мере усвоивших нюансы символики образной системы песен; для остальных, присутствующих не в первый раз, толкование "судьбы" было скорее констатацией, чем расшифровыванием.

Разгадки одной и той же песни в разных местных традициях могли различаться по смыслу, например:
                   "Живут мужики богатые.
                              Лады!
                    Гребут жемчуг лопатами.
                              Лады!
                    Кому поем, тому с добром,
                    Кому сбудется, не минуется!" (новг. - Обрядовая поэзия, 1989, №97, с.100).

Эта песня может сулить как богатство, так и свадьбу. Смысл песни в пределах одного подблюдного гадания мог изменяться в зависимости от половозрастных характеристик адресата:
                    "На пороге сижу,
                    За порог гляжу" (Некрасов, 1903, №39,с.68).

Для девушки, достигшей брачного возраста, песня предвещает свадьбу, для пожилого человека - смерть. Или:

"Сидит воробей на перегороде,

Глядит воробей на чужу сторону. - Девке достанется - выйдет замуж; молодой - к отъезду; старому - к смерти; /…/ парню - в армию возьмут" (волог. - Обрядовая поэзия, 1989, №126, сс.107, 667).

Образная система подблюдных песен строится на принципе психологического параллелизма, свойственного традиционному сознанию. За текстом подблюдной песни стоят мифопоэтические представления, связанные с используемым в ней тем или иным образом; эти представления могут вбирать многосторонний комплекс смыслов, некоторые из которых могут быть прямо противоположными.

Тема благополучия и богатства в подблюдных песнях чаще всего связана с образами хлеба и золота, а также с производными от них.

Образ хлеба в традиционной культуре народа, основным занятием которого было земледелие, закономерно становится символом благополучия в широком смысле этого слова. Тем же значением в мифопоэтических представлениях наделяются образы каравая, пирога, зерна, снопа, дежи для замешивания теста, квашонки и под. В подблюдных песнях они символизируют и богатство, и увеличение добра, и плодородие, и брак, и рождение ребенка. Почти все из этих благ может сулить песня:
                    "Мышь пищит, каравай тащит,
                    Да еще попищит, да другой притащит" (Обрядовая поэзия, 1989, №99, с.100).

Мотив золота, в ряде подблюдных песен тождественный по значению мотиву хлеба, реализуется в образах злата-серебра, казны, денег, драгоценных камней, бесценной вещи (шуба кузнеца), чудесной щуки, отмеченной знаком "злата-серебра" и т.п.

Нередко в песнях "приносчиками" хлеба и золота являются мышь, еж, комар, жучок, имеющие в мифопоэтических представлениях хтоническую природу. А так как и золото, и хлеб связаны в народном сознании с "иным" миром (ср.: в сказках все волшебные предметы, отмеченные золотой окраской, имеют потустороннее происхождение: они добываются в "ином" - тридесятом царстве; так же и хлеб: в сказках он появляется либо из "нижнего"мира (его подателем является скатерть-самобранка), либо из "верхнего" (волшебные жернова на небе), то есть всегда - из "иного" мира; в обрядовой же сфере подательницей хлеба считалась земля), то посредническая функция мыши, комара, жука, ежа оказывается вполне закономерной.

Иногда в подблюдных песнях подателями благ выступают Иисус Христос и святые Николай Чудотворец, Илья Пророк, Егорий, также отмеченные иной, нежели человеческая, природой. Появление этих образов в поэзии крестьянских праздников обусловлено тем, что в традиционной культуре они считались основными пособниками крестьян в земледелии и других работах.

Многогранно в подблюдных песнях представлен образ кузнеца, наделенный в народном сознании магической силой и творческо-созидательным характером (в сказках кузнец побеждает черта, Бабу-Ягу, ведьму и других отрицательных персонажей; в играх ряженых перековывает старых на молодых; в свадебной лирике первые кузнецы Козьма и Демьян "куют свадебку"). Поэтому песни, в которых появляется образ кузнеца, сулят удачу, прибыль, свадьбу.

Подблюдные песни, отражающие свадебную тематику, гораздо разнообразнее с точки зрения системы образов, чем песни о благополучии и богатстве. Символика подблюдных песен, предвещающих брак, тесно связана с символикой свадебной обрядности и лирических песен, сопровождающих ее. Одним из основных здесь является образ кольца (символ брака), которое находит девушка или домашние птицы (курочка, кочеток). В большом количестве подблюдных песен используется мотив соединения парных образов, символизирующих жениха и невесту: это и драгоценные камни ("Крупен жемчуг со яхонтом, хорош жених со невестою" - Обрядовая поэзия, 1989, №105, с.102), и два клубка ниток, и два сцепившихся прутика, и клен с березой, и капустка с кочанком, и грибы (груздок с беляночкой), и птицы (целующиеся голубочки, кур с куркой, сокол с соколинкой), и животные (кот с кошуркой, куна и соболь, бобер с куницею) и т.п.

Несомненным источником подблюдных песен о браке является свадебный обряд; разные его этапы отражены в песнях либо прямо, либо иносказательно: приезд сватов ("Идет сваты богатые" - Обрядовая поэзия, 1989, №102, с.101), подготовка к встрече сватов ("Сей, мати, мучицу, пеки пироги" - Обрядовая поэзия, 1989, №110, с.103), изготовление приданого ("Полно тебе, иголочка, в коробочке лежать. Пора тебе, иголочка, дары припасать"; "За столом сидят, сарафаны кроят" - Обрядовая поэзия, 1989, №№115, 113, с.104), расплетание косы ("По саду хожу, голову чешу" - Обрядовая поэзия, 1989, №106, с.102), дорога к венцу ("Стоят саночки-малюваночки /…/ Только сесть на них и поехати" - Обрядовая поэзия, 1989, №120, с.106).

Тема безбрачия в подблюдных песнях раскрывается с помощью одиночных образов девушки, кошечки, колючей сосны или через незавершенность, продолжение того или иного действия ("На печке сижу да ошкурки гложу. Еще посижу да еще погложу"; "На печи сижу, сквозь потолок гляжу"; "На загнетке сижу, долги нитки вожу. Еще посижу - еще повожу" - Обрядовая поэзия, 1989, №№128-130, с.108). Производимые действия не случайно пространственно связаны с печью, так как в традиционной культуре печь является символом отчего дома, семейного очага. Символом продолжения девичества в песне оказывается прядение ("Долги нитки вожу"), являющееся в распределении женского домашнего труда типичным девичьим занятием. В песне "Венички-пошумельнички, еще повисят, еще пошумят" (Чичеров, 1957, с.111) опосредованно нашел отражение свадебный обряд невестиной бани, одним из основных атрибутов которого является банный веник; его невостребованность в сюжете подблюдной песни сулит безбрачие на следующий год.

Тематика разлуки и дороги в подблюдных песнях, означающих набор в рекруты, работу на чужой стороне и под., реализуется в образах полотна (одно из символических значений его в народных представлениях - дорога), средств передвижения (саночки-самокаточки), "заиньки-ковыляиньки" или воробья, соответственно бегущего и смотрящего "на чужу сторону".

Мотив ущербности одежды (растрескавшийся сарафан или короткие, дырявые штаны), образы опустившейся на дно квашни, пьяного мужика, одного голубя, не отвечающего на говор другого, и под. в подблюдных песнях предвещают бедность несчастье, вдовство.

В песнях, сулящих смерть, как и в тех, что обещают свадьбу, используются образы, связанные с соответствующей обрядовой сферой: корыто-коробья-колода-гроб, разрывающееся полотно, раскатывающаяся новина (полотно), беленькие чулочки, рушничок на воротах, холодная баня, лошади, везущие бревно, блин на блюдце. Нередко в песнях о смерти встречается образ вороны, которому в традиции приписывалось значение предвестника смерти или несчастья.

Многие из образов подблюдных песен или их символические заменители использовались и в других видах гаданий, не всегда имеющих словесное оформление. В подблюдных же гаданиях ведущая роль принадлежит слову, подблюдной песне: именно ее смысл является основным показателем ожидаемой судьбы. Такое отношение к слову, имеющему в подблюдных песнях, особенно в "закрепках" ("Кому найдется, тому сбудется, тому сбудется - не минуется"), императивный характер и выполняющему функция заклинания, сближает этот жанр с колядками и заговорами. Источником образной системы подблюдных песен являются различные сферы традиционной культуры: быт и занятия крестьянина, ритуалы, разные жанры обрядового фольклора.

+1

39

Васи́льев ве́чер — русский народный праздник, отмечавшийся ночью с 31 декабря на 1 января, аналог современного Нового года. Название праздника происходит от церковного дня памяти Василия Великого, приходившегося на этот день (13 января по новому стилю).

Специальным блюдом Васильева вечера был поросёнок, который символизировал плодородие земли и плодовитость скота в наступающем году. В Васильев вечер ели всё самое лучшее, что было в доме и что заготовлялось заранее: пироги, колбасу, мясо, блины, кутью, кашу, пили пиво, вино, водку и т. д. И. П. Калинский пишет:
« В северо-западной Руси Васильев вечер носит название Жирной кутьи или Щедрухи, также от щедрого угощения мясом и жирными блюдами. Васильевым вечером русский народ повсеместно проводит старый год и старается как можно веселее встретить наступление нового в том убеждении, что он пройдёт счастливо[1]. »

Это подтверждается материалами А. А. Макаренко из Сибири:
« В Новый год одеть хорошую, новую одежду — будешь хорошо одеваться круглый год, сытно будешь есть весь год, если в Новый год приготовишь много вкусных «еств» (кушаний). Деньги не дают в этот день, чтобы не испытывать недостатка в них в течение года: наоборот — получать деньги можно, это — к прибыли[2]. »

Неумеренность под новый год объясняется поверьем, будто обилие еды в первый день нового года обеспечивает обилие на весь год. Это поверье распространилось не только на еду, но и на остальные блага жизни. Стремление к обильной еде под новый год объясняется так называемой «магией первого дня».
Васильев вечер (Коляда) - канун Нового года, приходился на 31 декабря по ст. ст. Свое название вечер получил по имени св. Василия Великого, архиепископа Кесарии Капподакийской, память которого христианская церковь чтит 1 января (Васильев день). Другое, более архаичное, название праздничного вечера - "Коляда" - связано с воплощением новогоднего цикла и одноименным мифологическим существом, которые имеют место в мифопоэтических текстах и представлениях славянских народов. У некоторых славян еще в ХIХ веке образ Коляды находил материальное воплощение: у поляков, белорусов, западных украинцев Коляду изображал сноп, принесенный в дом на Рождество. Аналогичный обычай ставить на Рождество в красный угол сноп ржи существовал у русских (см. Рождество Христово). У хорватов было принято изготавливать куклу "колед", которую колядующие носили с собой из дома в дом. У русского народа упоминания о Коляде сохранились в новогодних величальных песнях-колядках (см. Колядование).

Помимо того, что Васильев вечер являлся конкретной точкой отсчета дней нового года, в рамках святочного цикла он делил весь переходный период к новому годовому кругу на две части: на "святые вечера", освященные событием Рождества Христова, и "страшные вечера", отмеченные особым разгулом нечистой силы и активизацией пагубной деятельности колдунов ("еретиков" и "еретиц", "волхиток" и под.). В Тульской губ., например, верили, что на Васильев вечер ведьмы скрадывают месяц. В этой связи ряд действий и обрядов Васильева вечера носил охранительный характер. Так, домашний скот старались пораньше запереть в хлев и "заговорить" с помощью молитвы: "Господи, благослови, Христос". С этой же целью на дверях домов и хлевов писали смолой кресты. В Пермской губ. хозяйки в Васильев вечер трижды "ездили" на "ожоге"-палке вместо кочерги, то есть, по всей видимости, "объезжали" дом, обращаясь при этом к св.Василию с просьбой, чтобы новый год был счастлив и благополучен. По форме и по сути этот обряд аналогичен очистительно-охранительным акциям, совершаемым в Чистый четверг.

С представлениями о разгуле нечистой силы в Святки в традиционной культуре соотносятся бесчинства молодежи как одна из ритуализированных форм поведения (см. Святочные бесчинства); одним из пиков совершения бесчинств, наряду с крещенской ночью, являлся и Васильев вечер.

Как с непосредственным рубежным моментом в переходе от старого года к новому, с Васильевым вечером и с Васильевым днем были связаны представления о так называемой магии первого дня. Эти представления реализовались в самых разнообразных сферах жизни человека, если не сказать во всех, так как неукоснительное соблюдение сложившихся в традиции правил поведения, связанных с магией первого дня, если это только зависело от человека, обеспечивало, по народным представлениям, благополучие на следующий год во всем. Так, например, чтобы хорошо одеваться круглый год, в Васильев вечер для встречи Нового года следовало надеть хорошую, новую одежду. Повсеместно у русских существовало также убеждение в том, что если проводить старый год и встретить новый как можно веселее, то он пройдет счастливо. В Новый год не давали денег в долг, чтобы в течение года в них не было недостатка; получить же деньги в этот день считалось очень удачным, так как это предвещало прибыль в новом году. Даже дети на том же основании не давали взаймы костыг и бабок - игровых эквивалентов денег. Утром в день Нового года примечали: если первой в дом войдет женщина, это, по традиционным представлениям, принесет несчастье; а если первым гостем будет мужчина, то - к добру. Магией первого дня обусловливалось также стремление к обильной и сытной еде в Васильев вечер.

Новогодняя трапеза, в отличие от трапез в рождественский и крещенский сочельники, не была постной; в Васильев вечер ели все самое лучшее и вкусное, что было в доме: пироги, колбасу, мясо, блины, кутью, кашу, пили пиво, вино, водку (см. Хмельные напитки). Обязательными для новогоднего стола были кутья (как в сочельники), кесаретский поросенок или какие-либо блюда из свинины. Благодаря своему изобилию и наличию скоромной пищи эта трапеза получила названия в южнорусских губерниях "богатая кутья", а в северо-западных районах России - "жирная кутья" или "щедруха". Практически все отмеченные представления, имеющие в своей основе проецирование ситуации, образа действия и т.д., относящихся ко времени встречи Нового года, на весь год, сохраняют свою актуальность и в современном обществе.

В определенной связи с магией первого дня находится обычай готовить в Васильев день кашу как обязательное праздничное блюдо, обставляя приготовление особыми обрядами, а затем по качеству каши судить о благополучии в наступающем году. В случае неудачного изготовления "васильеву кашу" не ели, а бросали в прорубь, что было своего рода шансом изменить предопределенную на будущий год судьбу. Бросание каши именно в прорубь свидетельствует о жертвенном характере данной акции (о символике проруби как границе между "этим" и "иным" мирами см. Подблюдные гадания).

Восприятие в традиционном сознании Васильева вечера как рубежа между старым и новым годом обусловило формирование в культуре целой системы новогодних примет, варьирующих в каждой конкретной местности. Так, например, в Енисейской губ. замечали: "На Новой гот сильной мороз и маленький снежок - к урожаю хлеба и здоровью людей и скота; а если тепло и без снега - к неурожаю и болезням людей и скота" (Макаренко А.А. 1993. С. 42). Очевидно, что в приметах отражены основные хозяйственные проблемы крестьянина: урожай, благополучие скота и здоровье самого человека.

С этими же проблемами связаны магические обряды Васильева вечера и первого дня нового года, направленные на обеспечение благополучия как в отдельных сферах крестьянской деятельности, так и во всем хозяйстве в целом.

Так обряд посевания, который производился по большей части утром в Васильев день, осмыслялся как необходимая акция для получения хорошего урожая в новом году. Ритуальное съедание кесаретского поросенка во время новогодней трапезы связывалось с обеспечением прежде всего плодовитости скота, а также урожая и, следовательно, изобилия и благополучия в хозяйстве. Продуцирующий характер носил также обряд встряхивания в полночь яблонь - "для урожая", имевший место в Пензенской губ. Правильное, то есть предписанное традицией, поведение хозяев во время обходного обряда колядования: проявление радушия и доброжелательности к исполнителям колядок (овсеней, виноградий - см. Колядование), щедрое их одаривание, - сулили все те блага, о которых пелось в величальных песнях: богатый урожай, приплод скота, хорошее замужество для девушки и т.п.

Как канун Нового года и конкретная граница между прошлым и будущим Васильев вечер считался в народе временем самых точных и верных гаданий, которые производились в течение всего святочного периода. Наиболее характерными новогодними гаданиями, а в некоторых местных традициях производимыми только в Васильев вечер, были гадания на урожай, семейные гадания о судьбе и подблюдные гадания.

Большую роль в святочных гаданиях играл так называемый "васильевский огарок" - остаток обожженной лучины. Этот огарок заготавливали вечером накануне Нового года (отсюда название - "васильевский") особым образом. Первый огонь в этот вечер добывали непременно на лучину, которую зажигали угольями из печки, а не с помощью спичек. После того, как лучина обгорала, ею зажигали уже свечу или лампу. А сам огарок, по народным представлениям, обладал защитными свойствами, отгоняющими нечистую силу. Поэтому во время гаданий, предполагающих контакт с "иным" миром, девушка сначала зачерчивалась васильевским огарком, обводя вокруг себя круг "супротив солнца" - "не по-божьи", а в завершение гадания той же обгорелой лучиной "расчерчивалась", то есть проводила ею по обведенному ранее кругу, но уже в обратную сторону - "по солнцу", "по-божьи". Отсутствие при гадании васильевского огарка или неумение вовремя им расчеркнуться, по рассказам, могло привести к удушению гадальщицы нечистым.

Для смельчаков, не боящихся нечистой силы, Васильев вечер мог стать, по народным представлениям, моментом получения самого богатого клада во всем мире - "нераздельного", т.е. неразменного рубля. По поверьям, этим рублем владеет сатана и выпускает его из рук лишь один раз в год - в ночь под Новый год. Особенность неразменного рубля состоит в следующем: что бы на него ни покупали, он, едва владелец выйдет из лавки, будет опять у него в кармане; только каждый раз при покупке у продавца надо брать сдачу, хоть бы и одну копейку. Если владелец рубля забудет это сделать, то рубль вновь вернется к сатане. Чтобы добыть неразменный рубль, по поверьям, нужно в ночь на Новый год посадить в мешок черного кота и крепко завязать мешок на семь узлов, но не веревкой, а концами самого мешка и выйти в полночь на перекресток. К искателю удачи должен подойти посланник сатаны и просить у него продать кота, предлагая баснословные суммы, на что продавцу соглашаться не стоит. Нужно просить только неразменный рубль, и когда дьявол даст монету, продавцу дoлжно бежать домой как можно быстрее и не оглядываться. В это время дьявол старается развязать узлы мешка, и если это ему удастся прежде, чем продавец дотронется до двери своего дома, хотя бы пальцем, то разорвет человека на куски. В противном случае продавец кота становится обладателем неразменного рубля.

Первый день нового года знаменовался обходным обрядом посевания ранним утром; днем устраивали конские бега, а на улицах царило оживление. Заходя в гости, крестьяне поздравляли соседей. Войдя в избу, гость молился на иконы и обращался сначала к хозяину, а затем к хозяйке и другим домочадцам: "С Новым годом вас, с новым счастьем!" Хозяин поздравлял гостей в ответ теми же словами. Вечером устраивались святочные игрища, гадания, ряженье. Однако в Васильев день вечерки с игрищами старались завершить пораньше - до полуночи, "до первых петухов", опасаясь посещения нечистой силы, начинающей во второй половине Святок свой разгул.

0

40

Итальянские карнавалы
ВЕНЕЦИАНСКИЙ КАРНАВАЛ — это десять дней перед началом Великого поста. На первый взгляд, немного, но эти десять дней способны перевернуть весь устоявшийся за год быт рядового итальянца. И не только итальянца. На улицах — огромное количество представлений: старинные куклы на веревочках, артисты, певцы и музыканты. И уже трудно отличить, где профессионалы, а где гости праздника. На голову летят конфетти, серпантин и пластик из тюбиков, все хотят вволю повеселиться на самом известном и феерическом карнавале мира.
Грандиозный Венецианский карнавал начинает свою историю с момента, когда о нем упоминает в официальных документах Дож Витале Фалиеро (властитель города), то есть с 1094 г. В 1296 г. Сенат Венецианской Республики провозглашает праздничным днем последний день перед Великим постом. Таким образом, карнавал становится публичным праздником.
В основе Венецианского карнавала лежит все тот же языческий праздник римских сатурналий. Уже тогда, в продолжение римских традиций все его участники становятся равны. Маска и карнавальный костюм, скрывая подлинный облик своего владельца, позволяют ему делать все что угодно, невзирая на титулы и звания, а главное — нимало не заботясь о последствиях такого поведения для своей репутации.
Все венецианцы спешат на площадь Сан-Марко, чтобы принять участие во всеобщем веселье и посмотреть на представление. А посмотреть есть на что: натренированные собаки сражаются с быками, после чего на обагренную кровью площадь высыпают акробаты, шуты и танцоры. Завершает представление пышный фейерверк.
С течением времени карнавал утрачивает свои языческие корни, меняются его смысл, герои и антигерои. Правда, маска тоже видоизменяется. На первый план выходит уже не идея плодородия, а отображение важнейших событий в жизни города.
В XVII в. на центральной площади устраивают бой быков. Среди знати популярна игра в футбол. Две команды, по 25 игроков с каждой стороны, должны были во что бы то ни стало завладеть кожаным мячом и бросить его на территорию противника.
XVIII в. стал наивысшей точкой расцвета Венецианского карнавала. Танцы на площадях и роскошные, шитые золотом и драгоценными камнями карнавальные костюмы становятся истинными образцами высокой моды. В городах открываются игорные дома, в которых проигрываются и целые состояния, и последние средства. В дни карнавала поощряются даже измена и распутство. В это время главными действующими лицами Венецианского карнавала становятся герои итальянской комедии дель арте (вид театра, который развился в Италии в XVI-XVII вв.). Комедия дель арте строилась на импровизации. Каждый персонаж имел свою маску, характерную только для него, и просто маску как часть костюма. Важно, что сами маски обычно делались из папье-маше, кожи или материи и закрывали лицо актера лишь до половины. Отсюда взяли начало полумаски, и сейчас они носят название венецианских масок.
Маска в комедии дель арте указывала на особые качества героя. Это положило начало появлению на улицах города несметного числа Арлекинов, Пьеро, Панталоне, а прелестная Коломбина становится эмблемой карнавала.
Карнавал — действо дерзкое, языческое, полумистическое. Из-за этого он запрещался. В последний раз вето на карнавал было наложено в начале XX в. и снято только в 1979 г. по инициативе Федерико Феллини и с позволения Папы Римского.
Начинается карнавал шествием жонглеров и паяцев, дьяволов и архангелов. Происходит это за 12 дней до среды пер-вой недели Великого поста. Первым на карнавале проводится старинный ритуал «Воло делла Коломбина», который возник еще в XVIII в. С колокольни Кампаниле запускают бумажную голубку Коломбину, которая взрывается в полете и просыпается на площадь Святого Марка дождем из конфетти.
Основополагающим также является ритуал, связанный со средневековым праздником Festa delle Marie, который посвящен освобождению прекрасных венецианок. Шествие проходит от дворца Сан-Пьетро до площади Сан-Марко, где перед зрителями предстают семь самых красивых и молодых жительниц города — семь Марий. Венеция рада любому гостю и любой маске. Пройтись в рядах праздничной процессии по Сан-Марко может любой желающий.
Сегодня Венецианский карнавал длится примерно с 6 по 16 февраля. В это время в старинных венецианских дворцах устраиваются балы-маскарады. Войти туда можно только по приглашению, хотя если вы готовы заплатить минимум 300 долларов, то у вас есть вероятность попасть во дворец. Правда, кроме денег вы должны иметь еще и роскошный исторический костюм, иначе будете выглядеть очень скромно.
Кроме традиционных увеселений частью карнавала является футбольный матч, который проходит, как правило, на пятый день празднеств. Венецианцы уверены в том, что этот вид спорта родился именно в их городе, и устраивают в дни праздника настоящую реконструкцию средневекового футбольного матча.
Торжественное закрытие карнавала происходит 16 февраля. Вечером маски совершают последнее шествие по Венеции, далее — катание по каналам в единственной в мире лодке влюбленных — гондоле. Карнавал завершается парадом костюмов и сожжением «старухи-зимы» — ритуалом, символизирующим обновление природы. Звон колоколов церкви Сан-Франческо делла Винья оповещает о начале Великого поста. Оканчивается карнавал гуляньем и танцами на площади Сан-Марко.

КАРНАВАЛ В ЧЕНТО, ИВРЕЕ И ВИАРЕДЖИО

Февраль — время проведения карнавалов не только в Венеции, но и по всей Италии. Одним из самых великолепных по праву считается карнавал в городе Ченто (область Эмилья). Этот город — побратим Рио-де-Жанейро. Возможно, это стало причиной того, что в Ченто приглашаются бразильские танцоры, а в Рио-де-Жанейро на карнавале выступают итальянские fhnbcns. Нужно отметить, что они являются единственными официальными иностранными гостями-участниками незабываемого карнавального праздника.
Но карнавал в Ченто — это еще не все. Не менее известным является карнавал в городе Иерея, о котором мы уже упоминали. Особенно знаменит этот праздник апельсиновым боем, которым знаменуется окончание карнавала. Расскажем о нем немного подробнее.
Начало этой традиции положило сопротивление обычной девушки Виолетты праву дворянина на первую брачную ночь. Это случилось в далеком 1195 г., когда Виолетта в отчаянии отрубила голову своему господину и бросила ее с балкона. Народ поддержал девушку и на следующий день устроил бой фасолью, выказывая этим свою солидарность. Позже фасоль была заменена апельсинами. На карнавале текут реки апельсинового сока, в боях расходуется столько фруктов, что и представить сложно. Так; в 1998 г. на бой было потрачено около 500 кг апельсинов.
Карнавал в Виареджио — один из самых красивейших, самых пышных и эффектных карнавалов мира. В феврале 1873 г. молодые люди из высшего общества, собравшись в «Кафе дел Казино», решили отпраздновать Масленицу. Но как это сделать? И тут возникла идея использовать украшенные платформы. Эти платформы выполнялись из дерева и джута, создавались скульпторами и мастерами, работавшими на верфях городка и строившими корабли.
Вплоть до первой мировой войны праздновался карнавал в Виареджио. И возобновился только в 1921 г., когда украшенные платформы прошли парадом по двум великолепным бульварам, протянувшимся вдоль пляжей. 1921 г. также был годом первого официального исполнения гимна карнавала.
Во время второй мировой войны карнавал в Виареджио снова пришел в упадок, но сразу же после ее окончания, уже в 1946 г., праздник начал набирать силу.
С 1954 г. Национальная вещательная компания, а с 1958 г. и Eurovision транслируют карнавал в Виареджио по всему миру. Каждый год множество известных гостей — политиков, художников и спортсменов — приезжают в Виареджио для того, чтобы полюбоваться на скульптуры из папье-маше.

+1

41

Заговоры

Еще в древности народ был убежден, что вещие жены и знахари всю сущность дела полагают в могуществе чародейного слова и сопутствующих ему обрядов.
Прибегая к обожествленным светилам и стихиям, испрашивая у них даров счастья и защиты от всяких бед, древний человек отдавал себя под их священный покров, что выражается в заговорах следующими формулами: «Пойду я в чистое поле - под красное солнце, под светел месяц, под частые звезды, под полетные облака; стану я в чистом поле на ровном месте, облаками облачуся, небесами покроюся, на главу свою кладу красное солнце, подпояшусь светлыми зорями, обтычуся частыми звездами, что вострыми стрелами, от всякого злого недуга». Или: «Умываюсь росою, утираюсь (то есть осушусь) солнцем, облекаюсь облаками, опоясываюсь чистыми звездами...»
Когда древние молебные воззвания перешли в заклятия, чародейная сила их была признана именно за тем поэтическим словом, за теми пластическими выражениями, которые исстари почитались за внушение самих богов, за их священное откровение вещим избранникам: прорицателям и поэтам. Заговоры обыкновенно заканчиваются этими формулами: «Слово мое крепко!», «Слово мое не прейдет вовек!», «Будьте, мои слова, крепки и лепки, тверже камня, лепче клею и серы, сольчей соли, вострей меча-самосека, крепче булата; что задумано, то исполнится!», «Сие слово есть утверждение и укрепление, им же утверждается и укрепляется и замыкается... и ничем - ни воздухом, ни бурею, ни водою - дело сие не отмыкается».
Старинная метафора уподобила губы и зубы замку, а язык - ключу на том основании, что тайная мысль человека до тех пор сокрыта, заперта, пока не будет высказана языком; язык, следовательно, - ключ, отпирающий тайник души человеческой, по народной пословице: «Губы да зубы - два запора». Метафора эта нашла для себя знаменательное применение в заговорах; чтобы указать на крепость, нерушимость их заповедного слова, употребляются следующие выражения: «Голова моя - коро-бея, а язык - замок», «Тем моим словам губы да зубы - замок, язык мой - ключ; и брошу я ключ в море, останься замок во рту» Или: «Мои уста - замок, мой язык - ключ: ключом замкну, ключом запру, замок в море спущу, а ключ на небеса заброшу», «Замыкаю свои словеса замками, бросаю ключи под бел-горюч камень-алатырь; а как у замков смычи крепки, так мои словеса метки», «Ключ моим словам в небесной высоте, а замок в морской глубине - на рыбе-ките, и никому эту кит-рыбу не добыть и замок не отпереть, кроме меня; а кто эту рыбу добудет и замок мой отопрет, да будет яко древо, палимое молнией»...

Эти выражения дают заклятию великую силу; преодолеть ее, уничтожить заклятие так же невозможно, как отпереть замок, ключ от которого закинут в море, или отпереть замок, заброшенный в океан, ключом, закинутым в небеса: «Ключ в небе, замок в море!» Если мы прибавим, что метафора ключа употреблялась для обозначения молнии, отпирающей облачные скалы (каменъ-акатыръ), что ходящие по небу тучи уподоблялись рыбам, плавающим в воздушном океан-море, то поймем всю мистическую важность указанных изречений.
Как язык есть ключ к тайнам души, так молния - огненный язык бога-громовника - есть ключ, с помощью которого отмыкаются уста Перуновы и раздается его громовое слово. Таким образом, на освящение и утверждение заклятия призывался громовник; скрепленный его небесным ключом, заговор получал неодолимую твердость: «Мой заговор крепок, как камень-алатырь!», «Кто камень-алатырь изгложет, тот мой заговор превозможет!». Или: «Тем моим словам небо - ключ, земля - замок отныне и довеку!» - то есть одна только божественная сила, которая может изгрызть облачную скалу и которая весною отпирает недра земли, замкнутые зимним холодом, - сила неба с его весенними грозами - в состоянии превозмочь заговор.
Могущество заговорного слова безгранично: оно может управлять стихиями, вызывать громы, бурю, дожди, град и задерживать их, творить урожаи и бесплодие, умножать богатство, плодить стада и истреблять их чумною заразою, даровать человеку счастье, здоровье, успех в промыслах и подвергать его бедствиям, прогонять от хворого болезни и насылать их на здорового, зажигать в сердце девицы и юноши любовь или охлаждать пыл взаимной страсти, пробуждать в судьях и начальниках чувства милосердия, кротости или ожесточения и злобы, давать оружию меткость и делать воина неуязвимым ни пулями, ни стрелами, ни мечом, заживлять раны, останавливать кровь, превращать людей в животных, деревья - в камни - короче сказать, слово это может творить чудеса, подчиняя воле заклинателя благотворные и зловредные влияния всей обожествленной природы...
У нас верили в старину, что бывают счастливые и несчастливые часы, и доселе существует поговорка: «В добрый час сказать, в худой помолчать»; рассказывая о каком-нибудь несчастии или упоминая о нечистом духе, люди спешат прибавить: «Не тут (не при нас) будь сказано!» Таким образом, вера в могущество слова сливается с верой в судьбу, которая определяет людские доли, смотря по тому, кто в какой час на свет родился: в счастливый или бесталанный. И на Руси, и у других славян уцелело много старинных клятв, любопытных по своему эпическому складу и указаниям на древние мифические представления; все они состоят в призывании на недруга карающей руки божества, тяжелых болезней и всевозможных бедствий: «О, чтоб тебя язвило (пятнало или стреляло)!», «Благое тебя побери!» («благой» - безумный; смысл этого: «Чтоб ты с ума сошел!»), «Колом тебя в землю!» (намек на осиновый кол, которым прибивают умерших колдунов и ведьм)...
Злое, неосторожно сказанное в сердцах слово, хотя бы без всякого желания, чтоб оно сбылось, по народному поверью, никогда не останется без худых последствий. «Чтобы тебя буйным ветром унесло!» - говорит в сказке красная девица, не добудившись своего милого, - и в ту же минуту подхватывает его вихрем и уносит далеко-далеко, в безвестные страны.
На могущество слова опиралась и древняя, языческая присяга, потому что она состояла в торжественном призывании на свою голову различных казней - в случае, если произносимый человеком обет будет нарушен или если даваемое им показание ложно. Договор Олега с греками был скреплен такими словами: «Да не имут (нарушители мира) помощи от бога, ни от Перуна, да не ущитятся щиты своими и да посечены будут мечи своими, от стрел и от иного оружия своего, да будут рабы в весь век будущий». Доселе обращающиеся в народе божбы и клятвы указывают на то же: «Душа вон!», «Лопни мои глаза (ослепнуть мне!), коли говорю неправду!», «Сейчас сквозь землю провалиться!», «С места не сойти!..».
Заговоры на любовь называются присушками, а на утрату этого чувства - отсушками или остудою (от «стыть», «студить», «студеный», «стужа», «остуда» - нелюбовь, ненависть; «постылый» - немилый; сравни: охладеть в любви) . Для того, чтобы уничтожить в ком-нибудь любовь, надобно погасить в нем пыл страсти, охладить внутренний сердечный жар... Заговоры на любовь, или присушки, состоят из заклинаний, обращенных к божественным стихиям весенних гроз: к небесному пламени молний и раздувающим его ветрам.
«Встану я и пойду в чистое поле. Навстречу мне Огонь и Полымя и буен Ветер. Встану и поклонюсь им низешенько и скажу так: гой еси, Огонь и Полымя! Не палите зеленых лугов; буен Ветер! Не раздувай полымя; а сослужите службу верную, великую: выньте из меня тоску тоскучую и сухоту плакучую, понесите ее через боры - не потеряйте, через пороги - не уроните, через моря и реки - не утопите, а вложите ее в мою красную девицу - в белую грудь, в ретивое сердце, и в легкие, и в печень, чтоб она обо мне тосковала и горевала денну, ночну и полуночну, в сладких яствах бы не заедала, в меду, пиве и вине не запивала».
Присушки наговариваются большею частью на хлеб, вино или воду, и эти наговорные снадобья даются при удобном случае тому, кого хотят приворожить; произносятся они и на след, оставленный ступнею милого человека, и на ласточкино сердце, и вороново перо.
На те же предметы наговариваются и остуды, и самое заклятие обращается к тем же стихиям - грозе, ветрам и воде как символу дождя: «Гой еси, река быстрая! Прихожу я к тебе по три зари утренние и по три зари вечерние с тоской тоскучей, с сухотой плакучей, мыть и полоскать лицо белое, чтобы спала с моего лица белого сухота плакучая, а из ретива сердца тоска тоскучая. Понеси ты тоску, быстра реченька, своею быстрою струею и затопи ты ее в своих валах глубоких, чтобы она ко мне не приходила» .
Заговорное слово обладало мощью и силою волшебства и стихии.
Иногда при произнесении заговоров совершались и некие магические действия - очерчивание колдовского круга, чтобы сквозь него не проникла нечистая сила, питье заговоренной воды больным и т.п. При произнесении проклятия на погибель врага почиталось необходимой принадлежностью обряда погасить зажженную свечу. Такая свеча называлась задуш-ной, или забидяшей. Иногда забидящую свечу зажигали с нижнего конца или, ломая ее пополам, затепливали с середины.
(По А.Афанасьеву)

ЗАГОВОР РАТНОГО ЧЕЛОВЕКА, ИДУЩЕГО НА ВОЙНУ

Еду на гору высокую, далекую, по облакам, по водам, а на горе высокой стоит терем боярский, а в тереме боярском сидит зазноба, заря-заряница, красная девица. Ты, девица, зазноба молодеческая, иду за тебя во рать на супостатов моих, врагов-злодеев. Вынь ты, девица, заря-заряница, отеческий меч-кладенец, достань ты панцирь дедовский, отомкни шлем богатырский, отопри коня ворона. Мне, меч-кладенец, будь другом, мне, панцирь дедовский, будь родным братом, мне, шлем богатырский, будь венцом обручальным, мне, конь вороной, будь удалым молодцом. Выйди ты, девица, заря-заряница, в чистое поле, а в чистом поле стоит рать могучая, а в рати оружий сметы нет. Закрой ты, девица, заря-заряница, меня своей фатой: от силы вражьей, от пищали, от стрел, от борца, от кулачного бойца, от ратоборца, от дерева русского и заморского: от дуба, от вязу, от клена, от ясени, от ели, от рябины, от полена длинного не длинного четвертинного, от липы, от жимолости, от ивы, от сосны, от яблони, от курослепу, от орешины, от можжевельника, от сена, от соломы, от кости, от уклада, от стали, от меди красной, зеленой, проволоки, от серебра, от золота, от птичьего пера, от неверных людей: гулянцов, бухарцов, кобытей, во-вулов, бумирцов, турченинов, лунасов, либанов. Вы, дерева, от меня, раба божьего, воротитесь, вы, железо и медь, отлетайте, вы, люди неверные, отбегайте. А буде я ворочусь поживу и поздорову, ино буду, красная девица, тобой похвалятися, своей молодеческой поступью выказыватеся. Твоя фата крепка, как камень-горюч Алатырь; моя молодеческая поступь сильна, как вода мельничная. Дух духом, всех пинком, нет никого, я один поживу, поздорову».
http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/4/78/578/78578059_large_20080908144409.jpg

0

42

21 июля - Перунов день
Перун - старший сын Сварога:
1. Бог грома и молний, как небесного огня
2. Покровитель воинов и княжеской дружины.
3. Бог-управитель, бог карающий за неисполнение законов.
4. Защитник Яви.
5. Податель мужской силы.
Очень выразительный портрет Громовержца дал Константин Бальмонт:

У Перуна мысли быстры,
Что захочет — так сейчас.
Сыплет искры, мечет искры
Из зрачков сверкнувших глаз.

Может, именно за буйный нрав князья и воины выбрали Перуна своим небесным предводителем. Великий князь Владимир Святославич поставил его во главе остальных богов и установил монумент рядом с княжеским дворцом в Киеве. После крещения Руси сам же велел его свергнуть и утопить в водах Днепра.
Атрибуты Перуна
Оружие Перуна: "громовая стрела" или "чертов палец" (камни-белемниты), копье-молния, меч или сабля, ритуальные топорики-секиры, палицы.
Место нахождения - небо.
Передвижение: колесница Перуна, конь Перуна, колесо Перуна («громовой знак», то есть колесо с шестью спицами)
Священное дерево - дуб.
Связующее звено - птицы, сидящие на ветвях мирового дерева.
День недели - четверг.
Число: 4, 8, иногда 6 и 12.
Антропоморфный облик: серебряный цвет волос и золотые усы, иногда трактуются как седая борода - признак старости; в северном варианте Перун держит в руке полотенце. В восточнославянском варианте — высокий плечистый, черноволосый, большеголовый, златобородый (мёд по бороде течёт), в правой руке — лук, в левой — колчан со стрелами
Ассоциации и посвящения: неугасимый огонь, холм или гора, нижнее течение Днепра и верхнее течение Волхова, пороги - место сражения с Велесом, которому посвящена другая часть соответствующей реки.
Родственники: Мокошь — жена или дочь.
Многие приключения Перуна известны по мифам разных народов, сказкам и русским былинам об Илье Муромце. В Новгороде было самое известное на Руси святилище Перуна, построенное в виде колеса с шестью спицами, — громового знака.
Громовой знак был вырезан и на каждом славянском доме — как защита от молнии Перуна.

21 июля. Так как всё-таки отмечают этот день?

Все мужчины, присутствующие на зачине, обязаны иметь при себе оружие (нож, топор, а если есть разрешение, то что-нибудь более подходящее). Во время зачина воины совершают торжественное шествие с песней. После славлений Перуну, воины приступают к освящению оружия: на щиты, положенные перед капищем, кладут мечи, топоры, копья, ножи, булавы и другое холодное оружие. В жертву приносится бык, а за неимением оного петух (должен быть одного цвета, не пёстрый, лучше всего красный). На жертвенной крови заговаривается оружие, жрец мажет кровью чело каждого воина, после чего те надевают на голову красные повязки (те, у кого нет очелья). Над жертвенным огнём освящаются воинские обереги.

После зачина начинается обрядовый бой «Перуна» с «Велесом», посвящённый победе Перуна над Велесом (Перун побеждает Велеса и возвращает стадо небесных коров). По окончании боя воины несут ладью с дарами и ставят на краду. Старейшина, раздевшись, поджигает краду. После того, как костёр прогорит, воины насыпают над пеплом могилу и начинают тризну (обрядовые бои на могиле). Затем совершается страва, на которой поминают всех павших Славянских воинов. Обрядовая еда: говядина, дичь, курятина, каши. Из напитков: мёд, красное вино, пиво, квас. Игрища начинают со взятия «городка».

В этот день отдают предпочтение воинским утехам, но не забывают о делах любовных. Волхвы советуют провести ночь после праздника с женщиной. Плох тот воин, который одерживает победы только над врагом.

С Перуном был также связан ритуал вызывания дождя. Он заключался в принесении жертвы - обливании водой специально выбранной женщины.

С появлением христианства функции Перуна были перенесены на христианского святого Илью Пророка, в образе которого явно появились черты Перуна - бога громовержца, ездившего по небу на громыхающей колеснице и который по сути дела просто сменил имя, оставшись тем же почитаемым божеством.

0

43

Священные рощи (Боголесье) славян
Славяне, живущие в лесах, относились к деревьям с большим почтением, наделяя почти каждое сверхъестественными свойствами. Рощи и леса почитались местами священными. Почему? Да потому, что их зелень украшала мир, давала кров и пищу нашим предкам, была как бы знаком особенной милости богов к людям. Поэтому и молились в рощах и лесах. Ну а если там еще пробегала вода, это место было особенно удачным для вознесения молитв. Оно называлось Боголесьем. Здесь находились святилища богов, здесь венчали молодых «круг ракитова куста» - то есть обводя их вокруг дерева, как бы замыкая круг жизни (позднее символом этого стало хождение вокруг аналоя и надевание обручального кольца).
В Боголесьях лежал белый камень, исполнявший в древних богослужениях роль алтаря, на котором приносили жертву кудесники, обитавшие здесь. Одни из них приносили жертвы и совершали требы, а другие предавались размышлениям и молитве. Это было недоступно простым людям. Здесь, как правило, горел неугасимый Перунов костер. Бесконечное уважение, которое питали к кудесникам и святилищам, передавалось и местам обитания - Боголесью. Кроме того, предания о небесных, райских садах с течением времени стали прилагаться к земным лесам и рощам и сообщили им священный характер.
В одном из таких лесов находился Студенец - священное волшебное озеро древних славян. Оно таилось на необитаемом острове, в густом лесу. Хоть это озеро изобиловало рыбою, никто не смел ни единой выловить, почитая их священными: ослушника ждала суровая кара. Не за добычей приезжали к Студенцу люди, а моля о здравии и плодородии. Они верили, что если бесплодная женщина в нем искупается, то вскорости будет осчастливлена детьми. В Студенце купались во всякую пору, невзирая даже на самый лютый холод, - и были крепки и бодры. Рассказывают, что какая-то молодая женщина из племени невров, весьма злобного и ревнивого нрава, отравила священный Студенец, желая, чтобы у ее соперницы никогда не могло родиться ребенка. Она добилась своего, но со временем начали умирать все женщины, купавшиеся в этом озере. Так и исчезли невры с лица земли, так и заглох волшебный Студенец, но имя его перешло на обычные ключи, источники и ручьи.
Охранительное отношение к священным рощам сохранилось и с принятием христианства. Считались неприкосновенными рощи и леса, выросшие на церковишах - местах старых церквей. «Все равно - что в церковь залезть, что дерево здесь вырубить», - говорят тамошние жители. Бревна отсюда могут идти лишь на постройку новой церкви. Кое-где считалось, что нарушителя заповедных мест непременно должна убить молния. Рассказывают, что и в наши дни цела некая священная сосна, под которой благочестивые люди ежегодно, во время Пасхальной заутрени, видят горящую пудовую восковую свечу. Сосна эта не поддается никаким человеческим усилиям: даже щепу от нее невозможно отколоть - мечет искры, неисправимо тупит лезвие топора, а тот, кто дерзнет рубить эту сосну, непременно надорвется нутром, начнет чахнуть и вскоре помрет.
От явления святых икон в ветвях или у корней тех или иных деревьев рощи тоже высоко почитались. В таких местах не дозволялись даже хороводы, сходки или иные развлечения.
Страхом болезни и смерти оберегались в мире наших предков избранные деревья, отмеченные каким-нибудь чрезвычайным или чудесным событием и признанные священными, а равным образом и те, которых игра природы выделила какими-то отметинами в росте, направлении ветвей, уродливостью ствола, сплетениями корней и прочим.
Сюда были причислены дуплистые сосны с особенностями в расположении пустот выгнившего нутра, чем при лечении детских болезней пользовались суеверные женщины. В отверстия в дуплах «пронимали», то есть протаскивали несколько раз детей, а иногда пролезали и сами взрослые с одного бока целебного дерева на другой. Врачующей силой обладают и кора такого дерева, и ветки, и листья во всяком виде: настоях, зашитыми в ладанках и т.д.

«ПРИБЛИЗЬТЕ ЗЛОДЕЯНЬЯ К НЕБЕСАМ!»

Один древлянин, за силу и свирепость прозванный Вепрем, из мести поджег ночью двор соседа. Но внезапно подул сильный ветер, и сгорело полсела. На всеобщем сходе юноша Будимир, который гадал той ночью по звездам и видел поджигателя, обличил Вепря в содеянном. Вне себя от ярости, тот выхватил меч, сразил обличителя насмерть и, спасаясь от погони, укрылся в священной роще - Боголесье.
Ступить под сень Боголесья с оружием в руках - святотатство пострашнее поджога. Но что делать, как покарать злодея? Он воин умелый и злохитрый, легко перебьет хоть полсотни безоружных...
Окружили древляне рощу и стали думу думать. Наконец изрек верховный волхв:
- Дети мои! Древляне! Я стану молить святые небесные силы, чтобы они помогли нам расправиться со злодеем. А вы повторяйте за мною.
И тут он воззвал, простирая руки ввысь:
- О боги и богини Боголесья, приблизьте злодеянья к небесам!
Вослед за верховным волхвом все древляне начали умолять богов и богинь свершить праведный суд над преступником и святотатцем, восклицая:
- О боги и богини Боголесья, приблизьте злодеянья к небесам!
Время шло. Солнце поднялось к полудню. Иные из древлян уже усомнились в душе, благорасположены ли святые небесные силы к людским моленьям. Но вдруг грянули средь ясного неба удары грома, и в раскатах все ясно расслышали слово:
- Свершилось!
Вслед за тем над вершинами дерев Боголесья показался Вепрь, влекомый ввысь незримой властью. Он изрыгал проклятия и грозил то земле, то небу мечом, на котором засохла кровь Будимира.
И тогда взлетели с луков древлянских сотни стрел и пронзили тело злодея.
Когда же древляне, оставив мечи и луки на подступах к Боголесью, отыскали в чащобе труп Вепря, тот на глазах вдруг начал истлевать, пока не осталась лишь горстка праха. Развеяли его по ветру и разошлись.
Настала ночь, а брат убиенного юноши, Громислав, долго еще вглядывался в узоры звездного ковра, вытканного в небесах. И чудились Громиславу в этих узорах лики богов, карающих злодеев и святотатцев.

0

44

Новогодние традиции в разных странах мира
В Бразилии в канун Нового года на пляжах загораются тысячи свечей. Женщины в длинных платьях заходят в воду и бросают в воду цветочные лепестки.

В Панаме в новогоднюю ночь принято шуметь всевозможными способами, привлекая этим внимание добрых духов Нового года.

В Англии, помимо елки, принято украшать дом веточками омелы, символизирующими новую жизнь и возрождение в период зимнего солнцестояния.

Аналогичный обычай существует и во Франции. Влюбленные французы, по традиции, в новогоднюю полночь целуются под веткой омелы

В преддверии Нового года в Шотландии поджигают бочку со смолой и катят ее по улицам. Церемония символизирует сожжение уходящего года. Для сжигания Старого года используются и другие сосуды.

Греческая традиция предписывает брать с собой увесистый камень, отправляясь в гости на Новый год, и оставлять его перед входом в гостеприимный дом, желая таким образом хозяину такого же тяжелого кошелька в Новом году.

В Италии принято под Новый год выкидывать старые вещи, избавляя таки образом от проблем и неприятностей минувшего года.

Китайцы встречают Новый год в красной одежде. В каждом доме непременно развешиваются красные фонари, а на стены и предметы домашней утвари наклеивают листки красной бумаги с пожеланиями счастья и богатства, написанными золотыми иероглифами.

В Японии в новогоднюю ночь 108 раз звонят в колокол. Каждый удар соответствует одному из шести пороков (жадность, злость, глупость, легкомыслие, нерешительность и зависть), у каждого из которых, согласно японским поверьям, имеется 18 оттенков, в сумме и составляющих 108.

Швейцарский аналог русского колядования предполагает елочный наряд, в котором местные ряженые обходят дома в сельских районах с песнями, плясками и пожеланиями, за что получают угощения и деньги.

Накануне Нового года все домашние сосуды на Кубе наполняют водой, а в полночь выливают ее из окон, выдворяя таким образом Старый год.

Болгарии за новогодним столом принято на три минут гасить свет. Эти минуты называются «минутами новогодних поцелуев».

В Швеции есть обычай разбивать «на счастье» посуду о двери домов друзей.

Норвежские дети в новогоднюю ночь ожидают подарков от козы. Ее встречают праздничные угощения – овсяные колосья, которые кладут в детскую обувку. Наутро вместо колосьев дети находят там новогодние гостинцы. По легенде, норвежский король Олаф Второй как-то раз спас раненную горную козу. Животное привезли во дворец, вылечили и отпустили на свободу. В благодарность коза стала каждую ночь приносить спасителю редкие целебные растения.

0

45

Рождественские и святочные гадания

Святками называются две недели зимних праздников, от Рождественского сочельника, приходящегося на 6 января, по Крещение, празднуемое 19 января. Гадания на Рождество по праву считаются наиболее правдивыми и своими корнями уходят во времена языческой Руси.

Во время святочных и рождественских гаданий можно искать во всех предсказаниях только хороший смысл. Дурным знамениям не стоит придавать большого значения, иначе вы заранее настроите себя на неудачу в новом году.

Я постаралась собрать наиболее интересные и надежные рождественские гадания, которые, как я надеюсь, помогут вам приоткрыть тайны будущего.

Рождественское гадание по лаю собак
В полночь взять нож, выйти на улицу, подойти к сугробу и начать резать снег ножом, приговаривая: «Черт, черт, не молчи, черт, черт, подскажи, какой мне муж попадется, смеяться или плакать придется?».
Произнеся слова заклинания, замолчать и внимательно прислушаться к лаю собак. Если раздастся злобный, отрывистый лай, значит, будущий муж будет строгий и угрюмый.
Если же собаки будут лаять весело и заливисто, то и муж попадется веселый и добрый.
Очень плохо, если во время гадания послышится собачий вой. Это говорит о том, что замужество будет недолгим и очень быстро молодая жена овдовеет.

Рождественское гадание на воске (свечах)
Взять огарки восковых или парафиновых свечей белого цвета (праздничные цветные свечи для гадания не подходят), сложить в металлическую посуду, расплавить на огне и сразу же влить в емкость с холодной водой. Образовавшаяся при этом фигура и будет предсказывать то будущее, которое ожидает гадающую особу.

Толкование фигур
Дом — в скором времени обзаведение новым хозяйством; для девушки это связано в первую очередь с ее замужеством.
Бесформенные развалины — несчастье в ближайшем будущем.
Яма, небольшая пещера или грот — самая нежелательная фигура, поскольку она символизирует место погребения и предрекает тяжелую болезнь или близкую смерть.
Деревья — их можно толковать по-разному: направленные вверх ветви дерева обещают скорую радость, поникшие — печаль, тоску и скуку.
Кольцо или свеча однозначно предрекают скорую свадьбу.
Блин, осевший на дно, наоборот, сулит долгое девичество.

Гадание на воске и молоке
Налить молоко в блюдце и поставить на порог. Взять огарки восковых свечей, положить в металлическую посуду и растопить на огне, приговаривая: «Домовой, хозяин мой, приди под порог попить молочка, поесть воска».
Произнеся последнее слово заклинания, вылить воск в молоко и внимательно рассмотреть получившуюся при этом фигуру.

Толкование фигур
Крест — болезнь; если его очертания нечеткие, то в скором времени следует готовиться к череде мелких неприятностей, которые затронут все стороны жизни.
Распускающийся цветок — свадьба через год.
Животное — в близком окружении появился недоброжелатель.
Россыпь мелких звездочек — удача в делах.
Полоски с размытыми краями — поездка, командировка, переезд, путешествие.
Человеческая фигура — скорое появление нового друга.

Гадание по тени
Взять газетный лист и хорошенько его смять (но не скатывать в плотный шар!). Положить смятую бумагу на тарелку и поджечь. Когда бумага полностью прогорит, поставить рядом с тарелкой свечу и посмотреть на тень, которую сгоревшая газета отбрасывает на стену. Значение возникших фигур аналогично толкованию восковых фигур.

Гадание по волосам
В полночь налить в миску воду и добавить в нее щепотку золы, щепотку сахара и щепотку соли. Воду тщательно перемешать, а когда она «успокоится», бросить в нее два волоса: один — свой, а другой — любимого человека. Миску оставить до утра.
Если наутро волосы переплелись между собой, то свадьба не за горами. Если же волосы находятся на некотором расстоянии друг от друга, значит, близок час разлуки.
Утонувший же волос предрекает тяжелую болезнь, а возможно, и смерть того, кому он принадлежит.

Рождественское гадание по кольцу
Взять обыкновенный стакан с гладкими стенками (без рисунка и шлифовки), налить в него воду на 3/4 объема и осторожно опустить на середину дна обручальное кольцо, предварительно почищенное. Пристально вглядываясь в самый центр кольца, можно увидеть суженого. Только чтобы его разглядеть, смотреть в кольцо надо довольно долго.

Гадание по полену
Зайти в дровяной сарай, притворить дверь, чтобы в помещении было темно, и наугад выбрать полено. Принести его в дом и внимательно осмотреть: каким окажется золено, таким будет и будущий муж.

Толкование гадания
Полено ровное, с гладкой тонкой корой — муж красивый и молодой.
Кора толстая шероховатая — муж некрасивый.
Кора на полене местами ободрана или вовсе отсутствует — муж бедный.
Растрескавшееся полено — муж попадется старый, рябой, с физическим недостатком.
Большое полено — сильный, крепкий муж.
Сучковатое полено — семья будет большая: каждый сучок — это будущий ребенок.
Если полена под рукой не оказалось, то заменить его может любое дерево в парке, сквере или лесу.
Для этого надо завязать глаза, попросить кого-либо из знакомых «раскрутить» вас, как в игре «кошки-мышки», и только после этого отправляться на поиски «оракула».
Все характеристики, которые были даны полену, будут справедливы и для дерева.

Гадание по яйцу
Налить в стакан воду и вылить в нее белок сырого яйца. Стакан поставить в нагретую духовку, чтобы белок свернулся. После этого вынуть стакан и внимательно посмотреть на образовавшуюся фигуру.

Толкование фигур
Церковный купол или кольцо — скорая свадьба.
Прямоугольник или квадрат — тяжелая болезнь, смерть.
Корабль — переезд после замужества в другой город или страну.
Опустившийся на дно блин — череда невзгод и неприятностей, долгое девичество.

Гадание по туфле
Выйти за околицу села, снять туфлю с левой ноги и через плечо бросить ее вперед носком. Куда носок повернется, оттуда и надо ждать сватов. Если же носок смотрит в сторону хозяйки туфли, то в следующем году свадьбы ей ждать не стоит.

Гадание по петуху
Данное гадание коллективное, поэтому в Рождественский или Крещенский сочельник несколько девушек должны собраться в одной комнате и «пересчитаться». На полу следует рассыпать крупные зерна и ровно в полночь принести в комнату черного петуха. Его поведение и будет ответом на вопрос о будущем гадающих.
Если петух склевал все зерна, то в следующем году замуж выйдет та, которая насыпала зерна.
Если часть зерен все же осталась на полу, то замуж выйдет та, чей номер совпадет с числом склеванных зерен.
Если петух вообще отказался от угощения, то ни одной свадьбы в следующем году не состоится и для всех присутствующих ближайшее будущее будет омрачено множеством мелких неурядиц и неудач.

Гадание "Колодец и мостик"
Выдернуть несколько прутиков из обычного домашнего веника, построить из них мостик и положить его до утра под подушку со словами: «Кто мой суженый, кто мой ряженый, тот переведет меня через мост».

После этого ночью во сне девушка, скорее всего, увидит своего будущего мужа.
Вместо прутиков можно использовать спички. Построить из них колодец и точно так же положить его под подушку со словами: «Суженый, ряженый, приди водицы напиться».

Гадание по скорлупе ореха
Налить в таз воды. По краям таза прикрепить полоски бумаги, на которых написаны события, например свадьба, поездка, получение денег, новая работа и т. д. (если гадающая особа одна), или имена всех присутствующих, желающих узнать свое будущее. Во втором случае событие загадывается одно, в частности свадьба, помолвка, знакомство с будущим супругом и т.д.
Взять половинку скорлупы грецкого ореха и закрепить в ней огарок церковной или именинной свечи. Свечу зажечь и подтолкнуть «кораблик» к середине таза. Оттуда скорлупа должна сама подплыть к одной из записок. Но загаданное сбудется только в том случае, если бумага при контакте с «корабликом» загорится от пламени свечи.

Рождественское гадание по книге
В старину в качестве пророческой книги использовали Псалтырь — богослужебную книгу, содержащую библейскую книгу псалмов. Сейчас за неимением в доме Псалтыри можно взять томик любимого писателя — Пушкина, Лермонтова, Шекспира или любого другого.
Для того чтобы узнать ответ на интересующий вопрос, надо мысленно сформулировать его, загадать номер строки снизу или сверху и наугад открыть книгу. Ответ включает в себя не только загаданную строку, а весь смысловой отрывок, в который эта строка входит.
Если найденный в книге ответ не поддается логическому толкованию, то гадание следует повторить.

Гадание на имя суженого
Это раепространенное и популярное по сей день гадание наверняка известно всем.
В полночь выйти из дома и у первого встреченного мужчины спросить, как его зовут. Это имя и будет именем суженого.

Рождественское гадание с зеркалом
Гадание с зеркалом на Святки считалось самым верным, но одновременно и самым опасным, в процессе которого гадающая девушка или женщина нередко лишалась чувств.
Дело в том, что зеркало, по древним поверьям, представляет собой границу, разделяющую реальный мир и мир духов. С этим связано множество примет и обычаев. Так, например, по одному из них, разбитое зеркало непременно сулит скорую беду. Несчастье случится и в том случае, если во время грозы посмотреться в зеркало. Кстати, большая часть «худых» примет связана именно с отражением в зеркале. Женщине категорически запрещалось смотреться в него в те моменты своей жизни, когда она легче всего могла нарушить невидимую границу между миром живых и миром мертвых: при беременности, после рождения ребенка и весь послеродовой период, когда она считалась «нечистой».
В настоящее время изменилась технология производства зеркал: вместо серебряного покрытия используют свинцовое, которое обладает очень короткой «памятью» и вследствие этого менее агрессивно. Однако до сих пор старые, люди не рекомендуют подносить к зеркалу новорожденного из страха, что его неокрепшая душа может раздвоиться и ребенок превратится в злобного колдуна или кровожадного вампира.
Однако зеркало может служить и мощным оберегом. Отразившаяся в нем нечистая сила тотчас теряет свою магическую силу и навсегда утрачивает способность причинять зло людям.
Гадать с зеркалом лучше всего в бане, в нечистом месте, и в полночь, когда граница, обозначенная зеркалом, наиболее проницаема. Гадающая должна быть в помещении совершенно одна, распустить волосы и снять пояс, если таковой имеется. На стол надо поставить два столовых прибора, зеркало и свечу. Затем гадающая должна сесть перед зеркалом и сказать: «Суженый, ряженый, приходи ко мне ужинать».
Ровно в полночь она увидит мужчину, заглядывающего ей через плечо. После того как гадающая рассмотрит его лицо, она должна быстро произнести заклинание-оберег: «Чур сего места!». После этих слов образ мужчины исчезнет, а гадающая окажется вне опасности.
Разновидностью данного гадания является обряд с двумя зеркалами, которые ставят друг напротив друга так, чтобы они повторяли свои отражения. Одно из зеркал надо поставить на стол с двумя свечами по бокам. В полночь зажечь свечи, раздеться, сесть на стул между зеркалами и внимательно вглядываться в свое отражение. Если зеркала поставлены правильно, то отражения образуют длинную галерею, в которой и должен возникнуть образ суженого.

"Разбитые сердца"
Это гадание скорее похоже на игру, поэтому оно прекрасно подходит для дружеских рождественских и святочных вечеринок.
Для его проведения необходимо вырезать из картона фигурки в виде сердец. Причем по количеству их должно быть в два раза меньше, чем гостей, приглашенных на вечеринку. Каждое из сердец надо «разбить», то есть разрезать на половинки самым замысловатым образом, четко обозначив мужскую и женскую. Затем части тщательно перемешать и вручить каждому гостю при входе с пожеланием отыскать свою половину.

Рождественское гадание на любовь
Это гадание для одиноких, но страстно желающих встретить настоящую любовь. В полночь подойти к ближайшей церкви и 12 раз обойти вокруг нее. Считается, что этот ритуал разрушает одиночество и способствует появлению новой любви.

Гадание по пламени
Только цыгане, ведущие кочевой образ жизни и вынужденные многие часы проводить у костра,могли придумать такой способ гадания. Он одновременно очень простой и очень сложный, поскольку вглядывающийся в пламя должен обладать хорошим воображением и отчасти философским складом ума, а также богатым жизненным опытом, чтобы в пляшущих языках костра прочитать предначертанное судьбой.
В пламени одного и того же костра будущее могут увидеть одновременно несколько человек, ведь каждый узрит в нем свое, предназначенное только ему пророчество.
Лучше всего использовать гадание по пламени для себя, поскольку в этом случае оно будет предельно точным и менее сложным.
Если же гадание выполняется для кого-то другого, то человека надо посадить слева от себя и «настроиться» на него. Для этого взять его правую руку обеими руками и подержать так несколько секунд. После этого пристально вглядеться в пламя и попытаться увидеть там пророческие знаки, символизирующие события, ожидающие человека в будущем.
Бывает, что никаких реальных образов, способных приоткрыть завесу над тайной бытия, так и не возникает. В подобном случае цыгане говорят, что человека в жизни ждут большие перемены, только пока трудно определить, хорошие или плохие.

Рождественское гадание на ноже
Для этого вида гадания цыгане используют круглую деревянную доску диаметром около 30 сантиметров для резки хлеба. Если доски такого размера под рукой нет, то можно взять поднос или вырезать круг из картона. По краям круга написать ответы на наиболее часто задаваемые вопросы:

«Да»,
«Нет»,
«Наберитесь терпения»,
«Осторожно: рядом с вами враг, скрывающийся под маской друга»,
«Хорошее известие»,
«Любовное послание»,
«Удача в предпринятом деле»,
«Нержиданный гость»,
«Любовь»,
«Сегодняшние слезы завтра обернутся радостью»,
«Неожиданное известие»,
«Новая любовь»,
«Неожиданная встреча»,
«Путешествие»,
«Важное письмо».
В центр круга положить обычный кухонный нож и мысленно сформулировать вопрос. Повернуть нож вокруг своей оси три раза. Одно из трех сообщений, на которое будет показывать острие ножа, и станет ответом на заданный вопрос. Два других могут быть причиной или следствием предсказанного события.
Если после вращения острие ножа остановится на равном расстоянии от двух сообщений, гадание нужно повторить.

Гадание на иглах
На блюдце или тарелку положить 21 иглу, которыми ни разу не шили, и медленно залить в посуду воду. Под действием воды яглы изменят свое первоначальное положение; по сложившейся картинке можно сулить о ситуации, в которой находится гадающая особа. Так, количество крестов,, образуемых иглами, указывает на число недоброжелателей или враждебных сил, действующих против гадающей особы в текущем месяце.
Также существует еще один вариант гадания на иглах.
Сделать из иглы маятник. Для этого продеть в нее красную шелковую нитку длиной примерно 75 сантиметров, сложить ее вдвое и завязать узелок на конце.
У гадающей особы взять монету (раньше обязательно брали серебряную) и положить ее на стол. Сесть за стол, поставить на него локоть, взять иглу-маятник пальцами за кончик нитки и направить острие иглы в центр монеты.
Гадающая особа задает вопрос, ответом на который являются слова «да» или «нет», и внимательно смотрит на маятник. Если игла стоит на месте без движения, ответа на вопрос пока нет, если она начинает двигаться в продольном направлении, ответ утвердительный, если в поперечном — отрицательный. Если же маятник совершает круговые движения, вопрос зе ясен и следует сформулировать его более точно.

Гадание на кофейной гуще — один из наиболее известных способов предсказаний. Практически нет человека, который бы не слышал или не читал о нем. Но узнать свою судьбу, предначертанную символами в кофейной чашке, удавалось немногим.
Итальянцы утверждают, что именно они в XVIII веке разработали методику гадания на кофейной гуще и составили список используемых в нем символов. Причем они уверены, что ни одно верное предсказание не обходится без вмешательства самого дьявола.
Процедура гадания в те далекие времена мало чем отличалась от современного ритуала. В кофейник насыпали молотый кофе, заливали его водой, ставили на огонь и доводили до кипения, произнося при этом магические слова: «Aqua boraxit vinias carajos». При помешивании закипевшего кофе несколько раз повторяли: «Fexitur et patricam explinabit tornare». Потом кофе сливали, а чашку с оставшейся гущей переворачивали на белое неглазурованное блюдце со словами: «Нах verticaline, pax Fantas marobum, max destinatus, veida porol».
Считалось, что не стоит верить предсказаниям гадалки, которая либо не знает этих магических слов, либо забывает произносить их в нужный момент.
Итак, для гадания необходим минимум предметов: фарфоровая кофейная чашка, желательно светлая, окрашенная в один цвет, и натуральный кофе (растворимый для этих целей не подходит). Лучший напиток для гадания получается при заваривании двух столовых ложек кофе грубого помола и одной ложки кофе тонкого помола на чашку. Роль оракула выполняет осадок, образующийся на дне чашки после того, как кофе будет выпит человеком, желающим узнать свою судьбу.
Итак, перед тем как приступить к гаданию, надо сосредоточиться и четко сформулировать вопрос, ответ на который составляет смысл переживаемого момента. Затем надо взять кофейную чашку и налить в нее только что сваренный кофе. Дать кофе отстояться в течение трех-пяти минут и выпить, но не до конца — на дне чашки должна остаться примерно столовая ложка жидкости.
Взять чашку за ручку в левую руку и, еще раз сосредоточившись на своем вопросе, сделать ею три круговых движения по часовой стрелке, чтобы осадок равномерно распределился по стенкам. Вращать чашку надо довольно энергично, так, чтобы остатки кофе достигали ее краев.
Затем необходимо быстро опрокинуть чашку вверх дном на блюдце и медленно сосчитать до семи. Перевернуть чашку и внимательно всмотреться в образовавшиеся на ее стенках пятна. Для предсказания важно, как они расположены: от верхнего края чашки к нижнему, слева направо, справа налево или на дне.
По пятнам на стенках чашки можно судить о будущих событиях, а пятна на дне рассказывают об уже прошедших. Чем дальше пятна расположены от верхнего края чашки и чем ближе они к центру, тем о более отдаленных событиях они говорят
Полную картину предсказания может дать тщательно проведенный анализ не менее пяхи пятен. В.основе этого вида гадания лежат «есоциативные связи, возникающие между формой пятна и соответствующим понятием или объектом материального мира.
Значение пятен в зависимости от их расположения:

настоящее или ближайшее будущее;
более отдаленное будущее;
область несчастливых предзнаменований;
спрашивающий;
то, что скоро уйдет из жизни спрашивающего или значительно отдалится от него;
то, что приближается и скоро станет часью жизни спрашивающего.

Значения фигур, которые могут быть увидены в кофейной чашке, приводятся ниже. Но хочется предостеречь начинающих ворожей: отнеситесь к предлагаемому списку с некоторой долей скепсиса. Само собой разумеется, что он не в состоянии отразить все многообразие событий, которые могут случиться в жизни человека. Поэтому только опыт и практика помогут правильно определить значение той или иной фигуры, а также, что более важно, смысл их комбинаций с учетом взаимного расположения внутри чашки.

Значения фигур
Люди и части тела
Глаза — вас ждут перемены в жизни.
Голова — в близком окружении есть молодой человек, который окажет благотворное влияние на вас и вашу дальнейшую судьбу.
Голова в профиль — вы находитесь под надежной защитой.
Голова женщины - любовь.
Голова мужчины — разлука с любимым.
Голова, повернутая вверх, — у вас имеется сильный и влиятельный покровитель.
Голова, повернутая вниз, — будьте осторожны: впереди вас ждет опасность.
Губы — приятное известие (на дне); поддержка друзей вам обеспечена (у верхнего края чашки).
Две головы, находящиеся в центре круга, — скорая свадьба.
Две головы, обращенные друг к другу, — взаимная любовь.
Две головы, разделенные вертикальной линией, — крупная ссора, измена возлюбленного, разлука, развод.
Несколько голов — если вы находитесь в затруднительном положении, то вам помогут выйти из него близкие люди.
Пожилая женщина — прочная любовная связь, счастливая семейная жизнь.
Рука — разочарование, крушение ш-люзий.
Человек с животным — в вашем окружении есть человек, который готов заботиться о вас.

Животные, птицы, насекомые
Бабочка — любовное послание.
Бык — вас подстерегает опасность.
Бык на холме — скоро ваше материальное положение изменится к лучшему.
Бык в низине — в ближайшее время у вас не будет проблем со здоровьем.
Верблюд — богатство, процветание, финансовый успех.
Ворон — несчастье в доме.
Голубь — в вашем ближайшем окружении имеется человек с чистой душой.
Заяц — трусость, неумение анализировать настоящее, чтобы прогнозировать будущее.
Змея — зло, коварство, лживый друг, недоброжелатель.
Корова — скорое счастье, удача.
Кошка — бедность, финансовый крах, банкротство, разорение,
Курица — в вашей помощи нуждается пока еще не знакомый вам человек.
Лебедь — неожиданное получение денег.
Лев — могущество, благородство, широта души, власть.
Лиса — обман, хитрость, ложь, мошенничество.
Лягушка — хорошее известие, удача, успех, счастье.
Медведь — опасность, которой при случайном стечении обстоятельств можно избежать.
Муравей — хлопоты, тревога, беспокойство, суета.
Муха — получение наследства, финансовый успех, материальное благополучие, богатство.
Олень — честность, открытость, мудрость.
Орел — борьба, которую вы ведете, скоро закончится, вас ждет заслуженная победа.
Паук — неожиданный подарок, сюрприз.
Петух — хорошее известие, счастье в доме; в вашем окружении имеется человек, который строит против вас козни (ближе к нижнему краю чашки).
Рыба — приятное путешествие, хорошее известие.
Слон — сила, могущество, влияние, авторитет, богатство, финансовый успех.
Собака — верный, надежный друг.
Сова — тяжелая продолжительная болезнь, смерть.
Тигр — злость.
Ящерица — сюрприз, нежданное событие.

Деревья, цветы
Дуб — заслуженная победа, триумф.
Ива — печаль, слезы, депрессия.
Клевер — не стоит печалиться: все невзгоды уйдут и проблемы разрешатся.
Куст — предпринятое недавно дело окажется неудачным и закончится крахом.
Лес — ошибка в выборе жизненного пути или спутника жизни.
Лилия — постоянство в любви, преданность в дружбе (на стенке чашки); ссора (на дне).
Роза — помолвка, свадьба, замужество, женитьба.
Фиалка — брак с богатым человеком.
Хризантема — поздняя любовь.
Предметы
Автомобиль — путешествие, поездка.
Алмаз — счастье и удача в любви, взаимная любовь.
Ангел — хорошее известие, неожиданная радость, сюрприз.
Вилка — богатство, процветание, роскошь, наслаждение материальной стороной жизни.
Гроб — несчастье, горе, печаль.
Гроб с крестом — смерть.
Гроб рядом с кроватью — тяжелая и продолжительная болезнь.
Дверь — успех в предпринятом деле.
Дом — счастливая семейная жизнь, удача, успех, благополучие.
Кинжал — вражда, злоба, потеря.
Ключ — перед вами открыты все двери, любое начинание будет иметь успех.
Колесо — приключение.
Кольцо — помолвка, свадьба, выгодный союз.
Молоток — действовать придется наугад, но нри любом стечении обстоятельств предпринятое вами дело закончится удачей.
Нож — потеря, ущерб, необходимость принести себя в жертву.
Ножницы — удача, успех, благополучие.
Обувь — опасность.
Оружие — ссора, скандал, грозящий разрывом.
Папка — удачное завершение дела.
Петля — один из самых зловещих символов, предрекающий большие неприятности или смерть.
Перчатка — возврат старой любви.
Подкова — удача, успех, счастье.
Посуда — неожиданная встреча.
Свеча — мечты, грезы.
Стул — финансовый успех, карьерный рост.
Флаг — предупреждение об опасности: не стоит совершать необдуманные поступки.
Шляпа — слава, успех.
Якорь — успех, удача, счастье (рисунок четкий); временные проблемы в личной жизни (рисунок размытый).

Фигуры и линии
Дуга — опасный и коварный враг.
Звезда — свобода, избавление от тягостной ситуации или назойливого и неприятного человека.
Квадрат — счастливая, обеспеченная жизнь.
Андреевский крест — свадьба, замужество, женитьба.
Крест — плохое известие (крест сплошной); счастливая семейная жизнь (крест с черным контуром, но белый внутри).
Круг — вы прекрасно ладите с окружающими (круг замкнутый); вас ожидает новое знакомство (круг незамкнутый).
Линия — приключение (зигзаг); обида, проблемы в личной жизни (линия пересекается прямыми или ломаными линиями); счастливая и беззаботная жизнь (прямая и длинная линия); болезнь, убытки, нерешительность, неопределенность (прерывистая линия).
Косые линии — предостережение о грядущей опасности.
Ломаные линии — финансовые трудности.
Овал — свадьба, замужество, женитьба.
Точки или штрихи — удача, успех, счастье.
Треугольник — везение, неожиданный успех, удача (замкнутый треугольник), покровитель, защитник (незамкнутый треугольник).
Черточки — перемена места работы.
Четырехугольник — удача, везение в любви.
Цифры
1 — вы любимы.
2 — неудача, неприятное событие, болезнь.
3 — удачная сделка, финансовый успех, прибыль.
4 — удача, успех.
5 — пустые разговоры, сплетни, злые языки.
6 — свадьба, замужество, женитьба.
7 — разделенная любовь, семейное счастье.
8 — размолвка с близким человеком.
9 — знакомство.
10-100 — удача, успех.
101 и более — долгая жизнь.

0

46

Ну кто не слышал о самом веселом и разгульном старинном празднике «ночь на Ивана Купалу»? Костры, песни, купания, сбор волшебных трав — было где душе разгуляться в этот праздник.
А ведь языческий Купала никогда не был Иваном. У него вообще не было никакого имени. А приобрел он его, когда праздник Купалы, приходящийся на дни летнего солнцестояния, на самые короткие ночи, сошелся с христианским праздником Рождества Иоанна Крестителя, предтечи Иисуса Христа. Да так закрепилось это имя, что стали купальские праздники называться Ивановым днем.
Предки наши считали, что пора буйного роста трав, созревания хлебов — самое время для разгула злых духов. Вступают в силу и их прислужники — ведьмы, ворожеи, оборотни, колдуны, стремящиеся причинить людям как можно больше вреда.
Не зря, наверное, именно ночь на Ивана Купалу выбрали ведьмы, чтобы устраивать свои шабаши с чертями на Лысой горе. Особенно часто проказили в эти дни всяческие лешие, домовые, русалки.
Для борьбы с нечистью и необходимо было вершить очистительные обряды. Именно поэтому в ночь на Ивана Купалу и разжигали костры, через которые прыгали попарно увенчанные цветами парни с девушками, вокруг которых водили хороводы с песнями. Проводили меж кострами и скот, ведь очищение приносил не только огонь, но и дым.
Очистительный огонь язычники отождествляли с солнцем. Огромные костры пылали в купальскую ночь на околице села, рядом с лугами и пашнями. На вкопанный в землю столб обычно водружали смоляную бочку или колесо. Обложив соломой, столб поджигали, и густой дым стелился над крышами домов, над молодыми посевами. А еще в огонь швыряли отслужившие свое кожухи, лапти, одежду больных.
Любимой забавой было катание с горки к реке горящих колес. Счастливчиком считался тот, чье колесо тухло, лишь коснувшись воды. Так отмечали селяне поворот солнца с лета на зиму. Огонь, возжигаемый на Купалу, был не простой, домашний. Считалось, что огонь к этому случаю непременно нужно было добыть трением деревянных брусков —-«живой огонь».
Особенно строго следили в ту ночь, полную чародейства, за скотиной. Лошадей не выпускали в ночное пастись на луга, телят оставляли ночевать вместе с коровами. А на подоконники клали жгучую крапиву, чтобы нечистая сила не проникла в дом и не натворила бед.

Не только огни костров, но и очищение водой было приметой купальской ночи. Этому празднику обычно предшествовали «русалии» — шумные торжества, завершавшиеся купанием в реке.
Мифических русалок, олицетворение воды, в эти дни зазывали в поля и луга: ведь там, где они резвились, земля обычно наполнялась влагой. Травы там были гуще, и зеленее, а хлеба колосистее. Люди во время этих игрищ обливали друг друга водой, а девушек со смехом и прибаутками бросали в пруд или в реку. Верили, что в купальскую ночь росы — небесные слезы — обладают целебной силой, могут подарить красоту и здоровье. И поэтому кормили скотину росною травою, чтобы давала больше молока, сами «купались» в росе.
А вечером, попарившись в баньке, шли плескаться в пруды, озера, реки. Считалось, что купальская вода имеет такую же очистительную силу, как и огонь. Кстати, купаться людям в природных водоемах разрешалось лишь после Иванова дня. По народному, христианскому поверью, именно в этот день Иоанн Креститель прогонял из воды злых духов.
Еще этот праздник называли днем Ивана Травника. Ведь лечебные травы, собранные в этот период, чудодейственны. В древнерусских книгах-травниках описаны цветы, плоды, коренья, травы, которые надо собирать именно в ночь на Ивана Купалу. Известен указ царя Алексея Михайловича в 1657 г. Там подробно перечислены растения, которые надобно «набрать июня в 23-й день» для дворцовых нужд. Срывать «целючие травы» надо было на заре Иванова дня, пока на них не обсохла роса, и хранить весь год, как святыню. Они помогут, если обкуривать ими больных, сохранят дом от молнии, ежели бросить щепотку сухотравья в затопленную печь во время грозы.
На Купалу мечтали смельчаки найти и увидеть, как распускается «жар-цвет», папоротник. Ведь именно в те мгновения, когда с треском раскрывается этот Перунов цветок, из земли выходят клады, загораясь синими огоньками..
Не менее желанна была встреча с «разрыв-травой», от прикосновения которой разлетается на кусочки любой металл, отворяются любые запертые двери. Чтобы добыть ее, надо было в купальскую ночь косить траву на диком пустыре, пока лезвие косы не переломится. Где оно упадет, траву надобно собрать и бросить в реку. Та зелень, что поплывет против течения, и есть разрыв-трава.
Немало забав, забот, веселья было во всеми любимом и почитаемом чествовании Купалы, Традиция требовала непременного участия в празднике всех жителей селения от мала до велика. Только все вместе могли они защитить свои жилища и каждого их обитателя от злых сил, пытавшихся одолеть людей в купальскую ночь.

0

47

Хочу поделится с вами необычным празднованием Дня святого Валентина (называю так чтобы было понятно о чем поведу речь) в Каталонии. Этот день в это регионе называется день Сан Жорди. Хочу заметить только каталанцы его празднуют 23 апреля. В это день молодой человек дарит своей возлюбленной розу а она ему книгу. Судя по истории в 15 веке в это время года в Барселоне проходила Ярмарка Роз. и всем женщинам, которые присутствовали на мессе в часовне Сан Жорди была подарена роза. а книги дарят потому что 23 апреля еще и день книги. Существует еще и легенда из которой произошел этот праздник в Кападосии( один из регионов Испании) жил драконб которой наводил страх на всю округу. И житель города решили отдавать дракону каждого второго барашка, но когда животных стало не хватать, решил отдать человека. Семья же человека отданого дракону получала хорошее вознаграждение. Человек выбирался жеребьевкой. так один раз было выбрана принцесса. Но один рыцарь по имени Жорди решился сопровождать принцессу и убил дракона. Из крови дракона, которая капала на землю выросла прекраснейшая красная роза. Рыцарь вручил ее принцессе. Король вознаградил рыцаря несметными богатствами, но Жорди предпочел разделить эти сокровища с жителями города. Кроме того, и его честь была построена церковь в которой был источник исцеляющий больных. С тех пор жители Валенсии и Каталонии празднуют этот день как даень розы и книги, помня о легенде о красной розе и книге, как знак почтения двух великих писателей Сервантеса и Шекспира.

+2

48

Olorea
А наоборот никак?))) Я бы тоже от книги не отказалась)))

0

49

Aurvin Do'Arn написал(а):

Olorea
А наоборот никак?))) Я бы тоже от книги не отказалась)))

я сама книги люблю. но каталанцы они вообще не любят цветы дарить, так что будем наслаждаться хоть этим днем, когда традиция обязывает. Здесь обычно розы скупают за 2 дня до праздника и если не успел- опоздал.  http://www.kolobok.us/smiles/standart/grin.gif

0

50

Традиции Нового года в Ирландии

В канун Нового года маленькие девочки кладут перед сном под подушку разные травы – омелу, клевер, плющ и даже лаванду. По поверьям, именно в новогоднюю ночь можно увидеть своего будущего супруга. Да и чего только не увидишь в такую волшебную ночь в свои молодые годы, да с бурной фантазией под влиянием сладких запахов лаванды? :)

Праздничный новогодний вечер принято проводить в кругу семьи и близких людей, в стенах родного дома – это укрепит семейные узы и принесет семье достаток. Также хорошим вкладом в счастье семьи считается угощение выпечкой в канун праздника соседей или просто случайных прохожих. Было бы здорово и в нашей стране сделать такую новогоднюю традицию =)
Современный Новый год в Ирландии

Как празднуют Новый год в Ирландии

По истечению многих поколений ирландцы не забыли истории предков и празднуют Новый год в Ирландии также весело и шумно как раньше. Начало нового отчета происходит публично и массово на площадях городов, а потом плавно переходит в ярмарки или уличные концерты.

Многие люди открывают двери своих домов, для того, чтоб его покинули неудачи и нечисть. Заглянув в такой дом, любой прохожий может рассчитывать на теплый прием и место за праздничным столом. Не знаю, как там за границей, но к нам человек, пришедший в дом с чем-то вкусным, да еще и с хорошим настроением, автоматически становится родственником :) .  Поэтому, возможно, мы чем-то схожи с гостеприимными ирландцами.

Новогодние ирландские угощения

За столом любого ирландца вы всегда найдете огромное разнообразие как традиционных ирландских, так и обычных европейских блюд. Красиво украшенные столы ломятся от сладостей, выпечки, мясных блюд, а также блюд из птицы.

Обязательным угощением в Новый год в Ирландии считается сид-кейк – печенье или кекс с тмином. Эта традиционная выпечка имеет превосходный вкус, поэтому, если вы случайно окажитесь в Ирландии, не откажите себе в удовольствии ее попробовать. Также на протяжении новогодних праздников хозяйки готовят три пудинга. По одному в день Нового года, Рождество и Канун крещения.

Вообще ирландские хозяйки очень тщательно подходят к вопросу блюд на праздничном столе. Поэтому новогодний ужин в Ирландии можно по всем меркам назвать роскошным. Все вышесказанное наводит на мысль, что наши традиции схожи с ирландскими, ведь и наши хозяйки очень любят баловать своих родных и гостей отличными блюдами.

Вот так встречают Новый год в Ирландии

0

51

С 26 мая (травеня) по 2 июня (кресеня) отмечаются Зелёные Святки (Вторые Русалии) - череда святодней, предшествующих Яриле Мокрому, чародейная седмица, посвящённая проводам весны и сопутствующих ей женских духов - русалок-берегинь. Время, когда на смену юной Деве Леле приходит зрелая женщина - Жена Лада. О сию пору провожают Кострому - Ярилину сестру, макая её чучело (которое обычно плетут из травы и украшают цветами) в воду, а затем разрывая его и размётывая остатки по полю. Творят сие священнодействие вещие девы, облекшиеся в личины русалок и рубахи-долгорукавки без оберегов.
В обрядах зелёных святок приветствовали первую зелень и начало летних полевых работ.
Цикл зелёных святок состоял из нескольких обрядов: внесения в село берёзки, завивания венков, кумления, похорон кукушки (Костромы или русалки). Берёзка являлась символом неисчерпаемой жизненной силы. Как и во время зимних святок - колядок, во всех обрядах участвовали ряженые, изображавшие животных, чертей и русалок. В песнях, исполнявшихся во время зелёных святок, можно выделить две основные темы: любовную и трудовую. Считалось, что подражание трудовой деятельности обеспечивало благополучие будущих полевых работ. Во время исполнения песни - "Ты удайся, удайся мой лён" девушки показывали процесс сеяния льна, его прополки, уборки, чесания и прядения. Пение песни "Мы просо сеяли" сопровождалось движениями, в которых участники воспроизводили процессы сева, сбора, молотьбы, засыпания в погреб проса. В древности обе песни исполнялись на полях и выполняли магическую функцию. Позже ритуальный смысл был утрачен, и их стали петь в местах народных гуляний.
В дом было принято приносить ветки берёзы и букеты первых цветов. Их сушили и хранили в укромном месте весь год. После начала жатвы растения клали в житницу или подмешивали к свежему сену. Из листьев деревьев, собранных во время праздника, вили венки, клали их в горшки, где высаживали капустную рассаду. Считалось что троицкие растения обладают магической силой.
Чтобы обеспечить высокий урожай, иногда служили специальный молебен. С ним связан обычай "плакать на цветы" - ронять слезинки на дёрн или пучок цветов. После завершения специальных молитв все участники отправлялись на кладбище, где украшали ветками берёзы могилы и устраивали угощение. Помянув умерших, уходили домой, оставив на кладбище еду.
Зелёные святки завершались обрядом похорон или проводов Костромы. Образ Костромы, связан с завершением зелёных святок, обряды и ритуалы, часто принимали форму ритуальных похорон. Кострому могла изображать красивая девушка или молодая женщина, наряженная в белое, с дубовыми ветками в руке. Её выбирали из участвующих в обряде, окружали девичьим хороводом, после чего начинали кланяться, оказывать знаки почтения. "Умершую Кострому" укладывали на доски, и процессия перемещалась к реке, где "Кострому пробуждали", а празднование завершалось купанием. Кроме того, обряд похорон Костромы мог проводиться с чучелом из соломы. В сопровождении хоровода чучело носили по деревне, а затем закапывали в землю, сжигали на костре или бросали в реку. Считалось, что на следующий год Кострома возродиться и снова придёт на землю, принеся плодородие полям и растениям.
В пору двоеверия на Руси отмечали о сию пору Вознесение. В народе говорили: "Цвести весне до Вознесенья", "Дошла весна до Вознесенья - тут ей и конец", "Весна на Вознесение на Небо возносится - на отдых в Ирий Светлый просится", "С Пасхи до Вознесенья всему миру свиденье - и Дедам (Предкам), и внукам (живым их потомкам)". Седьмая от Пасхи неделя называлась Семицкой, она же Русальная неделя (вероятно с 12 по 18 июня), которая также именуется Зелёными Святками. Седьмой от Пасхи - следующий за Вознесением - четверг именовался Семиком или Русалкиным (Русальим) днём. В народе говорили: "На Русальной неделе купаться опасно - русалки защекочут". В Семик девушки ходили в лес - "кумиться", при этом завивали венки на берёзках, через которые затем целовались, сопровождая всё действо соответствующими обрядовыми песнями. Семицкая суббота называлась Кличальным днём, когда совершались особливые обряды проводов русалок и "усмирения" Водяного. О сию пору девы сплетали из трав чучело Костромы, а затем кружась в неистовом танце, разрывали и размётывали его по полю.

0



Создать форум