Тропа Эльфов

Объявление

~

 

~ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТРОПУ ЭЛЬФОВ!!!! ~

 

~УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ, РЕГИСТРИРУЙТЕСЬ И УВИДИТЕ ВСЕ РАЗДЕЛЫ И ТЕМЫ ФОРУМА! МЫ РАДЫ ВСЕМ!!!!~

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Теософско-философская...


Теософско-философская...

Сообщений 841 страница 849 из 849

841

А я поддержу Leeriel.... И допускаю мысль о том, что это могла быть именно Мария Магдалина.

0

842

Проанализировав выданные мне результаты по запросу о Граале, я пришёл к выводу, что Грааль служит аллегорическим символом заветной цели, которая чаще всего является труднодостижимой или вовсе недостижимой. Самой известной версией о том, чем же на самом деле является Грааль, является следующая - это чаша, из которой Иисус Христос вкушал на Тайной вечере и в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь Христа. Согласно данной версии испивший из этой чаши получал полное прощение грехов, избавление от болезней и вечную жизнь. В некоторых вариантах данной легенды встречается упоминание о том, что даже близкое созерцание даёт всё вышеперечисленное.

Есть и следующие версии - считается, что в основе легенды лежит христианский апокриф о прибытии в Британию Иосифа Аримафейского. По другой версии, у этой легенды местные корни, уходящие в мифологию древних кельтов. Третьи считают, что сказание о Граале связано с тайным оккультным обществом, основанным в незапамятные времена и обладающим сокровенным знанием, которое передаётся из поколения в поколение.
Что же до этимологии слова "Грааль", то до сих пор идут споры о таком переводе данного слова, которое удовлетворило бы всех, и до сих пор существует много ажиотажа и спекуляций вокруг него. Основные варианты таковы:
    Грааль — это кровь потомков Иисуса, «sang raal», «sang real», или «sang royal» — «королевская кровь», верными хранителями которой были тамплиеры, прямо происходившие от Сионской Общины.
    в широком смысле — это грудь Магдалины, затем сама Мария Магдалина, культ которой, зародившийся в начале Средних Веков, по мнению конспирологов, со временем смешался с культом Девы Марии.

В средневековом романе Вольфрама Фон Эшенбаха "Парсиваль", Грааль - это камень:

"Святого Мунсальвеша стены
Катары и ночью и днем стерегут.
Святой Грааль хранится в нем,
Грааль - это камень особой породы.
На наш язык пока что нет перевода,
Он излучает волшебный свет!
Но как попасть в Граалево братство?
Надпись на камне сумей прочитать!
Она появляется время от времени,
С указанием имени, рода, племени,
А также пола того лица,
Что призван Граалю служить до конца.
Чудесная надпись ничем не стирается,
А по прочтении, за словом слово,
Гаснет, чтобы появиться снова
Дальнейший список в урочный час,
И так же, прочтенный, погас... "

А сэр Томас Мэлори, автор книг о короле Артуре, упоминает что Грааль - это чаша:

"Но вот очутилась в зале Священная чаша Грааль под белым парчовым покровом, однако никому не дано было видеть её и ту, что её внесла. Только наполнилась зала сладостными ароматами, и перед каждым рыцарем оказались яства и напитки, какие были ему более всего по вкусу."

Если обратиться к кельтским мифам, то волшебная чаша присутствует и в них и, предположительно, их образ мог повлиять на сложение идеи Грааля. В них есть ведьмин расколотый волшебный котел Керидвен. Хранится он в некоем замке, куда попасть могут только совершенные люди с чистыми помыслами. А прочим он не виден. Место это именуется Аннун:
«Аннун — это одновременно и изначальная мировая Бездна, место, где смерть сильнее жизни и где всё существующее порождено смертью, но где рождается всё живое, и Иной Мир, где обретаются боги и где проходит Дорога на чудесный остров западных морей — Авалон…»

В тех же кельтских преданиях есть и другой миф, связанный с камнем Граалем. Это был особый камень, который умел кричать. Криком он признавал истинного короля и был установлен в столице Ирландии Таре.

Но всё равно даже то, что мне попалось, оставляет куда больше вопросов, чем ответов...

0

843

Джандар
Вот и мне так же))) Скорее соглашусь с Къонайно,это скорее образ,идея,подстегивающая к постоянному самосовершенствованию. Вспомним,ведь никто не сумел найти Грааль,кроме сэра Галахада,воспитанного в монастыре.Лишь чистый душой,сердцем и помыслами сможет найти его. Ни сэр Борс,ни сэр Персиваль,так и не смогли обрести его,хотя и видели (что уже было сродни завершению квеста http://www.kolobok.us/smiles/standart/mosking.gif) И впоследствие Галахад был хранителем святого символа на земле, а после  вместе с Граалем вознесся на небо. Причем, до Средневековья Грааль в христианстве не упоминался.Хотя чаша, в которую Иосих собрал кровь Христа и та чаша, из которой он ел на тайной вечери в Евангелиях есть,но значения им не предавали. Мда,видимо,рыцарям был нужен квест,чтобы сбежать от своих назойливых женушек)))
  Впрочем,в литературе упоминается еще и Чаша Исцеления,с которой Граль начал асоциироваться и которая хранилась у Короля-Рыбака...
  Хотя легенды о Граале дают такую бурную тему для фантазии!

0

844

*Кошмар!!! Маразм крепчает,я уже не помню,что выкладывала,а что нет...В общем,если продублирую, прошу сильно не ругаться...*

Святой Грааль
Легенды о Святом Граале продолжают волновать воображение уже не первого поколения любителей тайн. Неясная, загадочная реликвия, несущая в себе неслыханную мощь, - что это такое? Об этом молчат даже авторы романов о короле Артуре. Может быть, сами не знали, а может быть, знали, да не стали рассказывать читателям...

По поводу того, что такое Святой Грааль, существуют три основные версии. По одной из них, Грааль - некий камень, по другой - драгоценная реликвия (золотое изображение Ноева ковчега?), но более всего распространено мнение, что это чаша, из которой причащался Иисус Христос на Тайной вечере и в которую приверженцы собрали несколько капель крови распятого на кресте Спасителя. Этот кубок и копье, который были нанесены раны Христу, сохранил и привез в Британию Иосиф Аримафейский - так утверждают легенды.

Исследователей всегда интересовало происхождение легенды о Граале. Считают, что в её основе лежит христианский апокриф о прибытии в Британию Иосифа Аримафейского. По другой версии, у этой легенды местные корни, уходящие в мифологию древних кельтов. Третьи считают, что сказание о Граале связано с тайным оккультным обществом, основанным в незапамятные времена и обладающим сокровенным знанием, которое передается из поколения в поколение.

Из этих трех совершенно различных теорий первая выглядит наиболее привлекательно, однако нет ни одного факта, который мог бы подтвердить ее. Последнюю гипотезу разделяют в основном те, кто вообще склонен рассматривать все человечество как собрание тайных обществ. Языческие же корни легенды о Граале указывают на ее происхождение от очень древнего индоевропейского мифа о магической посуде - символе жизни и возрождения. Впоследствии эта легенда наполнилась новым смыслом, приобретя христианскую окраску.

Самый первый вариант повести о Святом Граале - "Conte du Graal" - опубликовал известный поэт и трубадур Кретьен де Труа около 1180 года. Эта повесть осталась незаконченной. Кретьен де Труа утверждал, что его рассказ основан на данных, которые он нашел в книге, принадлежавшей графу Филиппу Фландрскому, но это утверждение нельзя ни доказать, ни оспорить.

В то время вообще считалось, что автор не может ничего сочинить сам, и истинно лишь то, что содержится в старинных источниках. История, которая не была основана на старинном предании, не могла быть достойной внимания. Никого не смущало то обстоятельство, что истинность этих преданий проверить было невозможно. Поэтому Кретьен де Труа, как и многие после него, мог совершенно спокойно ссылаться на любой источник. Кроме того, в то время надо было крайне осторожно выбирать темы для романов и поэм - языческие сюжеты могли навлечь на себя гнев церкви.

Герой повести Кретьена де Труа, рыцарь Персиваль Уэльский, упоминает таинственный "замок Грааля" и его волшебный кубок. Образ Персиваля основан на древней валлийской саге о богатыре по имени Придер, и в рассказах о нем часто говорится о магическом кубке, который обладал свойствами, полностью совпадающими со свойствами, приписываемыми Граалю. Саги о Придере содержатся в сборнике древних валлийских устных преданий "Mabinogion". Этот сборник переносит нас в фантастический мир кельтских мифов, содержащих в том числе и несколько рассказов о короле Артуре. Образы валлийского эпоса происходят от еще более древних кельтских героев. Король Лир, например, "родился" от Лера, одного из людей загадочного народа Туату де Даннан ("племена богини Дану"). Этот народ, как рассказывает миф, прибыв откуда-то с севера, принес с собой на земли кельтов магические предметы - волшебный кубок, чудесное копье и непобедимый меч. В поздних легендах о короле Apтype эти предметы трансформировались в Святой Грааль, копье, которым ранили Христа, и меч Эскалибур.

О том, как Грааль попал в Британию, рассказал Робер де Борн в поэме "Иосиф из Аримафеи", написанной около 1200 года. Как и Кретьен Де Труа, де Борн ссылается на рассказ из старинной книги, где говорится о том, как Иисус призвал Иосифа и дал ему Грааль - чашу Тайной Вечери. Вместе со своей сестрой и ее мужем Броном Иосиф покинул Палестину и обосновался в некоей стране "далеко на Западе", где они пропопедовали христианство. Таким образом, Робер де Борн недвусмысленни связывает Грааль с христианской традицией. Однако вопреки огромной популярности сказаний о Святом Граале, церковь никогда не признавала Грааль христианской реликвией. Может быть, поэтому за Граалем закрепилась сомнительная слава сакрального символа организованного еретического движения в границах западного христианского мира.

И здесь возникает новая параллель: де Борн, опубликовав свою поэму, вольно или невольно раскрыл истоки легенды о Граале - гностическое "Евангелие от Никодима", где подробно изложен миф об Иосифе, чаше и копье. И именно взгляды гностиков лежат в основе всех европейских еретических течений...

Приблизительно в те годы, когда де Борн писал свою поэму. Вольфрам фон Эшенбах, знаменитый немецкий поэт того времени, создал "Парсифаля" - собственную версию незавершенной Кретьеном де Труа поэмы о Граале. Как и прочие. Вольфрам говорил, что воспользовался "старинными источниками", и ссылался на "одного провансальского трубадура, который написал свою повесть на арабском языке, живя в испанском городе Толедо" (совершенно запутанная история). В своей поэме Вольфрам утверждал, что Грааль хранил рыцарский орден Templaisen - в этом искаженном немецком названии легко угадывается знаменитый орден тамплиеров...

Под влиянием тамплиеров находился монашеский орден цистернианцев, основанный в 1098 году. Цистерцианцы были известным и влиятельным орденом, а самым популярным его членом был знаменитый а6бат Бернар Клервосский, "духовный отец" тамплиеров. Цистерцианцы оказали сильное влияние на анонимного автора романа "Queste del Sail Graal" - самого известного произведения цикла повестей о Граале.

Герой романа, честнейший рыцарь Галахэд, совершив ряд подвигов, становится обладателем и хранителем Святого Грааля. Он привозит Грааль в город Саррас, центр язычества, который Иосиф Аримафейский обратил в христианство. Здесь Галахэд умирает, а после его смерти горожане видят чудо: спустившаяся с неба рука Галахэда уносит Грааль в горные высоты.

Эта притча (напомним - рассказанная в начале XIII столетия) метафорически говорит о том, что Грааль скрыт от людских глаз. Но где? Ответ на этот вопрос наверняка знали альбигойцы (катары) - последователи еретического учения, охватившего на рубеже XII-XIII веков часть Франции - провинции Лангедок и Прованс (вспомним "провансальского трубадура", на которого ссылался Вольфрам фон Эшенбах). Учение катаров во многом соответствовало тайному учению тамплиеров. А в cвященном центре катаров - крепости Монсегюр - хранилось нечто, заключавшее в себе Великую Тайну...

С 1209 года французские короли начали крестовые походы против альбигойцев. В 1244 году пал Монсегюр. Но главная святыня катаров была спасена: четверо "совершенных", бежав через сложную систему подземных ходов, унесли с собой загадочный сверток, заключавший в себе главную тайну катаров...

Кто мог принять беглых еретиков? Только близкие им по духу. А таковыми, после разгрома катаров, оставались только тамплиеры...

Орден тамплиеров был основан в 1118 году. При посвящении в рыцари тамплиеры давали обет бедности и целомудрия, но орден быстро стал самым богатым и влиятельным в Европе. Орден прославился также своеобразным толкованием христианского вероучения, близким к гностическому, за что считался едва ли не гнездом ереси. Подобно всем рыцарским орденам и религиозным сектам того времени, тамплиеры имели собственные обряды и церемонии, о которых написано очень много, но в действительности известно очень мало.

Длительное противостояние тамплиеров и официальной церкви, пользовавшейся поддержкой светских властителей Европы, привело к гибели ордена. Однако многие тайны тамплиеров так и остались неразгаданными.

После падения Монсегюра до гибели ордена тамплиеров оставалось шестьдесят лет. В 1312 году папа римский своей буллой "К провидению Христа..." упразднил орден, а 18 марта 1314 года на костер вошел последний великий магистр тамплиеров. Но опять главные сокровища ордена (и с ними Грааль?) бесследно исчезли...

Молва настойчиво связывает местонахождение Грааля с аббатством Гластонберри в Англии и с легендами о короле Артуре. Старая церковь в Гластонберри, помнившая, возможно, рыцарей "круглого стола", сгорела в 1184 году, на ее месте была построена новая. А в традиционном веровании глубоко укоренилось мнение, что Грааль укрыт в подземельях аббатства.
После гибели крупнейших еретических организаций легенды о Граале перестали занимать внимание посвященной публики, уйдя в область народных преданий. Но тень реликвии незримо осеняла многие события средневековой Европы. Чешские табориты шли в бой под знаменем с изображением "калики" - священной чаши, в которой легко угадывается Грааль. И знание гностиков не умерло с разгромом катаров и тамплиеров - оно продолжало жить в среде многочисленных тайных орденов и организаций, которыми изобилует история XII-XIX веков. Оно оказалось востребовано в начале нынешнего века, когда оккультное "Общество Туле", возникшее в Германии в 1918 году, начало разработку научно-мистической базы национал-социализма. А вместе с учением гностиков оказался востребованным и Святой Грааль...

Первоначально поиски Грааля возглавил некий Отто Ран - один и разработчиков нордической теории. В начале 1930-х годов он посетил развалины Монсегюра, но, насколько можно судить, серьезных поисков он не вел, а по результатам поездки выпустил книгу "Крестовый поход против Грааля", где именует Грааль "чашей нибелунгов". А в 1937 году, после своей второй поездки в Лангедок, Ран неожиданно исчез. О его судьбе до сих пор ничего не известно.

В июне 1943 года в Монсегюр из Германии прибыла большая экспедиция, которая вела работы в пещерах до весны 1944 года. И хотя он ничего не нашла, система подземных укрытий и ходов, проложенных катарами в скальном грунте под Монсегюром, по мнению археологов, позволяет надеяться на то, что Грааль может находиться там. Впрочем, недоступных тайников в средневековой Европе было очень много, и подземелья Монсегюра - не самые совершенные из них...

Грааль в КрымуХотя после 1204 года упоминания о Граале исчезают в христианской Европе и Священную Чашу там начинают считать утерянной для грешного человечества, как в раз в это же время в Средневековом Крыму, в образованном после падения Константинополя государстве Феодоро, мы находим свидетельства существования Традиции Грааля. От государства Феодоро не осталось никаких письменных источников, все они были уничтожены после турецкого завоевания. Однако крымоведы 19 века, общаясь с последними потомками феодоритов и проводя исследования в греческих монастырях Малой Азии, оставили нам ряд интересных легенд и сказаний, связанных с княжеством Феодоро.

Центральным мотивом этих легенд была загадочная Золотая колыбель, изображенная на гербе княжества и принадлежавшая феодоритским князьям. На сегодняшний день известно более десяти вариантов этой легенды. Его фабула сводится к следующему:
В 14 веке византийское княжество Феодоро оказалось на грани гибели, будучи вынуждено противостоять двум сильным врагам – татарам Мамая и генуэзцам, обосновавшимся в Кафе. Между ними шли отчаянные битвы. Княжеству угрожала серьезная опасность. Франки-генуэзцы требовали у феодоритов отдать им Золотую колыбель, обещая прекратить войну.

Тогда греческий князь вместе со своей семьей и священной реликвией укрылся в пещерах горы Басман
«Только им одним известными тропами они добрались до нее. Воины внесли золотую колыбель в глубь извилистой пещеры и оставили князя одного. Став на колени, он тихо произнес:

— Могучие духи! Я и народ мой вверяем вам самое дорогое, чем мы обладаем. Его хотят отнять алчные соседи — генуэзцы, чтобы лишить нас имени, чести и свободы. Горские воины бьются с ними сейчас не на жизнь, а на смерть. Если они не сумеют одолеть жестокого врага и погибнут, прошу вас: примите под свою охрану нашу святыню и сохраните ее для грядущих поколений».
В этот момент произошло страшное землетрясение: «раздались подземные удары и сильным землетрясением были разрушены укрепления и постройки», а золотая колыбель, охраняемая духами, осталась в таинственном гроте.

Увидеть ее могут только избранные. Тех, кто не достоин, увидеть колыбель охраняющие ее духи делают безумцами.
Исследователи переломали множество копий вокруг загадочной колыбели. В ней видели то золотую купель, которую согласно преданиям преподнесли в качестве подарка мангупскому князю Исааку послы великого князя Московского Иоанна 3, то возводили ее к каменным колыбелям тюркских эпических сказаний и даже указывали на сходство крымской золотой колыбели с колыбелью Чингиз-хана.

Однако, по нашему мнению, искать ответ на загадку «золотой колыбели» стоит в самом государстве Феодоро, и оставшихся материальных памятников вполне достаточно для объяснения этой легендарной метафоры.
Удивительно, но фресках крымских храмов мы повсеместно встречаем изображение золотой чаши-колыбели!

На сохранившихся фресках в феодоритских храмах «Святого Евграфия», «Успения Богродицы», «Донаторов», «Иоанна Предтечи», Южного монастыря на Мангупе мы видим один и тот же сюжет: изображение ребенка в чаше или блюде - колыбели, вокруг которой совершают службы ангелы и святые отцы. Примечательно, что в православной литургии жертвенное блюдо – дискос – изображает колыбель младенца- Христа, а в одной из легенд о золотой колыбели прямо говорится о том, что это была колыбель Спасителя Мира – Мессии.
Поражает сходство описаний литургии Грааля с фресками феодоритских храмов. Сюжет фресок, называемый в искусствоведении «Поклонение жертве», изображает жертвоприношение младенца Христа за грехи мира. Поэтому на всех фресках в Чаше изображен младенец. То же самое мы находим в романах цикла Грааля. Кульминацией литургии Святой Чаши является сакральное жертвоприношение младенца в Чаше.
«И тогда епископ приступил к освящению Даров, и поднял он облатку, наподобие хлебца. В тот же миг явилась фигура наподобие отрока с лицом красным и светлым, как огонь. И она вошла в тот хлебец, так что все видели, что хлебец тот из плоти человеческой. А затем старец поместил его обратно в священную чашу. И он проделал все остальное, что надлежит священнику во время мессы» (Томас Мэлори «Смерть Артура»).
В «Вугльгате» сын Иосифа Аримафейского сходит с неба с чашей, в которую была собрана кровь Христа, когда он был распят на кресте. Он вынимает из чаши облатку. Затем ребенок, с горящим как огонь лицом, входит в нее, после чего Иосиф снова помещает Тело Христово в Чашу. Затем в Чаше появляется истекающий кровью Христос, который сообщает Галахаду, что Грааль это блюдо, из которого он ел Пасхальную жертву в день Тайной Вечери. В «Перлесвосе», когда Артур оказывается свидетелем наиболее сокровенной мистерии Грааля, он, смотря в сторону алтаря, «видел, что отшельник держал в руках человека в терновом венце, лицо, руки и ноги которого истекали кровью… Затем…тело человека снова превратилось в ребенка».
Ребенок в Чаше – это и есть распятый и приносимый в жертву Христос, чья кровь была собрана в Грааль. Аналогичные видения посещали православных подвижников первых веков. Вот свидетельство Нифонта Кипрского (4 век): «один из Ангелов, взяв нож, заклал отрока и излил Святую Кровь в чашу…По окончании службы видел Отрока опять целым, на руках ангельских вознесшимся на небо». Вторит ему и другой подвижник Аресений Великий: «Во время Литургии…когда положен был хлеб на святой трапезе, они увидели малого Отрока. Едва иерей простер руку, чтобы преломить хлеб, увидели сошедшего с неба Ангела Господня, имеющего в руках нож, которым он заклал отрока и излил Кровь в чашу, а тело его раздробил на части».
Мелисмос - дробление тела Младенца на части

Храм св Андрея Андреаш на Треске, Македония
Нет сомнений, что именно эти откровения легли в основу, как крымских фресок, так и романов цикла Грааля. Таинство Грааля: Младенец в литургическом сосуде.

Миниатюра из рукописи «Поиски Святого Грааля», 1350 год.
Младенец в чаше-колыбели,

фреска из храма Успения, Крым (конец 13 века).
Между крымской легендой о «Золотой колыбели» и легендами о Граале немало и других общих черт. Так, когда мир становится слишком грешным для Чаши, ее укрывают в духовной пещере, также как и крымскую золотую кобель. Заинтересовавшихся связью Чаши и пещеры, отсылаем к ставшим классическими работам французского философа Рене Генона «Царь мира» и «Символы священной науки».

Возможно, что именно эти многочисленные «совпадения» стали причиной того, что в первой половине 20 века секретные службы СССР и Германии уделяли большое внимание Крыму.
В 1926-27 годах на полуострове работала группа сотрудников Секретного отдела по криптографии НКВД во главе с небезызвестным Александром Барченко. Официально целью работ было исследование так называемых крымских «пещерных городов» (Мангупа, Чуфут-кале и других). Однако, по свидетельству одного из участников экспедиции, астрофизика Александра Кондиайна, у нее была еще одна тайная цель – найти чудесный камень многие сотни тысяч лет тому назад упавший на Землю с созвездия Орион. «Камень с Ориона» - еще одного аллегорическое название Святого Грааля, восходящее к поэме Вольфрама Эшенбаха «Парцифаль», где Грааль предстает перед нами в одной из своих аватар – в виде камня, упавшего на землю из короны Люцифера.
Александр Барченко, консультант специального отдела по криптографии НКВД, расстрелян в 1941 году
Во время оккупации Крыма немцами поиски Святой Чаши продолжились. Ими руководил
Отто Олендорф, руководитель «Айнзацгруппы D», известный под прозвищем «Graalritter» – рыцарь Грааля. Его сотрудники тщательно обыскали старые кенассы и мечети, мавзолей дочери Тохтамыша Джанике-ханум, пещеры крепости Чуфут-кале и руины храмов и крепости Керменчик (ныне село Высокое). За свою деятельность в Крыму Олендорф получил от Гитлера Железный крест первой степени. Однако Святой Грааль так и не был найден.

Чаша-Колыбель до сих пор сокрыта от глаз людских в загадочном гроте горы Басман и охраняется духами в ожидании того, кто будет достоин увидеть ее.

0

845

Кстати, наткнулась в сети на вот такую статью:

ЭКЗОРЦИЗМ
(ехоrcism)

Изгнание приведений, духов, демонов или прочих существ, способных, как верили, беспокоить человека или вселяться в него, или место, которое он часто посещает. В зависимости от степени одержимости и от того, насколько злым оказывается дух, экзорцизм колеблется между дружеской, убеждающей беседой и тщательно разработанными ритуалами, вынуждающими существо изойти именем Всевышнего или местного бога.

Слово "экзорцизм" происходит от греческого "экзосия" — "клятва". Оно переводится на латынь как "адюре" (adjure), на русский как "приносящий присягу". "Экзорцировать" значит не столько изгонять, сколько "привести духа или демона к присяге" или призвать высшие силы, чтобы они принудили существо действовать вопреки его желаниям. Американский памфлет "Экзорцизм" (1972) утверждает, что экзорцизм связывает силы зла посредством триумфа Христа, Его могуществом и Его церковью. Христианские ритуалы изгнания
бесов, особенно в римской католической церкви, начинаются со слов: "Adjure te, spiritus nequissime, per Deum omnipotentem”, которые переводятся так: "Привожу тебя, злейший дух, к присяге Всемогущему Богу". Евангелия повествуют, что Иисус Христос изгнал множество демонов, но он не экзорцировал, так как ему не требовалось взывать к высшему существу.
Ритуалы экзорцизма существовали повсеместно с античных времен. Во многих культурах, где верили, что духи регулярно вмешиваются в дела людей, экзорцизм был повседневным явлением. К экзорцисту обращались при болезнях, вызванных злыми духами, так же, как обращаются к врачу в случае физического недуга. Экзорцизм демонов, полтергейста, нежелательных или злых духов, энергий или
«измысленных форм» (искусственных духов, созданных магическим ритуалом) является обычным во всем мире. Кто является экзорцистом, зависит от контекста и культуры. Чаще всего это священники, раввины, ламы, шаманы, знахари, медики, ведьмы и медиумы. Можно сказать, что формы экзорцизма зависят от психиатрической или психологической трактовки личных расстройств, при которых, как чувствует пациент, он одержим чуждой личностью.
В христианстве экзорцизм ассоциируется с одержимостью бесами. Это считается злом, делом рук дьявола. Свидетельством одержимости является способность жертвы левитировать, показывать нечеловеческую силу, отрекаться от религиозных слов и предметов, говорить на чужих языках. Последняя особенность являлась сильнейшим доказательством для католической церкви. Она позволяла обратиться к епископу, чтобы тот разрешил экзорцизм.
Священники сами изгоняли бесов при помощи младших лиц духовного звания, целителя и, возможно, члена семьи. Жертва испытывала боль, невероятные психические сдвиги, спазмы, тело ее издавало отвратительные звуки, жертва плевалась, потела, ее рвало, она страдала поносом. По комнате могли прокатываться волны жара и холода. Могли перемещаться предметы: мебель, одежда, ковры, лампы и игрушки. Обычно их убирали, чтобы они не летали по комнате и не ломались.

Со спиритуальной точки зрения христианский экзорцизм — это дуэль между дьяволом и экзорцистом за душу жертвы. При этом не существует никакого убежища. Во время ритуала священник и его помощник должны быть относительно безгрешны, ибо дьявол может швырнуть их грехи им в лицо и сурово критиковать их. Каждой хитроумной уловке дьявола экзорцист должен противопоставить открытое требование уйти именем Христа, грозя, если дьявол не подчинится, непрекращающейся болью и проклятием. Кроме того, экзорцист должен быть тверд в вере, что могущество Иисуса Христа превосходит все.
Среди христиан формальный ритуал экзорцизма существовал только в римской католической церкви. Это Римские ритуалы (Rituale Romanum), относящиеся к 1614 году. Менее формально экзорцизмы проводились протестантскими священниками.

Не следуя определенной процедуре, экзорцист использует молитвы, ругательства, электрошок, побои, голод, запахи благовонных субстанций, субстанции, имеющие отвратительный вкус, которыми потчуют жертву. Очень хорошо действуют черемица, розовое масло и рута. Соль в Средние века была в Европе большой редкостью. Верили, что она приносит духовную чистоту. Соль всегда использовалась в ритуалах изгнания бесов, используется она и по сей день. Также применяют вино, символизирующее кровь Христа.
Католики стали наиболее известными среди экзорцистов. Некоторые священники представляли ритуал для публики на площадях, призывая демонов Люцифера, Намброфа, Бечета, Наштарота и Набама изойти. В XX веке церковь уже не придает столь большого значения одержимости бесами и их изгнанию. Однако в 1991 году власти разрешили Американской радиовещательной компании заснять и показать в прямом эфире по телевизору настоящее изгнание беса из молодой девушки. Впервые в истории церкви экзорцизм был показан по телевидению, в шоу "20/20". Жертву рвало, она грозила кулаком, изменившимся голосом говорила непристойности. Но экзорцизм был не столь драматичен, как ожидали зрители, основываясь на сенсационных процедурах в фильмах типа "Экзорцист". Скептиков он не убедил. Экзорцизм не привел к выздоровлению, девушка вскоре вновь обратилась к психиатрам. Тем не менее, представители церкви сообщили: они верят, что дьявол продолжает досаждать людям.
Мысль о том, что демон может овладеть невинным человеком, является важным постулатом для примерно восьми миллионов Пятиреберных христиан (Pentacostal Chr) Соединенных Штатов. Пятиреберные и так называемые "Боговдохновенные " ("Charismatics"), практикуют "избавляющее пасторство", при котором тот, кто объявляет себя "наделенным даром", изгоняет бесов и лечит наложением рук. Пастырь или целитель с помощниками, часто всей конгрегацией, противостоят дьяволу молитвами, призывая его изойти. Если жертва в самом деле одержима, бесы в конце концов обнаруживают себя, выкрикивая названия грехов, которые являются их сутью, как Вожделение, Зависть, Жадность. Если жертва возвращается к Христу, конгрегация радостно возносит благодарственные молитвы.

Если тревожащий дух появляется в доме, то ритуал чуть видоизменяется. Экзорцист входит в дом в полночь, неся свечу, компас, распятие и Библию. Он чертит магический круг, внутри него рисует крест. На крест заклинатель ставит стул и стол. Он садится на стул, кладет Библию и распятие на стол, зажигает свечу. Приведение появляется с шумом и решает все вопросы перед тем, как кротко уйти. Если изгоняющий — священник, то он окропит духа святой водой или покажет ему распятие. На самом деле такие ритуалы проводятся редко, или во всяком случае редко придерживаются подобной схемы. Иногда привидения не отвечают на вопросы, и экзорцизмы, выполняемые священниками, не удаются.
В Китае привидения из домов традиционно изгоняет даосский священник. Сначала в месте, где обитает дух, воздвигается алтарь, затем зажигаются благовонные палочки и возлагаются на него. Одетый в красное платье, синие носки и черную шляпу священник заходит в дом. В левой руке он держит чашку, в правой — меч. Даос делает семь шагов налево и восемь направо и поет: "Бог неба и земли, облачи меня многими полномочиями, чтобы я мог изгнать из этого жилища злых духов всех видов. Если какой-то из них не подчинится мне, дай мне силу приказать повелителям демонов для безопасной защиты". Обращаясь к демону, священник добавляет: "Исчезни быстро, как свет", кладет меч, подбирает пучок ивовых прутьев, опускает их в чашку и кропит зольной водой в углах дома в соответствии со сторонами света. Он снова берет меч и с чашкой идет к восточному углу и произносит: "У меня есть власть, Тай-Шаонг, Лу-Киван". Даос отпивает из чашки и выплевывает воду со словами: "Убей зеленых духов, вызванных несчастливыми звездами, или позволь им уйти". Ритуал повторяется во всех углах, но вместо зеленого упоминается красный, белый и желтый цвета.
Помощники священника бьют в гонги и барабаны. Даос говорит:
"Злые духи востока (запада, юга, севера), посылаю вас обратно на восток (запад, юг, север)". Священник идет к выходу, делая магические знаки в воздухе руками и мечом, и объявляет, что дом очищен от приведений.

А что вы думаете по этому поводу? Существует ли одержимость,возможно ли это и что это такое...

0

846

*так как в тебе о магии опять был затронут вопрос религии,вернее, прозвучал тезис,что религий не существовало, выложу сюда немного теоретического материала.*

История возникновения религий



Ранние формы религии

Наиболее ранние формы религиозных представлений были представлены тотемизмом (верой в магическую связь людей и животных/растений/мифических существ) и анимизмом (верой в одухотворённость всего живого и неживого, всей окружающей действительности). Также многие древние народы верили в перерождение человека после смерти или его переход в мир духов. О вере в реинкарнацию свидетельствует древний способ погребения умерших в позе эмбриона, как бы приготовленного для следующего рождения.

Последователи тотемизма и анимизма практиковали магические обряды, целью которых было привлечение потусторонних сил для их воздействие на действительность, ход событий, результаты деятельности, получения материальных результатов. Магия возникла параллельно с тотемизмом и анимизмом для того, чтобы с ее помощью можно было реализовать воображаемые связи с миром духов, предков, тотемов. Возникнув в глубокой древности, магия сохранялась и продолжала развиваться на протяжении тысячелетий. Обычно магическими обрядами занимались специальные люди - колдуны и шаманы, среди которых, особенно в глубокой древности, видимо, преобладали женщины. Эти колдуны и шаманы, люди обычно нервного, а то и истеричного склада, искренне верили в свою способность общаться с духами, передавать им просьбы и надежды коллектива, интерпретировать их волю.

Формами ритуалов ранних религий были также коллективные обряды, танцы, песнопения, моления и причитания, принесение жертв богам, наделение различных предметов магическими силами (фетишизм).

Имелись в ранних религиях и внешние атрибуты религии: специальные облачения, ритуальные украшения, орудия, утварь, жертвенники, изображения богов, храмы. Тогда же стала формироваться иерархия религиозных служителей, принадлежность к числу которых стала определяться либо по наличию определённых признаков (истеричные люди, отшельники и прочее), часто увечий или заболеваний (слепые, эпилептики), либо по рождению (кастовая система).

Так или иначе но эти первобытные религиозные представления об устройстве культа и служения богу сохранились на тысячелетия, и современные религии имеют с ними аналогии.

______________________



Язычество

Слово "язычество" - означает "народничество", "родная вера" (от древне-славянского "ıảзы́цы" в смысле "народ"); никакого отношения к "языкам пламени" и огнепоклонничеству это слово отношения не имеет. Как правило, имеется ввиду народная вера предков, основы которой передавались из поколения в поколение через народную культуру, язык и традиции.

Язычество в древности существовало повсеместно. Так как древние всё ещё отождествляли богов с определённой стихией или местностью, то и было их несколько (иногда много). И даже если определённая родовая, племенная или народная группа молилась всего одному богу и почитала лишь его за своего предка, помощника и заступника, то она вовсе не исключала существования множества прочих богов, покровительствовавших другим народам или обитающих в отдалённых местностях.

Язычество представляло собой более развитую и систематизированную форму религии, чем тотемизм и анимизм. Боги язычества как правило имели свою обособленную небесную иерархию, имена, эпитеты, были покровителями распределённых между ними стихий, земель, классовых групп. Как правило над различными богами доминировал верховный бог (Ра, Атон, Юпитер, Один, Перун и прочие), считавшийся прародителем или создателем всех прочих богов, полубогов, мифических царей и героев, в ведении которого было, например, солнце, тепло, свет, вода или огонь, но, в общем, та стихия, которая по мнению древнего народа являлась основой жизни.

Служением всему этому пантеону, по-прежнему, занимались специальные люди, которые либо отбирались по родству и классовому происхождению, либо проходили специально религиозное обучение, постигая особые смыслы, секреты и таинства служения.

Во всех языческих религиозных культах верховный бог являлся не только создателем мира и прародителем богов и людей, но и законодателем и устроителем общества его последователей. Однако культ языческих богов был представлен во многом ещё и мифами о деяниях и приключениях богов и полубогов.

______________________



Зороастризм, маздеизм, митраизм (религия Древнего Ирана).

Религиозная система древних иранцев складывалась в стороне от главных центров ближневосточной цивилизации и по характеру заметно отличалась от религиозных представлений Древнего Египта или Месопотамии, насыщенных мифологией и наполненных приключениями богов и героев. Зароастрийская религия представляла собой дуалистическую модель извечной борьбы Добра (Аху-ра-Мазды) и Зла (Ангро-Майнью).

Верховным божеством и творцом всего сущего, согласно маздеизм/митраизму, считался Аху-ра-Мазда. Своего рода правой рукой и земным помощником его был Митра, в функцию которого первоначально входили социальная организация людей и посредничество между миром божественного и человечеством. Позже он превратился в божество договора, согласия, а также стал богом солнца, покровителем воинов и будущим Спасителем человечества. Третьей в верховной первоначальной триаде древнеиранских богов была Ардвисура Анахита, богиня воды и плодородия, воспринимавшаяся в качестве дочери Ахура-Мазды. Параллельно с этой троицей существовал грозный бог времени Зерван (Зурван). Хотя его подчас считают не имеющим прямого отношения к маздеизму и тем более зороастризму, более поздние мифы приписывают именно ему рождение Ахура-Мазды.

Ангро-Майнью был вначале фигурой соседнего маздеизму пантеона. Но противопоставление двух групп божеств и, двух их глав (Ахура-Мазды и Ангро-Майнью) существовало. И не только существовало, но и вследствие каких-то неясных пока причин нарастало. В итоге Ангро-Манью стал считаться в зароастризме предводителем сил тьмы и зла. Таким образом, суть нововведений Зароастра сводилась к резкому возвеличению Ахура-Мазды  и столь же резкому противопоставлению ему злобного Ангро-Майнью, а также к приданию всем древним божественным силам явственного этического акцента, к превращению их в некую абстракцию, символизирующую тот или иной аспект великого блага, абсолютного Добра (или соответственно Зла).

Перенос акцента из сферы религии в сферу этики сопровождался настоятельной апелляцией пророка к человеку, стремлением не просто выдвинуть на передний план социальную проблему добра и зла, но соединить этику с космологией и придать упомянутой проблеме божественный, поистине космический смысл. В трактовке Зороастра сама этика была превращена в религию. Мир осмыслялся сквозь призму кардинальных этических категорий, за которыми явственно проглядывала личность самого пророка - человека, мощного духом, признанного вероучителя, одного из первых в истории харизматических лидеров. В этом смысле зороастризм как доктрина принадлежит к принципиально новому типу религий - к религиям основателя, пророка.

Суть зороастризма в самом общем виде была сведена к тому, что все сущее делится на два полярно противоположных лагеря - мир света и добра и царство тьмы и зла, между которыми идет непримиримая борьба, составляющая основу мирового процесса, как на земле, так и вне ее, в мире богов. Ахура-Мазде помогают в этой борьбе духи света и чистоты, истины и добра, Ангро-Майнью - силы зла. И далеко не случайно древние маздеистские божества в зороастризме стали олицетворяться высокими понятиями справедливости, благочестия, благомыслия: Зороастр как бы обращался к Человеку с призывами помочь благородным небесным силам в их непримиримой борьбе, став с этой целью лучше, честнее, чище и, сосредоточив все свои старания и чаяния на том, чтобы одолеть мир зла, покончить со всякой нечистью. Далеко не случайно в гимнах Авесты люди призывались быть доброжелательными, умеренными в помыслах и страстях, готовыми жить в мире и дружбе, помогать ближнему. Восхвалялись честность и верность, осуждались воровство, злословие, преступление. При этом едва ли не основной идеей этической доктрины зороастризма был тезис о том, что истина и добро, равно как страдание и зло, зависят от самих людей, которые могут и должны быть активными творцами собственной судьбы.

Мифология зороастризма не очень красочна и богата, но зато весьма интересна. В ранних текстах Авесты описывается четырехъярусная модель космоса: орбита звезд, соотносимая с благими мыслями; орбита луны (благие слова), орбита солнца (благие дела) и особая светоносная сфера, где обитают Ахура-Мазда и его окружение. Царство Ангро-Майнью - в преисподней. Ряд мифов подробно описывает историю противостояния и борьбы добра и зла. Согласно одним вариантам, эта история, начавшись с золотого века, вступает затем в период ожесточенного конфликта, завершающегося катастрофой, причем перед концом света наступает чудовищная зима, а мир гибнет в огне, после чего все начинается заново. Другие варианты более оптимистичны и предрекают победу силам добра; здесь в функции спасителя мира выступает сам обожествленный Зороастр, перенявший на себя черты бога-Спасителя Митры.

Среди более поздних мифов существует такой, который соединяет зерванизм с зороастризмом-маздеизмом: бог вечного времени Зерван собирается родить сына, который сотворит мир. Ахура-Мазда в чреве отца был готов к этому и даже поделился своим знанием с братом, Ангро-Майнью. Последний, разорвав чрево отца, вышел на свет раньше брата и стал претендовать на власть. Отец в ужасе содрогнулся и родил второго, желанного. Поэтому так получилось, что сначала в мире царило зло и лишь, потом наступило царство Ахура-Мазды.

Мифология зороастризма разработала эсхатологическое (пророческое и обращенное в будущее) учение о конце мира и своего рода "Страшном суде", о делении всех людей на праведников и грешников: души праведников через три неба попадают в светоносную сферу, где пребывают рядом с Ахура-Маздой, а грешники оказываются в преисподней. При этом сам Заратустра помогает душам перейти через грань, отделяющую мир живых от мира мертвых, по волшебному мосту Чинват: для праведников мост широк, для грешников - узок, как лезвие бритвы.

Стоит оговориться, что позднее многие мифы и детали эсхатологии зороастризма мы встречаем в иудаизме, христианстве и исламе. На этом фоне довольно убедительным выглядит предположение, что зароастризм во многом повлиял на формирование так называемых "мировых" монотеистических религий.

__________________



Иудаизм. Возникновение культа Яхве

История древних евреев и процесс формирования их религии известны в основном по материалам библии, точнее, ее наиболее древней части - Ветхого завета. Тщательный анализ библейских текстов и всей ветхозаветной традиции дает основание заключить, что в начале 2 тысячелетия до н. э. евреи, как и многие другие родственные им семитские племена Аравии и Палестины, были политеистами, т.е. верили в различных богов и духов, в существование души (полагая, что она материализуется в крови) и сравнительно легко включали в свой пантеон божеств других народов, особенно из числа завоеванных ими. Это не мешало тому, что в каждой более или менее крупной этнической общности был свой главный бог, к которому апеллировали в первую очередь. Видимо, Яхве был одним из такого рода божеств - покровителем и божественным предком одного из колен (родственных групп) иудейского народа.

Позже культ Яхве стал выходить на первое место, оттесняя других и оказываясь в центре внимания всего еврейского народа. Мифы о легендарном праотце евреев Аврааме, о его сыне Исааке, внуке Иакове и двенадцати сыновьях последнего (по числу которых, как стало считаться позже, иудейский народ и разделился на двенадцать колен) со временем приобрели довольно последовательный монотеистический оттенок: богом, с которым непосредственно имели дело эти легендарные патриархи, советам которого они внимали и по указке которого поступали, стал считаться один и тот же - Яхве. Иначе говоря, евреи различных племён стали постепенно считать, что бог, которому они молятся каждый в своём племени, и о котором у каждого племени имелись свои мифы и сказания - один общий бог всего еврейского народа.

Библейская легенда повествует о том, что все евреи (вслед за попавшим в Египет Иосифом) оказались в долине Нила, где они были радушно встречены благоволившим к мудрому Иосифу (ставшему министром) фараоном. После смерти Иосифа и его братьев все двенадцать колен иудеев продолжали еще несколько веков жить в Египте, однако жизнь их с каждым поколением становилась все более тяжелой, в результате чего евреи в Египте оказались в положении рабов. С рождением Моисея (в колене Левия) еврейский народ обрел своего вождя, подлинного мессию, который сумел вступить в непосредственный контакт с Яхве и, следуя его советам, вывел евреев из "плена египетского" в "страну обетованную", т.е. в Палестину. Также, согласно библейским сказаниям Яхве через Моисея дал еврейскому народу закон, десять заповедей, которые, впрочем, согласно исследованиям египтологов были заимствован из египетской Книги Мёртвых.

Специалисты обращают внимание на косвенные свидетельства того большого влияния, которое оказала египетская культура на идейно-доктринальные принципы иудеев, зафиксированные в Библии. Так, например, библейская космогония (первоначальная водная бездна и хаос; витающий в небе дух; сотворение духом из бездны и хаоса света и тверди) едва ли не буквально повторяет основные позиции египетской космогонии из Гермополя (один из вариантов египетской космогонии). Еще более наглядные и убедительные параллели ученые зафиксировали между знаменитым гимном богу Атону времен Эхнатона и 103-м псалмом Библии: оба текста - как на то, в частности, обратил внимание академик М. А. Коростовцев - почти в одинаковых выражениях и в идентичных контекстах славят великого единого Бога и его премудрые деяния. Эти свидетельства выглядят весьма убедительно. Как знать, может быть, реформы Эхнатона действительно оказали воздействие на идейно-концептуальные представления небольшого народа, находившегося где-то рядом с Египтом (если даже не под его властью) в середине 2 тысячелетия до н. э. и постепенной трансформации еврейского политеизма в монотеизм? Тем более что легендарный "исход" евреев и появление их в Палестине приходятся как раз на те самые XIV-XIII вв. до н. э., когда Египет только что пережил радикальные преобразования фараона Эхнатона.

Стоит также оговориться, что евреи будучи народом, состоявшим по большей части из пастушьих племён, большое значение уделяли астрологии, лунным и солнечным циклам, хорошо ориентировались в предстоящих астрологических (астрономических) событиях. Что в свою очередь, также оказывало немалое влияние на религиозную систему евреев.

А в последствии, когда евреи побывали ещё и в вавилонском плену, их религиозная система включила в себя и ряд заимствований из зароастризма, приобрела дуалистический характер, и стала проповедовать приход Спасителя человечества, предстоящий в конце времён Страшный Суд и воскрешение праведников в идеальном божественном мире. А вместе с идеями единственности бога, его единоначалия над миром и всем сущим, евреи развили идею о своей богоизбранности, как народа призванного богом для исповедования и хранения истинной религии.

Богоизбраннические мотивы иудаизма сыграли немалую роль в истории и судьбах еврейского народа. Убежденная вера в свою исключительность, избранность способствовала выработке той приспособляемости, с которой сыны Израиля находили оптимальные формы своего существования уже после рубежа нашей эры, когда еврейское государство перестало существовать, а большинство евреев рассеялось по всему миру. Именно иудеи, по их представлениям, владели истиной, знали Бога, единого и общего для всех. Однако этот великий и всемогущий Бог, отвечавший иудеям взаимностью и выделявший их среди прочих, практически был только их богом, т.е. божеством небольшого народа. Это противоречие вело к тому, что рожденные иудаизмом действительно немалые духовные и интеллектуальные потенции евреев как бы загонялись внутрь, в глубины самой религии. В результате в страстных эсхатологических предсказаниях иудейских пророков все чаще звучали идеи о мессии, о грядущем пророке, который явится и спасет людей. Пророк Исайя связывал с этим моментом наступление царства всеобщей гармонии, когда волк мирно возляжет рядом с ягненком и когда перекуют мечи на орала. Пророк Даниил предсказывал в своих видениях, что грядет "сын человеческий", царство которого будет вечным и справедливым.

На рубеже нашей эры идея о мессии распространилась в иудейском обществе, ее исповедовало множество различных сект, со дня на день ожидавших божественного вмешательства в ход истории. Всплеск этих настроений был продиктован астрологическими аспектами: ведь первый год нашей эры - это год наступления эры Рыб, а в связи со сменой астрологической эры иудеи ожидали и мистических божественных изменений в устройстве общества и всего мира. Однако, сектам исповедовавшим скорый приход мессии предстояла несколько иная судьба.

________________________



Возникновение христианства

Как было сказано чуть ранее, в первом веке н.э. в Палестине царила атмосфера ожидания мессии, нередки были случаи проповеднической деятельности всевозможных бродячих сект, распространяющих вести о скором приходе Мессии и наступлении Конца Света. Некоторые из этих сект в подтверждение своих слов совершали в народе различные "знамения и чудеса", читали проповеди на нравственно-этичекую тематику, предвещали скорое наступление повсеместного неверия и бесчестия, войн и катастроф. Историки подтверждают тот факт, что в Палестине 1 века н.э. действовали такие секты, основатели которых даже могли провозгласить себя мессией, христом, спасителем человечества и призывали следовать за ним.

Всё это даёт основание полагать, что в основе христианства лежала та самая атмосфера наступления новой эры и предстоящего конца света.

Сегодня многие исследователи сходятся во мнении, что даже если непосредственно проповедник по имени Иисус не существовал, то у него по меньшей мере был прототип или прототипы, послужившие основой для создания этого мифологического образа. Другие же исследователи склонны сомневаться в реальном существовании какого-либо проповедника, ставшего прообразом Иисуса христа, находя практически все приписываемые Иисусу черты, поступки и фрагменты биографии в более ранних религиях и легендах (Древнеегипетской религии, зароастризме, шумеро-аккадской мифологии).

Содержание самой проповеди Иисуса христа также не является чем-то новым и революционным на Ближнем востоке. Практически все нравственно-этические идеи (о всеблагости, любви и доброте бога) уже были озвучены как в зароастрийской религии, так и в египетской, а также неоднократно проповедовались пророками иудаизма. Не являлась новой и идея скорого наступления конца Света, страшного суда и наступления эпохи Божественного правления миром.

Изучение кумранских рукописей позволило ученым яснее представить себе корни многих христианских верований, ту религиозно-психологическую обстановку, в которой зарождалось новое учение. Но дать конкретное, детальное описание той первой группы сектантов, из чьих проповедей впоследствии вырастет мировая религия, очень трудно. Основная трудность состоит в характере, хронологии и некоторых особенностях источников. На проблеме источников я хочу остановиться, прежде чем перейти к рассказу о первых христианах и их объединениях.

Написанию христианских сочинений предшествовала длительная устная традиция. Примерно около полувека христианство распространялось прежде всего благодаря устным проповедям и рассказам. Даже когда появились первые записи поучений, устная проповедь играла весьма важную, если не основную, роль. Само слово «евангелие» («благая весть») не имело для христиан первоначально значения писаного произведения.

Ожидание скорого конца света, устная вероучительная деятельность бродячих проповедников (пророков и апостолов, о которых будет сказано дальше), отсутствие единого вероучительного центра, каким была, например, кумранская община для живших в разных местах ессеев, - все эти особенности раннего христианства обусловили относительно позднюю запись христианских поучений и преданий

По-видимому, сначала были записаны отдельные поучения, возводившиеся традицией к Иисусу, на основе которых и были затем созданы евангелия. Сравнительно рано появляются послания проповедников тем общинам, которые они в данный момент не могут посетить. К таким посланиям относятся послания Павла (самые ранние из них могли быть написаны в начале второй половины I в.) ( К наиболее ранним (подлинным) посланиям Павла обычно относят Послание к римлянам, оба послания к коринфянам, Послание к галатам. Некоторые ученые включают в этот список также Послание к филиппийцам, послания к фессалоникийцам и Послание к Филимону. Они были созданы до I Иудейской войны (66-72 гг.)). Однако некоторые исследователи продолжают выступать за более поздние даты создания евангелий (как и ряда других новозаветных сочинений).

Что касается нехристианских источников, то подавляющее большинство их относится самое раннее к началу II в., хотя и повествует о событиях I века. В «Анналах» Тацита рассказывается, что после пожара Рима, виновником которого народная молва считала императора Нерона, он приказал казнить тех, «кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил, как считается, при Тиберии прокуратор Понтий Пилат...». В начале II в. приближенный императора Траяна Плиний вел расследование по делу христиан одной из областей Малой Азии; сохранилась его переписка с Траяном по этому поводу. Историк 2 в. Светоний пишет, что император Клавдий изгнал из Рима иудеев, волнуемых Хрестом (возможная латинская передача греческого «христос», однако, это не имя, а лишь титул, который мог присвоить себе любой основатель любой секты). Так что, все эти данные говорят только о том, что в начале II в. о христианах уже знали, слышали титул основателя их секты, относились к ним неодобрительно. Все эти сведения весьма важны для вопроса о распространении христианства, об отношении к нему римского государства. Но об истоках этого движения источники практически ничего не говорят.

Антихристианская традиция, сложившаяся в иудейской среде и относящаяся к основателю нового учения - Иисусу, передана философом II в. Цельсом, написавшим направленное против христиан сочинение «Правдивое слово». Согласно рассказу Цельса, Иисус был сыном бедной пряхи Марии. Ее мужем был плотник, но она родила Иисуса не от него, а от беглого римского солдата по имени Пантера. Иисус был поденщиком в Египте, научился там колдовству и, вернувшись, объявил себя богом. Раздобыв себе десять или одиннадцать приверженцев, «самых отпетых людей», он бродил с ними по Палестине. Когда иудеи его обличили и приговорили к казни, он скрывался в бегах и был взят, преданный своими учениками. Об Иисусе содержатся сведения и в Талмуде, в основном соответствующие версии Цельса; Иисус бен-Пандира (сын Пандиры) был сыном Марии-чесальщицы и Пандиры - ее любовника. Этот Иисус (он назван еще бен-Стада: в специальной приписке указывается, что это одно и то же лицо) научился в Египте магии. Его побили камнями и повесили накануне пасхи.

Пользоваться всеми этими сведениями нужно с достаточной осторожностью, поскольку в значительной части они представляют собой просто вывернутую наизнанку христианскую традицию, хотя не исключено, что в них отражены и какие-то действительные события.

В 1946-1947 гг. в горных пещерах Кумрана, на берегу Мертвого моря, арабские бедуины нашли обрывки древних свитков. Рукописи (среди них были библейские тексты, уставы общин, проповеди и т.п.) принадлежали мистико-аскетической секте ессеев, общины которой располагались на рубеже н. э. в этом районе, вдали от густонаселенных плодородных земель Палестины. Общины ессеев являли собой группы подвижников, живших коммуной, по большей части в монашеском стиле, без женщин и детей. Их учение, основанное на принципах иудаизма, заметно отличалось от него. В текстах доминировали эсхатологические пророчества о скором конце мира, о грядущем суде над грешниками. Ессеи осуждали богатство и стяжательство, стремились к нравственному очищению и, главное, ждали мессию из рода Давида.

В рукописях ессеев упоминается об "учителе справедливости", который был, судя по всему, основателем секты, пророком-проповедником, выступившим против официального иудаизма и внесшим в его доктрину те изменения, которые позволяют считать эту секту переходной по характеру, т.е. иудео-христианской. Этого, конечно, еще недостаточно для сближения таинственной фигуры "учителя справедливости" с мистической личностью Иисуса. Но, реконструируя гипотетический процесс, следует учесть все: и общую обстановку в Иудее с напряженным ожиданием божественного вмешательства, и активный мессианизм, и деятельность харизматических пророков и "учителей", и даже практику наказания и разоблачения лжемессий.

Имея в виду все это, можно представить, как обрывочные, но тесно связанные друг с другом общей идеей события и явления, личности и деяния со временем слились в нечто единое и цельное, были персонифицированы в Иисусе, мессии из рода Давида. Этот мессия (Христос) пришел, проповедовал, демонстрировал чудеса, но не был признан, а, напротив, был осужден властями как лжемессия, распят на кресте; затем он, чудесным образом воскреснув, доказал миру свою божественность и через учеников и последователей даровал миру великие истины, легшие в фундамент христианства.

_________________________



Трансформация раннего христианства

Переосмысление раннего христианства в духе паулинизма явилось началом его трансформации в сторону организованной церкви. В этом смысле именно Павел может считаться первым патриархом (если не основателем) христианства. С Павла, точнее, с нападок паулинистов на иудаизм берет, видимо, свое начало и тот резкий антагонизм между христианством и иудаизмом, который впоследствии стал столь заметным, несмотря на то, что Ветхий завет иудеев был включен в христианское Священное писание и что Иисус, его мать Мария, его ученики, включая и апостола Павла, были евреями, последователями иудаизма.

Паулинизм способствовал переключению радикальной активности христиан с критики существующих порядков на критику соперничающей религии, представители которой оказались теперь виновны во всех грехах, отклонениях и даже преступлениях - они ведь, в конце концов, распяли Христа. Кроме того, паулинизм сделал сильный акцент на загробное воздаяние, на вознаграждение за терпение и страдания блаженством на том свете. Эти два существенных момента сыграли важную роль в процессе дальнейшей трансформации раннего христианства.

В условиях становившейся все более жесткой догматической основы христианского вероучения уходила в прошлое полная опасностей и преследований, но отличавшаяся свободой духа и действий жизнь первоначальных сект и общин, возглавлявшихся харизматическими руководителями. На смену им в новых условиях приходила иерархия копируемая с иерархии иудейских первосвященников, которых когда-то и критиковали христиане.

Таким образом, очищенная от "грехов" молодости христианская церковь стала вполне приемлемым для социально-политических верхов институтом, влияние которого в массах делало желанным сближение с ним и использование его, на что не преминули обратить внимание римские императоры. Император Константин в начале IV в. поддержал церковь (по его инициативе был созван первый христианский собор, 325 г.), его преемники (кроме Юлиана Отступника, правившего сравнительно недолго) последовали его примеру, и вскоре христианство стало господствующей религией. Из гонимых христиане стали гонителями, о чем свидетельствует, в частности, погром "языческой" библиотеки в 415 г. в Александрии, видном центре эллинской культуры.

Распад Римской империи в конце IV в. на Западную и Восточную привел к расколу христианской церкви. В Западной империи, где власть императора ослабевала, позиции церкви постепенно усиливались. В V в. всесильный римский епископ был провозглашен Папой, в руках которого вскоре сосредоточилась огромная власть над всем раздробленным в политическом отношении западноевропейским римско-католическим миром. Старательно поддерживая идею о божественном происхождении своей власти и собственной непогрешимости, Римский Папа сумел поставить свой авторитет выше авторитета государей средневековой Европы, соперничавших друг с другом и искавших его поддержки.

_________________________



Ислам

Ислам возник в 7 в. н.э. как своеобразная трансформация иудаизма и раннего христианства, или, иначе говоря, адаптация религии Авраама для арабских племён. Не малое влияние на формирование ислама оказал и зароастризм, и даже астрология и античная мифологизированная история, чего стоит только упоминание в исламском вероучении язычника Александра Македонского.

Основной идеей ислама является то, что он провозглашается исправлением допущеных ранее иудеями и христианами искажений истинно правильной религии, главнейшей реформой иудео-христианской религии в исламе является отказ от догматов о  богоизбранности евреев, триедином боге и боговоплощения Иисуса христа. На смену этим идеям Мухаммед провозгласил идею богоизбранности арабов и своего богоизбранничества.

Упрощённо основатель ислама Мухаммед изложил всю суть новой религии в религиозной клятве "Нет бога кроме аллаха, и Мухаммед его пророк". Некоторые исследователи полагают, что Мухаммед предпринял эту религиозную авантюру с корыстной целью упрочить своё положение в арабском обществе и получить власть и историческое признание. Гораздо менее вероятным видится тот вариант, что Мухаммад стал проповедовать ислам будучи глубоко убеждённым последователем иудо-христианской религии, поскольку на момент зарождения ислама арабы в большинстве своём были политеистами, огнепоклонниками и последователями различных племенных культов. Скорее всего идее формирования в арабском обществе новой религии предшествовала идея идеологического и политического объединения арабских разрозненных племён.  Но идея эта исходила не из глубоких нравственных воззрений Мухаммеда, и не из угрозы внешней агрессии против арабов, а из желания стать для арабов столь же значимым лидером, каким стал Моисей для евреев или Иисус для утративших политеизм римлян.

О далёкости Мухаммада от высокой нравственности свидетельствуют не только сохранившиеся в исламе первобытнообщинные порядки, но и сама религиозная проповедь, изложенная в коране.



Коран

Основные идеи и принципы вероучения Мухаммеда зафиксированы в коране, священной книге мусульман. Согласно общепринятой в исламе традиции, текст Корана был поведан пророку самим Аллахом через посредство Джебраила (библейского архангела Гавриила, служившего в качестве посредника между Богом и людьми). Согласно исламу, Аллах не раз передавал свои священные заповеди через различных пророков – Моисея, Иисуса, наконец, Мухаммеда. Этим исламское богословие объясняет и многочисленные совпадения текстов Корана и Библии: переданный через более ранних пророков священный текст был искажен иудеями и христианами, которые многое в нем не поняли, кое-что упустили, извратили, поэтому якобы только в своей последней версии, авторизованной Мухаммедом, правоверные могут иметь высшую и бесспорную божественную истину.

Эта легенда о Коране, если очистить ее от божественного вмешательства, близка к истине. Основное содержание Корана так же тесно связано с Библией, как и сам ислам близок иудеохристианству. Но объясняется все много проще, нежели то пытается делать мусульманское богословие.

Сам Мухаммед был неграмотным и книг не читал, в том числе и Библии. Однако, вступив на стезю пророка, он через посредников весьма старательно знакомился с содержанием священных иудео-христианских текстов, повествовавших о том самом едином и всемогущем Боге, которого под именем Аллаха стал почитать Мухаммед. Перерабатывая их в своем сознании и умело, сочетая с арабской национально-культурной традицией, Мухаммед именно на этой основе строил свои первые проповеди, которые, будучи затем записаны его секретарями-писцами, легли в основу Корана.

Нервновозбудимая натура Мухаммеда немало способствовала тому, что в глазах его последователей пророк действительно выглядел своего рода небесным посланцем, вещавшим от имени Высшего божества. Его изречения, чаще всего в виде рифмованной прозы (а ритмично-мелодичная речь проповедника всегда усиливает эмоциональное воздействие), воспринимались как божественная истина и именно в этом качестве включались затем в сводный текст Корана.

Исследователи Корана немало потрудились над изучением этой книги, истории и обстоятельств ее возникновения и оформления, ее канонизации. По мнению одного из лучших знатоков арабской культуры академика И. Ю. Крачковского, специально исследовавшего и переведшего Коран на русский язык, в тексте Корана, несмотря на различие языка и стиля отдельных его глав, можно ощутить определенное единство главного содержания, основной идеи, восходящей к проповедям Мухаммеда.

Специалисты различают среди глав (сур) Корана две основные группы – мекканскую, восходящую к проповедям начинавшего свой пророческий путь Мухаммеда до хиджры, когда еще мало кто признавал его вероучителем, и мединскую, базирующуюся на изречениях уже широко признанного и почитавшегося основателя ислама. Некоторую разницу в стиле и строе глав Корана мекканской и мединской групп специалисты склонны объяснять определенной эволюцией самого Мухаммеда, его взглядов, знаний, симпатий и позиций (в частности, учитывается и постепенное расхождение между пророком и мединскими иудеями, а затем и христианами).

Текст Корана отрывочен и нередко противоречив, хотя в пределах отдельной главы чувствуется стремление сохранить единство темы и сюжета. Противоречия в тексте легко объяснимы: изрекая истины в экстатическом или близком к нему состоянии, пророк не мог быть строго логичным (вообще логика – далеко не самая сильная сторона многих религиозных вероучителей, что доставляет немало хлопот их последователям). Справедливости ради стоит заметить, что эту нелогичность ощущал и сам Мухаммед, который в соответствующих случаях, особенно в связи с упреками по этому поводу, объяснял противоречия тем, что Аллах в очередном своем послании сам изменил свои первоначальные суждения по данному вопросу, следовательно, теперь нужно руководствоваться его последним словом.

Пока Мухаммед был жив, надобности в Коране как сумме божественных заповедей не было – на все вопросы давал ответы сам Мухаммед. После его смерти энергично эволюционировавшему и стремительно распространявшемуся вширь исламу потребовался четко фиксированный писаный закон, авторизованный великим именем пророка. Абу-Бекр и Омар поручили бывшему секретарю пророка Зейду ибн-Сабиту собрать все записи и сделать первоначальную их сводку. Зейд довольно быстро справился с этим поручением, представив халифу Омару первый вариант Корана. Параллельно с ним аналогичной работой были заняты и другие, так что вскоре появилось еще 4 версии сборников заповедей Аллаха и поучений пророка. Халиф Осман поручил Зейду свести все версии к единой редакции. Когда это было выполнено, первоначальные версии по приказу халифа уничтожили, а сводный текст Зейда был официально канонизирован.

Выявившиеся уже в первые десятилетия после смерти Мухаммеда разногласия среди последователей ислама, появление первых исламских направлений и сект (сунниты, ваххабиты, хариджиты, шииты) породили несколько разное отношение к каноническому тексту Корана со стороны различных течений мусульман.

Так, сунниты признали этот текст целиком и безоговорочно. Хариджиты с их пуританскими взглядами выступили против 12-й суры Корана, в которой содержится переложение известной библейской легенды об Иосифе, проданном в рабство в Египет его братьями. Они были против чересчур вольного описания в этой суре истории попыток соблазнения Иосифа женой египетского вельможи, рабом которого он был. Шииты считали (видимо, не без оснований), что по приказу Омара Зейд исключил из окончательного текста Корана все те места, где шла речь об Али и об отношении пророка к Али. Но они были вынуждены, скрепя сердце, пользоваться имеющимся текстом.



(основной текст взят из сети)

0

847

*Ну и,естественно, если говорить о теории,то нельзя не коснуться такой темы,как атеизм. Привожу выдержки из "Настольной книги атеиста"-"справочника, рассчитанного на пропагандистов, агитаторов, партийных и советских работников, преподавателей и учащихся высших и средних учебных заведений, всех тех, кто интересуется атеистической проблематикой, ведет трудную, но благородную работу по атеистическому воспитанию."*

Атеизм в прошлом и настоящем
Атеизм в рабовладельческом общесте

Истоки атеизма относятся к той далекой поре истории, когда развитие общественно-производственной практики впервые позволило накопить относительно большой объем знаний, а создание письменности дало возможность ускорить их накопление и совершенствование. С другой стороны, это была эпоха, когда впервые эксплуататорский строй предоставил немногочисленному меньшинству людей возможность заниматься политической, художественной, научной деятельностью, возложив на большинство всю тяжесть рабского физического труда. В тот период в противоположность представлениям, где подлинное знание тонуло в массе мифологических, фантастических преданий и поэтических образов, зарождается система знаний о природе, о людях и их сознании, о законах, которым подчинены мир и мышление.

Уже первые шага людей, пытающихся постичь мир, приводили к требованию ничего не принимать на веру, считать истинным лишь то, что доказано разумными доводами, основанными на фактах. Так возникают первые зачатки науки и научного мировоззрения.

Это первоначальное научное, атеистическое по существу мировоззрение представляло собой материализм, поскольку "материалистическое мировоззрение означает просто понимание природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлений, и поэтому у греческих философов оно было первоначально чем-то само собой разумеющимся" (Маркс К, Энгельс Ф Соч., т. 20, с. 513).

Борьба между научным и религиозным мировоззрением осложняется и переплетается с борьбой между материализмом и идеализмом. В основе этой борьбы лежали социальные конфликты. Сама коренная противоположность научного, материалистического, атеистического мировоззрения религиозному и идеалистическому не сразу и не вполне осознавалась ее участниками. Пионеры научной мысли зачастую не могли освободиться от некоторых господствующих религиозных представлений, а среди их противников некоторые вводили в свои в целом антинаучные системы материал, содержащий научное знание о природе, о человеке, о его мышлении. Кроме того, в религии и философии "связь представлений с их материальными условиями существования все более запутывается, все более затемняется промежуточными звеньями. Но все-таки она существует" (Маркс К., Энгельс Ф Соч., т 21, с. 312). Так, конфликт между материализмом Демокрита и идеализмом Платона связан с конфликтом между демократией и аристократией в Афинах.
Атеизм в Древней Индии

Для Древней Индии эпохи создания религиозных книг - Вед (середина 2-го тысячелетия до н. э.) характерно поклонение обожествленным силам природы. Позднее, с образованием рабовладельческого общества, возникает вера в бога, развивается мифология. Священным книгам — Ведам приписывается божественное происхождение и непререкаемость. Против авторитета Вед восстают первые индийские ученые-философы школы локаята (чарвака) — Брихаспати, Дхишан и др. (VIв. до н. э ).

Философы локаята утверждают, что никакого бога (иншвары) нет, что мир никем не создан, а существует вечно по своим законам. Все вещи состоят из земли, воды, света и ветров. Различным образом соединяясь, эти элементы образуют все сущее, в том числе и людей. Порознь каждый из элементов сознанием не обладает, но при особом соединении они образуют тело, одаренное сознанием. С разрушением этого тела неизбежно исчезает и сознание. То, что рассказывается в Ведах о загробном мире и рае, представляет собой обман, в том числе и то, будто животное, убитое при жертвоприношении, попадает в рай. Если бы это было верно, говорили локаята, то любящий сын должен был бы принести в жертву отца, чтобы тот попал в рай.

По воззрению локаята, природа безразлична ко всему человеческому, ее свойства не имеют никакого отношения к нравственным правилам Ни в природе, ни в человеческой истории нет никакой целесообразности.

Очень близок к этим воззрениям видный представитель школы санкхья Капила (ок. VI в. до н э.). Вещей, существование которых нельзя доказать убедительными аргументами, нет, учил Капила. Ни восприятием, ни умозаключением, ни аналогией бытие бога не подтверждается, а это единственные формы достоверного познания. Следовательно, бога нет.

Ничто, утверждал Капила, не может возникнуть из ничего. Из вполне определенных вещей возникают вполне определенные вещи. Первые служат материалом для вторых; и те и другие состоят из вечной материи - пракрити, которая является причиной всех вещей.

Все состоит из атомов. Из неживых тел образуются живые, между теми и другими трудно провести резкую границу. Возникновение сознания в теле, состоящем из элементов, лишенных сознания, Капила объясняет так же, как локаята.

В системе взглядов Капилы содержится непоследовательность - учение о пуруше. Помимо материи, лишенной сознания, Капила признает еще тонкий элемент, обладающий сознанием, — пурушу, которая не имеет ни начала, ни конца и всеведуща, хотя не имеет контакта с материей. Материя активна и постоянно изменяется: пуруша пассивна и неизменна.
Атеизм в Древнем Китае

Возникновение материалистических и антирелигиозных идей в Древнем Китае тесно связано с развитием науки, особенно астрономии. Записи о солнечных затмениях китайские ученые начали вести за тысячу лет до н. э. На протяжении столетий в Китае велись наблюдения за движением светил, и в IV в. до н. э. там был создан первый в истории звездный каталог. Установленная астрономами периодичность движения светил сыграла важную роль в выдвижении идеи объективной закономерности - дао, управляющей всем происходящим в природе.

Уже в эпоху Западного Чжоу (XI-VIII вв. до н. э.) в Китае было выдвинуто положение: "Высшее существо не может существовать! Мир образован из пяти первоэлементов, а именно: из металла, дерева, воды, огня и земли"

Дальнейшее развитие этих идей хорошо видно в дошедшей до нас знаменитой книге "Дао-дэ-дзин" (IV-III вв. до н. э.). В этом произведении проводится мысль, что миром управляет не бог, а присущий самому миру закон — дао. Бог — творец мира в книге вообще не упоминается. Дао определяет непреложно весь ход событий и исключает возможность чего-либо сверхъестественного.

Материалистические и антирелигиозные идеи получают значительное развитие у Сунь Цзы (III в до н. э.), отрицавшего существование бога или какой-нибудь иной сверхъестественной силы, распоряжающейся природой Ван Чун (I в. н. э.), крупнейший материалист и атеист Древнего Китая, в книге "Лунь-Хэнь" провозглашает, что мир вечен, его основу образует субстанция (ци), из которой все вещи возникают и в которую они превращаются. Вселенная не имеет никакой цели. Вещи возникают сами собой, они не суть творение какого-нибудь духа Все совершается по естественному закону, в соответствии с которым все возникающее рано или поздно гибнет. Нет бессмертия сознания так же, как нет бессмертия тела. Ван Чун выдвигает требования, которым должно удовлетворять познание: правду и неправду дела решает только опыт, а правду и неправду спора — только доказательство.
Атеизм в Древней Греции

В Древней Греции первые попытки научно-материалистически осмыслить окружающий мир предприняли философы милетской школы (VII-VI вв. до н э.) - Фалес, Анаксимандр и Анак-симен. Они стремились объяснить мир из него самого, не прибегая к внепри-родным, сверхъестественным силам. Милетцы внесли очень ценный вклад в науки — в математику, астрономию, физику, биологию.

Гераклит (ок. 540-480), Эмпедокл (ок. 490-430), Анаксагор (500-428) разделяли и развивали дальше взгляд милетцев, согласно которому вселенная существует вечно, не создана богами и управляется не ими, а естественной закономерностью. "Этот космос, -говорит Гераклит, — один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами потухающим". По Эмпедоклу, основу мира образует вечная несотворимая и неразрушимая материя, сводящаяся к четырем "корням": земле, воде, воздуху и огню А Анаксагор в утверждении вечности материи идет еще дальше. Он утверждает, что не только материя в целом, но и каждая из ее качественно определенных частиц -гомеомерий - никогда не возникает и никогда не уничтожается. Анаксагор, правда, ввел в свою систему ум — некую силу, приводящую в порядок частицы материи. Однако из дошедших до нас фрагментов сочинения Анаксагора видно, что под этим умом он понимал скорее материальную движущую силу, нежели какое-то объективное сознание. Ум не создает мир, не управляет им, а лишь дает ему толчок, после которого никакого влияния на ход событий не оказывает. Единодушны эти философы и в признании царящей в мире объективной закономерности.

Отношение материалистов рассматриваемого периода к религии содержит некоторые новые моменты по сравнению с милетцами. Хотя взгляды названных трех философов еще не свободны от мифологических элементов, но нельзя не заметить, что У них толкование мира является не только безрелигиозным, как у милетцев, но и антирелигиозным.

К этому же периоду относится деятельность Диагора Милетского, прямо заявившего в своих сочинениях, что богов нет, что культ богов нелеп, и доказывавшего это тем, что люди, совершающие дурные поступки, благоденствуют, а хорошие люди терпят гонения (чего не было бы, если б существовали боги, управляющие судьбами людей).

Знаменитый философ Демокрит (ок. 460-370 гг. до н. э.), сочинения которого по математике, астрономии, физике, биологии, социологии, этике, эстетике, логике, теории познания содержали крупные открытия, был величайшим мыслителем древности, поднявшим материализм на недосягаемую для его предшественников высоту. Положение предшествующего материализма и атеизма о вечности вселенной выступает у Демокрита в виде учения о вечности ее основы - атомов. При этом в отличие от Анаксагора, видевшего в материи нечто инертное, нуждающееся в привнесенном извне движении (взгляд, легко могущий привести к религии), Демокрит считает движение свойством, органически присущим атомам. Несотворимость и неуничтожимость он приписывает не только материи, но и движению.

Демокрит полностью исключает целенаправленное вмешательство вне-природных сил в естественные процессы. Он утверждает безраздельное господство причинности, отвергает богов как творцов мира и его правителей. Мнение о существовании богов, утверждал Демокрит, - "хитрая выдумка... на самом деле их нет, но их существование признается лишь в силу некоторых установлений и обычаев, принятых у того или иного народа".

Тем не менее Демокрит не был последовательным в своих взглядах. Он говорит, что в воздухе носятся образы, состоящие из огненных атомов, что "из них одни благотворны, другие зловредны... Они предвещают людям будущее...". Эти образы Демокрит называет богами. Но боги Демокрита не всемогущи и не бессмертны.

Величайшим атеистом древности, чье учение стало синонимом атеизма, явился Эпикур (341-270 гг. до н. э.). Эту славу он по праву заслужил, всесторонне разработав, опираясь на философское наследие Демокрита, атеистическое мировоззрение. "Эпикур... — писали Маркс и Энгельс, - был подлинным радикальным просветителем древности, он открыто нападал на античную религию, и от него ведет свое начало атеизм римлян..." (Маркс К., Энгельс Ф Соч., т. 3, с. 127).

Исходный пункт Эпикура: "Ничто не происходит из несуществующего: если бы это было не так, то все происходило бы из всего...". Отсюда следует вечность вселенной, исключающая ее сотворение богами, и отрицание каких-то сил, находящихся вне природы и способных на нее воздействовать.

Один из источников религии, по мнению Эпикура, - отсутствие знаний об устройстве мира. А величайший вред, причиняемый религией, он усматривал в том, что она делает людей несчастными, подавленными страхом за свою судьбу. Эпикур осуждает тех, кто "оставляет область всякого научного исследования природы и спускается в область мифов". Научное исследование должно развеять загадки. Это исследование доказывает, что небесные светила так же материальны, как и земные тела, что движение светил, а также землетрясения, ураганы, гром, молния и т. д. - естественные явления, подчиненные законам природы, а не богам.

Особенно настойчиво Эпикур опровергает веру в загробный мир, где греческая мифология сулила человеку бесконечные муки. Вне посюстороннего материального мира, доказывает он, ничего нет.

В качестве одного из важнейших аргументов против религии Эпикур использует религиозное представление о совершенстве, безмятежности и высшем счастье богов. Приписать богам управление природой и судьбами людей - значит лишить их всех этих атрибутов, отождествить их со смертными. Следовательно, заключает Эпикур, безмятежность и блаженство богов исключают их руководящую роль в мире. Но такая аргументация имеет и другую сторону: в учении Эпикура сохраняются тем самым остатки религиозных представлений. Он учил, что в межмировых пространствах обитают некие существа, не вмешивающиеся ни в дела людей, ни в дела природы. Это боги. Они состоят из атомов и, следовательно, смертны. Но они абсолютно безмятежны: в них реализуется идеал мудреца, к которому должны стремиться люди.

В древнем мире весьма распространенной была антирелигиозная аргументация, разработанная греческой философской школой скептицизма. Отстаивая принцип воздержания от суждения, в том числе и по вопросу о существовании богов, скептики заявляли, что выполняют обряды общепринятой религии не потому, что разделяют ее верования, а потому, что не следует противиться образу жизни, какого требует общество. Но, занимая такую позицию, коренным образом отличную от воинствующего атеизма эпикурейцев, скептики подвергли сокрушительной критике самые основы религиозного мировоззрения, показали полнейшую абсурдность религиозной веры.

В пользу религии выдвигался в ту эпоху довод, что все или почти все люди верят в богов и вряд ли все они заблуждаются. На это видный представитель скептицизма Карнеад (214-129 гг до н. э.) возражал, что большинство людей в силу своего невежества часто впадает в заблуждение, и поэтому общепринятость взгляда не говорит о его истинности. Кроме того, утверждает Карнеад, есть народы, не верящие в богов, есть и среди религиозных народов люди, отвергающие существование богов; значит, вовсе неверно, что в этом вопросе существует всеобщее согласие Этот скептик отвергает и внемирового бога, творящего мир, и учение о боге, совпадающем с миром.

Особенно обстоятельна и убедительна скептическая критика учения о провидении, целям которого подчинено все во вселенной (телеология). Что касается природы, говорил Карнеад, то регулярность, с которой совершаются периодически повторяющиеся движения светил, морские приливы и другие природные явления, вовсе не доказывает, что все это - дело богов.

Карнеад возражает религиозному учению о том, что боги, управляя делами людей, направляют все события нашей жизни к определенной — благой цели: "Если бы боги действительно заботились о роде человеческом, они должны были бы сделать всех людей хорошими или по крайней мере окружить надежной опекой хороших людей". Но на деле в жизни общества царит несправедливость. Хорошим людям приходится туго, а негодяи, безнаказанно совершая подлости, благоденствуют. Сторонники религии на это обычно отвечают: виноваты здесь не боги, а люди: боги дали им разум для хорошего употребления, а люди пользуются им для низких дел, ибо люди порочны. В связи с этим Карнеад отваживается выступить с таким упреком божеству: "Ты говоришь, что вина заключена в пороках человека? Нужно было дать людям такой ум, который исключал бы пороки и вину!" Либо надо признать религиозный тезис, что, "куда ни обратилось провидение, оно может сделать все, что захочет"; тогда бог - виновник зла, царящего в жизни. Но какой же это бог? Либо надо отвергнуть всемогущество бога, но в этом случае он утрачивает свою божественность.

Не менее убедительна аргументация Секста Эмпирика (II в.). Если бог, говорит он, озабочен судьбами мира, то либо всего мира, либо части его. Но в мире немало зла, откуда следует, что обо всем мире бог не заботится. Значит, если он заботится о судьбах мира, то лишь о судьбе его части, что возможно лишь при одной из следующих альтернатив: либо бог может и хочет распространить свои заботы на весь мир; либо он хочет опекать весь мир, но не может; либо он не желает этого делать, хотя и может; либо он и не желает, и не в силах позаботиться обо всем мире.

Первая из этих альтернатив отпадает, так как на свете существует зло. Если принять вторую альтернативу, бог лишается всемогущества. Если принять третью, бог оказывается существом завистливым, а если принять последнюю альтернативу, он окажется и слабым и завистливым. Так как принять одну из этих альтернатив необходимо, то остается признать, что бог вовсе о мире не заботится. "Если же он не имеет забот ни о чем и у него нет никакого дела и действия, то никто не может сказать, откуда он воспринимает существование бога. И вследствие этого, значит, невосприемлемо, есть ли бог".

Дальнейшее развитие атеистическая мысль получает в Древнем Риме.
Атеизм в Древнем Риме

В римском обществе эпикуреизм имел значительное число сторонников. Школа эта просуществовала там около шести веков - со II в. до н. э. до IV в. н. э. Если из огромного научного наследия Демокрита, Эпикура и других атеистов Древней Греции до нас дошли лишь небольшие и немногочисленные фрагменты, то Рим оставил нам единственное целиком дошедшее до нас крупное античное философское атеистическое произведение одного из величайших материалистов и атеистов древности — Тита Лукреция Кара (1в. до н. э.). Знаменитая поэма "О природе вещей" всесторонне освещает и обосновывает учение Эпикура, подвергая критике идеализм. Но главный объект ее критики - религия, которой Лукреций противопоставляет науку, исследование, основанное на точно установленных фактах и разумном, естественном их объяснении.

Исходный пункт Лукреция — "Вещам невозможно из ничего возникать и, родившись, в ничто обращаться". Тезис о том, что "вся существует материя вечно", выступает здесь как несотворимость и неразрушимость атомов, вместе с которыми несотворимо и неуничтожимо присущее им "движение, в котором первичные тельца вечно бывают". Как сотворение мира богом, так и внесение в мир движения извне решительно отвергаются.

Все в мире совершается по неизменным законам, исключающим вмешательство каких-нибудь таинственных сил в естественный ход событий. Мир не только не сотворен богами. Он ими и не управляется.

Не боги, а естественные причины обусловливают ход событий, в котором вовсе нет той целесообразности, которая, по мнению религиозных людей, доказывает существование богов. Природа, таким образом, оказывается "лишенной хозяев надменных, собственной волею все без участья богов создающей".

Лукреций подвергает убедительной критике не только религиозные представления, но и идеалистическое учение Платона о бессмертии души.

Дав научное объяснение всем явлениям, искажаемым религиозными верованиями, поэт отвечает и на вопрос о причинах возникновения этих верований. Это страх смерти, обусловленный незнанием природы тела и духа и влекущий за собой веру в загробный мир, в бессмертие души и т. д. Далее, это страх перед грозными стихийными явлениями природы, обусловленный незнанием их действительных причин. Одной из причин возникновения веры в богов является незнание законов природы, в силу которых небесные светила совершают свои движения в определенном порядке, который совершенно безосновательно приписывают богам. К вере в богов приводит также, по утверждению Лукреция, незнание естественных явлений, лежащих в основе сновидений.

В отличие от многих античных мыслителей, усматривавших в религии лишь ложное, несостоятельное воззрение, Лукреций в еще большей степени, чем Эпикур, видит в религии не только ошибочное, но прежде всего чрезвычайно вредное, пагубное для человечества учение.

Присоединяясь к мнению Эпикура, Лукреций показывает, что религия делает людей несчастными. Но он идет дальше, опровергая общепринятый взгляд, что религия делает человека нравственным. Лукреций доказывает тезис: религия - источник преступлений.

Автор поэмы считает за высшую честь для себя сокрушать веру во всесилие богов и показать людям их собственную силу, могущество их разума, способного проникнуть в самые сокровенные тайны природы.

Выступивший двумя столетиями позже Лукиан (ок. 120 - ок. 180 гг. н. э.) создал бессмертные образы классической сатиры, которые, как и поэма Лукреция, беспощадно разят и верования его современников и основы всякой религии.

В беседах "Разговоры богов" срываются покровы святости со всех божеств, которым поклонялись греки и римляне. Здесь не только показано, что эти мифические существа - те же люди, лишь вознесенные человеческой фантазией на Олимп, но и обличается ничтожество этих существ, сравнимых лишь с самыми жалкими людьми и даже с животными. Разврат и грубая похотливость, беззастенчивая ложь и хвастовство, низкая зависть и готовность стащить все, что плохо лежит, — такими выглядят боги в этих беседах.

Лукиан, высмеивая стародавние античные верования, с не меньшей язвительностью и беспощадностью издевается и над новыми верованиями, получившими распространение в его время, в том числе над христианством. Он показывает (диалоги "Любитель лжи", "Лукий, Александр, или Лжепророк", "О кончине Перегрина"), что проповедники этих верований -обманщики, шарлатаны, прикрывающие болтовней о высокой нравственности свою собственную безнравственность и проповедующие учение, ложность которого отлично им известна. Показывается пустота и вздорность учения о загробной жизни, а также призывов к пренебрежению благами земной жизни и обещаний "вечной жизни".

Памфлет римского сатирика "О кончине Перегрина" посвящен одному из видных деятелей раннего христианства. Защитники христианства, признающие падение нравов многих деятелей этой религии с тех пор, как она стала государственной, по сей день уверяют, что христиане первых веков — образец высокой нравственности. Свидетельство проницательного современника - Лукиана решительно опровергает этот вымысел христианских богословов.

В произведениях Лукиана остроумно высмеиваются самые основы религиозного мировоззрения. Лукиан считал, что все в природе совершается по присущим ей законам, а не по воле богов.

Ни природой, ни обществом боги не управляют. Они не только не в силах покарать подлеца, но бессильны расправиться даже с эпикурейцами, отрицающими их существование; им остается лишь рассчитывать на то, что среди людей достаточно глупцов, готовых верить в существование богов.
Свободомыслие в средние века

Господство религиозных представлений над умами всех слоев феодального общества в течение тысячелетнего периода, отделяющего эпоху Возрождения от классической древности, очень затрудняло развитие атеистической мысли. Как справедливо заметил Анатоль Франс, в этот период "счастливому единодушию паствы несомненно способствовало также обыкновение... немедленно сжигать всякого инакомыслящего". Но и это не могло полностью задушить мысль, пытавшуюся разбить цепи, в которые ее заковало мракобесие.

Крупнейшим представителем средневекового свободомыслия был французский философ Пьер Абеляр (1079-1142). В своем трактате "Введение в теологию" он не побоялся заявить, что либо все религиозные догматы - звук пустой, либо они имеют смысл, доступный пониманию разума человеческого. А раз так, истины религии подлежат контролю разума. "Опрометчиво вериг тот, кто. не разобравшись, беззаботно удовлетворяется тем, что ему говорят, не взвесив это, не зная, насколько основательны доказательства в пользу сообщаемого".

Провоз! лашая высший авторитет разума, призывая ничего не принимать на веру, Абеляр не остановился перед тем, чтобы заявить. "Не потому веришь, что так сказал бог, а потому, чю ты убежден, что так оно и есть".

Единственный разумный путь к достижению истины, утверждал Абеляр, - сомнение, которое должно быть исходным пунктом при решении любого вопроса. "Сомневаясь, — писал он, — мы начинаем исследование, а благодаря исследованию мы приходим к истине" Такая высокая оценка сомнения имела огромное значение для подрыва религиозного мировоззрения

В сочинении "Да и нет" Абеляр, подчеркивающий, что из двух противоположных высказываний по одному и тому же вопросу по крайней мере одно ложно, собрал множество цитат из "священных" текстов, исполненных противоречий. Эти цитаты свидетельствуют, что на вопросы о первородном грехе, о свободе воли, о сотворении мира или его вечности, о вечности творца и на другие коренные вопросы религии "святые отцы" церкви и даже само "святое писание" дают диаметрально противоположные ответы. Так была показана явная ложность многого сообщаемого в текстах, которые религиозное мировоззрение провозглашало непререкаемой истиной.

Несмотря на свой рационализм и борьбу свою против догматизма средневекового сознания, Абеляр оставался в плену религиозных представлений. Тем не менее его взгляды, объективно подрывающие основы религии, вызвали в среде духовенства бурю

негодования. В 1121 г. собор в Суас-соне объявил эти взгляды еретическими, заставил Абеляра публично сжечь свой трактат и заключил его в монастырь.

Свободомыслие пробивало себе путь и в Италии. В XII в. во Флоренции выступил ряд ученых, выдвигавших эпикурейские, материалистические и антирелигиозные идеи.

Ряд видных представителей антирелигиозного свободомыслия выступил в эту эпоху в мусульманском мире.

Здесь прежде всего следует упомянуть таджикско-персидского мыслителя и поэта Омара Хайяма (1040 -1123). Стихи Хайяма "Рубай" не только глубоко проникают в мир чувств человека, они исполнены философских раздумий и откровенной антирелигиозности.

Хайям высмеивает религиозный призыв к отказу от благ земных во имя благ, ждущих нас за гробом. Никакою загробного мира, говорит он, нет. Существует лишь посюсторонний мир, где царят законы природы Перед их лицом молигвы и болтовня о рае и аде смешны. "К чему кумирен дым, светильники мечетей? К чему про рай и ад все разговоры эти?" Все религии, включая ислам, обманывают людей, одаряя их "сорной травой" веры в воздаяние.

Поэт часто повторяет и остроумно иллюстрирует ту мысль, что единственная реальная действительность - земная действительность, что ею только имеет смысл дорожить, а ее утрата принесет не божественное воздаяние, а небытие. "Когда покинешь мир — ведь будет все равно, что делал, говорил, чем запятнал себя ты".

Хайям вскрывает противоречие между религиозным учением о всемогуществе и всеведении бога и учением о воздаянии: "Когда ты для меня слепил из глины плоть, ты знал, что мне своих страстей не побороть; не ты ль тому виной, что жизнь моя греховна? Скажи, за что же мне гореть в аду, господь?"

Эпикурейское положение о том, что несправедливостью, царящей в обществе, опровергается существование провидения, получает яркое выражение в творчестве Хайяма, страстно обличающего социальное зло и так же страстно отвергающего существование всеблагого господа: "О небо, к подлецам щедра твоя рука. Им - бани, мельницы и воды арыка; а кто душою чист, тому лишь корка хлеба. Такое небо - тьфу! - не стоит и плевка!"

Некоторые рубай позволяют предполагать, что смелые идеи Хайяма разделялись определенными кругами общества, в котором он жил. Например: "И так вот и живем под сводом голубым. Полубезбожники и полумусульмане".

Рубай часто облекают антирелигиозную мысль в шутку, но автор подчеркивает: "Не только на словах я враг всей этой лжи" - и самым серьезным образом заявляет, что решительно отвергает порабощение разума какой бы то ни было религией. "Дух рабства кроется в кумирне и в Каабе, трезвон колоколов — язык смиренья рабий, и рабства черная печать равно лежит на четках и кресте, на церкви и Мирхабе".

Ряд важных антирелигиозных идей выдвинул знаменитый арабский философ Ибн-Рощц (Аверроэс) (1126-1198). Рассматривая себя как верного последователя Аристотеля, этот выдающийся мыслитель развивает материалистическую тенденцию аристотелевского учения. Будучи сыном своего времени, Ибн-Рошд сохраняет в своем учении и бога (играющего здесь роль, подобную роли "перводвигателя" у Аристотеля) и бессмертие духа, которое арабский философ приписывает общечеловеческому разуму.

Но Ибн-Рошд решительно отрицает божественное сотворение мира и отстаивает положение о том, что материя и движение существуют вечно, что в мире царят естественная необходимость, непреложные законы природы. Сам бог действует по необходимости, он не может отменить законы природы. Поэтому такие сверхъестественные события, как откровения и чудеса, невозможны. Молитвы не могут повлиять на ход событий. Сознание отдельного человека - это способность тела, особенно мозга. Ибн-Рошд поэтому отрицает бессмертие души (хотя признает бессмертным безличный интеллект всего человечества), а также и веру в воздаяние.

Ибн-Рошд — первый философ, выдвинувший учение о существовании двух истин: научной, философской, с одной стороны, и религиозной, богословской - с другой. В общем, учил Ибн-Рошд, наука и религия, философия и богословие согласуются друг с другом. Но в отдельных вопросах они могут приходить к различным результатам. Для толпы нужна вера в откровение, в авторитет и т. д., ибо "вера налагает узду на людей из народа". Для тонкого слоя образованных людей есть наука и философия. Один и тот же автор имеет право в богословском труде защищать бессмертие души, а в философской работе отрицать его, поскольку в богословии истиной является то, что бессмертие существует, а в философии истинно, что бессмертия нет. Хотя это учение Ибн-Рошца о "двойственности истины" исполнено духом компромисса, оно имело огромное значение для своего времени, впервые строго разграничив разум и веру, что в конечном счете служило высвобождению знания из-под гнета религии.

Проникнув в страны Европы, где господствовало христианство, идеи Ибн-Рошда оказали большое прогрессивное воздействие на развитие материализма и религиозного скептицизма в этих странах. Особенно значительным было выступление французских последователей этих идей, развернувших активную деятельность в пользу воззрений Аверроэса в парижском университете. Во главе парижских аверроистов стоял Сигер Брабантский (ок. 1240-ок. 1282).

В своих произведениях (,,О возникновении и уничтожении", ,,О вечности мира" и др.) Сигер доказывал, что вселенная существует вечно, что в жизни людей действует естественная необходимость и бог не управляет их поступками, что сознание человека неразрывно связано с его телом, гибнет вместе с телом и не может после смерти человека испытывать те муки, какие его якобы ждут в аду.

0

848

Свободомыслие и атеизм буржуазного общества
Великие открытия и антирелигиозная мысль Возрождения

Период, охватывающий вторую половину XV в. и весь XVI в., выдвинул антирелигиозные идеи в центр внимания передовой мысли Западной Европы. Это время начинающегося крушения основ феодализма и формирования в борьбе с ним буржуазных общественных отношений.

Исторические успехи мореплавания, промышленности, торговли, с одной стороны, требуют создания опытной науки о природе, подлинного знания о ней, а с другой - сами создают основу для развития такой науки. Разработка опытного естествознания становится настоятельной необходимостью для буржуазии и для возглавляемого ею поступательного развития общества.

И с той же настоятельностью, с какой утверждение новых общественных отношений требовало сокрушения средневековых социальных институтов, утверждение подлинной науки о природе и неотделимого от нее научного мировоззрения требовало сокрушения религиозного мировоззрения, в тиски которого была зажата вся духовная жизнь средневековья.

Огромной силы удары обрушили на религию научные открытия рассматриваемой эпохи. Великие географические открытия сокрушают средневековые представления о земле и ее обитателях. Освященные религией взгляды на мироздание ниспровергаются Коперником и Галилеем. Особенно ощутимый удар нанес по религиозному мировоззрению великий польский ученый Николай Коперник (1473-1543), разработавший гелиоцентрическую систему мира. Старые, поддерживаемые церковью представления о том, что в центре вселенной находится Земля, а не Солнце, потерпели крах. Земля, это избранное богом обиталище людей, низводилась до уровня рядовой планеты солнечной системы. Лишались всякого основания представления об исключительности Земли, а также противопоставление земного небесному. Подрывалась догма о человеке как высшей цели божественного творения. И хотя церковники объявили учение Коперника "еретическим", они были не в силах затормозить победную поступь науки.

В авангарде европейской мысли в эпоху Возрождения выступает Италия. В XV в. университет в Падуе становится настолько общепризнанным центром аверроизма, что учение о "двойственной истине" и о вечности мира начинают повсеместно называть паду-анским. Часть падуанцев всецело присоединяется к взглядам арабского философа Ибн-Рошда, что смертна лишь душа каждого человека, а безличный разум человечества бессмертен. Некоторые представители падуанской школы пошли дальше - объявили смертным всякое сознание. По имени греческого автора III в. Александра Аф-родизийского, разделявшего этот взгляд, их называли александристами. К ним принадлежал Пьетро Помпонацци (1462-1524).

В своей книге "О бессмертии души" Помпонацци пишет, что законодатель религии, обращаясь к народу, проповедуя ему веру, ставит себе иную цель, нежели ученый, обращающийся к своим коллегам, свободным от суеверий толпы. Отсюда неизбежно различие выводов, к каким нас приводит разум (наука) и вера (религия). Разум, например, в отличие от веры находит, что действие законов природы исключает чудеса, что вера в чудеса -"результат обмана со стороны жрецов и плод болезненного воображения простых людей".

Помпонацци высказывает мысль, что так как иудаизм, христианство и ислам взаимно исключают друг друга, то по крайней мере две из этих религий ложны; значит, большинство верующих обмануто. Но если дало себя обмануть большинство, то не обмануты ли и остальные?

Бессмертна ли душа? В "писании", говорит Помпонацци, есть места, подтверждающие такое мнение, но изучение природы и размышление его опровергают. Во-первых, сознание неотделимо от телесных органов, с гибелью которых оно гибнет. Во-вторых, учение о бессмертии и воздаянии внутренне противоречиво: всемогущий бог должен сам быть ответственным за человеческие поступки. На известный религиозный тезис, гласящий, что, лишившись надежды на награду и избавившись от страха наказания, люди станут совершать злодеяния, Помпонацци отвечал, что существовало немало праведников, не веривших в бессмертие души и воздаяние, и еще больше людей порочных, веривших и в то и в другое. Добрые дела, совершаемые без надежды на награду, гораздо более нравственны, чем те, единственным стимулом которых является расчет на вознаграждение. Тот, кто избегает совершать дурные поступки единственно потому, что считает их бесчестными, гораздо нравственнее того, кто отказывается от дурных поступков лишь из страха перед загробной карой. Поэтому отрицание бессмертия души и воздаяния гораздо лучше укрепляет нравственность, чем признание этих положений.

Наиболее ярким выражением борьбы науки этой эпохи против религии являются идеи Джордано Бруно (1548-1600). Отправляясь от открытия Коперника, Бруно идет дальше: на место гелиоцентризма он ставит учение о бесконечной, лишенной центра вселенной и бесконечных мирах. Сокрушая христианскую космологию, он восклицал: "Вперед!. Ниспровергай теорию о том, что Земля будто бы является центром мироздания.. Распахни перед нами дверь, чтобы мы могли взглянуть на неизмеримый и единый звездный мир...'' Разум, заявляет Бруно, может все постичь "благодаря имеющейся в нем бесконечной мощи". В победе человеческой мысли над тайнами природы, над предрассудками, тупостью и нетерпимостью он видит высшее счастье. Религиозный иррационализм и обскурантизм -смертельные враги Бруно.

Бруно отвергал и откровение, и божественный промысел, и бессмертие души. Переход европейцев от язычества к христианству он описывает так: "Для народов была выдумана нелепая сказка, появилось варварство, и начался преступный век, для которого знание считалось опасным". Деспоты, тираны пользуются религией, чтобы держать народы в сграхе посредством лжи о бессмертии души и ожидающей на том свете каре за непокорность.

"Вселенная не была сотворена, — писал Бруно. - Нельзя допустить бытие творца, нисходящего свыше, дающего порядок, творящего извне". Это, в сущности, атеистический взгляд. Но Бруно не смог полностью освободиться от влияния идей, с которыми боролся. Заявляя, что "бог и природа есть одна и та же материя", он одухотворяет материю и все вещи. Этот гилозоизм сочетается у него с телеологическим представлением о процессах, совершающихся в природе. И в этом смысле его позиция содержит пантеистический элемент. Но сам пантеизм, отмечал Энгельс, есть лишь последняя ступень к свободному человеческому воззрению, т. е. к атеизму. Бруно, которого послали на смерть римские инквизиторы, выслушав их приговор, заявил: "Вероятно, вы с большим страхом произносите приговор, чем я выслушиваю его". Столь же мужественно встретил смерть другой выдающийся итальянский атеист -Лючилио Ванини (1585-1619), отправленный на костер тулузским парламентом. Он заявил в присутствии тысяч людей, собравшихся посмотреть на его казнь: "Если бы был бог, я попросил бы его поразить молнией парламент, как совершенно несправедливый и неправедный; если бы был дьявол, я попросил бы его, чтобы он поглотил этот парламент... но, так как нет ни одного, ни другого, я ничего этого не делаю".

В своих произведениях Ванини писал, что мир существует вечно, что бог его не создавал и не руководит им. Пребывающий вне мира "бог не является перводвигателем". Такого бога вообще нет. Существует лишь "природа, которая и есть бог, так как она является началом движения". Если же богом называть природу, то нелепо ей приписывать разум, черту чисто человеческую.

Используя аргументацию древних, Ванини показывает противоречия, к которым приводит вера в бога: "Бог или не хочет устранить зло, или не может. Второе подтверждает мнение атеистов, первое делает бога источником зла". "Бог или знает о заблуждениях людей, или не знает. Если он знает о них, следовательно, он их творец, так как для бога знать и хотеть - одно и то же". В этом случае он не может быть богом. "Если он их не знает, он не берет на себя никаких забот в руководстве миром, так как не может им управлять, не зная его". "Если великие преступления и заблуждения не были предупреждены богом, нужно утверждать, что бог совершенно не заботится о земных делах". И в этом случае он не бог. Но допустим, что он заботится о земных делах, в которых так много преступлений. "Если он не смог их предупредить, занимаясь ими, он не в силах принять действенные меры для пресечения преступлений и зол. Если он не всемогущий, значит, он не бог".

Считается, что в "писании" запечатлено откровение бога. Но так ли это?

Есть серьезные основания считать "писание" обманом, ибо оно само себе противоречит, утверждая всемогущество бога, между тем как "из текста Библии вытекает, что сила дьявола выше силы бога... Бог хочет, чтобы все были спасены, однако мало кто спасается. Дьявол хочет, чтобы все люди были осуждены, и они почти все бывают осуждены".

Воздаяние неправомерно, поскольку за поступки людей отвечает управляющий этими поступками бог. Воздаяние к тому же требует бессмертия души, которое Ванини детально опровергает. Во-первых, рождение, питание, рост, смерть, строение тела и основные черты психики у людей и животных одинаковы, "поэтому, если душа умирает вместе с животным, она должна умереть и вместе с человеком". Во-вторых, все созданное умирает, значит, и душа тоже. В-третьих, "еще никто не возвратился из царства мертвых". В-четвертых, "бессмертие пуши отвергали наиболее видные ученые мужи", и античные, и "крупнейшие мыслители наших дней".

Социальная роль религии, по мнению Ванини, отрицательная; это орудие, при помощи которого "невежественный народ содержится в рабстве из боязни перед всевышним".

Ванини, как и Бруно, сохраняет еще некоторые средневековые представления. Он уверен, что небесные светила определяют судьбы людей. Он иногда впадает в пантеизм. И все же оба великих итальянца навсегда останутся в памяти человечества глашатаями атеизма.
Скептицизм Возрождения и борьба против религиозного мировоззрения

Передовая мысль Италии оказала положительное влияние на другие европейские страны. Но главной причиной распространения передовых идей были обстоятельства, дававшие себя знать во Франции, Голландии, Германии не меньше, чем в Италии. Социально-политические движения эпохи, облекая свои требования в религиозную форму, породили множество различных церквей (лютеранская, кальвинистская, англиканская и др.), взаимно опровергавших и преследовавших друг друга. При этом протестантизм, едва возникнув, проявил не меньшую нетерпимость и бесчеловечность, чем католицизм. В маленькой Женеве за 60 лет сожгли 150 человек за инакомыслие.

Возрождение положило начало крушению взглядов, веками господствовавших над сознанием людей. Если положения, считавшиеся безусловно истинными, оказались неверными, можно ли рассчитывать, что есть что-либо истинное? Не означает ли это, что все признаваемые людьми мнения безусловно ложны? Таков ход мысли, неизбежно получающий распространение (при незнании диалектики) в эпохи крутой ломки идей. Чтобы канули в прошлое фидеизм и догматизм средневековья, чтобы восторжествовало научное материалистическое мировоззрение, путь ему должна была проложить работа отрицания. Эту работу выполняет скептицизм Возрождения, тесно связанный с рационализмом. Последний состоял в призыве ничего не принимать на веру, все взвешивать разумом, следовательно, все поставить под сомнение, подвергнуть критике.

Страной, где антирелигиозный скептицизм Возрождения получил самое яркое выражение, явилась Франция.

Проникнутое эпикурейским материализмом бессмертное творение Франсуа Рабле (1494-1553) "Гаргантюа и Пантагрюэль" мастерски использует оружие скептицизма в борьбе со средневековым мракобесием. В этой книге высмеивается вера в бессмертие души и христианский призыв к отказу от земных радостей. Великий сатирик с позиций здравого смысла издевается над откровением, как нелепой заумью. Рабле беспощаден к порабощающей умы слепой вере. Сообщая, что его герой был рожден через ухо, он прибавляет: "Я подозреваю, что вы не верите такому странному рождению. Если не верите, мне до этого дела нет; но порядочный и здравомыслящий человек верит во все, что ему говорят и что написано. См. Притчи Соломона, гл. XIV: "Невинный верит каждому глаголу", см. святого апостола Павла Первое послание к коринфянам. Гл. XVIII: "Милостивец верит всякому". Почему же вы не верите? Никакой видимости правды, скажете вы. Я же вам скажу, что именно по этой причине вы и должны верить совершенной верой, ибо сорбонисты говорят, что вера есть "вещей облачение невидимых". Разве противоречит этот случай нашей религии, закону, разуму и "священному писанию"? Что до меня, то я не нахожу в святой Библии ничего, что бы противоречило этому. Но если бог так хотел, то ведь не скажете же вы, что он не мог этого сделать?., ибо, говорю вам, для бога нет ничего невозможного, и если бы он захотел, то все женщины рожали бы детей через уши".

В еще более острой форме выступает антирелигиозный скептицизм в сожженной в 1538 г. по приговору парижского парламента книге Б. Деперье "Кимвал мира", в "Цицерониане" Э. Доле, в "Диалогах" Ж. Таюро и ряде других произведений.

Значительную роль в борьбе с мракобесием сыграл видный французский политический деятель и мыслитель Жан Воден (1530-1596), выдвинувший материалистическое учение о том, что верования, нравы и социальный строй каждого народа обусловлены природой и климатом его страны. В сочинении Бодена "Беседа семерых" (получившем распространение в рукописных списках уже после смерти автора) участвуют три защитника христианства, сторонник иудаизма, сторонник ислама, деист и скептик, близкий к атеизму.

Сопоставление евангельских текстов, говорится в диалоге, доказывает, что они не заслуживают доверия, ибо сами себе противоречат, не говоря уже о том, что сообщаемое там противоречит разуму.

И божественность Христа, и догматы об искуплении и евхаристии, как показывает Боден, противоречат здравому смыслу, а бессмертие души и воздаяние выдуманы для укрепления социальных установлений.

У сторонников религии "в роли всех аргументов, принципов и доказательства выступает одно только слово — верьте!" А на каком основании? На основании слов Христа, так как он бог? Но надо еще доказать, что он бог. На основании "писания"? Но оно само себе противоречит. Веру, утверждает Боден, вытесняет знание.

Показывая несостоятельность всех существующих религий, Боден отдает предпочтение "естественной", "присущей человеку от природы" религии, что свидетельствует об исторически неизбежной его ограниченности.

Самым глубоким выразителем скептицизма Возрождения явился Мишель Монтень (1533-1592). В своих "Опытах" (1580-1588)' он призывает сбросить гнет общепринятых взглядов и последовать примеру людей, "которые все взвешивают и оценивают разумом, ничего не принимая на веру и не полагаясь на авторитет".

Монтень детально обосновывает положение о том, что сознание человека всецело зависит от его тела, что приводит его к выводу о неизбежной гибели духа со смертью тела. Сон, обморок, любая потеря сознания являют нам "подлинный и неприкрашенный лик смерти". Люди, как и их "братья-животные", - дети "нашей матери-природы" Материальный мир, в котором мы живем, — это все, что существует Нет никакого иного, потустороннего, мира.

С этих позиций, обильно цитируя Лукреция и присоединяясь к его взглядам, Монтень критикует идеализм Платона, волюнтаризм стоиков, мистицизм и антропоцентризм. Вместе с бессмертием души опровергается и воздаяние. Доказывается, что оно невозможно, а если бы и было возможно, то было бы крайне несправедливо.

Если видеть в боге первопричину вещей, т. е. нечто коренным образом отличное от людей, говорит Монтень, то нельзя ему приписывать ни разум, ни справедливость, ни милосердие. В противном случае он окажется человеком. В этой связи с одобрением приводится мнение Эпикура и Стра-тона, согласно которому природа, вовсе лишенная сознания, развивается в силу внутренней необходимости и ни о каком вмешательстве богов в ход событий не может быть и речи.

Религия внедряется не божественными средствами "сверху", а человеческими "снизу". Религии основаны не богом, а людьми. "Религия есть не что иное, как их (людей) собственное измышление", созданное, "чтобы налагать узду на народ и держать его в подчинении".

Полезна ли религия? Религии, выдуманные для достижения безнравственных целей, приносили, конечно, вред. А религии, созданные с благими целями (к их числу Монтень относит христианство) ? Сделали они людей лучше? Сделали они их счастливее? Требование религии, в том числе христианст-

ва, предписывающее отказываться от радостей жизни, противно природе и делает людей несчастными. Еще больше горя приносят людям массовые бесчеловечные расправы с инакомыслящими, на которые толкают людей религии, особенно христианство, на протяжении всей своей истории порождающее жестокую нетерпимость, преследование науки, уничтожение культурных ценностей.

Борьба с фидеизмом — главная задача Монтеня. Ратуя за науку, изучающую не книги, а вещи, опирающуюся на опыт и разум, Монтень провозглашал безграничность возможностей такой науки: "То, что осталось неизвестным одному веку, разъясняется в следующем... Поэтому ни трудность исследования, ни мое бессилие не должны приводить меня в отчаяние, ибо это только мое бессилие", а не бессилие человеческого разума вообще.
Открытые выступления против религии

Для произведений передовой мысли этой эпохи характерно то, что самые смелые высказывания в них сопровождаются заверениями в религиозной лояльности. На страницах этих книг зловещий отблеск костров, на которых гибли борцы против мракобесия. Ссылаясь на эти лояльные заявления вольнодумцев, реакционеры наших дней утверждают, что эти мыслители были преданы христианству, что в эпоху Возрождения антирелигиозные идеи не имели никакого распространения. Опровержением этого являются многочисленные свидетельства современников о том, как много появилось в XVI в. в Европе эпикурейцев, деистов, атеистов, о том, что именно в этом веке впервые стали употреблять слова "вольнодумец", "деист", "атеист".

Опровержением взгляда о невозможности деизма и атеизма в данную эпоху является факт значительного распространения в это время произведений, открыто отвергавших христианство и все существующие религии. Они ходили по рукам в печатной и рукописной форме и (несмотря на то, что одно их хранение могло стоить жизни и в XVI, и в XVII, и в XVIII вв.) Дошли до нас.

Такова изданная в 1573 г. книга "Блаженство христиан, или Бич веры".

Ее автор Жоффруа Балле вместе со своим произведением был сожжен в Париже в 1574 г. Центральная идея книги - призыв отказаться от веры и заменить ее знанием. Знание вытесняет веру, с которой оно несовместимо, чем больше у человека знаний, тем меньше у него веры. Если кто-нибудь, "кому выплатили большой долг, потребует от вас его вторично, — каким из следующих выражений захотим мы, говоря по совести, воспользоваться, чтобы ответить на это: "Я верю, что уже расплатился" или "Я знаю, что уже расплатился"? Я убежден, что нет такого верующего, который в данном случае сказал бы "Я верю", отвергнув "Я знаю".

Балле отвергает католицизм, кальвинизм, христианство вообще, так как его сторонники принимают религию "на веру и из страха". Это же обвинение Балле бросает всем религиям. Все религии не только ложны, но и вредны. Человек должен "осознать яд и разврат, мерзости и злодеяния, причиняемые всеми религиями", и отвергнуть их.

Отрицая падуанский принцип "двух истин", Балле заявляет: "Существует одно воззрение, порожденное в нас знанием, и другое, которое в нас вселили, пользуясь нашим невежеством, посредством веры, боязни или внушенного нам страха перед богом... вера есть недостаточность знания, ибо, где имеется знание, там вера умерла и не может существовать". И нравственность человека и его счастье, по словам Балле, зависят только от знания и разума.

Правда, Балле полагал, что, вооружившись знаниями, мы придем к какому-то пониманию бога, основанному на разуме. Эту ограниченность XVI в. не могли преодолеть многие представители антирелигиозной мысли даже двумя веками позднее.

Подобно вышеупомянутой книге Балле, не прибегает к маскировке и анонимный трактат "О трех обманщиках", в котором открыто отрицаются все религии Самое раннее его издание, дошедшее до нас, датировано 1598 г., но, по свидетельству современников, первые его издания получили значительное распространение уже в первой половине века.

Основная мысль трактата если рассказы Моисея и Магомета об их сношениях с богом - ложь, то такой же ложью являются соответствующие утверждения Христа. Христиане уверяют, что Библия содержит откровение самого бога. То же самое говорят китайцы о своих древних книгах, индийцы — о Ведах, мусульмане - о Коране. Какой же религии верить? "Ведь каждая обвиняет другую в обмане... Что же мы должны теперь делать? Или должны верить всем, что было бы смешно, или ни одной, что, конечно, верней..." Моисей разоблачил ложь язычества, Христос — ложь иудаизма, а Магомет — ложь и того и другого. "Отсюда следует, что каждый новый создатель религии наперед должен быть заподозрен в мошенничестве".

Шаг за шагом в трактате опровергаются доводы в пользу существования бога. Один из таких доводов состоит в том, что все люди на земле согласно свидетельствуют, что бог существует. Так говорят лишь те, отвечает автор, кто отождествляет мнение своих родичей и трех-четырех прочитанных книжонок с мнением всех людей. "Пойдите в Италию, столицу христианства, и попытайтесь там сосчитать свободомыслящих и, скажу больше того, атеистов. И после этого вы посмеете еще говорить о согласном свидетельстве всего человечества, что бог есть и что следует ему поклоняться?"

На другой довод защитников религии: "Но разве вселенная не зависит от руководства своего творца?" -автор трактата отвечает: "Возможно, но необязательно". Более вероятно, что все совершается без вмешательства внеприродной силы. Такое объяснение естественнее. Но если даже допустить, что бог есть, почему ему надо поклоняться?

Считать, что поклонением можно польстить самолюбию бога, подольститься к нему, — значит отождествить его с худшими из людей. Автор трактата отвергает какое бы то ни было поклонение богу - природа в поклонении не нуждается. Отказавшись от религии, люди обретут счастье -для этого достаточно следовать природе.

Своим возникновением религии обязаны выдумке тунеядцев, живущих народным трудом: "...из корыстолюбия бездельники выдумали затейливый и непонятный для обыкновенного человеческого рассудка хлам...

О, какие лакомые куски для этих чародеев — плоды твоей горькой работы!" "Эти господа, сидящие у кормила правления, вытягивают ростовщические проценты из народного легковерия", ибо для разоблачения этого обмана нужно много знаний и много времени, а "простые честные люди, пастухи и крестьяне, не располагают ни свободным временем, ни знаниями".

У этих антирелигиозных идей те же социальные истоки, что у философии вождя революционного выступления немецких крестьян и городской бедноты в 1524—1525 гг. Томаса Мюнце-ра (ок. 1490-1525), который "в христианской форме... проповедовал пантеизм... местами соприкасающийся даже с атеизмом" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 370).

Даже оплот мракобесия в ту эпоху - Испания испытывает на себе влияние новых идей. Здесь с учением, направленным против мистицизма и теологии и проникнутым убеждением, что наука всесильна, выступает X. Л. Вивес (1492-1540). В 1575 г. выходит "Исследование способностей к наукам" Хуана Уарте (ок. 1530-1592), где отвергаются чудеса и какие-нибудь ссылки на бога при объяснении явлений природы, доказывается всесторонняя зависимость сознания от тела и опровергается бессмертие души. Еще дальше идет другой испанец — выдающийся ученый Мигель Сервет (ок. 1510—1553). В его книге "Восстановление христианства" (1553) отвергаются все религии и выдвигается учение о том, что бог не дух, не разум, а все, т. е. природа. Спасаясь от добивавшихся его смерти католических мракобесов, Сервет бежал в Женеву, где угодил в лапы мракобесов протестантских: Кальвин отправил на костер и ученого и его книгу.

Таким образом, распространенность антирелигиозных идей в рассматриваемую эпоху — бесспорный факт. Это, однако, не означает, что все предрассудки, встречающиеся в произведениях передовых людей Возрождения, высказываются ими лишь с целью маскировки. Само мировоззрение этих мыслителей было по необходимости противоречиво. "Им трудно было вырвать из груди мнения, освященные веками" (Герцен).
Свободомыслие и атеизм в XVII в.

Для антирелигиозной мысли XVI и начала XVII в. характерны противоречивость, несистематичность, доходящая до эклектичности, и преобладание негативного, разрушительного элемента над позитивным.

В XVII в. возникают стройные, детально разработанные философские системы, главное содержание которых - позитивная разработка идей, частью выдвинутых ранее, частью выдвигаемых впервые. Это учения Декарта, Гассенди, Спинозы, Гоббса, Локка.

Деструктивный элемент хотя и отходит на второй план, но и здесь играет весьма важную роль. Это прежде всего относится к Рене Декарту (1596— 1650) и Пьеру Гассенди (1592-1655). Несмотря на противоположность их позиции по некоторым коренным философским вопросам, оба они выступают против догматизма и фидеизма, оба призывают покончить с рабским подчинением авторитетам и общепринятым взглядам, ничего не принимать на веру; оба наносят сильные удары по схоластике. .Характерно, что хотя оба они противники агностицизма, но исходным пунктом для них служит скептическое сомнение.

Хотя ни тот, ни другой не присоединились к антирелигиозной позиции своих предшественников, их учения явились большим вкладом не только в борьбу против средневекового мировоззрения вообще, но прежде всего в борьбу против религии. Многочисленные последователи Гассенди, так называемые либертены (вольнодумцы), отнюдь не разделяли его религиозности. Талантливые писатели Ф. Ламот-Левайе, Ш, Сент-Эвремон, Б. Фонте-нель, Теофиль де Вийо, С. Сирано де Бержерак и великий Мольер, опираясь на скептицизм Монтеня и эпикуреизм Гассенди, выдвигают даже атеистические идеи, находя для них остроумные формы, неуязвимые для мракобесов. Что касается картезианства, то хотя его слабые стороны и были использованы идеалистами и апологетами христианства, но и лагерь реакции и лагерь передовых мыслителей сразу же оценили огромное прогрессивное значение идей Декарта. Недаром через шесть лет после выхода в свет первого его произведения все его книги были осуждены на сожжение, а проповедь его идей запрещена.
Атеизм Бенедикта Спинозы

Выдающийся материалист XVII в. Бенедикт (Барух) Спиноза (1632-1677) явился крупнейшим представителем атеистической мысли столетия.

Отвергнув дуализм Декарта, Спиноза признает только одну субстанцию, обладающую и протяжением и мышлением. Эта единственно существующая субстанция есть природа, которую Спиноза называет также богом. Ни умом, ни чувсгвами, ни волей этот бог не обладает: эта пантеистическая форма, в которой выражается система Спинозы, весьма отлична, как отмечал Маркс, от ее атеистической сущности.

Спиноза отвергает телеологическое понимание действительности, справедливо усматривая тесную связь между телеологией и религией. На место телеологии философ ставит причинность и непреложную необходимость, исключающие какие бы то ни было случайности, не юворя уже о сверхъестественных явлениях.

В своем "Богословско-политиче-ском трактате"' Спиноза выступает как основоположник научной критики Библии. Здесь ярко проявилось своеобразие спинозовского материализма — его рационализм. Исходя из того, что каждому принадлежит "верховное право и высший авторитет свободно судить о религии", Спиноза считает, что при интерпретации Библии ничто не должно быть нормой, "кроме естественного света, общего всем", т. е. разума. Тщательно исследуя текст Библии, он убедительно вскрывает множество противоречий и нелепостей. Развенчивает Спиноза и чудеса, которыми переполнено писание: "Чудо, будет ли оно противо- или сверхъестественно, есть чистый абсурд".

Таким образом, не только о божественности, но и о простой разумности этой книги не может быть и речи. Так был разрушен ореол книги, считавшейся запечатленным откровением. Спиноза был первым проделавшим эту работу на основе тщательного анализа библейских текстов.

Все религии, писал Спиноза, - это предрассудки, "которые превращают людей из разумных существ в скотов, так как совершенно препятствуют пользоваться каждому своим свободным суждением и распознавать истину от лжи, и которые, будто нарочно, по-видимому, придуманы для окончательного погашения света разума". У религии не божественный, а земной, общественный источник. Заявляя, что в сознании угнетенных религия -это "фантазии и бред робкой и подавленной души", Спиноза приближается к пониманию одного из важных социальных истоков религиозности масс.

Атеизм Спинозы был непоследователен. Это выражалось не столько в печати теологии, лежащей на всей философской системе, сколько в учении о том, что для "повиновения и благочестия" нужна вера, которую нужно привить народу как "чувствование бога" и догматы которой сводятся к важнейшим требованиям нравственности. Здесь проявилась классовая ограниченность буржуазного философа.
Борьба Пьера Бейля за свободу совести и свободу мысли

Пьер Бейль (1647-1706) посвятил свою жизнь борьбе с нетерпимостью ревнителей христианства разных толков, не только призывавших к зверствам, но и обосновавших их теоретически. У Бейля, в отличие от рассмотренных философов XVII в., доминирует деструктивная, разрушительная задача, и, хотя он имеет определенные положительные взгляды, системы он не создал.

Вслед за Декартом и Спинозой он считает, что "верховным трибуналом, который обо всем, что нам предлагается, выносит приговор в последней инстанции без права обжалования, является разум". Разуму принадлежит решающее слово и в религии, и в нравственности: "Всякое положение, выдвигают ли его как содержащееся в "писании" или предлагают как-нибудь еще, ложно, если оно опровергается ясным и отчетливым понятием естественного света, особенно в отношении морали".

Бейль приходит к признанию материальности души, что согласуется с опытом, говорящим о зависимости сознания от тела. К тому же религиозное воззрение о наличии у человека нематериальной души, каковой лишены животные, видит в последних лишенные представления и чувств автоматы, что нелепо, так как психика людей и животных в общем идентична. А с признанием материальности души обнаруживается, что она не может быть бессмертной.

Бейль опровергает учение о провидении и религиозные доказательства бытия божьего. Но с наибольшей страстностью он развертывает моральную антирелигиозную аргументацию. Он камня на камне не оставляет от тезиса, что религия делает людей нравственными, а атеизм — безнравственными. Прежде всего это опровергается массой злодеяний, совершенных верующими христианами, и образцами высокой нравственности, показанными безбожниками Эпикуром, Стильпоном, Диагором, Ванини, Спинозой, Бейль доказывает, что в нравственном отношении атеист не только не ниже, но гораздо выше верующего. Он, таким образом, как отмечал Маркс, "возвестил появление атеистического общества, которому вскоре суждено было начать существовать".

Скептицизм Бейля, как и скептицизм Монтеня, противоречив. Его рационализм сочетается с заявлениями, что "разум способен только разрушать... возбуждать сомнения"; мораль, которую он ставит на место религии, несет на себе печать теологии, как и многие рассуждения Бейля вообще. Но основное в скептицизме Бейля — его антирелигиозная направленность — выступает отчетливо.
Свободомыслие в Англии эпохи буржуазной революции

Нидерландская революция конца XVI в. и английская революция середины XVII в. знаменовали собой начало нового времени, наступление эпохи капитализма. Буржуазия впервые выступила на историческую сцену как самостоятельный класс и открыто заявила о своих интересах и целях. На смену феодальному способу производства шел общественный строй, основанный на более прогрессивных экономических отношениях. Становление буржуазного строя отражалось на духовной жизни общества, сопровождалось острой идеологической борьбой. Представители буржуазии ополчились против взглядов и традиций, господствовавших в период феодализма, против средневековой схоластики, религиозного мракобесия и фанатизма. Они решительно критиковали старые порядки, нравы и учреждения, выступали против духовной диктатуры церкви, провозглашали необходимость веротерпимости и свободы мысли.

Одной из первых стран на путь капиталистического развития стала Англия. Идеологи нарождавшейся английской буржуазии заложили основы научного метода познания природы, внесли крупный вклад в развитие материалистической философии, в критику религиозного мировоззрения. Фрэнсис Бэкон (1561-1626) вошел в историю как мыслитель, провозгласивший силу и мощь научного знания, бросивший вызов схоластическим догмам и авторитетам. Познание природы и подчинение ее власти человека составляет, по Бэкону, главную цель и назначение науки. Поставленная Бэконом задача возрождения науки и отыскания нового метода познания с необходимостью вела к разрыву с религиозным вероучением, к утверждению приоритета разума перед верой. И хотя учение Бэкона еще кишит, по словам Маркса, "теологическими непоследовательностями", оно объективно содействовало развитию свободомыслия, служило делу критики религии.

Прогрессивное значение имело также разоблачение Бэконом предрассудков, сковывающих ум человека, препятствующих распространению знаний. К числу таких предрассудков, или, по терминологии Бэкона, "идолов", он относил слепую веру в авторитеты, рабское следование отжившим традициям.

Бэкон был далек от подлинного атеизма и допускал серьезные уступки религиозному мировоззрению. Он признавал, например, бытие бога, существование разумной души, откровение. Компромиссный характер носило и учение о двух истинах, разделяемое философом, а также его стремление синтезировать естественную философию и религию, которые якобы должны дополнять друг друга. Однако историческое значение свободомыслия Бэкона определяется не этими теологическими непоследовательностями, а его философским материализмом, защитой и обоснованием опытной науки, утверждением человеческого разума.

Выдающимся английским философом-материалистом XVII в. был Томас Гоббс (1588-1679), который продолжил начатую Бэконом борьбу против религиозно-схоластической идеологии. Атеизм Гоббса проявлялся прежде всего в вопросе о возникновении религии. Он решительно отвергает представления о божественном происхождении религии и доказывает, что "естественное семя религии" находится в самом человеке, коренится в специфическом качестве человеческой натуры. В своем произведении "Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского" (1651) Гоббс указывает на следующие обстоятельства, которые способствовали появлению религии: это, во-первых, свойственное человеку стремление "доискиваться причин наблюдаемых событий"; во-вторых, желание познать "начало вещей"; в-третьих, неумение или неспособность людей "удостовериться в истинных причинах вещей" (ибо они большей частью бывают скрыты); в-четвертых, страх и беспокойство о будущем, возникающие из-за незнания причин. Он подчеркивает правильность положения о том, что страх создал богов. Однако, по Гоббсу, страх людей перед всем тем, что им неведомо, порождает лишь языческие религии, или многобожие. К мысли же о едином боге люди приходят главным образом под влиянием стремления познать конечную причину всех вещей, установить первопричину бытия.

Не ограничиваясь рассмотрением гносеологических корней религии, Гоббс выявляет также те социально-политические факторы, которые превратили религию в значительное явление общественной жизни, придали ей силу, укрепили ее авторитет. Томас Гоббс характеризует религию как инструмент политической власти, используемый правителями для того, чтобы держать народ в повиновении.

Раскрывая политическую роль религии, Гоббс подчеркивает ее подчиненное положение по отношению к государственной власти. С этих позиций он борется против притязаний церковников утвердить свой приоритет в государстве, присвоить себе не только духовную, но и светскую власть.

Непоследовательность атеистических воззрений Гоббса проявлялась в том, что, развенчивая религию, он все же ратовал за ее сохранение, заставляя ее служить интересам господствующих классов. Ограниченность взглядов Гоббса выражалась также в том, что он допускал существование бога, считая его первопричиной мира и первоисточником движения материи. Как известно, такое понимание бога характерно для религиозно-философского учения, называемого деизмом. Но деизм может быть как идеалистическим, так и материалистическим. Деисты-материалисты старались создать такую систему представлений, в которой, как правильно подметил Плеханов, "власть бога со всех сторон ограничивается законами природы". Именно такой характер и носил деизм Гоббса.

Гоббс был одним из первых буржуазных атеистов, осмелившихся выразить сомнение в святости библейских текстов. Он доказывал, что Библия была написана в разное время и разными людьми, высмеивал тех, кто слепо верит каждому слову Ветхого и Нового заветов. Подобные взгляды на Библию находились в резком противоречии с официальным богословием, требовавшим беспрекословного признания богодухновенности "священного писания", осуждавшим всякое сомнение в его истинности. Труды Гоббса были преданы проклятию со стороны как католической, так и англиканской церкви.

Дальнейшее развитие английского свободомыслия связано с именем Джона Локка (1632-1704), По философским взглядам Локк был материалистом. В своем главном произведении - "Опыт о человеческом разуме" - он подробно разработал сенсуалистическую теорию познания, всесторонне обосновал положение о происхождении всего человеческого знания из ощущений. Но английский философ допускал отклонения от материализма в сторону идеализма и дуализма, что не могло не отразиться и на его воззрениях на религию. Компромиссная, половинчатая позиция Локка в отношении религии выражалась в том, что он, с одной стороны, выступал против религиозной ортодоксии и церковной догматики, а с другой стороны, доказывал бытие бога, видел в нем источник движения и сознания, отстаивал "разумность христианства", делал выпады против атеистов.

Распространяя критику теории врожденных идей на идеи бога, бого-почитания и т. п., Локк приходил к выводу, что они также не являются врожденными, а приобретаются людьми в процессе жизни наравне с другими идеями.

Откуда же берет свое происхождение идея бога, если она не является врожденной? Будучи деистом, т. е. признавая бога безличной разумной первопричиной природы и человека, Локк считал, что понятия о боге "приобретаются размышлением и обдумыванием", направленным "на исследование устройства и причины вещей". Однако "самые верные и лучшие понятия о боге" доступны, по его мнению, лишь немногим мудрым и добродетельным людям. Значительное же большинство находится в плену суеверий, передающихся от поколения к поколению. Отрицание идеи личного бога и его вмешательства в течение природных процессов и общественную жизнь, которое пропагандировалось Локком, носило для его времени прогрессивный характер.

В противовес богословским теориям о примате веры Локк объявлял человеческий разум верховным судьей в вопросах религии. Локк подверг рационалистическому анализу содержание Ветхого и Нового заветов, вскрыл недостоверность библейских догм.

В то же время он решительно выступал против религиозного фанатизма, боролся за веротерпимость. В "Письме о веротерпимости" он доказывал, что в вопросах религии каждый человек волен поступать, лишь сообразуясь с собственной совестью. Поэтому государство обязано предоставить своим подданным полную свободу в выборе и исповедании религиозных взглядов.

Впрочем, в своих требованиях широкой веротерпимости и свободы совести Локк допускает одно исключение. Оно касается атеистов. ,.Те, кто отрицает бытие божье", не могут, по его мнению, "претендовать на привилегию веротерпимости". Мотивируется это тем, что атеизм несовместим якобы с нравственностью и правопорядком, что он представляет собой угрозу для общества.

Несмотря на свою ограниченность, свободомыслие Локка сыграло важную роль в развитии критики религии и церкви.
Деизм и атеизм английских мыслителей XVIII в.

Наиболее выдающимися представителями английского свободомыслия конца XVII - начала XVIII в. были Джон Толанд (1670-1722) и Антони Коллинз (1676-1729). Ученики и последователи Локка, они развили его материализм, обогатили философию новыми положениями и вместе с тем преодолели его теологическую ограниченность. Д. Толанд в своем произведении "Христианство без тайн" (1696) смело выступил в защиту разума, против слепой веры. Никакая религия не может быть принята, если она недоступна разуму или противоречит ему. Толанд обвинял духовенство в том, что оно извратило истинный смысл христианской религии, окружило ее тайнами, придало ей мистический характер.

Отправным пунктом для критики религиозного мировоззрения Толанду служил его философский материализм, и в особенности выдвинутое и обоснованное им положение о неразрывной связи материи и движения. Тезис о движении как существенном свойстве материи, провозглашенный Толандом в его "Письмах к Серене" (1704), был направлен своим острием против идеи божественного первотолчка, против деистических представлений о боге как источнике движения материи, источнике жизни и сознания.

Критика религии пронизывает все произведения Толанда. Так, в "Письмах к Серене" он разоблачает предрассудки, связанные с представлениями о бессмертии души, вскрывает корни идолопоклонства, богопочитания, религиозных обрядов.

В 1720 г. выходят в свет два последних произведения Толанда -"Тетрадим" и "Пантеистикон". "Тетрадим" состоит из четырех самостоятельных статей. Одна из них посвящена знаменитой Ипатии, ученой женщине древности, ставшей жертвой религиозного фанатизма. Толанд обвиняет священников в том, что они во все времена выступали гонителями духовной свободы, разжигали нетерпимость и фанатизм.

"Пантеистикон" - глубокое и оригинальное философское произведение. В нем утверждается вечность и бесконечность вселенной, материальность мира и многообразие движущейся материи, постоянное взаимодействие и непрерывное изменение всех вещей в природе. Вместе с тем философ отвергает все существующие религии, требует, чтобы всем людям было "разрешено мыслить так, как они хотят, и высказывать то, что они мыслят".

Толанд вошел в историю как основоположник идейного движения "свободомыслящих" (так стали называть в Англии наиболее решительных и непримиримых противников религии). Одним из первых "свободных мыслителей" был А. Коллинз, единомышленник и соратник Толанда. В 1713 г. вышла в свет книга Коллинза "Рассуждение о свободомыслии", получившая широкую известность не только в Англии, но и в других странах. Эта книга стяжала Коллинзу славу ярого вольнодумца, острого критика религиозного вероучения и культа. Коллинз требует, чтобы свободной мыслью было исследовано учение о божественном откровении - этот краеугольный камень христианства и других "положительных" религий. Критическому анализу должны быть подвергнуты, согласно Коллинзу, и такие узловые вопросы всякой религии, как вопросы о природе бога и его атрибутах. Английский вольнодумец убедительно показывает, насколько противоречат здравому смыслу представления верующих о природе или сущности бога, в какой степени расходятся друг с другом богословы в определении божественных атрибутов. Нет согласия между церковниками относительно того, является ли бог телесным или бестелесным, подобен ли он человеку или нет, обладает ли такими аффектами, как гнев, мстительность, или не обладает, можно ли ему приписать такие свойства, как мудрость, воля, доброта, милосердие, святость и т. п., или нельзя.

Коллинз подвергает неотразимой критике основы христианского символа веры. Пункт за пунктом раскрывает он внутреннюю противоречивость и несостоятельность учения о троице, воскресении из мертвых, загробном воздаянии, божественном предопределении, первородном грехе, искуплении и т. п.

Критика религии ведется Коллинзом в общем с деистических позиций. Философ исходит из существования "вечного существа" и считает отрицание бытия бога "неестественной и абсурдной мыслью". В соответствии с этим он не приемлет "системы атеизма" и даже допускает отдельные выпады против безбожников. Однако Коллинз тут же подчеркивает, что "лучше допустить свободомыслие, хотя оно увеличит число атеистов, чем путем ограничения свободомыслия увеличить число суеверных людей и фанатиков".

Характеристика английского свободомыслия XVIII в. будет неполной, если не упомянуть такого своеобразного критика религии, как Давид Юм (1711-1776). Сторонник и яркий представитель агностицизма в философии, он распространял свой скептицизм и на познание бога, сомневался в истинности христианского вероучения, подвергал критике религиозные суеверия, поднимался до воинствующего антиклерикализма. Он поставил задачу выяснить происхождение религии, раскрыть причины, способствовавшие ее появлению, обрисовать процесс исторического развития религиозных верований.

Первоначальной и самой древней религией человечества был, по его словам, политеизм, или идолопоклонство. Политеизм порождается, по Юму, тем, что ограниченный ум невежественного человека, находившегося в полном неведении относительно подлинных причин всего происходящего, наделял их "чувством и разумом". Многообразие явлений природы, сложность и противоречивость общественной жизни закономерно вели к признанию многобожия. Переход от политеизма к монотеизму является, согласно Юму, процессом постепенного и длительного развития религиозных представлений. В основе этого процесса лежало возвышение какого-то одного божества, которое делалось объектом особого почитания и поклонения.

Юм проводит аналогию между возвышением какого-либо божества и возвышением земных владык над своими вассалами, обожествлением неограниченных властителей подобострастными придворными.

Христианское богословие, заявляет Юм, соткано из противоречий и нелепостей, оно опирается на самые непостижимые софизмы, стремится к темноте и неясности.

Отвергая все исторические религии, отметая богословскую догматику и церковную ортодоксию, Юм не исключал, однако, "идею о некоторой разумной причине или о разумном творце". Он считал, что к этой идее человека подводит удивительная целесообразность объектов природы, правильность и единообразие природных процессов. Таким образом, философ приходил к тому же выводу, что и другие деисты, полагая, что "мир есть произведение какого-то божественного существа, первопричины всех вещей". Отличие же Юма от традиционных концепций деизма состояло в том, что он объявлял ту естественную религию, которую пропагандировали деисты, не первоначальной формой религиозного сознания (искаженной последующими наслоениями), а его конечным продуктом. Согласованная с принципами человеческого разума вера в существование "высшего разума" смыкалась для Юма с философским познанием и учением о мире. Но, верный своему скептицизму, он тут же заявляет о непостижимости природы и намерений божественного существа.
Воинствующий атеизм и утопический социализм Жана Мелье

Свободомыслие, зародившееся в Англии, оказало большое влияние на развитие атеистической мысли в других странах. Особенно велико было его воздействие на идеологию французского Просвещения. Передовые французские мыслители, продолжая и углубляя критику религии, начатую по ту сторону Ла-Манша, довели ее до полного отрицания веры в бога, до прямого атеизма.

Задолго до того, как выступили энциклопедисты — Дидро и Ламетри, Гольбах и Гельвеции, во Франции получило распространение (в рукописи) "Завещание" Жана Мелье (1664-1729). Эта книга, ставшая достоянием общества лишь после смерти ее автора, представляет собой замечательное сочетание материализма, воинствующего атеизма и утопического социализма. Проведя всю жизнь в среде крестьян, Мелье главную свою задачу видит в том, чтобы помочь им освободиться от ужасного гнета и эксплуатации, свергнуть тунеядцев - королей, дворян и богачей, уничтожить частную собственность, в которой он усматривает главный источник социальной несправедливости. В этой борьбе за освобождение народа Мелье придает первостепенное значение разоблачению лживости религиозных учений, являющихся, по его мнению, главным орудием, при помощи которого сильные мира сего держат в подчинении народ и высасывают из него последние соки.

Мелье без колебаний отстаивает материалистическую позицию в философии и подвергает всесторонней критике дуалистические положения Декарта и Мальбранша. При этом Мелье показывает, что в реальной действительности царят законы природы, которым подчинен и человек, что его сознание есть продукт его материальной, телесной организации, вместе с которой оно возникает и гибнет. Какие бы то ни было сверхъестественные явления совершенно невозможны, как невозможно и бессмертие души.

Критика религии в "Завещании" Мелье основана, с одной стороны, на материалистической философии, а с другой, на очень подробном разборе основных онтологических положений религии и ее нравственных принципов. Широко привлекая цитаты из Ветхого и Нового заветов, из отцов церкви, Мелье доказывает не только явную ложность всех коренных положений религии и различных сообщений "писания", но и огромную вредность религии. Он всесторонне обосновывает положение о том, что одним из источников пороков и преступлений, одной из причин безнравственности людей и всевозможных социальных бедствий является религия.

Важно отметить, что Мелье, будучи выразителем дум и чаяний трудящихся масс, ни в своих социально-политических высказываниях, ни в своем атеизме не проявляет половинчатости. Он открыто призывает народ силой свергнуть угнетателей и так же открыто заявляет, что не только христианство, но любая вера в бога, с попами или без них, с обрядностью или без нее, представляет собой не только абсолютно ложное, но и исключительно вредное воззрение, с которым необходимо бороться.

Даже энциклопедисты, будучи философами буржуазии, не пошли так далеко в своих социально-политических взглядах, как Мелье. Что касается атеизма, то такие крупнейшие представители французского Просвещения, как Руссо и Вольтер, будучи деистами, в своих воззрениях значительно умереннее и менее последовательны, чем Мелье.
Антиклерикализм и деизм Вольтера

Одним из первых выдающихся французских просветителей, выступивших против религии и церкви, был Вольтер (1694-1778). В 1722 г. Вольтер пишет философскую поэму "За и против", в которой дает торжественное обязательство "священный развенчать обман". С того времени вплоть до последних дней своей жизни философ не прекращал титанической борьбы с религией, создав десятки антиклерикальных произведений всех жанров.

Произведения Вольтера неоднократно конфисковывались и сжигались. Его дважды заключали в Бастилию, долгие годы он провел в изгнании, подвергаясь непрерывным нападкам со стороны духовенства и властей. Почти до самой смерти въезд в столицу Франции Вольтеру был запрещен, и последние 20 лет жизни он провел в усадьбе Ферне, расположенной на франко-швейцарской границе.

Трудно переоценить заслуги Вольтера в критике религии, но нельзя забывать и об исторической ограниченности этой критики, ее непоследовательности. Сражаясь с религиозными предрассудками, Вольтер не только не отрицал существования бога, но и требовал поклонения ему. Но бог Вольтера, разумеется, ничего общего не имел с триединым богом христианства. Это некое высшее, разумное существо, которое "существует вечно само по себе и является причиной всех других существ". Бог выступает у Вольтера как конечная первопричина мира, как активная сила, сообщившая материи движение и упорядочившая ее.

Вместе с тем деизм Вольтера имел ярко выраженную этическую и социальную подоплеку. Вера в бога должна, по его мнению, быть основой нравственности. Религия, идея бога, утверждал он, необходимы так же, как необходимы законы. "Это узда", -неоднократно подчеркивал Вольтер. Причем главное назначение узды -сдерживать народные массы, "чернь", как выражался Вольтер, от посягательств на собственность и интересы имущих классов. Фраза, брошенная Вольтером: "Если бы бога не было, его бы следовало выдумать", - предельно кратко выражает сущность его двойственной и противоречивой позиции по отношению к религии, недостатки его свободомыслия.

0

849

Атеизм французских материалистов

Вольтер принадлежал к старшему поколению французских просветителей. Начатую им борьбу с религией продолжило среднее поколение -Дидро (1713-1784), Гельвеции (1715-1771), Гольбах (1723-1789). В их трудах философский материализм становится цельным мировоззрением, охватывающим учение о природе и теорию познания, приобретает ярко выраженный атеистический характер. Атеизм французских материалистов был воинствующим и бескомпромиссным, он представлял собой высшую форму буржуазного атеизма, отличался непримиримостью ко всем защитникам религии и церкви- "Я ненавижу, - писал Дидро, - всех помазанников божиих, как бы они ни назывались... и нам не нужно ни священников, ни богов".

Дидро был основателем знаменитой "Энциклопедии наук, искусств и ремесел", которая объединила вокруг себя лучшие умы той эпохи, стала величайшим памятником свободной мысли XVIII в. Дидро принадлежит также множество замечательных материалистических и атеистических произведений: "Письма о слепых в назидание зрячим", "Мысли об объяснении природы", "Сон Даламбера", "Беседа с аббатом Бартелеми", "Племянник Рамо" и ряд других. За свои убеждения Дидро подвергался преследованиям и репрессиям. Его "Философские мысли" были сожжены, а сам мыслитель посажен в Венсенский замок. Соратник Дидро по "Энциклопедии" - Гельвеции также стяжал славу одного из самых решительных противников религии. Эта слава прочно укрепилась за Гельвецием после выхода в свет его сочинения "Об уме", проникнутого духом материализма и атеизма. Король, архиепископ Парижский и сам папа осуждают и запрещают книгу Гельвеция, как содержащую "мерзкое учение, стремящееся нарушить основы христианской веры". В 1760 г. книга была публично сожжена у подножия главной лестницы парламента. Второе крупное произведение Гельвеция, "О человеке", могло быть напечатано только после смерти автора. В нем философ доказывает пагубность религии "для национального блага", выступает против религиозной нетерпимости, защищает свободу совести, обличает духовенство.

Выдающуюся роль в борьбе с религией сыграл Гольбах. Им было написано более двух десятков произведений, обосновывающих философский материализм и атеизм. Всемирную известность приобрели такие сочинения Гольбаха, как "Система природы", "Письма к Евгении", "Галерея святых", "Карманное богословие", "Разоблаченное христианство", "Священная зараза" и др. Антирелигиозные работы Гольбаха подвергались особенно жестоким преследованиям, за чтение или распространение их грозила тюрьма. Поэтому не случайно книги Гольбаха выходили, как правило, анонимно. Несмотря на предосторожности, философ постоянно находился под бдительным надзором тайной полиции и считался духовными и светскими властями одним из самых "злонамеренных атеистов" во всей Франции.

Каков же конкретный вклад французских материалистов в обоснование и развитие атеизма? Сопоставляя все так называемые исторические религии, Дидро, Гельвеции, Гольбах приходят к выводу об их несостоятельности и вредности, враждебности человеческим устремлениям. "Все религии одинаково ложны" — вот тезис, который без устали доказывают и пропагандируют просветители. Ложной для них является прежде всего основная идея всякой религии - идея бога. Французские материалисты, опираясь на данные естествознания, полностью отвергают идею бога—творца и вседержителя. В этом отношении они делают значительный шаг вперед по сравнению с английскими деистами, по сравнению со своим старшим современником — Вольтером. Материальное единство мира, вечность вселенной, всеобщий характер движения материи исключают, по твердому убеждению французских философов, "предположение о каком-либо существе, стоящем вне материальной вселенной", превращают понятие бога в фикцию, химеру, плод человеческого воображения

Немало новых и глубоких мыслей было высказано французскими материалистами о происхождении религии, ее сущности и социальной роли. Религия порождается незнанием естественных причин, страхом перед неведомыми и могущественными силами природы, неуверенностью людей относительно своего существования и своей судьбы. Вместе с гем возникновение религии, ее утверждение и распространение, отмечали французские материалисты, обусловлены ее ролью в обществе, интересами тех, кому она верно служит. Французские философы-материалисты вплотную подошли к выяснению социальных корней религии, ее земных источников. Однако в целом у них преобладал еще просветительский подход к религии. Поскольку вера в бога коренится главным образом в невежестве и обмане, постольку уничтожение религии мыслилось путем распространения знаний и разоблачения предрассудков.

Главную ответственность за сохранение религиозных предрассудков должно нести, по мнению Дидро, Гельвеция, Гольбаха, духовенство. Церковники и богословы были постоянной мишенью их разящей критики. Никто из атеистов прошлого не бросил в лицо защитникам религии столько гневных, обличительных обвинений, никто не подверг их столь беспощадному осмеянию и разоблачению, как это сделали французские материалисты XVIII в. "Критика неба", выражаясь словами Маркса, связывалась французскими атеистами с "критикой земли". Их борьба против религии неотделима от борьбы против деспотизма и произвола абсолютной монархии, всей социальной системы феодализма.

Ценным вкладом в развитие атеистической мысли явилась критика французскими материалистами религиозной морали. Для них религия и мораль -это антиподы. Развенчание укоренившейся легенды о полезности религии для насаждения и укрепления морали - историческая заслуга французских материалистов.

Со всей решительностью выступали Дидро, Гельвеции, Гольбах против религиозной нетерпимости и фанатизма. С особой силой и настойчивостью они разоблачали христианскую религию и церковь. Поистине уничтожающей критике подвергаются ими евангельские мифы о Христе, о его рождении, чудесах, страдании, смерти и воскресении. Едко высмеиваются христианские таинства и обряды. Раскрывается лицемерие христианской морали, ее антигуманизм. Христианство, как и всякая религия, калечит человека, превращает его в раба, сковывает его силы и способности, подавляет его волю и разум.

Никто из среднего поколения французских материалистов не дожил до буржуазной революции 1789-1794 гг. Однако их идеи имели исключительное значение для успешного исхода той решительной исторической битвы между отжившим свой срок феодализмом и новым буржуазным строем, которая разыгралась во Франции в конце XVIII в. Современниками революции стало младшее поколение французских просветителей: Нежон (1738-1810), Марешаль (1750-1803), Вольней (1757—1820). В их произведениях содержалась не только всесторонняя критика религии и церкви, но и талантливая пропаганда атеизма.

Главное атеистическое произведение Нежона — "Воин-философ" — представляет собой острый памфлет против христианской религии. В мировой атеистической литературе трудно найти столь же глубокую по содержанию и выразительную по форме характеристику христианства. Непримиримый противник религиозных предрассудков, Нежон сделал предложение Учредительному собранию, созванному в годы революции, исключить из "Декларации прав человека и граждане" всякое упоминание о религии и боге. Он решительно возражал против установления культа "верховного существа", которым французская буржуазия пыталась заменить ненавистный массам католицизм.

Убежденным и деятельным атеистом был Марешаль. Его перу принадлежит ряд замечательных антирелигиозных сочинений "Французский Лукреций", "Книга, спасенная от потопа", "Альманах честных людей". Последнее произведение, вышедшее в свет в 1787 г., было сожжено по решению парижского парламента, а автор подвергнут тюремному заключению.

Основой атеистических взглядов Марешаля был философский материализм Природа, учил Марешаль, не нуждается ни в каком творце. Бог — это химера, фантом. Упразднение религии он связывал с установлением имущественного равенства в духе утопического коммунизма. Подлинным гимном атеизму звучат его слова: "Поднимись, человек! Встань в позу господина! Поднимись! Уважай себя! Познай цену себе! Не поклоняйся какому-то богу. Перед тобою только равные тебе. Ты не сын мгновения, твой род вечен. Не какой-то бог сотворил тебя некогда по своему образцу. Исходные элементы твоего существа навсегда будут служить вечными основами вселенной"

Французский историк и просветитель Вольней не был столь воинствующим атеистом, как Марешаль. Однако главное произведение Вольнея -"Руины, или Размышления о революциях империй" — оставило заметный след в истории атеистической мысли. Вольней пытается проследить развитие религиозных представлений от культа стихий и сил природы до христианства. Корни религии он усматривает в искаженном сознанием людей отражении реального мира, "физических сил вселенной". Раскрывая содержание идеи бога, Вольней писал: "Не бог создал человека, а человек создал бога по образу и подобию своему. Человек дал богу свой разум, наделил его своими склонностями, приписал ему свои суждения. ." Приближаясь к атеизму, к материалистическому пониманию природы, Вольней отдавал в то же время дань деизму и признавал существование "тайной силы", одушевляющей весь мир.

Но он требовал отказа от всех религиозных систем и считал, что подлинным божеством являются законы природы.
Борьба немецких просветителей с религией и церковью

Развитие свободомыслия и атеизма происходило и в Германии. При этом надо учитывать экономическую и политическую отсталость Германии по сравнению с Англией и Францией, которая не могла не отразиться на истории духовной жизни немецкого народа.

В условиях феодально-абсолютистского строя, который господствовал в германских государствах XVII-XVIII вв., пропаганда подобных идей наталкивалась на неимоверные трудности. Произвол властей, засилье князей и дворянства, притеснявших и грабивших народные массы в союзе с духовенством, разобщенность и слабость прогрессивных элементов общества в Германии длительное время мешали развитию атеистической мысли. Однако и в этих условиях мы встречаем отдельные ростки материализма и атеизма.

Существование в Германии XVIII в. серьезной материалистической и атеистической традиции не подлежит никакому сомнению. Эта традиция восходит к замечательному немецкому атеисту и революционному демократу XVII в, Маттиасу Кнутцену (1646-1674), автору ряда листовок антирелигиозного и антиправительственного содержания. В одной из них, в частности, говорилось: "Я не верю в бога, ни в грош не ставлю Библию, и я заявляю вам, что надо прогнать попов и начальство, так как без них можно прекрасно прожить". Кнутцен отвергал богословское учение о бессмертии души, существовании рая и ада, сверхъестественных силах, чудесах. Единственно реальным является внешний материальный мир, земная жизнь. Немецкий атеист отрицал также богодухновенность Библии и считал ее чисто человеческим произведением, имеющим лишь определенную историческую ценность.

В Германии того времени мы находим таких критиков господствовавших религиозных представлений, как Т. Лау (1670-1740) и Г. С. Реймарус (1694-1768). В своей книге "Размышления о боге, мире и человеке" Лау отрицал сотворение мира, утверждал его вечность, отвергал религиозные догматы. Реймарусу принадлежит заслуга критического исследования Библии с позиций рационализма и свободомыслия. Однако Реймарус не решился опубликовать при жизни свои исследования, и они были впервые изданы после его смерти выдающимся немецким писателем и философом Лессингом. Примыкая к английским и французским деистам, Реймарус противопоставляет официальной христианской религии и прочим религиям откровения "естественную религию", основанную на данных разума и науки. Реймарус считал, что Библия не является и не может быть "богодухновенной" книгой. Ветхий и Новый заветы - произведения многочисленных авторов, живших в разное время и имевших различные воззрения. Резко осуждает Реймарус библейскую мораль. Критический анализ Нового завета, проделанный Рейма-русом, приводит его к выводу, что Иисус Христос был всего лишь мессианским проповедником, не имевшим намерения основывать новую религию взамен старой, а добивавшимся с помощью своих учеников и последователей захвата власти и объявления себя царем израильским.

Оставляя в стороне вопрос о правомерности такого толкования евангелий, следует подчеркнуть, что оно полностью расходилось с церковной концепцией Нового завета. К тому же Реймарус отрицал божественную сущность Христа, не допускал возможности чудес, которые приписывались "сыну божьему", воскресение же Христа объявлял выдумкой апостолов.

Если Реймарус критиковал религию с деистических позиций, то Ф В. Штош выступил как материалист и атеист. В анонимно изданной книге "Согласие разума и веры" (1692) Штош, следуя философской теории Спинозы, утверждает, что существует единая материальная субстанция. Отвергая положение о нематериальности души, Штош отстаивал учение о связи сознания с мозгом и приходил к выводу, что никакой отличной от тела бессмертной души не существует: "Ясно, что душа, или Дух, по себе и по своей природе не бессмертна и не существует вне человека". Штош открыто критиковал основные догматы христианского вероучения: о сотворении мира, о воскресении из мертвых, о загробном воздаянии. Библию он рассматривал как исторический докуменг и отрицал ее священность. Книга Штоша была запрещена, и за ее нелегальное распространение взимался штраф. В 1694 г. она была публично сожжена на дворцовой площади в Берлине.

К немецким спинозистам принадлежал также И. X. Эдельман (1698-1767). Под влиянием Спинозы он становится пантеистом-материалистом и доказывает, что бог немыслим без материи и не существует до природы. "Бог и материя есть единое, неразрывное целое, без материи бог никогда бы не смог создать материального мира", - писал Эдельман. Критическое изучение Библии и истории религии приводит Эдельмана к отказу от христианства. Не отвергая историчности Христа, Эдельман видел в нем обыкновенного проповедника, а евангелия рассматривал как своеобразные литературные произведения. Немецкий атеист отвергал церковные обряды, называл церковь служанкой светских властей. За свои взгляды Эдельман подвергался гонениям и вынужден был в течение многих лет скитаться по Германии. Его книги сжигались.

В защиту свободомыслия выступал в Германии и пастор И. Г. Шульц (1739-1823). Его анонимное сочинение "Философское рассмотрение теологии и религии вообще и иудейской в частности" содержит попытку материалистического объяснения происхождения религиозных верований. Понятие бога, по мнению Шульца, есть плод фантазии. Религия, по его словам, не может быть основанием морали. "Человеку достаточно естественной морали для того, чтобы быть полезным и достойным членом общества". Религиозная же мораль - это мораль, искаженная и извращенная богословием. Шульц требовал полной свободы совести. Каждый человек волен сам решать вопрос о своей вере или неверии, и государство не должно вмешиваться в эти дела. За свою антирелигиозную деятельность Шульц был лишен духовного сана и привлечен к суду.

С позиций философского материализма подходил к критике религии И.А. Эйнзидель (1754-1837). Происхождение религии он выводил из бескультурья и невежества, связывал с Драбским сознанием" людей. Религия абсолютно бесполезна: "Народ ее не понимает, и она не может ни в чем помочь ему". Особое возмущение вызывала у Эйизиделя христианская религия. "Всякая религия имеет свои глупости, но эта содержит их в превосходной степени". Немецкий философ характеризует христианство как религию рабов, рассчитанную на унижение и запугивание человека. Зло и остроумно высмеивает он веру в чудеса, евангельские и библейские мифы. Острой критике под-'вергал Эйнзидель и религиозную мораль. Только безрелигиозность открывает возможность становления Дистинной морали". Свои произведения Эйнзидель не публиковал, до нас дошли лишь выписки из них, сделанные известным немецким гуманистом и демократом И. Г. Гердером (1744-1803), с которым Эйнзидель находился в дружеских отношениях.

К концу ХУНТ в. относится так называемый Дспор об атеизме", который характеризует идейную обстановку, сложившуюся в Германии к этому времени. Спор был вызван статьей Ф. К. Форберга (1770-1848) ДРазвитие понятия религии", опубликованной в 1798 г. на страницах Йенского ДФилософского журнала", который издавался Фихте. Статья Форберга носила атеистический характер, хотя автор не отрицал значения религии. Однако в понимании Форберга религия состоит не в почитании божества, она возникает из стремления человека к добру и справедливости. Традиционное же представление о боге как бесконечном, абсолютном существе Форбергом фактически отрицалось и бытие бога объявлялось недоказуемым.

Лишь немногие немецкие мыслители выступали против религии с открытых атеистических позиций. Большинство из них критиковало религию с позиций свободомыслия, не порывая полностью с религией. Это относится к таким видным представителям немецкого Просвещения, как Готхольд Эфраим Лессинг (1729-1781) и Иоганн Готфрид Гердер (1744-1803).

Первый из них считал себя последователем Спинозы и утверждал, что бог существует не вне мира, а в нем самом. ДОртодоксальные понятия о божестве не существуют более для меня", - писал Лессинг. К проблеме религии он подходил исторически, утверждая, что религия с необходимостью возникает на определенной ступени развития человечества и с такой же необходимостью исчезает. Большое значение имели произведения Лессинга, посвященные борьбе с церковной ортодоксией. В драме ДНатан Мудрый" он отстаивал веротерпимость, равенство людей независимо от их вероисповедания и сословного происхождения. Язычество, иудаизм и христианство Лессинг рассматривал как последовательные ступени нравственной эволюции человечества, конечной целью которой является торжество разума и справедливости.

Младший современник Лессинга Гердер также стремился к историческому объяснению религии. Он считал, что возникновение религиозных представлений связано с трудностями и лишениями, с которыми сталкивались люди на заре своего существования и которые вызывали в них Дстрах и ужас". В своем произведении ДБог" Гердер выступает в защиту учения Спинозы и, следуя идеям голландского материалиста, отождествляет бога с миром, отвергает акт божественного творения, создания мира из ничего. Хотя Гердер был протестантским пастором и не смог полностью отойти от религии, он вошел в историю немецкого свободомыслия как решительный противник клерикализма и христианской ортодоксии, как выдающийся просветитель и гуманист. Велика роль в развитии свободомыслия в Германии замечательных немецких поэтов и писателей Иоганна Фридриха Шиллера (1759-1805) и Иоганна Вольфганга Гете (1749 - 1832). Шиллер отвергает официальную религию, поповские сказки о рае и аде, высмеивает и разоблачает священников и монахов. Поэт прославляет свободного и сильного человека и объявляет единственно истинной религией стремление людей к счастью, радости и любви.

Идеал целостного, гармонично развитого человека отстаивал и проповедовал Гете. Гуманизм великого немецкого поэта сочетался с философским материализмом, что приводило его к отрицанию религии. В своих произведениях он выступает как противник религиозно-идеалистического мировоззрения, как сторонник того жизнеутверждающего взгляда, согласно которому природа - самодовлеющее единое целое, а человек - ее часть, ее творение. Все творчество Гете проникнуто антиклерикальным духом, враждебностью к религиозным догмам и обрядам, презрительным отношением к церковникам. Начало XIX в. в Германии связано с ростом демократического движения в стране, усилением оппозиционных настроений в кругах поднимающейся радикальной буржуазии. ДРечь прямо шла, - подчеркивал Ф. Энгельс, - уже об уничтожении унаследованной религии и существующего государства". Два обстоятельства в идейной жизни Германии способствовали развертыванию борьбы против религии. Это, во-первых, исследования по истории первоначального христианства, проделанные группой немецких либерально-протестантских богословов из университета Тюбингена (тюбингенская школа). И во-вторых, оформление левого крыла гегелевской философской школы - так называемых младогегельянцев, выступивших с еще более решительной критикой христианской религии и подготовивших почву для утверждения атеизма. Представители тюбингенской школы на основе анализа Нового завета пришли к выводу, что Двсе четыре евангелия являются не рассказами очевидцев, а позднейшими переработками утерянных писаний и что из посланий, приписываемых апостолу Павлу, подлинными являются не больше четырех и т. д." (Энгельс). Тю-бингенцы выявили в книгах Нового завета многочисленные противоречия, столкновения и борьбу противоположных точек зрения. Они отказывались признавать достоверными евангельские чудеса, отвергали многое в Новом завете как неисторическое или подложное. При этом они целиком оставались еще на религиозной основе и пытались, как выразился Энгельс, Дспасти то, что еще можно спасти".

Из тюбингенской школы вышел известный немецкий философ и историк, один из видных младогегельянцев Д. Ф. Штраус (1808-1874). Он приобрел широкую популярность не только в Германии, но и во всей Европе благодаря своей книге ДЖизнь Иисуса", вышедшей в 1835 г. Изложенная в этой книге теория возникновения евангельских мифов полностью расходилась с церковным учением о Христе. Критически проанализировав новозаветную литературу, Штраус показал, что содержание евангелий представляет собой продукт мифотворчества, что ,,ни в личности, ни в деятельности Иисуса нет ничего сверхъестественного". Штраус рассматривал Христа как обычную историческую личность и стремился освободить жизнеописание легендарного основателя христианства от всевозможных фантастических наслоений. Важным пунктом теории Штрауса было утверждение, что евангельские притчи создавались в недрах религиозно настроенных масс и лишь впоследствии были записаны их авторами. Именно против этого и выступил другой видный представитель младогегельянского движения -Б. Бауэр (1809-1882), который считал, что целый ряд евангельских рассказов сочинен самими евангелистами, черпавшими материал в собственной фантазии. Бауэр, в отличие от Штрауса, отрицал историчность Христа и доказывал, что все то, о чем говорится в Новом завете об Иисусе Христе, Дпринадлежит к миру представлений и, следовательно, не имеет ничего общего с человеком, принадлежащим к действительному миру". Заслугой Бауэра явилось обоснование положения о возникновении христианства в недрах греко-римского мира и об исторической и социальной обусловленности новой религии. Несмотря на то что общефилософские взгляды Бауэра были подвергнуты острой критике со стороны основоположников марксизма, тем не менее его работы по истории раннего христианства получили высокую оценку Ф. Энгельса, отметившего, что исследования Бауэра расчистили почву, на которой возможно разрешение вопроса: ДОткуда происходят представления и идеи, которые в христианстве сложились в своего рода систему, и каким образом они достигли мирового господства?"
Атеизм Л. Фейербаха

Существенный вклад в решение этого вопроса внес выдающийся немецкий философ - материалист и атеист Л. Фейербах (1804-1872). Свои сомнения в истинности христианской религии Фейербах высказал уже в работе ДМысли о смерти и бессмертии" (1830), где утверждалось, что бессмертны лишь великие деяния человеческого разума, а не отдельная личность. В 1841 г. выходит главный труд Фейербаха - ДСущность христианства", где впервые в истории атеистической мысли были показаны с позиций философского материализма земные корни религии как фантастического отражения сущности человека. ДВсякий бог, - писал Фейербах в своих ДЛекциях о сущности религии", - есть существо, созданное воображением, образ, и притом образ человека, но образ, который человек полагает вне себя и представляет себе в виде самостоятельного существа".

Немецкий философ связывал возникновение религии с беспомощностью и невежеством первобытного человека, его полной зависимостью от стихийных сил природы. Человек обожествлял все то, от чего он зависел, что казалось ему чуждым и таинственным. Так возникли и культ явлений природы (Дестественная религия"), и культ человека (Ддуховная религия"). Последняя появляется на более поздней стадии исторического развития как результат превратного выражения чувств, потребностей и стремлений самого человека.

Наряду с психологической, эмоциональной основой религии Фейербах отмечал наличие у религиозных представлений гносеологических корней. Он усматривал их в отрыве мышления от бытия, в развитии абстрактного мышления, таящего в себе возможность отхода от восприятий органов чувств и создания понятий, которые искажают действительность. Именно таким путем и возникает понятие бога - этот центральный пункт всех религий. Мы находим у Фейербаха попытки раскрыть и социальные причины религии, ее общественную функцию. Так, например, он подчеркивал, что переход от языческой религии (политеизма) к монотеизму связан с возрастанием зависимости людей от своих земных владык, от царской власти. Возвышение монархов обусловило, по Фейербаху, возникновение идеи единого, всемогущего бога.

Большое значение имела критика Фейербахом религиозной морали, разоблачение нравственных принципов христианства. Для того чтобы быть нравственными и праведными, люди не нуждаются в вере в бога, подчеркивал немецкий атеист. Более того, религия является Дисточником безнравственных действий", Дмораль и религия, вера и любовь прямо противоречат друг другу". Особенно резко он отзывался о религиозной нетерпимости и фанатизме, видя в них источник бесчисленных преступлений.

Исторической заслугой Фейербаха было раскрытие внутренней связи религии с идеалистической философией, единства религиозного и идеалистического мировоззрений. С позиций материализма и атеизма Фейербах развенчивает объективный идеализм Гегеля, агностицизм Канта, мистицизм Шеллинга.

Немецкий философ-гуманист мечтал об освобождении человека от пут религии, о торжестве знания. ДНикакой религии! - такова моя религия", - восклицал он. Основоположники марксизма дали высокую оценку фейербаховскому атеизму, использовали его критику религии в процессе формирования собственных атеистических воззрений Материализм и атеизм Фейербаха явились одним из теоретических источников марксистского атеизма. Вместе с тем в трудах классиков марксизма содержится всесторонний анализ ограниченности материализма и атеизма Фейербаха. Характеризуя религию как продукт и порождение человека, доказывая, что идея бога есть отчуждение человеческой сущности, Фейербах имел в виду не определенного Дисторического" человека, а человека абстрактного. Такой подход к человеку, изолирующий его от конкретных общественных отношений, рассматривающий человека только как природное существо, как биологический тип, получил название антропологического принципа Именно этот принцип и мешал Фейербаху выявить и раскрыть в полной мере социальные корни религии в классовом обществе, найти и указать действенный путь к освобождению от религиозного дурмана. Преодоление религии мыслилось Фейербахом исключительно путем просвещения масс, распространения образования Дпо всем классам и сословиям". Немецкий философ-просветитель не дошел до понимания необходимости коренных преобразований общественной жизни, что неумолимо повлекло бы за собой и устранение религиозных предрассудков в сознании людей.

Ограниченность фейербаховского атеизма проявилась и в вопросе о том, есть ли будущее у религии. Решительно отвергая религиозные представления, существование потустороннего мира и сверхъестественных сил, Фейербах ратовал за новую, Дразумную" религию - религию любви. По учению Фейербаха, любовь человека к человеку должна вытеснить традиционную религию и стать истинной религией. Будучи идеалистом в понимании истории и отвергая революционный путь переустройства общества, Фейербах пришел к переоценке роли религии, к превращению ее в панацею от всех социальных бед.
Атеизм русских революционных демократов

Яркую страницу в историю атеистических учений вписали русские революционные демократы - А. И. Герцен, В. Г. Белинский, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов. Особенность их атеистических воззрений в конечном итоге обусловлена той исторической ситуацией, которая сложилась в России в первой половине XIX в.

В тот период в России в недрах феодально-крепостнического хозяйства все явственнее проявлялись новые, буржуазные отношения, обострялись классовые противоречия и классовая борьба. Этот кризис способствовал росту политического сознания передовых слоев русского общества. Революционные, антикрепостнические настроения русского крестьянства нашли свое выражение во взглядах революционных демократов, что обусловило радикализм их воззрений, большую, чем в западноевропейском атеизме, последовательность взглядов. Именно поэтому атеизм русских революционеров-демократов представляет собой высшую ступень в развитии домарксистского атеизма.

Официальная идеология помещичъе-крепостнической России основывалась на триединой формуле: ДПравославие, самодержавие, народность". Русская православная церковь выступала как одна из основ самодержавно-крепостнического строя. Вполне понятно, что, выражая интересы революционного крестьянства и борясь против существовавшего в России режима, революционеры-демократы выступали и против церкви, так как церковь и самодержавие находились в тесном союзе, поддерживая друг друга в ущерб интересам народа, который они совместно угнетали. Идейной основой их атеизма была материалистическая философия. Для революционеров-демократов характерна попытка создания стройной атеистической концепции, охватывающей как происхождение религии, формирование и роль важнейших религиозных направлений, так и разоблачение социальной функции религий, в том числе и православия.

Революционеры-демократы считали, что религия возникает в результате бессилия человека перед стихийными силами природы, по отношению к которым он раб, не умеющий ни понять, ни объяснить окружающее. Поскольку эти внешние силы выступают как враждебные, человек обращается к ним с жертвоприношениями, стремясь их умилостивить. Открытая пропаганда атеизма в то время была невозможна, поэтому революционные демократы, не будучи в состоянии прямо критиковать православие, разоблачали другие религии, намекая тем самым на православную церковь. Так, Н. А. Добролюбов, анализируя происхождение ислама и буддизма, справедливо указывал, что было бы неправильно рассматривать религию лишь как глупость или преднамеренный обман. Религия - это продукт определенной эпохи, общества. Революционеры-демократы отчетливо понимали прямую связь религии с любыми формами деспотизма (а история православия давала для этого богатый материал). Так, Герцен писал, что религия заставляет людей поднимать взоры к небесам, чтобы не видеть того, что творится на земле. Белинский в письме к Гоголю, названном Лениным одним из лучших произведений бесцензурной демократической печати, вскрыл прямую связь церкви с самодержавием, с крепостническим строем России. Он утверждал, что только цивилизация и просвещение могут обеспечить светлое будущее.

Герцен говорил, что проповедь покорности и смирения глубоко реакционна и вредна, она помогает унижению, угнетению народных масс. Русские революционеры-демократы понимали, что религиозные сказки о загробном мире с его адом и раем используются церковью в интересах господствующих классов, учат избегать земных радостей, терпеть страдания, нищету - и все только ради посмертного воздаяния.

Страстное обличение религии и духовенства, борьба против официальной идеологии православия и ее союзников, стремление понять социальные корни религии - вот исторические заслуги атеизма русских революционеров-демократов. Однако задача вскрыть социальные корни религии оказалась для революционных демократов неразрешимой, хотя они и подошли вплотную к ее решению. В объяснении происхождения религии они, высказывая много справедливого, иногда допускали формулировки идеалистического характера.

Ограниченность воззрений революционеров-демократов явственно сказалась в вопросе о путях преодоления религии. Одним из главных средств борьбы с религией революционеры-демократы считали просвещение, не понимая того, что при антагонистической классовой структуре общества просвещением никогда не преодолеть религии, так как ее существование закрепляется и поддерживается господствующими эксплуататорскими классами. Создание научного атеизма оказалось задачей, которую идеологи революционного крестьянства решить не смогли. Она была решена только идеологами рабочего класса.

Естественнонаучный атеизм

XIX столетие было ознаменовано целым рядом смелых выступлений выдающихся ученых-естествоиспытателей о несовместимости религии с научным миропониманием.

Среди естественнонаучных открытий, сделанных во второй половине XIX в., особую роль в разоблачении несостоятельности религиозных мифов сыграло учение Чарлза Дарвина (1809-1882) о естественной эволюции животных видов и происхождении человека. Оно наносило сокрушительный удар по библейским сказаниям о сотворении человека богом. Дарвинизм был исторической Дсмертью Адама". Сам Дарвин отдавал себе отчет в крамольном с точки зрения церковных догматов характере своих открытий. "Наконец, - писал он еще в 1844 г. (т. е. до написания работы о происхождении человека) своему другу сэру Джозефу Хукеру, - появились проблески света, и я пришел к убеждению... (признаться в этом - все равно, что признаться в убийстве)... что виды изменчивы".

Сам Дарвин не сделал, однако, вытекавших из его открытий антирелигиозных выводов. Это сделал один из его друзей и ближайших последователей, выдающийся английский биолог Томас Генри Гексли (1825-1895). В 1869 г. Гексли в диспуте с епископом Уильберфорсом подверг с научных позиций сокрушительной критике один из основных устоев религиозного миропонимания - веру в божественное творение человека. И хотя Гексли называл себя агностиком, его агностицизм был своеобразным, ибо он утверждал, что бытие бога не может быть познано и доказуемо как научная истина. С точки зрения ученого, это было достаточным для исключения бога как объекта достоверного познания. По сути дела, Дагностицизм" Гексли был, по выражению Энгельса, Дстыдливым материализмом" или, по словам Ленина, Дфиговым листком", прикрывающим естественнонаучный материализм, не оставляющим в картине природы места для бога.

Еще большую роль в защите и распространении атеизма сыграл другой единомышленник и соратник Дарвина - знаменитый немецкий биолог Эрнст Геккель (1834-1919), самостоятельно пришедший к созвучному дарвинизму строю научных мыслей и сделавший из них должные атеистические выводы. В своей ДЕстественной истории творения" (1868) он доказывал никчемность и несостоятельность допущения сверхъестественного начала для уяснения возникновения и эволюции живых существ, обосновывая автогенез жизни из неживой материи. Дарвин высоко оценил работу Гекке-ля. Он писал: ДПочти все выводы, к которым я пришел, подтверждаются этим исследователем, познания которого по многим вопросам богаче моих".

Философской основой биологических теорий Геккеля был естественнонаучный материализм, хотя не вполне последовательный, но гораздо более четкий, нежели в воззрениях Гексли. Свое учение Геккель называл Дмонизмом", утверждая естественное единство мира, не допускающее никакого сверхъестественного начала. Он не только укрепил естественнонаучные посылки атеистического миропонимания, но сделал из них прямые антирелигиозные выводы, энергично выступая с пропагандой воинствующего атеизма. В своей критике религиозных верований он не останавливается перед резкими, язвительными выступлениями, насмехаясь над созданным людьми образом бога, как Дгазообразным позвоночным", решительно отвергая христианские догмы о бессмертии души и загробной жизни. Особенно велико для атеистической пропаганды было влияние работы Геккеля ДМировые загадки" (1899). Как писал В. И. Ленин, Дсогни тысяч экземпляров книги, переведенной тотчас же на все языки, выходившей в специально дешевых изданиях, показали воочию, что книга эта Дпошла в народ", что имеются массы читателей, которых сразу привлек на свою сторону Э. Геккель... Профессора философии и теологии всех стран света принялись на тысячи ладов разносить и уничтожать Геккеля... Нет такой бешеной брани, которой бы не осыпали его казенные профессора философии. Весело смотреть, как у этих высохших на мертвой схоластике мумий - может быть, первый раз в жизни -загораются глаза и розовеют щеки от тех пощечин, которых надавал им Эрнст Геккель" (Ленин В. И. Поли, собр. соч., т. 18, с. 370-371). В 1906 г. Геккелем был организован в Мюнхене ДСоюз монистов", объединявший свободомыслящую интеллигенцию, ставящую своей задачей искоренение религиозных предрассудков и распространение научных знаний.

Вскоре подобные организации возникли и в других странах. В 1911 г. в Гамбурге состоялся первый международный конгресс ДСоюза монистов". В числе его участников было немало крупнейших ученых-естествоиспытателей: шведский физико-химик Сванте Арре-ниус, швейцарский психопатолог Август Форель, американский биолог Жак Леб, австрийский химик Вильгельм Оствальд и др. Организация эта издавала на протяжении многих лет ряд научно-популярных журналов, брошюр и антирелигиозных календарей. После смерти Геккеля ДСоюз монистов" возглавил В. Оствальд (1853-1932).

Атеизм Геккеля и его соратников не был последовательным научным атеизмом. У них не было полноценного научного понимания социальной функции религии и, стало быть, ее преодоления в общественном сознании. К тому же и их материалистическое понимание природы не имело достаточно прочного философского обоснования. Так, например, Оствальд, по характеристике Ленина, очень крупный химик и очень путаный философ, своей философской концепцией энергетизма сделал серьезные уступки идеалистической философии. Помимо того, преодоление религиозных предрассудков не сопровождалось у этих ученых преодолением социальных, классовых, буржуазных предубеждений. Геккель по своим политическим воззрениям был откровенным консерватором. Одобряя установленные Бисмарком исключительные законы против социалистов, он оправдывал социальное неравенство и объявлял социализм Дравнозначащим с некультурностью, с возвратом к варварству". Не случайно В. И. Ленин отмечал Дфилософскую наивность" Геккеля, отсутствие у него Допределенных партийных целей", его желание Дсчитаться с господствующим филистерским предрассудком против материализма". Тем не менее эти крупные буржуазные ученые сыграли бесспорно прогрессивную роль как своими научными открытиями, так и атеистическими выводами, сделанными из этих открытий, восстав против религии во имя науки, против веры во имя разума.

Историческим преемником "Союза монистов" является в наше время оскованный в 1889 г. в Брюсселе "Всемирный союз свободомыслящих", имеющий свои организации в ряде капиталистических стран, регулярно созывающий конгрессы и выпускающий свои периодические печатные издания. Союз этот неоднороден по своему составу. Далеко не все его члены являются последовательными атеистами; многие из них придерживаются пантеистических или деистических убеждений. Тем не менее антиклерикальная деятельность этой организации либерально-буржуазной интеллигенции в целом играет положительную роль.

Нельзя не отметить также деятельность Международного гуманистического и этического союза, созданного в 1952 г. в Амстердаме и выступающего за секуляризацию сферы идеологии, утверждающего ценности светской морали, ее преимущества перед моралью религиозной. Союз объединяет представителей либеральной интеллигенции, ратующих за утверждение гуманистических идей, веры в могущество человека, в его способность познавать окружающий мир. На деятельность союза оказывает влияние буржуазная ограниченность большинства его членов, которые не видят иных путей к решению поставленных задач, кроме просвещения, при сохранении буржуазного строя.
Современный немарксистский атеизм

История философии убеждает в том, что, несмотря на кровное родство религии и философского идеализма, не все формы идеализма исходят из религиозных предпосылок или завершаются религиозными выводами. Известны философские течения, которые, несмотря на свой идеалистический характер и вопреки ему, занимают антирелигиозные позиции. Наглядный тому пример - явно реакционное иррационалистическое учение Ницше, провозгласившего, что "бог умер". Среди современных немарксистских философов мы также наблюдаем случаи, правда немногочисленные, когда отдельные мыслители обнаруживают ярко выраженные атеистические тенденции.

Наиболее значительными представителями атеистической мысли среди современных философов-идеалистов являются два столь различных по своим воззрениям мыслителя, как английский неопозитивист Бертран Рассел (1872-1970) и французский экзистенциалист Жан-Поль Сартр (1905-1980).

Большинство приверженцев того направления в идеалистической философии, родоначальником которого является Рассел, не делает атеистических выводов из этой философии, как и большинство приверженцев того идеалистического направления, одним из лидеров которого является Сартр. Эти философские течения допускают, таким образом, как религиозные, так и антирелигиозные выводы, что является свидетельством несостоятельности философских основоположений обоих течений, ибо научная философия не допускает антинаучных, религиозных выводов.

Уже с юношеских лет Рассел усомнился в достоверности религиозных догматов. Чем больше он задумывался над ними, тем более крепло его убеждение в их несостоятельности. От отрицания догмата о бессмертии человеческой души он пришел к уверенности в том, что признание бога-творца лишено всяких оснований, что все приводимые теологами доказательства бытия бога не выдерживают критики.

На протяжении десятков лет Рассел активно боролся с религией — в своих статьях, лекциях, на диспутах, в выступлениях по радио. В публичной лекции, прочитанной более сорока лет тому назад, Рассел дает ясный ответ на вопрос: "Почему я не христианин?" Христианство, как и всякая другая религия, покоится не на знании, а на заблуждении. Главный источник этого заблуждения - страх: "страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью".

В этом объяснении корней религиозной веры Рассел продолжал многовековую традицию домарксистского атеизма - от Лукреция до Фейербаха. Страх же, согласно данной традиции, порождается бессилием, беспомощностью человека перед лицом непостижимых и недоступных его влиянию сил. Один за другим подвергал Рассел суду разума выдвигаемые богословами и философами доказательства бытия бога, вскрывая их логическую несостоятельность и софистический характер. Он не ограничивался так называемыми классическими доказательствами, рассматривая и новейшие попытки доказать недоказуемое: разум всегда оказывается обвинителем, а не защитником теологов.

Большое внимание Рассел уделял выяснению той негативной роли, которую религия играла и играет в истории человечества: ее упорной борьбе против научного познания; авторитарному догматизму, противодействующему прогрессу и новаторству; порождаемым ею распрям и междоусобицам, тормозящим единение человечества. Рассел убедительно опровергал религиозные представления о происхождении морали, приводил достаточно веские доводы, свидетельствующие о том, что нравственное совершенствование достижимо лишь на пути преодоления религиозных предрассудков.

Многолетняя антирелигиозная активность Рассела, в сочетании с его философским и моральным авторитетом, литературно-публицистическим мастерством и непоколебимостью убеждений, сыграла значительную роль в пропаганде атеистических идей в капиталистических странах. Тем не менее теоретический и политический уровень этой формы современного атеизма ближе к домарксистскому просветительскому атеизму, чем к уровню, достигнутому марксизмом. Пытаясь вскрыть земные корни религии, Рассел не проникает глубже психологического, эмоционального уровня, не вскрывает социальной, классовой основы религии. Опровержение религиозных догматов ослабляется тем, что философской позицией Рассела являлся идеализм, неизбежно ограничивающий критику веры в нематериальное, сверхъестественное. Наконец, неприязнь к марксизму и коммунизму не позволила английскому просветителю XX в. направить борьбу против религии по наиболее действенному пути революционных социальных преобразований.

Как по своим философским, так и по своим политическим воззрениям Сартр существенно отличается от Рассела. Соответственно и его атеизм характеризуется иным звучанием, иным настроением, иной направленностью. В основе атеистических взглядов Сартра лежат не столько логические аргументы, сколько психологические и моральные мотивы. Не случайно критика им религии получила более яркое выражение не в его философских, а в литературно-художественных произведениях. Задачей Сартра является не столько логическое опровержение теологических доказательств, сколько противодействие эмоциональным стимулам веры, преодоление религиозных чувств.

"Генрих, - восклицает герой пьесы Сартра "Дьявол и господь бог", — ты сейчас узнаешь о величайшем жульничестве — бога нет... Бог не существует!.. Ты видишь эту пустоту над головой: то бог. Ты видишь щель в двери: то бог. Ты видишь дыру в земле: то бог. Бог есть молчание, бог есть отсутствие".

Вера в бога, согласно Сартру, несовместима с основоположениями экзистенциалистской философии, и те, кто проповедует эту веру, противоречат своим собственным принципам. Особенно явственно основоположения экзистенциализма якобы вступают в противоречие с телеологическим характером религиозного миропонимания, с его верой в разумность и целесообразность всего сущего и всеобщую гармонию, предустановленную и охраняемую божественным провидением. Столь же неприемлемо для экзистенциалистского антропоцентризма, по словам Сартра, признание человека божественным творением: "Если есть бог, то человек - ничто". Человек — не то, чем создал его бог, "человек есть то, что он сам творит из себя... Человек есть не что иное, как то, что он из себя делает. Таков первый принцип экзистенциализма".

Вера в бога обрекает человека на покорность и смирение, побуждает возлагать надежды не на самого себя, а на иллюзорное сверхъестественное существо. Эта вера способствует беспомощности и разобщению людей, она антигуманистична. "Я убил бога за то, что он отделял меня от людей... Не потерплю, чтобы этот гигантский труп отравлял людскую дружбу", — говорит Сартр устами своего героя.

Религиозная вера и человеческая свобода исключает одна другую. Дарованная богом человеку свобода воли под вечным страхом греховности и наказания - сплошное лицемерие. Либо свобода, либо воздаяние - третьего не дано. Религиозная мораль, основанная на данных свыше заповедях, - прямое отрицание свободного выбора как источника нравственного деяния.

Казалось бы, перед нами решительный, непримиримый атеизм. Но как далек он от научного атеизма! Ведь вместе с божественным предопределением Сартр выбрасывает за борт своего мировоззрения естественноисторическую закономерность, всякий детерминизм вообще. Свобода превращается в субъективно-волюнтаристский абсолют, отрицающий всякую причинную обусловленность и не связанный с познанием объективной необходимости. Мораль, отвергающая всякие социальные нормы, категорическим императивом которой является: "будь самим собой", лишается объективных критериев и перерождается в этический нигилизм. Не случайно Сартру импонирует формула одного из героев Достоевского: "Если бога нет, значит, все дозволено". Парадокс экзистенциалистского атеизма состоит в том, что ничем не обусловленный, произвольный, свободный выбор, требующий отрицания бога и разрыва с религией, вместе с тем не допускает никаких ограничений, не может исключить "выбора" бога, религиозного "ангажирования". И хотя, по словам Сартра, "бог мертв, это факт: а факт не подлежит дискуссии", экзистенциалистское отмежевание от научного атеизма превращает и веру и неверие в предмет произвольного и равноправного личного самоопределения.

Говоря о виднейших представителях современного немарксистского атеизма, нельзя не отметить активной антирелигиозной деятельности американского философа Корлисса Ламонта (род. в 1902 г.). "Натуралистический гуманизм", как Ламонт называет свою философскую позицию, в ряде существенных вопросов расходящуюся с марксизмом, все же, в отличие от воззрений Рассела и Сартра, тяготеет к материализму. Это придает его антирелигиозной аргументации большую обоснованность, прочность и убедительность.

Не случайно тема основного антирелигиозного произведения Ламонта — бессмертие души. Это не только один из основных догматов христианства, но и ключ к религиозной психологии и морали. Ламонт опровергает догмат о бессмертии души во всеоружии современных научных знаний, полностью разрушающих самый фундамент религиозного верования. Он не довольствуется критикой традиционных вульгарных представлений о взаимодействии души и тела, а вскрывает несостоятельность более утонченных психофизических концепций, стремящихся оправдать дуализм души и тела. Приговор науки, осуждающий веру в бессмертие души и загробную жизнь, является окончательным и безапелляционным. "Вся эта книга, — пишет Ламонт о своей "Иллюзии бессмертия", - должна именно показать, что верить в бессмертие - значит растоптать разум".

Ламонт делает попытку выявить социальную функцию веры в посмертное воздаяние. Эта вера, по его словам, подрывает гуманистическое осознание ценности реальной земной жизни и необходимости ее совершенствования и преобразования. "Если бы люди, — пишет он, - осознали, что эта жизнь есть все, они были бы менее склонны примиряться с обычными несправедливостями и неразумными сторонами нынешнего существования и не оказывать им самого ожесточенного сопротивления" Вера в загробное воздаяние, реабилитируя бога за царящую на земле несправедливость, способствует примирению с этой несправедливостью в предвидении неземного блаженства.

В своей критике религии Ламонт все же не доходит до понимания классовых корней религии и ее роли в классовой борьбе, ограничиваясь расплывчатым гуманизмом и демократизмом. Признавая ценный вклад марксизма в понимание исторических процессов, он тем не менее не идет по пути исторического материализма, толкуя его упрощенно, схематически, как только лишь "экономический материализм". Доказывая в своей работе "Утверждение свободы и воли", что люди - не автоматы и не марионетки судьбы, управляемой волей провидения, резонно отвергая фаталистически понимаемый детерминизм, Ламонт неправомерно стирает грань, отделяющую механический детерминизм от марксистско-ленинского учения об истори-ческой закономерности как диалектическом единстве необходимости и свободы.

При всем прогрессивном влиянии, оказываемом атеизмом Ламонта на общественное сознание, при всей решительности отрицания им какого бы то ни было сверхъестественного начала, он делает все же характерную для буржуазного либерализма формальную уступку традиционализму, когда допускает "переопределение" термина "религия", сохраняя его для обозначения преданности высоким идеалам.
*вот такие "пособия по атеизму" существовали в советское время.Итогом,человек перестал не только верить в богов,но и в то,что видит собственными глазами,принимая иную реальность за алкогольно-наркотические глюки*

+1


Вы здесь » Тропа Эльфов » Религии разных народов. Боги. Герои. Мифы. Легенды » Теософско-философская...


Создать форум